ЛОВУШКА
Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе
Терра Вива. Лимерия. Форлонд
Jordan Critz — Novella
В момент, когда Форлондский гвардеец сурово спросил что-то на незнакомом языке, я забыла о том, что вообще-то чародейка и королева. В Лимерии я была никем и должна была держать свою магию в тайне. Вспомнив о советах Дэя, тут же опустила глаза и уставилась на собственные ноги, предоставив ему разбираться с происходящим. Будет обидно, если нас прямо сейчас проводят в тюрьму и запрут там до выяснения обстоятельств. А после выяснения — еще и казнят.
Дэй ответил что-то, но на арденском. Я немного изучала этот странный, делящийся на четыре тональности, язык во время бытности в Пятом замке, но знала лишь отдельные слова и несколько распространенных фраз. Дэй же говорил на нем бегло и свободно, словно являлся носителем. Я же из сказанного поняла только «путешествие», «корабль» и «холод».
Гвардеец спросил еще что-то и мой спутник принялся что-то пространно объяснять. Охотно и активно жестикулируя. Один раз даже указал на меня и, судя по смеху всех участников беседы, удачно пошутил. После этого настороженность спала. Гвардейцы, очевидно, тоже неплохо знали арденский и, после пары новых вопросов, добродушно попрощавшись, отпустили нас обоих.
— Что ты им сказал? — громким шепотом поинтересовалась я, когда они удалились на достаточное расстояние, чтобы нас не слышать.
Благополучно разрешившаяся проблема подняла Дэймосу настроение. Он усмехнулся:
— Не уверен, что тебе стоит это знать.
Решила не выяснять, почти уверенная в том, что ответ мне бы все равно не понравился. В конце концов мы не так давно научились разговаривать нормально, без ссор, обид и упреков. Пусть так и остается.
Базар, не только в Форлонде, а где угодно — сердце города, наполненное пряными ароматами специй и звуками жизни. Здесь, среди ярких шатров и лавок, продавцы уже расставили свои товары: ароматные масла, яркие ткани, изысканные украшения и сладости, манящие своим запахом.
— И что мы будем делать? — нахмурилась я, когда витающие вокруг ароматы достигли носа, и желудок напомнил о необходимости что-нибудь съесть. — У нас же лимерийских денег нет.
Дэй лукаво усмехнулся:
— Говори за себя, лисичка, лично у меня есть арденские йерины...
Старое прозвище из прошлой жизни резануло слух фальшивой нотой в знакомой песне. Заставило скривиться, словно от зубной боли:
— Зачем ты снова так меня называешь? Не вспомнил, так и не трави душу.
— Лисичкой? — Он поднял брови, словно сам не понял причину. — Просто, у тебя...
С мрачным видом резко оборвала:
— Волосы как шерсть лисиц. Вивианских. Потому, что арссийские — рыжие, а лимерийские — белые. Ты сам мне когда-то об этом рассказал, до того, как все забыть. Не называй меня так больше.
Он тоже нахмурился и кивнул, не решившись выспрашивать об обстоятельствах. Дальше мы шли молча. Я разглядывала лавки, украшенные резьбой и мозаикой. Их владельцы, закутанные в теплые одежды, приветствовали первых покупателей с улыбками. Женщины в ярких платках, словно цветные птицы, обсуждали последние новости.
Разговорившись с ними на арденском, Дэй спросил о чем-то и все, как одна, указали на приземистое здание с яркой вывеской, оказавшееся таверной. Поражаясь его умению везде казаться своим, плелась следом.
— Их не смутило, что тот, кто выдает себя за арденца, слишком похож на вивианца?
— Их — нет. А тебя, кажется, смутило то, как они мне улыбались?
Слишком быстро к Дэю вернулось хорошее настроение и желание портить его мне.
В таверне он усадил меня за пустой столик, а сам задержался у стойки хозяина. Я не расслышала их приглушенный разговор. Хотя, если бы и расслышала, все равно бы не поняла. Поэтому просто смотрела в узенькое окошко на происходящее на улице.
Откуда-то доносился приглушенный звук лютни, и крики уличных торговцев, предлагающих что-то горячее, нанизанное на вытянутые палочки.
Форлонд с самого утра был наполнен жизнью и энергией. Сновали куда-то люди, суровые гвардейцы патрулировали улицу. Один раз мимо окон таверны даже проехала запряженная серыми тиграми повозка. Очевидно, внутри был кто-то важный, но по закутанному в темно-зеленые ткани нельзя было сказать наверняка.
От наблюдения меня отвлекла темноволосая служанка. Подойдя к столу, она принялась расставлять на нем посуду: плоские тарелки со странными блюдами. Девушка щебетала что-то на лимерийском, ни слова не разобрать. Поэтому я лишь улыбнулась ей, разглядывая необычные блюда.
Странные мешочки из теста, с множеством складок, как на собранной швеей ткани. Непонятные печеные лодочки с пузырящимся сыром внутри. Пряный травяной чай. Полупрозрачные, посыпанные орехами рулеты. Все было таким горячим и свежим, что рот моментально наполнился слюной. Не став дожидаться Дэя, я принялась, обжигая пальцы, дегустировать принесенные угощения.
— Вкусно? — поинтересовался вивианец, когда я как раз отламывала от лодочки кусочки с тянущимся за ними нитями сыра.
Ответила с полным ртом:
— Угу.
Дэй уселся напротив и разлил чай по прозрачным кружкам из тонкого стекла, с разноцветным геометрическим узором. Придвинул ближе к себе тарелку со складчатыми мешочками и, взяв один из них за верхушку, откусил. Внутри, судя по аромату пряностей и бульона оказалось мясо. Не переставая жевать, собеседник склонился ближе ко мне и негромко, словно кто-то здесь мог нас подслушать, проговорил:
— У них нет магии.
— У кого это — у них? — Польстившись на густой и сочный мясной аромат, я ухватила с тарелки Дэя такой же мешочек за хвостик и откусила край тонкого теста. — У лимерийцев?
Внутри помимо рубленого мяса со специями оказался горячий наваристый бульон, с готовностью брызнувший на тканевую салфетку. Дэй, умудрявшийся есть более аккуратно, ответил:
— Не совсем. Жителям Лимерии от магии мало проку. Они уже много лет обходятся без нее. А тем, кто живет в королевском дворце, гораздо сложней. Они лишены привычной роскоши. Магического света и огня каминов. Водопровода и воздуховода. Оказывается, даже канализация у них от магии зависела, а ее запасы последние годы на исходе.
— Это тебе трактирщик сообщил? — негромко полюбопытствовала я, а он кивнул.
— Не только. Но остальное чуть позже расскажу.
И несмотря на то, что прозвучал ответ интригующе, я не решилась выпытывать, понимая, что для осторожности, наверняка, есть причины. Мы продолжили есть уже молча.
— Куда теперь? — Блюда оказались вкусными и настолько сытными, что я с трудом сумела выбраться из-за стола.
Бессонная ночь в полете дала о себе знать внезапной усталостью. Давящей тяжестью на плечах. Ноющими суставами и слипающимися от сонливости глазами. Словно от горячей и вкусной еды все тело расслабилось и перехотело выносить дальнейшие тяготы путешествия.
— Вернемся к Вири, — Дэй пропустил меня первой выйти из таверны.
Гомон Форлондского рынка растворял голоса, словно мед в горячем чае, и можно было говорить открыто, не опасаясь подслушивания.
— Зачем?
— Ты полетишь с ней в Терра Арссе, а мне оставишь камень-портал, — объяснил Дэй, обходя толпу выкрикивающих незнакомые слова продавцов.
И несмотря на то, что мне очень хотелось поскорее вернуться, заявление спутника вызвало внутри негодование. Но не от того, что в городе, показавшимся мне с первого взгляда таким красивым и непохожим ни на один из городов Терры я пробыла так мало. У возмущения имелась иная причина:
— Ули сказал, что ты сумеешь выбраться из Лимерии только если я использую камень-портал. Не ты. Иначе зачем ты вообще притащил меня сюда?
— Ты его зарядила. Этого с лихвой хватит, чтобы вернуть меня обратно, если понадобится. И твое присутствие в Лимерии вовсе не бесполезно, — уверил он, когда мы вернулись в Форлондский порт. — Ты улетишь в Терру с информацией, которую я успел разузнать. Предупредишь остальных.
Часть кораблей, что стояла у причалов с утра уже успела выйти в море на промысел. Но часть осталась. Некоторые, с желтыми парусами, из Лок-Ардена, но большинство местные. Их зеленые флаги с вышитым серебром тигром плясали на легком ветру. Было бы правильным спросить, какую информацию ему удалось разузнать, но я спросила о другом:
— А ты? Когда вернешься ты?
— Если все пройдет гладко, то я даже окажусь в Терре раньше тебя. Встречу вас с Вири послезавтра в Арссийском дворце.
Но я успела узнать Дэя слишком хорошо. Его безрассудные планы никогда не реализовывались гладко. Ни разу. Возможно, о некоторых из них он забыл, но я помнила. Спросила с тревогой.
— Собрался биться с Серпентом? Нашел его?
— Возможно, — отозвался он уклончиво, помогая спрыгнуть с досок на перемешанный со снегом и льдом песок. И выругавшись, добавил: — Здесь слишком много народу днем. Не так просто будет применить дар. Дай руку. Если мы сойдем за ищущих уединения влюбленных, привлечем меньше внимания.
Послушно вложив пальцы в его ладонь, осторожно глянула на спутника, пытаясь понять, что именно он узнал. И что решил делать. Пробормотала с сомнением:
— Мне это не нравится.
— Потерпи, иначе нам не пробраться к Вири незамеченными, — отозвался Дэй, развернул меня спиной к скале, почти прислонив к холодному камню и обнял.
— Я не о том. — Объятия мне как раз нравились, даже очень. В них было тепло и комфортно, как в теплом пледе у ночного костра. — Мне не нравится твое решение остаться в Форлонде в одиночку.
Прикрыла веки, потому что переносить перемещение так было проще. Не нужно было видеть, как мир вокруг движется резкими скачками. Ощущения напоминали полет на драконе, но в разы комфортнее. От Дэя пахло травой, табаком и пряным чаем из таверны. Одной рукой он прижимал меня к своей груди, другой обнимал за талию. И страшно не было. Я знала, что в этих объятиях останусь в целости и сохранности.
«Бысстро вы, — прокомментировала Вири наше возвращение. — Узнали что-нибудь интерессное?»
Она устроилась на камнях поудобнее и дремала в ожидании темноты. Но любопытство не дало драконессе продолжить начатое занятие.
— В Форлонде почти не осталось магии. Власть королевской семьи ослабла после гибели наследника. Лимерийские боевые корабли готовятся к выходу на Терру через месяц-два... — взглянув на меня, он нахмурился и прервал рассказ. — Слушай внимательней, обязательно нужно будет рассказать об этом Тадимару и остальным.
— Я слушаю, — пробормотала я, но тут же прикрыла рот ладонью от очередного зевка. — И запоминаю.
Глянув на свернувшуюся огромным клубком Вири, Дэй устроился рядом с ней в углублении между камней. Достал сигарету. Закурил и продолжил рассказ:
— Корабли оснащены кристаллитовыми пушками и магию против них нужно использовать с осторожностью, а лучше не использовать вовсе. — Тоже зевнув, он заложил за голову руку. — Шаманы возлагают надежды на какой-то ритуал. И готовят к нему кого-то. Кажется, Серпента и кого-то еще. Его видели в городе сразу после прибытия, а потом торжественно и с почестями проводили за городские ворота.
Тоже постаралась улечься, но камни были холодными и твердыми. А я даже в путешествии с Ули всегда мастерила себе лежанку из елового лапника. Здесь его не было. Как не было вообще ничего, кроме острых и жестких скал.
— И ты хочешь найти его там? — догадалась я, придав, наконец, телу более-менее удобное положение.
Дэймос выдохнул облачко серого сигаретного дыма.
— В преддверии ритуала городские ворота открывают только на два часа в день. С шести до восьми, чтобы пропустить караваны из Гросса и Алгарда. Тогда и я сумею выйти из города и попасть к ритуальному камню.
«Тому самому ритуальному камню, соваться к которому Рус категорически запретил», — мысленно добавила я.
Но вслух сказала совсем другое:
— Возьми меня с собой.
Просьба сорвалась с губ прежде, чем я осознала необходимость ее произнести.
— Нет, Тэтрилин. Ты останешься здесь. Как только стемнеет, вылетишь с Вири в Терру. И расскажешь обо всем, что удалось узнать.
Спорить с ним было бесполезно. И все же, камень-портал я не отдала. Сжала в замерзших пальцах, надеясь зарядить артефакт еще немного, если это возможно. Укрылась плащом, чувствуя, как камни постепенно забирают тепло тела, но понемногу начинают его возвращать, согревая спину и плечи. Закрыла глаза:
— Дэй? — позвала я, проваливаясь в сон.
Вивианец промычал нечто нечленораздельное, но означающее, что он услышал.
— Разбуди перед тем, как уйдешь, ладно?
— Хорошо.
Не знала, почему попрощаться и проводить его казалось настолько важным. Может от стойкого, тягостного ощущения, что Дэймос оттуда не вернется? Разве имеются какие-нибудь слова, которыми я смогу это изменить?
Камень-портал согревал ладонь. Рядом убаюкивающе шумело море. Усмиряло зубастую тревогу, что с угрожающим рычанием рвала душу на части. И вскоре, так и не придумав никаких аргументов, я провалилась в тяжелый и беспокойный сон без сновидений.
А открыла глаза, когда небо сменило оттенок со светлого на темно-серый. Вири смотрела на колышущиеся от легкого ветра волны и садящееся над ними мутно-желтое солнце. Еще немного и взойдет луна. Дэя не было. Как и камень-портала в моей руке. От этого понимания сонное состояние развеялось, словно сигаретный дым на ветру.
— Давно он ушел?
«Сс полчасса назад, — отозвалась драконесса, не поворачивая в мою сторону огромную голову. — Скоро стемнеет и мы тоже отправимся в путь».
Я поднялась с камней, потянулась, потерла глаза. Вопреки ожиданиям, я неплохо выспалась и чувствовала себя отдохнувшей. Но странная тоска в тоне собеседницы мне не понравилась.
— Ты что-то чувствуешь? — спросила я и тут же ответила сама себе: — Конечно, чувствуешь. Вы же связаны телепатически.
«Ссложно ссказать наверняка. Он досстаночно далеко, чтобы я сслышала мыссли. Но я ощущаю его ссобранноссть. Решительноссть. Нетерпение».
Я села рядом на камни, обняла руками колени и тоже уставилась на море, где с каждой минутой темнел горизонт. Перспективы Дэймоса победить Серпента в поединке казались столь же мрачными и туманными.
— Ты почувствуешь, если у него будут неприятности? — полюбопытствовала я и, нервно усмехнувшись, добавила: — Не такие, как обычно, а по-настоящему серьезные.
«Посстараюссь».
Большая часть белесого солнечного круга утонула в мутной воде. Небо сгущало краски, словно художник капнул на серый лист черного цвета, и он расплывался огромной кляксой, топя в черноте всё вокруг. На Лимерию опускалась беззвездная зимняя ночь.
«Полетели».
Больше не опасаясь быть замеченной, Вири поднялась с камней. Расправила крылья. Обернулась туда, где за скалой прятались от нас украшенные куполами башни Форлонда. Я тоже глянула туда же, словно могла рассмотреть город сквозь камни.
— Может, подождем еще? — неуверенно спросила я, но с камней тоже поднялась. — Вдруг мы сможем чем-нибудь помочь?
Гхарвириэль резонно напомнила:
«Ты обещала не вмешиватьсся».
— А Дэй обещал меня разбудить. К тому же, в отличие от нас двоих, ты никому не давала никаких обещаний.
Она кивнула и вздохнула совсем по-человечески:
«Гибель ссвязанного ссо мной драконоборца ссулит ссмерть мне ссамой. Но бысструю и безболезненную. Я даже не оссознаю ничего. Так погиб когда-то Анорион — его ссердце мгновенно осстановилоссь без видимой причины. Я тогда думала, что ссойду сс ума. А может и ссошла, кто знает».
Догадаться о том, кем был для нее Анорион, оказалось слишком просто.
— Мне жаль. Когда Дэй забыл меня, мне тоже казалось, что я сойду с ума.
Гхарвириэль перевела на меня пристальный взгляд. Огромные глаза светились желтым так же, как и у Дэя. Какое-то время она молчала, но так красноречиво, словно хотела что-то сказать, но в конце концов передумала.
Следовало вылетать, в надежде на то, что связанный с Вири драконоборец не погибнет этой ночью и позволит ей донести меня до Терры. Внезапно глаза драконессы расширились, а потом сощурились. Из продолговатых ноздрей вырвались облачка дыма, обдавшего теплом мое левое плечо.
Я вскочила с камней:
—Что ты почувствовала?
«Бессилие, — проговорила Гхарвириэль упавшим голосом. — А еще то, что его ссознание мне больше не подвласстно».
Ответ был слишком непонятным. Внутри все вибрировало от волнения. Звонило в невидимые колокола. Требовало не сидеть на месте, а делать хоть что-нибудь.
— Что это значит?
«Что он все-таки попал в ту ловушку, в которую ссобирался».
И только в этот момент я поняла, во что ввязалась. Лететь сейчас, рискуя упасть в океан в случае гибели Дэя и, как следствие, его дракона — сомнительное решение. Оставаться, рискуя в случае гибель их обоих, остаться одной в чужом королевстве, в котором никто, кроме жителей дворца, не знает террского. Или ждать, что Дэй выберется из этой ловушки сам, вопреки мрачным предсказаниям Ули, которые всегда сбывались.
— Мы должны попробовать помочь ему.
«Ты предсставляешь ссебе, нассколько ужассной и мучительной будет ссмерть дракона, попавшего в лапы шаманов?»
Я скрестила руки на груди. А есть ли разница? Все варианты казались одинаково паршивыми. Но лишь в одном из них от меня зависело хоть что-то:
— Дай угадаю: такой же, как и попавшей в лапы шаманов чародейки? — Моргнула несколько раз, чтобы память перестала воскрешать перед глазами картинки сморщенного и жуткого тела Рилии, погибшей от иссушения, и добавила: — В книгах пишут, что драконы бесстрашны и отважны, выходит, врут?
«На заборах тоже разное пишут, знаешь ли», — мрачно прокомментировала чешуйчатая собеседница, но выставила вперед огромную когтистую лапу, помогая мне на нее взобраться.