ЯКОРЬ И ОБЕЩАНИЕ
Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе
Терра Вива. Глиндал — Лимерия. Форлонд
Nostalgia — Aniruddh Immaneni
Мне нравился Глиндал. В нем пахло сыростью и солью. Где-то вдалеке даже слышен был непрекращающийся ни на секунду шум волн. Я никогда не видела моря прежде, и на драконе тоже не летала, поэтому путешествия в Лимерию ждала с любопытством. Понимала, что полет предстоит не из легких, но не могла заставить себя лежать на мягкой кушетке или кровати в отведенных для отдыха покоях. Отдыхать не хотелось. Да и вообще утверждение о том, что можно отдохнуть впрок всегда казалось мне крайне спорным.
Впервые попробовав незнакомую вяленую рыбу, оказавшуюся неожиданно приятной на вкус, я бродила вместе с ней по гостиной, разглядывая вид из окон. Приземистые дома в Глиндале располагались друг к другу очень близко, видимо, чтобы защититься от ветра. От площади, на которой недавно приземлилась Гхарвириэль, вглубь города тянулись узкие улочки, а вдалеке светлой полосой обозначился морской берег.
Правильным было бы лечь и вздремнуть немного, но волнение, булькающее внутри, словно закипающая в котелке вода, не давало усидеть на месте. Если лягу — снова буду думать о Дэе. О том, что произошло между нами ночью. Вернее, «чуть не произошло». Эмоции с тех пор метались от стыда к злости, от злости к бессилию и от бессилия к отчаянию. Потом этот круговорот начинался с начала.
Поэтому и жесткую вяленую рыбу я жевала с остервенением, которому позавидовали бы голодные волки и беры из Гваэлонского леса, а время в ожидании окончания переговоров Дэя с Глиндалским наместником пролетело незаметно.
Слуга негромко постучал в дверь и объявил, что Его Величество уже дожидается на площади. Молчаливый Аман Герберт, провожавший меня на крыльце, был хмур и не весел. О чем бы они с королем ни говорили, разговор оказался не из приятных. Наместник поклонился на прощание, а на площадь, где драконесса о чем-то беседовала с Дэймосом, выходить не стал. По площади носились белые вихри снега. Приходилось щуриться, чтобы ветер не бросал снежинки в глаза.
Я так и не привыкла к роли величественной правительницы. По статусу полагалось гордо вышагивать в окружении свиты придворных и гвардейцев, позволив слугам нести следом сундуки с многочисленным скарбом. Так было прежде, с Таур-ан-Фаротом и Тайрой, и с теми, кто правил Терра Арссе до них. А когда правителями стали мы пятеро, всё пошло наперекосяк. Но я была этому рада. Свита раздражала. Постоять за себя я теперь умела и без гвардейцев, и нести небольшой кожаный рюкзак с личными вещами тоже могла самостоятельно.
«Тебе придетсся лететь на моей лапе» — деловито сообщила драконесса, как только я подошла к ним.
Стараясь не смотреть на Дэя, кивнула. Потуже затянула ленты и лямки рюкзака. Не хватало еще, чтобы содержимое по пути вывалилось в море. Но тут же под выжидательным взглядом спутников снова раскрыла рюкзак и достала оттуда фляжку с водой. Выпила несколько глотков. Гхарова рыба. Имей я достаточно предусмотрительности, подумала бы о том, что после нее меня в ближайшие несколько часов будет мучить жажда.
Дэй оглядывался вокруг. Медленно. Словно не мне одной не хватало решимости перед путешествием. Или он так прощался. Гхарвириэль повернула к нему огромную голову, собираясь поторопить, но он указал рукой на маленькую точку в темнеющем небе.
— Это Люциус! — воскликнул он, хотя мое зрение в начинающуюся метель не позволяло даже при наличии хорошей фантазии опознать в маленьком едва различимом пятнышке фамильяра Эмираты.
Драконесса выразила недовольство:
«Нам нужно вылетать. Мы и без того здессь сслишком задержалиссь».
— Несколько минут ничего не изменят, Вири, — беспечно отмахнулся драконоборец, продолжая внимательно вглядываться в линию горизонта.
Я тоже присмотрелась. Точка и правда постепенно увеличивалась и вскоре приближающегося к Глиндалу ворона стало возможным отличить от крохотного муравья. Правда, кажется, только мне и Дэю.
«Из-за этой букашки мы тратим сстолько времени птенчик! — Выдохнула из ноздрей серый дым драконесса. — Я не ссобираюссь торопитьсся, чтобы усспеть в Лимерию до рассвета».
— Вот и не торропись, — фыркнул ворон, приземляясь на подставленную Дэем ладонь и назидательно добавил: — Вам, ящеррицам, не достает элементаррных знаний об этикете и уважении к старршим!
Гхарвириэль от этого заявления опешила и даже подняла напоминающие брови костяные наросты на морде. Я, не сдержавшись, усмехнулась, а Дэй поприветствовал ворона, как полагается:
— Приветствую, дружок! Неужто опять письмо?
— Прредставь себе, — ворчливо отозвался Люцик. — Сам не знаю, зачем прродолжаю тебе их носить, рраз уж ты все-рравно взял моду их не читать.
Внутри неприятно кольнуло он этого напоминания. Я ведь знала, о каком непрочитанном письме речь. Но драконоборец не стал комментировать упрек. Вместо этого он молча отвязал от лапки пернатого гонца алую ленту с запиской. Гхарвириэль наконец пришла в себя и, кажется, любопытство в ней взяло верх над желаниями хамить или вылететь в Лимерию поскорее:
«Сс какой это сстати ты вдруг решил, что из насс двоих ты сстарше меня? — с сомнением поинтересовалась она у ворона. — И кто ты вообще такой?»
— Люциус Терркано Хрравани Коррко. — Представившись, фамильяр Эмираты важно кивнул головой, изображая поклон и честно признался: — Понятия не имею сколько мне лет, но я опрределенно старше его, её и тебя.
Читавший в этот момент письмо Дэй хмыкнул, а на мой вопрос о том, что там расплывчато ответил: «еще советы», подразумевая, судя по тону, «еще советы, следовать которым никто не собирается».
И эта его самоуверенность и показная беспечность внезапно показались крайне раздражающими. Как легко он меняет приоритеты, когда они становятся невыгодны. Глянула с вызовом:
— Интересные у тебя двойные стандарты.
— Не понимаю, о чем ты. — Дэймос нахмурился.
Еще бы. Со стороны такие вещи виднее. Злость, вызванная этим осознанием, легко затмила собой смущение и волнение, которое я испытывала перед ним только что.
— О том, что ты привык прикрываться долгом перед королевством, когда тебе это удобно. И столь же легко забываешь об этом долге, когда раз за разом пренебрегаешь полезными для своего же королевства советами.
Где-то на фоне Люциус ругался с Гхарвириэль, меряясь старшинством. Выводил закономерность зависимости размеров ума от размеров головы и крыльев, но я не слушала. Их спор звучал неразборчивым гулом, потому что всё мое внимание было занято Дэем, и, если бы пристальным взглядом можно было прожечь в собеседнике дыру, я бы давно это сделала.
До того, как он успел выдумать что-нибудь несомненно логичное в свое оправдание, я произнесла негромко, выговаривая каждый слог.
— Прочти письмо. — Шагнула к нему и ткнула в грудь указательным пальцем. — Прочти письмо, Дэй, или я никуда с тобой не полечу.
Услышав ультиматум, он поднял брови.
— Ты ведь и без того обещала, что полетишь?
— А теперь передумала. — Уперла руки в бока и заявила: — Я хочу, чтобы ты его прочел. Прямо сейчас. В нем нет ничего, что угрожало бы твоему королевству. Только наши воспоминания.
Он удивился еще больше:
— Значит, ты тоже его читала?
Наверное, не стоило этого говорить, но я с трудом сдерживала эмоции. Лишь одна мысль четко оформилась и застряла в сознании: пусть он прочтет. Просто прочтет, а потом — будь что будет. Я кивнула.
Люциус с Гхарвириэль прекратили ссору и теперь внимательно наблюдали за нами.
— А что, если это ничего не изменит? — поинтересовался Дэй, склонив голову к плечу.
Он сомневался. Еще неделю назад он был категорически против, а сейчас колебался между любопытством и нежеланием вспоминать о нашем прошлом. Все же ночное происшествие что-то изменило. Заставило нас обоих понять, что мы потеряли.
— Пусть так, — согласилась я. — Просто прочти. И я полечу с тобой независимо от результата, обещаю.
Драконоборец молчал почти минуту. Все затихли в ожидании, а я, кажется, даже дыхание затаила. Напряжение искрилось в морозном воздухе. На городскую площадь Глиндала медленно ложились вечерние сумерки, делая очертания зданий серыми и расплывчатыми. Стража зажгла факелы. Луна выглянула из-за вершин Бара-Райда, внимательно уставившись на нас с серого неба мутно-желтым глазом.
И Дэй сдался. Доставая сложенный в несколько раз листок, произнес решительно:
— Хорошо.
Письмо все это время было у него в нагрудном кармане. То, что несмотря на нежелание читать он постоянно носил его с собой давало надежду на то, что якорь сработает. Что он вспомнит меня и все то, что мы чувствовали друг к другу.
«Но ведь ты не вспомнила, когда якорь был у тебя». — Тьма зашевелилась внутри, едва нащупав в моем сознании клубок противоречий, подходящий для ее игр.
Давно я не слышала ее вкрадчивый бархатный голосок, но предпочла бы не слышать еще столько же. Мой якорь был испорчен, а якорь Дэя цел. Он вспомнит. И почти не дыша я смотрела, как он с шелестом разворачивает потертый листок. Как вчитывается в мелкие буквы. Как взгляд зеленых, словно весенняя трава, глаз скользит по письму.
Он вспомнит. Должен вспомнить. Хотелось первой понять по изменениям в его мимике, но лицо драконоборца оставалось непроницаемым. С тем же успехом он мог читать научный трактат или книгу поварских рецептов. Не находя себе места от волнения, я сжала в кулак кольцо, все еще висящее на цепочке. Этот артефакт не придавал уверенности, как когда-то кулон Дэя, но привычка осталась. Рефлекс, от которого я не смогла избавиться.
Закончив, драконоборец поднял на меня взгляд. Сердце пропустило удар.
— Я прочел, — произнес он серьезно. — Но без чувств, ощущений и воспоминаний, это всего лишь слова, не более. Мне жаль, Тэтрилин. Правда жаль.
«Жаль ему, — тотчас же оживилась тьма. — Я знаю один прекрасный способ заставить его пожалеть по-настоящему. Хочешь, расскажу?»
Но я знала ее способы. И, несмотря на ярость, прокатившуюся по телу горячей волной после этих слов, не желала ему зла. Сердце забилось быстро-быстро, ускорив дыхание. Подстегиваемый тьмой огонь, в тот же миг охватил кончики пальцев.
Ветер все же безжалостно швырнул в лицо горсть снежинок, и они растаяли, стекая каплями по щекам.
Хаос зловеще хохотал. Дэй не вспомнил. Все, что было между нами, осталось в прошлом. Где-то в душе оборвалась ниточка последней надежды и сознание стремительно понеслось в зияющую непроглядной темнотой пропасть. Но я сжала кулаки. Зажмурилась. Огонь перестал щипать кончики пальцев и переместился куда-то внутрь меня. Выжигал там что-то, палил, обугливал.
Но в этот раз я контролировала его, не позволяя вырваться наружу и нанести вред кому-то еще. Пламя оранжевыми языками пылало внутри, оставаясь невидимым для остальных. Плавило докрасна невыносимым жаром. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я открыла глаза, но луна даже не успела сменить свое положение на небе. И сумерки стали лишь на оттенок темней и гуще.
Ощутила, что камень-портал больше не тянет из меня силы. Он полностью зарядился и захоти я сейчас бросить все и вернуться в Терра Арссе, достаточно было лишь прикоснуться к нему и прошептать нужное заклинание. И судя по взгляду Дэя, в котором на мгновение мелькнула жалость, он бы понял.
— Полетели, — глухо произнесла я вместо этого.
Полной грудью вдохнула стылый, пахнущий солью воздух. Пламя выжгло внутри болезненные и ранящие чувства, и я внезапно ощутила свободу. А еще — что теперь и хаос, и магия беспрекословно подчинялись мне. С этой минуты все будет иначе.
— Полетели, — повторила я уверенней, заметив, что после первого раза никто не пошевелился. Выжидательно подняла брови: — Ждали, что я спалю Глиндал и я не оправдала надежд?
После этого сборы заняли пять минут. Первая ушла на короткий инструктаж о том, как нужно держаться, чтобы не упасть с драконьей лапы. Вторая — на то, чтобы Дэй взобрался на покрытую шипами спину, заняв на ней привычное место. В третью я уместилась на широкой лапе Гхарвириэль, переплетя руки так, как она учила. Четвертую заняло короткое прощание с Люциусом и обещание вернуться. На пятой минуте драконесса с силой оттолкнулась от земли свободной лапой и взмыла в воздух.
С каждым взмахом огромных крыльев мы поднимались все выше, оставляя позади Терру. Ночь закутала мир в темное покрывало. В вышине ничего не скрывало звезды, мерцающие, словно драгоценные камни. В лицо дул свежий холодный ветер, наполняя легкие свободой и непонятным счастьем. Внизу простиралось бескрайнее море, кажущееся бесконечным, а луна, взобравшись повыше, расстелила на нем дорожку золотистого света.
Я смотрела на нее достаточно долго, а насмотревшись, закрыла глаза, начавшие слезиться от холодного ветра. Уткнулась лицом в гладкую чешую и размышляла. Боль от того, что Дэй не вспомнил наше счастливое прошлое прошла, сменившись освобождением и приятной отрешенностью. Напряжение последних дней отпустило и забрало с собой боль и разочарование. Шум драконьих крыльев успокаивал, а мерное качание — убаюкивало, словно огромная колыбель. И хотя я не спала, а вынуждена была множество часов кряду крепко обхватывать огромную чешуйчатую лапу, усталости почти не ощущала.
За час до рассвета на темном горизонте показались очертания материка, и чем ближе мы подлетали, тем четче становились контуры Лимерии. Вскоре я различила огни кораблей и башен. За нашей спиной забрезжил серыми красками рассвет. Гхарвириэль резко снизилась, опустившись почти к самой воде, поблескивающей и волнующейся. От ощущения ледяных соленых капель на коже весь сон как рукой сняло.
«Я не усспею вернутьсся незаметно, — телепатически сообщила драконесса и в ее шипении я различила досаду. — Придетсся укрытьсся в сскалах до темноты».
Дэй ответил что-то, но я не расслышала и вскоре мы действительно приземлились среди прибрежных скал. Волны разбивались о них мириадами мелких капель, тут же промочивших плащи почти до пояса.
В камнях обнаружилось небольшое углубление. Не пещера, а скорее расщелина. Вири вжалась в занесенные снегом серые скалы так, чтобы ее нельзя было увидеть с моря.
— Остается надеяться, что никто из жителей Форлонда не решит наведаться сюда до вечера, — с сомнением произнесла я, стягивая я себя мокрый плащ.
Дэй тоже снял плащ бросил на камни. Снега здесь было значительно меньше, чем в Терре, но пробирающий до костей зимний холод был идентичным. Драконоборец огляделся вокруг, оценивая степень защищенности нашего укрытия:
— Не сумеют. Сюда не так-то просто пробраться. А я смогу проскользнуть при помощи дара.
— А я?
Видела, что сейчас он привычно на ходу продумывал план дальнейших действий. И стоило разобраться с тем, какая роль в этом плане отведена мне.
— Пойдешь со мной, чтобы в случае чего вытащить из Форлонда нас обоих камень-порталом.
Я кивнула. Размяла мышцы после долгого полета. Выпила еще немного воды из фляжки и подкрепилась парой кусочков сыра. Приготовления Дэймоса заняли еще меньше времени и вскоре он уже выжидательно смотрел на меня, поторапливая. Ему не терпелось отправиться навстречу тем непредвиденным опасностям, о которых рассказывали Мира и Рус. В отличие от него, я испытывала вовсе не приятное предвкушение, а липкую, сдавливающую виски, тревогу.
— Готова? Давай руку. — Он протянул ладонь.
Это всего лишь для того, чтобы перенести меня через нависшие над берегом скалы, конечно. Не для того, чтобы доказать, что доверяю и все равно пойду за ним. После того, как он забыл обо мне и не пожелал вспоминать. Между нами никогда больше ничего не будет. Теперь я воспринимала это спокойно и почти невозмутимо. Пусть так. Я ведь обещала, что помогу, и я помогу. И именно поэтому я вложила пальцы в его ладонь.
Второй рукой вивианец подхватил меня за талию, как тогда, в прошлом, когда переносил меня в подземный грот сквозь водопад, не позволив намокнуть. В этих объятиях, пусть и обусловленных необходимостью, а не желанием, мне моментально стало тепло и спокойно. Я прикрыла веки, чтобы сохранить это забытое ощущение внутри. И через мгновение мы оказались на расстоянии десятка метров от Вири и нашего импровизированного убежища. Следующий скачок в пространстве переместил нас еще дальше от скал и еще ближе к Форлондскому порту.
— Дальше пойдем пешком, — предупредил Дэймос, выпуская меня из объятий, отчего холод снова пробрался под одежду, заставив кожу покрыться колкими мурашками. Спутник объяснил: — Нехорошо, если мой дар заметят. Твоей магии это тоже касается. Магам опасно здесь находиться. Поэтому будет лучше, если ты вспомнишь о своей силе лишь тогда, когда понадобится активировать камень-портал.
Он помог мне перебраться через камни и, когда ноги, наконец, ступили на устойчивый песчаный берег, выпустил мою руку из своей.
Бухта Форлонда не замерзала зимой. С утра было безветренно и волны мягко стелились по берегу, вынося на него ветки и водоросли. Кричали чайки, белыми призраками парящие над водой. Запах был непривычным, но интересным. Соленым и свежим. Просыпающийся порт раскинулся перед нами длинной полосой.
— Куда мы пойдем? — полюбопытствовала я, рассматривая огромные корабли с высокими мачтами и сложенными зелеными парусами.
Лед, успевший покрыть дощатые причалы, сверкал и искрился в мягких лучах утреннего света. Среди бочек и деревянных ящиков уже началась утренняя суета. Рыбаки шумно обсуждали с торговцами цены на улов. Трясли сетями с мелкой рыбешкой, сверкающей, как серебряные монеты.
— Если свернуть в город напротив второго причала, выйдем на рынок, — уверенно ответил Дэй. — Поумерь, пожалуйста, любопытство — местным женщинам это не свойственно.
Я послушно опустила взгляд под ноги, но укротить заинтересованность было не так просто:
— Откуда ты знаешь? И про женщин, и про нужный поворот.
— А ты думала, я полечу в Лимерию совершенно не подготовленным? — хмыкнул он и озорно усмехнулся. — Хорошего же ты обо мнения.
Под ногами тоже оказалось много интересного: обрывки водорослей, ракушек, вынесенные прибоем морские звезды и какие-то серые шарики, похожие на купола башен, которые я успела разглядеть вдалеке.
— Рус рассказал? — догадалась я о причинах его осведомленности.
— Не только. Но они с Мирой нарисовали для меня карту, отменив на ней места, в которые мне соваться не следует.
Оставалось надеяться на то, что за четверть века, прошедшую с момента побега Миры и Руса из Лимерии, здесь ничего не изменилось. Дэймос подхватил меня под локоть, не позволив растянуться на покрытых тонким слоем льда потемневших досках.
— А куда следует?
— В лучшем случае мы разузнаем всё, что необходимо, на базаре. И, если Серпент действительно здесь, а кроме как в Лимерии быть ему больше негде, придумаю, как выманить его на поединок.
Я вздохнула. Если с получением информации на рынке все было просто, то вторая часть плана выглядела изначально провальной. Я помнила Виктора, которого теперь звали Серпентом. И даже теперь, будучи сильным магом, отчего-то опасалась его, помня то ощущение паники, которое он внушал одним своим видом в тот день, когда внезапно прибыл на арссийскую площадь. Разве Дэй сможет победить его, да еще и в априори невыгодных условиях, на территории противника?
— Этот план не очень-то хорош, — честно призналась я.
Спокойная вода покачивала корабли, стоящие на якоре в бухте. Закутанные в теплые одежды моряки бродили по палубе, готовя суда к выходу в море. Волны скользили по берегу с нежным, успокаивающим, шелестом. А мне отчего-то было тревожно.
Дэй пожал плечами:
— Другого у меня нет. И еще: Тэтрилин, пообещай мне, что не станешь вмешиваться в мой поединок к Серпентом. — Нутром ощутив мое несогласие, вивианец добавил: — Пообещай. Для меня это очень важно.
— Как я смогу не вмешиваться если он, к примеру, решит убить тебя? А мне, несмотря на то что я не особенно хорошо его знаю, отчего-то кажется, что он непременно именно это и решит.
Добравшись до второго причала, мы свернули к городу, но Дэй внезапно остановился и схватив за плечи развернул меня к себе:
— В том и суть, что королем может быть только один. Битвы до первой крови было бы достаточно, чтобы показать, кто из нас сильнее, но Серпент не остановится на этом, понимаешь? Вероятнее всего один из нас убьет другого. И даже если я не сумею победить, ты не должна вмешиваться, ясно?
— Вот для чего ты полетел в Лимерию? И что я должна делать по-твоему? — возмутилась я. — Невозмутимо смотреть, как он тебя убивает?
— Ты говорила, что моя гибель тебе безразлична, возможно даже желательна, — с усмешкой напомнил Дэй. И, так и не заручившись обещанием, отпустил мои плечи и продолжил путь.
— И я не собираюсь убеждать тебя в обратном. Но и смотреть на эту самую гибель у меня нет никакого желания.
Архитектура Лимерии сильно отличалась от Терры. Портовые здания украшали изящные арки и мозаичные узоры. Королевский дворец величественно высился над Форлондом, устремляя в небо оригинальные куполообразные башни. Здесь было бы интересно просто гулять и рассматривать красоту зданий, но цель нашего визита была иной.
Дэймос первым вошел в узкую арку, ведущую в город:
— Мне и не нужно, чтобы ты смотрела. Если это все же произойдет, ты должна будешь вернуться в Терра Арссе камень-порталом. Одна. Пообещай, что так и сделаешь.
Не хотелось давать обещаний, но я кивнула. Рус не ошибся. Поворот напротив второго пирса действительно вел на рынок. Оживленный и шумный, несмотря на раннее утро, он пробуждался, выбираясь из-под мягкого покрывала белого снега, укутавшего покатые крыши. Солнце, словно золотая монета, медленно поднималось над горизонтом, разливая теплый свет по узким улочкам, вымощенным желто-белыми камнями.
Засмотревшись, чуть не вскрикнула, когда двое вооруженных мечами стражей в темно-зеленой форме преградили нам путь. Один из них сурово спросил что-то на незнакомом языке. Нахмурил брови под козырьком украшенной лимерийским гербом фуражки.