ПЕПЕЛ ИЗ ГНЕВА
Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе
Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада
♫ 365 Days - Dirk Reichardt
Вчера мост разобрали полностью. А утром на скрипучих телегах уже подвозили камни для нового. Правильнее было бы начать весной, но теперь, когда между Терра Вива и Терра Арссе мир, без переправы тяжело. Чертеж нового моста уже лежал на моем столе. И всё же, до возвращения Дэймоса строить не начнут. Потому что для этого нужен маг, а возможно, и драконы.
Легко было притвориться, что наблюдаю я именно за площадью. Соврать самому себе, что вовсе не противоположный берег Инглота безраздельно владеет моим вниманием. Вовсе не Стэйси и ее дракона выискиваю взглядом в пасмурном сером небе. Силуэт крылатого ящера я видел уже несколько раз. Он парил в воздухе свободно и уверенно. Окреп и выздоровел. Кажется, даже в размерах увеличился, но с такого расстояния сложно разобрать. Теперь дракон точно мог бы отвезти свою спасительницу на другой берег. Если бы она этого хотела.
Раздраженно отвернувшись от окна, снова уселся за стол, заваленный книгами и бумагами. Старательно переключил собственные мысли на другие вопросы, требующие разрешения. Одна идея давно не давала мне покоя, а с тех пор, как я изготовил для Стэйси частичку драконьего крыла, навязчивая мысль завладела сознанием еще сильнее.
Странному изобретению я пока даже названия не придумал и очень смутно представлял себе, как именно оно будет выглядеть. Но общая картинка уже вырисовывалась в мыслях. Из вдохновения, наполнившего меня, словно свежий весенний ветер, внезапно ворвавшийся в раскрытое окно. Из обрывков памяти. Из книжных иллюстраций. Из старой детской мечты. Она захватила меня целиком, заставив на какое-то время забыть не только о Стэйси, но и об отдыхе и необходимости есть или пить.
Время, проведение в сосредоточенной работе, летело незаметно. В реальности это были лишь сотни линий грифелем на бумаге. Я раз за разом стирал их, чтобы тут же нарисовать заново. Мысленно высчитывал размеры, записывая нужные цифры. В моем воображении части металлических механизмов с лязгом соединялись между собой, с треском ворочались шестеренки, фыркали клапаны и шумели агрегаты. Даже пахло металлом, кожей и машинным маслом.
Без всякого дара в исписанной бумаге и сложных расчетах я видел будущее, полное неизведанных возможностей. Опомнился лишь от внезапного стука в закрытую дверь. С трудом разогнул спину после того, как весь день провел, склонившись над столом с чертежами. За окнами успело стемнеть. Внезапно вспомнив о том, что последний раз ел еще до рассвета, я от всей души понадеялся на присутствие за дверью слуги с ужином на серебряном подносе. Или хотя бы с горячим чаем. Зная о моей привычке проводить за работой весь день, Мира иногда проявляла обо мне подобную заботу.
Но я ошибся. За дверью обнаружился Сирилл, и выражение на его лице тоже слишком красноречиво говорило о том, что он предпочел бы видеть кого угодно кроме меня. Тем не менее, брат пришел ко мне сам, что не столько радовало, сколько интриговало.
— Входи. — Я отошел от дверного проема, впуская его в кабинет.
Сирилл молча вошел. Походкой, мимикой и внешностью он настолько напоминал Рэя, что я досадливо мотнул головой, прогоняя мысли об отце из головы.
Точно так же, как когда-то Рэйгард, Сирилл огляделся, будто оценивал уровень угрозы в каждом помещении. Но в отличие от него, брат, не дожидаясь разрешения, сел на диван напротив стола. Я усмехнулся. Все же, они отличались.
— Зачем? — задал он всего один вопрос.
Но мне не нужно было объяснять. Слишком быстро я понял причину его недовольства. Брат явно был зол из-за моего приказа назначить его новым командующим.
Передумав садиться за стол, я отошел к окну, за которым уже ничего было не разглядеть. Лишь светящиеся квадраты окон, огни факелов гвардейцев, патрулирующих площадь и городские ворота. Теоретически, охранять город от вивианцев больше не было причин, но я не стал бы исключать возможность нападения умертвий даже после разрушения моста. Это тот случай, где лучше заранее поостеречься и принять все возможные меры предосторожности.
— Я король, имею право, — ответил я с демонстративным легкомыслием, зажигая, одну за одной, масляные лампы.
Можно было бы объяснить причины. Успокоить его. Но я устал проявлять мудрость и сдержанность, а постоянные нападки Сирилла начинали нервировать.
— Еще бы! — выплюнул брат. — Даже не знаю, что хуже: то, что ты выдернул меня с границы или то, что назначил новым командующим на место погибшего отца?
Когда все лампы были зажжены, а за окном не осталось ничего интересного, я повернулся к нему лицом, пробормотав безразлично:
— Тебе виднее. Но отчего-то на границе тебя забыли научить субординации и сообщить о том, что приказы короля обсуждать не принято.
Сирилл подскочил с дивана словно ужаленный:
— Да потому что на рубеже битвы идут с утра до ночи! Там не до расшаркиваний и приличий! Там некогда отдыхать в гарнизоне: либо смена, либо отдых от нее...
— А здесь иначе, — ответил я спокойно. — Как раз сменишь обстановку.
— Я не хотел менять обстановку!
— А я хотел. И поскольку король из нас двоих не ты, будь добр, смириться, с моим решением.
В желтом свете ламп его глаза сверкали. Раздувались крылья носа. Вздулась и дрожала вена на шее. Ходил из стороны в сторону широкий подбородок, свидетельствуя о еле сдерживаемом желании Сирилла броситься на меня.
В глубине души я даже этого хотел. Потому что иногда для того, чтобы свести конфликт к минимуму, следует довести его до крайности. Позволить оппоненту взорваться, а пожару его гнева — разгореться ослепляюще-ярким пламенем. А потом он угаснет. Превратится в тлеющие угли и развеется серым пеплом. И поскольку иные способы решения проблемы не действовали, этот выход казался мне самым правильным.
И Сирилл взорвался:
— Разве ты не понимаешь, о чем все они теперь говорят? О том, что это назначение — память о погибшем отце и протекция облеченного в королевскую мантию брата!
— Привыкай. — Я пожал плечами. — Это королевский дворец. Здесь все обо всех что-нибудь говорят. И чем больше ты значишь — тем громче шепотки за спиной. Но тот, кто на самом деле что-то из себя представляет, никогда не станет обращать внимания на пересуды.
Он сжал кулаки и прошипел:
— Я не просил тебя об этом.
— И не нужно было, — я подошел ближе, остановившись напротив него. — Мне достаточно было увидеть, что ты бьешься лучше большинства королевских гвардейцев. И лучше нового командующего. Поэтому любой, кто сплетничает о том, что твое назначение обусловлено протекцией, лишь прикрывает этими сплетнями собственные неудачи.
Признание заслуг должно было его порадовать, но брат скривился:
— Дело ведь не в этом! Не в сплетнях, не в умении биться, не в чужих неудачах!
— А в чем? — с готовностью поинтересовался я. — Неужели тебе так сложно оказалось привыкнуть к дворцовой жизни?
Уголки губ собеседника дернулись, а между бровей появилась вертикальная складка, заставив вспомнить о том, что на точно таком же, разве что, более обветренном и сухом, лице Рэя в этом месте располагалась глубокая борозда. Кажется, у меня самого намечалась такая.
— Да в том, что ты без спроса поставил меня на его место, Тадимар! Ты бы знал, как я злился на него за то, что он помчался в Сарн-Атрад, едва узнав о том, что Следующие едут в столицу! Он ведь бросил всё, и меня в том числе, чтобы защитить тебя!
— И защитил, — отозвался я бесцветным эхом. — Думаешь, я не думал об этом? Не злился? Не винил себя в его смерти? Да я даже не знал о том, что Рэй мой отец, пока он не погиб! Но разве тебе или мне от этого станет легче? Разве это что-то изменит?
Сирилл качнул головой. Злость и раздражение в его взгляде сменились глухой тоской и досадой. Брат глянул на меня исподлобья:
— Ты был для него более важен. Он жалел тебя, а себя винил в том, что зря позволил сделать тебя одним из Следующих. Зато представляю себе, как он был раз узнать, что ты стал правителем Терра Арссе.
Признание отдавало горечью. А еще — эгоизмом и завистью. Невесело усмехнулся:
— Не представляй. Я рос, не зная своих родителей, запертый в Первом замке без возможности покинуть его до пробуждения магии. И по пути к престолу чуть не погиб от руки сошедшего с ума королевского бастарда, посчитавшего меня одним из своих конкурентов.
— Говоришь об этом как о великой заслуге! — фыркнул Сирилл и, уставившись на меня с вызовом, скрестил руки на груди. — Да на границе каждый день любого из гарнизонных гвардейцев мог стать последним!
Пламя в лампах дрогнуло, делая его исказившееся от эмоций лицо старше. И я вдруг подумал о том, что у избранного мной способа заставить эмоции брата перегореть был один существенный минус: поддавшись пылу этой схватки, мы оба могли наговорить такого, о чем впоследствии будем жалеть. Наши отношения, вместо того чтобы выровняться, придут к точке невозврата. И пепел из гнева погребет под собой ростки братских чувств, которые и без того были крошечными и почти незаметными на фоне его предвзятости ко мне.
— Но для тебя — не стал. Потому что Рэй научил тебя всему, что умел. Он был лучшим, а в его отсутствии лучший — ты. Поэтому смирись с назначением и с завтрашнего дня приступай к новым обязанностям.
В воздухе повисла оглушительная тишина. Звенящая, как в тот день, когда умертвия напали на мой отряд на берегу Инглота. Потом Сирилл все-таки выплюнул ядовито:
— Не боишься пожалеть о своем решении?
— Не боюсь. — Я тоже скрестил руки на груди точно так же, как и он. — Скорее ты поймешь, что Сарн-Атраду защита нужна ничуть не меньше, чем Авенирскому гарнизону и станешь защищать королевство с тем же рвением, что и наш отец.
— Вряд ли. — Сирилл усмехнулся одними губами, и эта усмешка слишком походила на оскал: — Я видел, куда это рвение его привело, Тадимар. У меня, знаешь ли, другие планы.
После этого он вышел из кабинета, оставив меня наедине с мыслями и сомнениями. Решение назначить брата командующими было очень противоречивым. Человек, занимающий эту должность обязан быть предан королевству до мозга костей, в то время как Сирилл только и делает, что проявляет неповиновение.
Я надеялся лишь на два фактора: на то, что его враждебность направлена именно на меня и не касается Терра Арссе в целом и на то, что такой человек, как наш отец, не мог воспитать отступника и предателя. Но что, если я ошибался и вверил собственную защиту тому, кто в любой момент мог воткнуть мне кинжал в спину?
Какое-то время я еще раздумывал об этом, глядя на дверь, а после, снова забыв о еде, вернулся к столу с чертежами.