СТРАШНОЕ БУДУЩЕЕ
Эмирата Палантир Ласта Аваньярима
Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада
♫ Jo Blankenburg – Hemispheres
Огромное полукруглое окно в холле второго этажа предоставляло мне слишком хороший обзор. Оно словно специально было построено для наблюдения за дворцовой площадью. А еще берегом Инглота и мостом. Тем, что от него осталось.
Переправу разбирали с самого утра, несмотря на снег, что с начала зимы успел засыпать покрытые копотью части. Рабочие уже разобрали почерневший верх и теперь откалывали кирками куски камня, белые, словно кости огромного скелета. Вивианцы на противоположном берегу делали то же самое.
«Думаешь, без твоего контроля не разберут?» — деловито полюбопытствовал Рус, легко запрыгивая на широкий подоконник.
Отозвалась ему в тон:
— Думаешь, без твоего контроля я вывалюсь из окна?
Всё еще злилась на него. За нерешительность, сомнения и ненужное смирение. На контрасте с его безразличием, мне так хотелось действовать. Избавиться от гнетущей неопределенности. Рус же настаивал на том, что лучше довольствоваться малым, чем потерять всё.
Тигр недовольно дернул щекой с белыми усами, обнажив один из клыков.
«Хватит, Эми».
Он перевел взгляд в окно, где со стороны города на площадь въехал одинокий всадник, в котором я без труда узнала Ули. Лошадь видящего с трудом переставляла ноги, шагая по заснеженной брусчатке, а сам он прятал лицо в воротнике плаща. Но он, по крайней мере, был жив. И это радовало.
— Не хватит, — отрезала я и скрестила руки на груди.
Мы так и не помирились. Не пришли к единому мнению о поездке в Лимерию. Руса, кажется, всё устраивало и так. А меня — нет. Даже жуткие видения о ловушках, что могли ожидать там нас обоих, меня не страшили.
Теперь мы красноречиво молчали, провожая взглядом каждое движение видящего. Как он натянул поводья, заставляя лошадь остановиться. Как застыл, рассматривая разрушенный мост и рабочих, на крепких троссах вытягивающих на берег огромные куски камней. Те их части, что находились под водой, сверкали и переливались на солнце.
«Кристаллит», — прокомментировал Рус, но я и сама успела понять.
Такие камни я видела много лет назад, в Лимерии. Король Тианор устроил заморским гостям экскурсию, а кристаллитовые пещеры стали одной из достопримечательностей. Я была не слишком поражена их красотой, поскольку всё мое внимание было направлено на то, чтобы избежать общества старшего королевского сына и спасти от гибели младшего. И всё же, в конце концов стало известно, что такие сверкающие камни лимерийцы много лет экспортировали в чужие королевства, не собираясь никого посвящать в их скрытые свойства, дающие шаманам возможность влиять на соседей.
— И что теперь делать с этим кристаллитом? — полюбопытствовала я, глядя на то, как Ули снова дернул поводья и поскакал в сторону дворца.
«Пока — ничего, — ответил Рус. Кончик свесившегося с подоконника хвоста мел по полу, выдавая недовольство владельца. — А как вернется Дэй, попросит драконов отнести части кристаллита подальше от континента и сбросить в море».
Не так-то легко вивианский король договаривается с драконами. Интересно, что они попросят взамен на этот раз? Задумчиво постучала по подоконнику ногтями. Случайно вышла мелодия из баллады «Король и пастушка». Гхара. Теперь эти пять повторяющихся нот на свирели будут весь день играть в голове, перемежаясь с телепатическим ворчанием Руса.
Ули к этому времени добрался до дворцового крыльца и пропал из виду. Хорошо было бы поговорить с ним. Спросить, как прошло путешествие, рассказать о новом видении. Но, наверное, стоит сначала дать ему отдохнуть от тяжелого пути прежде, чем засыпать вопросами.
Поэтому, вместо того чтобы спуститься вниз и встретить Тулемия, я смотрела на сверкающие камни и вспоминала о Тайре. Мы ведь четверть века назад обсуждали возможность уничтожения моста. Сразу же после того, как вернулись из Лимерии. Пока сопровождаемые стражей, брели во дворец с лесной опушки, куда нас вынес камень-портал. Оценивали опасность, идущую от спрятанного в воде кристаллита.
А потом внезапно стало не до него. После короткого приватного разговора между Тауром-ан-Фаротом и Елеазаром отношения между Терра Вива и Терра Арссе накалились до предела. Меня саму гораздо больше волновала возможность возвращения Русу первоначального облика, а Тайру — известие о беременности. А потом началась война. И кто же знал, что всё закончится так трагически.
— Мира, Руслаторн, — Тулемий возник за моей спиной как раз тогда, когда картинка за окном поплыла в глазах от пелены слез.
Мы с тигром одновременно обернулись. Ули действительно выглядел усталым. По испачканному и местами обгорелому плащу, по взъерошенным от ветра темным волосам, по морозному румянцу на бледных щеках и исхудавшему лицу это было заметно невооруженным глазом.
— Рада, что ты вернулся, — искренне улыбнулась я, сморгнув слезы. И, не сумев удерживать новость слишком долго, добавила: — Ко мне вернулись видения.
— И ко мне.
Он кивнул и перевел взгляд на Руса, который, вероятно, тоже поздоровался, но я не услышала. Обычно Ули не распространялся о своих видениях, но сейчас, когда нетерпение разрывало меня на части, каждая деталь была слишком важна. И я спросила:
— Ты тоже видел Лимерию?
— Тоже? — Ули нахмурился.
— Я видела. — Не стала скрывать, в надежде вызвать в нем ответный порыв откровенности.— Но, Гхара, то, что я видела никак не должно сбыться.
Сама не заметила, как сцепила друг с другом пальцы. Как до боли закусила край нижней губы. Как сердце застучало о ребра от воспоминаний о видении, в котором Рус снова лежал на том жутком алтаре.
Тулемий вздохнул и невесело улыбнулся:
— Ты же знаешь, что при отсутствии развилок...
— Нет, — перебила я, не желая слышать окончание этой фразы. — Мы сумеем этого избежать. Расскажи, что ты видел? Лимерию, да?
Сделав шаг к Ули я коснулась его руки и умоляюще заглянула в глаза. Его дар предвидения в разы выше моего. Но я настойчивая. И собеседник, кажется, это понял:
— Лимерию, — поджав губы признал он и добавил: — Дважды. В первом видении Дэймос попадает в ловушку у большого круглого камня за воротами. Стоит перед ним и не может пошевелиться, хотя визуально ничем не связан.
Мы с Русом переглянулись. Я знала, что это за место. Слишком хорошо знала. И даже видела его в реальности. Но в моем видении на этом алтаре был Рус, а в видении Ули — Дэй.
— Но почему? — не поняла я. — В чем суть ловушки? Там еще кто-то был?
— Этого я не знаю.
«А это и не важно, — Рус спрыгнул с подоконника. — Я предупреждал Дэя, чтобы не совался за городские ворота. Если его и ждёт ловушка в Лимерии, то она именно там».
В воспоминаниях тотчас же возникла картинка огромной пустыни за воротами лимерийской столицы — Форлонда. Как от поднятого в воздух песка ничего нельзя было разглядеть. И как из этой песчаной круговерти появлялись то саблезубые тигры, то отвратительные умертвия, от одного вида которых брала оторопь, то шаманы с их жуткими глазами и непонятным колдовством.
— Вот только станет ли он слушать твои предупреждения? — вздохнула я и мысленно призвала фамильяра.
Люцу нравилось в столице. Большую часть времени он проводил на дворцовой кухне или в почтовой башне. Иногда дремал в клетке на столе моего кабинета. Пора было отправить его в новое путешествие.
«Моё дело предупредить. Слушать или нет — исключительно его выбор».
Не обращая внимания на ворчание Руса, я спросила у Тулемия:
— А что поведало тебе второе видение?
Тулемий отвел глаза и перевел взгляд в окно. Раздумывал над тем, стоит ли говорить. Если я всегда считала, что о пророчествах лучше рассказать, то он предпочитал в одиночку нести бремя собственного дара.
— Пожалуйста, — повторила я. — Пойми, что всё, что касается Лимерии, важно для меня, Ули. Прошу тебя, расскажи.
И, не глядя на меня, видящий произнес:
— Огромная волна, сметающая всё на своем пути, затопит Лимерию, Эмирата. Полностью смоет с континента. Лимерия перестанет существовать. Я видел, как вода стремительной рекой заходит в город сквозь ворота. Все жители и те, кто будут в Форлонде в этот момент, погибнут. Когда волна остановится, на поверхность всплывут сотни погибших. И, в связи с этим, я хотел сказать, что я... Что я ни в коем случае не отправлюсь туда с вами.
Еще бы. Подобное зрелище не для слабонервных. Но мы справимся и без Ули. Пусть остаётся в Терра Арссе. На меня же описанные события не произвели впечатления. Я рвалась в Лимерию, чем бы мне это не грозило. Вот только Рус считал иначе:
«Мы и сами туда не отправимся».
Это прозвучало как приговор. Как окончательное решение. Как точка в моих многолетних поисках. Зная, что меня не обрадует подобное, тигр отвел взгляд.
— Нет! — возмутилась я. — Ты не можешь сейчас от всего отказаться!
«Я не стану рисковать ни одним из вас, — ответил Рус, не глядя на меня. — Тобой — в особенности».
И не дав засыпать его аргументами против озвученного, ушел.
— Тоже пойду, — произнес Ули со вздохом. — Не стоило мне, наверное, рассказывать об этом.
Видящий виновато опустил голову и оттряхнул с обгорелого края плаща невидимые пылинки. Хотя я не была уверена, что даже после стирки его наряд, явно переживший множество тягот и не самых приятных приключений, будет подлежать восстановлению.
— Спасибо, что рассказал. Я что-нибудь придумаю. Иди, отдохни.
Когда видящий тоже отправился в собственные покои, я устало облокотилась о подоконник. Сил не было. Словно я собственноручно разбирала мост и вытаскивала на берег тяжелые камни. И даже это было бы сделать проще, нежели убедить Руса передумать.
Он ненавидел рисковать. Привык множество раз взвешивать все решения прежде, чем действовать. Никогда не поступал наобум. Но сейчас у нас не было иного выбора. Как только вернется Дэй, мы отправимся в Лимерию, хочет Рус того или нет. Главное, чтобы сын Тайры сумел выбраться из ловушки, что ждала его там, а потом — вода, огонь, умертвия — ничто не остановит меня от того, чтобы, наконец, исполнить пророчество и вернуть последнему из лимерийских наследников человеческий облик.
— Не гррусти ведьмочка, а то замуж не возьмет никто! — хрипловато прокаркал Люциус, с довольным видом опускаясь на моё плечо.
Давно подметила странную закономерность: чем хуже настроение у Руса, тем лучше оно у моего фамильяра. И поскольку тигр сейчас, очевидно, был в ужасном расположении духа, ворон расхорохорился, словно распушивший хвост павлин.
— Не в рифму, — заявила я, поскольку в чём в чём, а в рифме немного разбиралась. Хмуро добавила без обиняков: — Понесешь послание в Терра Вива.
Новость заставила Люциуса несколько сбавить пыл.
— Вивианскому корролю? Не понесу. Он, видите ли, заимел прривычку не читать прриносимые мной письма.
Ворон перелетел с одного плеча на другое, заставив меня недовольно мотнуть головой. И не менее недовольно приказать:
— Проконтролируй, чтобы прочел. В нем я расскажу о видении Тулемия, о ловушке, в которую Дэй может попасть в Лимерии, — говоря об этом, я уже шагала в кабинет и ворону пришлось вцепиться острыми коготками в ткань платья на плече и захлопать крыльями, чтобы удержать равновесие. — Напишу об алтаре. Напомню о предупреждении Руса не соваться за ворота Форлонда. И о том, что они ни в коем случае не должны узнать о присутствии в Лимерии дракона.
Коридоры были пусты и ничто не препятствовало мне вслух общаться с вороном, обсуждая будущее письмо, не боясь, что придворные сочтут меня ненормальной.
— А рразве дрракон не может спалить там все к гхарровой матерри? Так ведь было бы значительно прроще, — полюбопытствовал Люциус.
— Для шаманов дракон — огромный сгусток магии, дружок. И если они пленят крылатого ящера — ему не выжить. Раньше я не догадывалась, но теперь понимаю, почему драконам в Лимерию издавна путь заказан.
Память воспроизвела картинку из прошлого с огромным стеклянным сосудом в темном подвале под королевском дворцом Форлонда. Эта емкость полнилась сверкающей, чистой магической энергией, дающей Лимерии возможность жить в привычном комфорте и роскоши. Ящеры нужны были шаманам так же, как и арссийские маги. В качестве расходного материала. Не стоило давать им это дополнительное преимущество.
Вихрем ворвалась в кабинет. На верхнем в стопке листе, не садясь, наскоро написала несколько строк. Нужно было успеть передать Дэю эту информацию до того, как он пересечет море.
Люциус важно расхаживал по столу, перечитывая каждую строчку. Прокомментировал:
— Понимаешь ведь, что он все рравно, как обычно, сделает все наоборрот?
И я прекрасно понимала. Даже была в этом уверена. Но в глубине души верила, что Дэю, несмотря на пренебрежение ко всем моим советам, как обычно, повезет.
Много лет назад Тайра любила говорить: «когда на успех надежды мало, следует надеяться на удачу». Что же, за неимением иных вариантов, пусть удача нам поможет.