НЕ КОНТРОЛЬ
Дэймос Кеннинг Блэйд Вива
Терра Вива. Дорога Нарог-Паллас —Глиндал
♫ Darkness Below — Red Moth feat Beyond Awakening
— Спишь? — раздался в полумраке голос Адени.
Сквозь дверной проем шатра, в который она заглянула, внутрь просочились серые предрассветные сумерки. Растеклись по скромной обстановке неровными, рваными тенями.
— Твоими стараниями — нет.
Драконоборцы спят чутко. Но я только полчаса назад сумел выбросить из головы мысли о Тэтрилин, смородине и груше, и Гхарвириэль с её вмешательством в мою личную жизнь. Драконесса и сейчас полностью блокировала мое притяжение к арссийской королеве. Я снова ничего не чувствовал. Но на этот раз всё усложнялось — я помнил.
Адени шепнула:
— Бери меч и идём со мной.
В противоположном углу на своём тюфяке раскатисто храпел Дарий. Наследника предводителя метисов сейчас и пушечным выстрелом не разбудишь. По этой причине именно к нему, перепившему вечера настойки, я и отправился ночевать, не найдя себе более подходящего места.
Упоминание о мече заставило едва проснувшийся мозг соображать быстрее.
— Что-то случилось? — спросил я уже в полный голос и резко поднялся с тюфяка.
Но голова Адени уже скрылась из дверного проёма, дав понять, что для продолжения беседы придется выйти на улицу. Возвращаться за рубашкой в шатер Тэт я не рискнул, поэтому, открыв один из сундуков, вытянул оттуда первую попавшуюся вещь, выглядящую в ночном зрении как серый комок. Наскоро натянул на себя. Нацепил сверху перевязь с мечом и вышел на улицу.
— Я просила тебя вооружиться, а не нарядиться, — прокомментировала мой внешний вид Адени. — Это свадебная рубаха моего брата вообще-то. Если, конечно, ты вчера не решил...
Вчера мы с ней так и не поговорили. Я молча просидел у костра почти час, а потом, так и не собрав разбредшиеся мысли в один клубок, отправился в шатер, чтобы ворочаться там с боку на бок. Зато с утра, совершенно не выспавшись, готов был высказать Адени всё, что думал о её поведении. Но не стал.
— Молчи лучше. — Предупреждающе покачал головой. — Я всё ещё зол на тебя за акацию.
Оглядев себя, витиевато выругался, но переодеваться не стал. Наряд действительно оказался экстравагантным: вышивка, бусины, ленты. На ком бы Дарий ни собирался жениться, на собственной свадьбе он, кажется, планировал затмить невесту. Понадеялся, что успею снять это великолепие с себя до того, как он проснется и протрезвеет.
— Акация не дала бы такой эффект, если бы между вами не было взаимной симпатии.
— Нет между нами никакой симпатии, — прошипел я и взъерошил волосы. И всё-таки признался: — Между нами притяжение, которое ни один из нас не в состоянии контролировать. Поэтому, пожалуйста, в следующий раз...
Адени резко посерьёзнела, настороженно прислушалась и перебила:
— Слышишь?
В отличие от меня, она была одета так, словно собралась на охоту или битву: облегченная куртка и узкие брюки из кожи, собранные в хвост волосы, лук и колчан со стрелами за спиной. Ни единой позвякивающей сережки или блестящего браслета.
Тоже прислушался, но в лагере было тихо. Обычная тишина сонного зимнего утра. Ткань шатров спокойна, вокруг ни ветерка. Трескучий мороз превращал дыхание в облачка пара. Солнце, медленно поднимающееся над Бара-Райдом, бросало лучи на утоптанный снег. Всё вокруг словно затаилось. Ни трели птиц, ни звука шагов, ни человеческих голосов, ни ржания лошадей.
— Слишком тихо, — негромко прокомментировал я и помрачнел. — Неестественно тихо.
Обычно с утра по лагерю уже разгуливала живность. Къярды требовали овса на завтрак. Из леса доносились птичьи трели, а вокруг разносились шорохи, шаги, голоса.
— Был бы здесь Нирберт, сказал бы, что это земля не в духе, или вода, или воздух, или еще какая-нибудь ерунда. А я в этом не разбираюсь, Дэй. Просто чувствую напряжение в воздухе. Такое, от которого волосы на затылке дыбом встают, и мне это очень не нравится.
От этих слов мне тоже стало не по себе. Достал меч из ножен. Адени вытащила из колчана стрелу. Вместе, настороженно оглядываясь по сторонам, мы бесшумно передвигались по лагерю в сторону того его края, что соприкасался с дорогой, соединяющей Нарог-Паллас с Глиндалом.
Тишина была такой густой, что, казалось, даже ветер боится её нарушить. Но один звук всё же резал её, словно нож, на равные куски-промежутки. Скрип. Монотонный. Мерный. Безостановочный. На него мы и шли, ведомые этим звуком, пока плохо поддающимся точному определению.
— Несёт, как от компостной ямы, — недовольным шепотом поделилась спутница, и лишь тогда я понял в чем дело, а легкая настороженность резко сменилась вполне обоснованной тревогой.
— Стой на месте.
Поняв, кого именно следует искать, перестал смотреть на дорогу и перевел взгляд на озеро. Легкая туманная дымка, плывущая над голубым льдом, скрывала тех, кто и в прошлый раз пришел с воды. Сейчас, вдалеке — лишь жутковатые темно-серые тени, но я уже знал, как выглядят лимерийские умертвия. Даже подволакивая за собой полуистлевшие ноги, они передвигались достаточно быстро. Настолько, что до того, как они волной разложения и отчаяния доберутся до табора, оставалось всего несколько минут.
— Гхара, — выругался я, а заметив, что Адени заложила стрелу на тетиву лука, добавил: — Не надо. Твои стрелы им ни по чем.
Не отводя взгляд от приближающейся угрозы, считал умертвий. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Кажется, около пятидесяти. В прошлый раз на берегу Инглота их было больше. Что же, не всё так плохо, как могло бы быть. С таким количеством я вполне в состоянии справиться.
С лесной опушки взмыла в воздух Вири, и я еще больше уверился в собственных силах. Если драконесса поможет — справиться с противником не составит труда. А теоретически моя смерть ей не выгодна. В случае, если после вчерашнего в наших отношениях ничего не изменилось, конечно.
— Что собираешься делать? — нарушила мои размышления Адени, так и не убравшая с тетивы стрелу.
Она наблюдала за ее кончиком, направленным в гущу бредущих в нашу сторону зомби, с такой же сосредоточенностью, с какой обычно смотрела на смычок скрипки.
— Биться. Но в случае чего, беги в лагерь, буди остальных и уходите в сторону леса, поняла?
Кивать, или иным образом изображать согласие, метиска не стала. Это, скорее всего, означало, что она приняла решение поступить так, как считала нужным, пренебрегая в очередной раз и моими советами и здравым смыслом.
Поняв, что объяснять что-то бесполезно, уверенно направился в сторону бредущих в сторону лагеря умертвий. Приблизившись, тоже ощутил исходящий от них смрад и поморщился. Тем не менее, с каждым шагом во мне нарастала решимость.
В этот миг, как никогда осознал, что именно я — король Терра Вива. Не тот, кто просиживает зад на троне или устраивает пышные балы. А тот, кто должен защищать народ. Тот, кто является стеной между ним и злом, желающим уничтожить наши земли. Чувство долга и ответственности перед жителями Терра Вива полностью заглушили инстинкт самосохранения. Знал, что так правильно. Что именно эти ощущения верные и никакому притяжению и никакой магии их не заменить.
«Извиниссь, птенчик, и я помогу», — предложила Гхарвириэль, тень от крыльев которой как раз накрыла озерный берег.
Вот, значит, какое условие она выдвинула за свою помощь на этот раз. Но от наших отношений изначально выстраиваемых драконессой как взаимовыгодные, я иного не ожидал. Усмехнулся:
— Сама извинись.
Знал, что услышит. И не желал участвовать в ее играх, вечном противостоянии и манипуляциях. Обязательно разберусь с Вири и заставлю переосмыслить суть нашей привязки. Но позже.
Я двигался настолько медленно и бесшумно, что умертвия практически не обратили на мое приближение внимания. Из глядящих прямо перед собой глазниц, лился потусторонний зеленоватый свет. Потрепанные доспехи поскрипывали в такт шагам и открывали обрывки желтоватой полуистлевшей кожи с торчащими из-под нее белесыми костями.
Поудобнее перехватил меч, надеясь застать их врасплох собственным появлением и в несколько ударов значительно уменьшить количество противников. Но случилось нечто, не входившее ни в мои планы, ни в планы моих врагов: стрела, со свистом вылетевшая откуда-то из-за моей спины. Она вонзилась умертвию, шагающему в первом ряду, точнехонько в глаз и торчала оттуда, пока он вращался в глазнице, а его хозяин выискивал нападавшего.
Нашел он, естественно, не Адени, выпустившую стрелу, а меня. Раскрыл безгубый рот и заверещал. Этот визг, противный и пронзительный, разрезал морозный воздух, словно лезвие кинжала. Я поморщился. На короткое мгновение закрыл глаза и сосредоточился. А потом был вынужден начать бой.
Первый яростный удар Кристального гладиуса вонзился в грудь того самого крикливого мертвеца с торчащей из глазницы стрелой. Вопль оборвался, и он рухнул на снег. Теперь завизжали остальные, определившие меня своей целью.
Пожалел, что вместо куртки или хотя бы камзола, на мне лишь тонкая, хоть и нарядная, рубаха Дария. Лимерийские монстры вряд ли оценят ее красоту по достоинству, а вот вонзить в меня ядовитые когти или зубы им будет проще простого.
Некоторые из них оказались вооружены мечами. Несколько пытались дотянуться остриями длинных копий. Я оттолкнул двух ближайших пинком и с размаху рубанул голову следующему. С мерзким чавканьем меч вонзился в живот того, чьи зубы метили в мое горло в расстегнутом вороте рубахи.
Умертвия не собирались отступать. Подбирались волнами. На смену павшим тут же вставали новые. Я размахивал мечом так рьяно, что потерял нападавшим счет. Из летящих в разные стороны отрубленных конечностей, брызгала отвратительная мутно-зеленая жижа. Силы уходили с каждым мгновением.
«Не передумал, птенчик?» — прозвучало в голове, но отвечать было некогда.
Не только отвечать. Некогда было вдохнуть. Стереть с лица гадкую зеленую слизь. Оглядеться, чтобы понять, сколько противников еще осталось. Они всё наступали и наступали и на тридцать втором я сбился со счета. И всё же сокрушал их снова и снова, одного за другим. Бился так, как никогда прежде, не зная жалости, усталости и страха.
Сам не понял, сколько прошло времени, прежде чем последний монстр обрушился к моим ногам бесформенной грудой костей. Огляделся вокруг. Вдохнул пропитанный гнилостным запахом воздух. Рукавом вытер с лица отвратительную слизь, успевшую залить половину Дариевой рубашки. Позволил себе, наконец, выдохнуть спокойно.
«Это не вссе. Я чувсствую, ессть ещё», — прошипела Гхарвириэль, парящая в сером небе над успевшим проснуться табором.
Но других я не видел. Возможно, Вири просто рассчитывала на извинения. А может и правда знала нечто, о чем не было известно мне. Лёд, сковавший озеро голубым зеркалом, отражал драконессу смазанным темным силуэтом.
Отпихнув ногой останки умертвий, зашагал к табору. Разбуженные новостью о грядущей опасности, метисы настороженно озирались. Высыпали на дорогу, оценивая последствия битвы и возможность появления новой опасности.
Нашел взглядом Адени и задумчиво почесывающего темную бороду Дария и первым делом направился к ним.
— Что это?
Понадеялся, что старший сын предводителя табора интересовался умертвиями, не собственной испорченной свадебной рубахой. Порванная в двух местах и испачканная в мерзкой зеленой субстанции, она теперь плохо подходила для бракосочетания. Поэтому ответил я про умертвий:
— Помнишь, я вчера про войну с Лимерией говорил? Так вот, это ее начало, Дарий. Они уже нападали на Терра Арссе и потери были куда значительней.
— А почему... — начал он, очевидно всё же решившись спросить и про треклятую рубашку тоже, но я перебил:
— Вам нельзя здесь оставаться. Нужно собрать лагерь сегодня же и уходить. И не в сторону моря, а в горы...
— Мы не можем уйти, не дождавшись остальных! Да еще и не туда, куда изначально планировали! — возмутилась его сестра, не дав мне договорить.
Необходимость сворачивать табор прямо сейчас вызвала в обоих метисах справедливое негодование. Знал, как сильно они не любят, когда что-то идёт в разрез с планами и сложившимися за много лет традициями. И, тем не менее, твердо произнес:
— Вам придется, Адени. Отправите им весточку. Иначе нельзя. Оставшись здесь, вы можете пострадать, а отправившись к морю, станете первой мишенью для нового нападения.
Я одинаково сильно любил весь вивианский народ. Но отчего-то именно их меньше всего желал подвергать опасности. В идеале было бы отправить метисов в Нарог Паллас, под защиту гвардейцев и городских стен, но я не был уверен, что это не вызовет стычек с местными.
Не ждал, что Адени и Дарий легко согласятся с моим планом. Видел в глазах обоих желание проявить открытое неповиновение и готов был даже применить драконоборческий дар, чтобы их переубедить. Не пришлось.
В следующий миг за спиной раздался оглушительный грохот. Это озеро у самого берега брызнуло мелкими ледяными осколками. Часть из них долетела до цветных лагерных шатров, градом застучав по упругой ткани. Но вовсе не от этого тревога в груди мгновенно достигла размеров вивианского дворца.
Из образовавшегося раскола на берег выбирались новые умертвия. Обледенелые и жуткие. Корочка из застывшей воды на их полуразложившихся конечностях и доспехах с хрустом ломалась при движении. Седые обрывки волос облепили костлявые лица, обтянутые желтой рваной кожей. Длинные когти скребли по снегу, когда их обладатели карабкались на заснеженный берег и выпрямлялись в полный рост.
— Гхара, — выругался я.
Хорошей новостью было то, что уговаривать Адени и Дария теперь не придется. Плохой — с учетом количества нападавших, любой из нас мог не дожить до планируемого побега.
Оттеснил обоих за спину:
— Назад. Если их будет слишком много — бегите.
Метисы не привыкли спасаться бегством. Они умели охотиться, а не воевать. От их луков и коротких кинжалов в бою не будет никакого толку. И пока никто из них не решил проявить бессмысленное геройство, я поудобнее перехватил меч. Окинул взглядом берег, оценивая новую угрозу.
В следующую секунду даже без приказа табор засуетился, шумно и бестолково. Люди сталкивались друг с другом, роняли вещи, тщетно пытались успокоить путающихся под ногами детей. Кто-то случайно открыл фазаний загон, и испуганные птицы разбежались по лагерю с суетливым курлыканьем.
А тварей на берегу всё прибывало и прибывало. Они лезли из озера, вонзали в снег копья, поправляли съехавшие шлемы, скалились и бормотали что-то неразборчивое.
«Я же говорила, птенчик, — не преминула напомнить Гхарвириэль. — На этот раз одному тебе не справитьсся».
Не справиться. Я и без нее это понимал, но извиняться за то, что справедливо обвинил ее в бесчестных манипуляциях, не считал нужным. Оставил этот вариант на самый крайний случай, плохо представляя себе, каким этот случай может стать. Извиниться — значит признать, что отныне Вири может и дальше манипулировать моим сознанием в собственных целях.
Тем временем, умертвия уже усыпали берег озера. Их светящиеся зеленым глаза вспыхивали в туманной дымке и гасли. Как звезды на ночном небе. В том, что готов биться за свой народ, я был твердо уверен, но готов ли я биться насмерть? Пожертвовать собой ради того, чтобы дать остальным возможность спастись? Конечно, готов.
В детстве Брай учил нас, что нет никого абсолютно смелого и отважного. Абсолютно решительного и храброго. Что под любыми доспехами бьётся сердце, полное сомнений. Что в любом бою страшны лишь первый шаг и первый удар, а после думать о страхе становится некогда. Что в легендах о тех, кто трусливо отступил, никто не вспомнит. Поэтому первый шаг я сделал, а первый удар — нет.
Потому что суета и шум в таборе внезапно стихли. Одновременно смолкли и плачущие дети, и курлыкающие фазаны. Метисы расступились, пропуская Тэтрилин. Это хорошей ночью, когда все были равны, она танцевала вместе с остальными. С утра она снова стала чародейкой и королевой Терра Арссе — той, кого принято уважать и немного опасаться.
В той же черной блузке с широкими рукавами и широкой юбке с узором из алых маков, она шагала в мою сторону. И ей бы смотреть на усыпанный умертвиями озерный берег, но она, как назло, с немым вопросом смотрела именно на меня.
В отличие от Гхарвириэль, Тэтрилин я как раз задолжал извинения, для которых слишком сложно было подобрать правильные слова. Весь мой боевой настрой и вся решительность мигом улетучились, растворились в воздухе облачками белого пара. Гхара, да лучше бы я всё же пошел биться с умертвиями, чем посмертно избавил бы себя от необходимости объясняться.
И всё же, когда Тэт поравнялась со мной, негромко и искренне произнес:
— Прости, я не должен был...
Осекся, по взгляду поняв, что она ждала вовсе не извинений. На мгновение поднялись брови. Дрогнула нижняя губа. Показалось, что она сейчас расплачется и от этого захотелось сквозь землю провалиться. Когда с одной стороны армия лимерийских умертвий, а с другой метисы, глядящие с заинтересованностью и надеждой — не лучшее время выяснять отношения.
Но выражение беспомощности и грусти сменилось злостью уже в следующий миг. Глаза сощурились, а на превратившихся в тонкие ниточки губах расцвела ядовитая улыбка, слишком похожая на оскал Гхарвириэль.
По взгляду понял, что она не отказалась бы прямо сейчас превратить меня в горстку пепла, но Тэтрилин не сказала ни слова. Вопреки ожиданиям, она прошла мимо, прямо в сторону озерного берега, где, рыча и скалясь приближались к метисскому лагерю умертвия. И лишь тогда она вытянула перед собой обе ладони, позволив волне пламени рвануть из них.
Огонь, только и ждавший сигнала, вихрился и плясал по снегу, безжалостно жег опешивших монстров, что тщетно пытались разбегаться в разные стороны. Новый взмах рукой породил следующий огненный вал, ревущий и ослепительный, превращающий снег в белый пар, а монстров в обугленно-черные останки. Волны пламени одна за другой мчались по берегу, уничтожая всё на своем пути. Подозревал, что это было впечатляюще, но я смотрел не на них. Вместо этого я не мог отвести взгляд от гордо выпрямленной спины арссийской королевы. Потому что там, на застегивающейся сзади черной блузке все еще, отсутствовала большая часть пуговиц, напоминая о том, что вчерашнее наваждение не было галлюцинацией.
Удержал себя от желания накинуть на Тэт плащ, понимая, что в данный момент слишком опрометчиво лезть под, в прямом смысле, горячую руку. Но и смотреть куда-то еще, кроме этих пустых петель, не мог.
И всё же то, что она жгла умертвий вместо того, чтобы сжечь меня, я тоже заметил. Что это, как ни контроль магии, которого так ждала от Пятой Следующей Эмирата? Что, как ни та самая «мощь огня», что согласно пророчеству, должна была помочь Русу вернуть свой первоначальный облик?
Но после того, как врагов, желающих напасть на табор, больше не осталось, пламя не остановилось. Оно еще дважды с оглушительным гулом прокатилось по берегу и исчезло лишь тогда, когда колени чародейки внезапно подогнулись, а сама она рухнула ничком на почерневшую землю.
«Не контроль», — не без ехидства прокомментировала Гхарвириэль, очевидно злясь на то, что извинения сегодня достались не ей.
— Не контроль, — подтвердил я с мрачным кивком, тоже досадуя по поводу того, что драконесса не собирается убираться из моей головы.
В этот момент мне внезапно вспомнилось предсказание Тулемия. Когда Вири и Тэт находились в поле зрения, я почти не сомневался в том, что однажды меня и правда сожжет либо одна, либо другая.