СОН НА ДВОИХ
Стасилия Рейн Ана Вива
Терра Вива. Королевский дворец Нарог-Палласа.
♫ Breath of Wind - Roxana
Записку, что Тадимар передал мне вместе с механизмом, нашла не сразу. Я ведь так много написала ему, стараясь не задеть чувства. А он соизволил написать всего два слова. Выведенные четко, каллиграфически, с сильным нажимом на перо.
«Как скажешь» — значилось на небольшом листке аккуратным почерком с округлыми линиями.
А чего, собственно, я еще ждала? Сама же его оттолкнула. Сложно оказалось признаться самой себе, что где-то в глубине души теплилась надежда на то, что Ади меня переубедит. Уговорит. Найдет какие-то аргументы, которым мне нечего будет противопоставить. Прекрасно понимала, насколько это глупо, и всё же, с трудом могла объяснить подобные противоречивые мысли.
Запуталась. Еще и Аман появился в моей жизни с этим своим поцелуем, так не вовремя, когда я твердо решила отказаться от любых романтических отношений. Мне нужно было сосредоточиться на другом, а мысли были заняты не тем, чем следовало. Поря взять пример с Дэймоса, считающего любовь ерундой и ставящего приоритеты королевства превыше всего. О таком короле Терра Вива многие годы могло только мечтать.
Думая об этом, крутила в руках присланное Тадимаром устройство и прилаживала его к драконьему крылу. Крепкие металлические штыри соединялись друг с другом сложными позолоченными скобами. Внутри, судя по всему, находились пружинки, тянущие части конструкции друг к другу. Ади каким-то чудом понял мои путанные объяснения с полуслова и не ошибся в размерах. Даже без магии. Это впечатляло.
Вот только дракону до моих манипуляций с его крылом не было никакого дела. Сегодня он даже своих подернутых мутной дымкой глаз не открыл. Лишь по редким подъемам шипов на спине можно было вообще догадаться, что ящер жив, а не мертв, вопреки уверениям Вири о том, что убить его может лишь маг.
Совместила металлические трубки с костями, соединяющие перепонки крыла между собой. Прикрыла глаза и пустила в соединения магию из резерва. Ади ведь точно так же оживлял свои механические игрушки. А моему дракону всего-то и нужно, что прикрепить к крылу металлические штыри, дополнив отсутствующий кусочек.
Когда конструкция позволила сломанной конечности правильно сложиться, я осторожно погладила кожистые перепонки. Может, это только казалось, но с каждым днем дракон становился чуть теплее. Почти неуловимо. Но он уже не был таким ледяным на ощупь, как раньше.
— Надеюсь, когда-нибудь ты поправишься, — ободряюще пробормотала я и, обойдя ящера вокруг, уткнулась собственным лбом в его.
Положила рядом ладонь и привычно направила магию из резерва в кончики пальцев. Это было похоже на зарядку камень-портала. Подобные действия стали своеобразным ритуалом. Я приходила уже третий день и вливала в дракона почти всю энергию из резерва. За ночь восстанавливала потраченные силы, а потом возвращалась снова.
«Нет в этом мире ничего, что нельзя было бы починить» — говорил отец, а значит, я смогу привести дракона в чувство, нужно только как следует постараться. Разговоры с Браем воодушевили настолько, что я верила в то, что смогу что-то изменить.
Часами стоя возле дракона, я бормотала ему что-то успокаивающее. Иногда рассказывала о своей жизни. Иногда пела песни. Иногда молчала, представляя себе, что ему снится и теряя счет проведенному в старой конюшне времени.
Наверняка мой сломанный ящер видит сны о полете. О том, как его крылья рассекают густые облака над незнакомыми заснеженными вершинами, а сверкающая чешуя отражает мириады звезд и лучи лунного света. Наверное, он летал так когда-то давно, но такое не забывается.
— Полет — это высшее проявление свободы. Мне тоже хотелось бы взлететь, — в очередной раз призналась я дракону.
Но он ожидаемо молчал. Присев рядом, я облокотилась на него и, погрузившись в собственные мысли, сама не заметила, как уснула. Намечтавшись о драконьих снах, тоже видела заснеженные горы, облака и бескрайнее ночное небо. Вдали темнела морская гладь, простиравшаяся до самого горизонта. В ушах шумел ветер. Во сне я тоже была драконом. И тоже летела, расправив огромные крылья. От ощущения независимости и освобождения от проблем захватывало дух. Никогда раньше я не чувствовала подобной легкости.
Где-то вдали тонкой розоватой полосой забрезжил рассвет. Я летела к нему навстречу. От нетерпения и безграничного счастья покалывало кончики пальцев. Но узнать, что же такого важного ожидало там, в пункте назначения, мне было не суждено. Сон прервался. Слишком резко и неожиданно.
Причиной внезапного пробуждения стал шевельнувшийся под моей спиной дракон. Спросонья с трудом удержала равновесие, едва не завалившись на бок.
— Такой сон из-за тебя не досмотрела, — сонно проворчала я, поднимаясь на ноги.
«Знаю, я тоже его видел» — раздалось в голове гулким, раскатистым басом, настолько низким и бархатным, что у меня мурашки по позвоночнику пробежали.
Рывком обернувшись, я уставилась на дракона. И если до того, как я увидела его, у меня еще оставались сомнения в том, что голос мог померещиться, то они отпали, когда я смогла его разглядеть.
Дракон смотрел на меня. Нездоровой белой пелены в глазах не было. Теперь его радужки были ярко-циановыми, цвета летнего моря на мелководье, а узкая полоса зрачка реагировала на каждое движение.
— Ты... — голос отчего-то перестал мне подчиняться, прекратившись в хрипловатый шепот. — Ты...
В голове метались тысячи слов, каждое из которых казалось неподходящим. «Жив»? «Здоров?» «Очнулся?» Так и не подобрав верного, я так же, шепотом выругалась.
«Я — Аэрвир», — так и не дождавшись вопроса представился дракон и оскалился в очень отдаленном подобии улыбки.
Аэрвир. Это означает «морская драгоценность».
Попытки вернуть себе способность говорить оказались тщетными. И я еле-слышно выговорила:
— Я Стасилия.
Клыков в полуоткрытой пасти собеседника стало больше. Не то улыбка стала шире, не то после долгого сна он не отказался бы от завтрака. Неосознанно попятилась и, споткнувшись о выступающую половицу, упала. Благо, прелое сено на полу немного смягчило удар.
«Ты — валькирия, — произнес он, внимательно рассматривая меня гипнотическими циановыми глазами. — Немного странная, правда. Неправильная. Несуразная для рода древних воительниц. Но последняя. А я — последний кристальный дракон, так что выбирать не приходится».
Он прикрыл глаза и склонил огромную голову. Я видела этот жест. Так Гхарвириэль связала себя с Дэем. Вот только у него был Кристальный гладиус, а у меня - кристальный дракон. И я просто сидела на полу, испуганная и растерянная.
Не поднимая покрытых мелкими чешуйками век, Аэрвир продолжил:
«Я до последнего надеялся, что хоть кто-то остался в живых. Проводил в тщетных поисках десятилетие за десятилетием, пока не понял, что мои надежды напрасны и не сдался. Не знаю, сколько прошло лет после этого, я потерял им счет. Но теперь твоя магия пробудила меня. Клянусь служить тебе, последняя валькирия. Защищать. Оберегать. Помогать».
Он открыл глаза, встретившись со мной взглядом. В полумраке они сверкали, словно огромные драгоценные камни. В груди вибрировало от волнения.
— Я знаю историю о падении Бервьетуры. Как тебе посчастливилось остаться в живых?
«Не назвал бы это удачей, валькирия. Наша стая была совсем небольшой, и я оставался единственным, кто из-за собственной молодости не имел ни к кому привязки. Кто-то из моих сородичей погиб вместе с валькириями. Кто-то сумел уцелеть, но был добит магом, что явился в Бервьетуру с нападавшими».
Аэрвир сморщил огромный кожистый нос, отчего чешуйчатая кожа на переносице собралась вертикальными складками.
— А ты? — спросила я, осторожно поднимаясь с пола и оттряхнула с одежды прилипшие соломинки.
Он ответил не сразу и нехотя:
«Стрелой катапульты мне подбили крыло, и я упал в море. А когда, немного восстановился и очнулся, никого уже не было в живых, а острова Бервьетура ушли под воду».
— Что значит восстановился?
«Впитал в себя магию, от которой после убийства валькирий и моих собратьев несколько дней искрились воды Зеленого моря. Кристальным драконам еда не нужна, но жизненно необходима магическая сила, такая, как у тебя».
Повернув голову, он с интересом пошевелил крылом с вживленной в него металлической конструкцией.
— Один мой друг сделал это для тебя, — отчего-то смутилась я, потому что «друг» было слишком неподходящим определением, но иного я не придумала. — Чтобы ты... снова мог летать.
«Хочешь, попробуем прямо сейчас? Как в том сне».
Предложение оказалось настолько неожиданным, что я замерла на полувдохе. Лететь. С ним. Сейчас. Волнение росло с каждой секундой, разрастаясь огромным светящимся шаром внутри грудной клетки. Аэрвир смотрел выжидательно и будто бы с насмешкой. Думал, что не решусь. Это ведь так опрометчиво, правда?
— Полетели, — выдохнула я неожиданно не только для него, но и для себя.
Аэрвир даже переспросил:
«Уверена?»
Кивнула, и моя решительность росла с каждым мгновением. Ещё бы, не так часто сон может стать явью.
«Обычно валькирии путешествуют на драконьей спине, но для первого раза я бы не стал так рисковать, — инструктировал он, с трудом выбираясь через узкое отверстие раскрытых дверей конюшни. — Я давно не летал самостоятельно. Попробуй держаться за левую лапу. Так ты не пострадаешь, если я упаду».
Кажется, за несколько дней, проведенных внутри, Аэрвир значительно увеличился в размерах. Задетый шипами дверной косяк не выдержал, и обрушился, волоча за собой ветхие доски. Гвардейцы, что охраняли конюшни, при виде дракона разбежались. В сгущающихся сумерках они не сразу сумели разглядеть рядом с огромным ящером меня, но, заметив, склонили головы.
«Готова?»
Вместо ответа шагнула на подставленную левую лапу. Видела, как Дэй летал так с Гхарвириэль.
— Ты уже падал, да? Так ты сломал крыло?
Крепко обняла драконью ногу, в обхвате напоминавшую средней толщины дерево.
«Я рухнул с неба много лет назад, когда магии во мне стало недостаточно. Это случилось недалеко от Бара-Райда. Там меня и нашли местные драконы. Потеряв своих правителей, они и сами были растерянными и опасливыми. И всё же забрали меня к себе, хоть и никак не могли помочь».
Аэрвир оттолкнулся от заснеженной земли и в несколько сильных взмахов поднялся ввысь. Пока он поднимался всё выше и выше, сердце замирало от восторга. Крепко обняв драконью лапу, чтобы не упасть, я ощущала, как сильно бьёт в лицо воздух, морозный и свежий до головокружения. Щурила слезящиеся глаза.
Когда, набрав высоту, Аэрвир раскрыл могучие крылья и принялся ловить ими воздушные потоки, полет стал спокойнее. Осторожно глянула вниз, где Нарог-Паллас и вивианский королевский дворец внизу уменьшились, став будто игрушечные. Темнело и загорающиеся желтым огни складывались в причудливые узоры.
Тело наполнилось легкостью. Словно я перестала быть человеком, став птицей, или драконом, как Аэрвир. Ветер проник внутрь сознания, развеивая все сомнения, страхи и противоречия. В этот момент мир вокруг исчез, осталась лишь свобода, словно я стала частью бескрайнего простора.
Мы летели так высоко, что густые снежные облака клубились внизу, напоминая мягкую серую перину. Над Бара-Райдом успела взойти луна. В это мгновение я осознала: когда летишь на драконе, мир кажется неограниченным. Существовали только я и ветер. И крылья уверенности в собственных силах, расправившиеся у меня за спиной. А еще чистый восторг, который сложно было описать словами.
Внезапно, в момент, когда солнце уже зашло за Бар-Эбир, Аэрвир сделал резкий вираж, и я вскрикнула от неожиданности. Мы нырнули вниз, и воздух, стремительно ворвавшийся в легкие на вдохе, наполнил меня адреналином.
«Держись крепче», — коротко произнес дракон, когда мы с огромной скоростью неслись вниз.
Стиснула зубы, попытавшись влить в Аэрвира еще магии, но во время стремительного падения это оказалось практически невозможно. Земля под нами слишком быстро увеличивалось, но, когда до нее осталось совсем немного, дракон сложил оба крыла так, что я оказалась внутри, словно в коконе, и перестала видеть хоть что-то. Дышать стало тяжело.
Заклинание щита выбросила вслепую, наугад, в надежде что сумею им защитить ящера от удара, и в следующий миг мы всё-таки упали с грохотом, отдавшимся эхом в голове и звоном в ушах. Я была так сильно прижата крыльями к лапам дракона, что почти ничего не ощутила.
Страх появился только теперь. Когда мы неслись вниз, было не до того, а уже после падения тревога разлилась в душе густой черной смолой.
— Аэрвир? — позвала я, как только сердце перестало стучать так, словно собиралось вырваться из груди.
«Я в порядке, валькирия. Спасибо за щит».
Он развернул крылья, выпуская меня. Оказалось, что снаружи уже совсем темно. Луна скрылась за тучами, а в отличие от драконов и драконоборцев в темноте я видела очень плохо. Лишь вмятину в заснеженной земле, оставленную драконом, да пару метров вокруг.
— Спасибо, что помог исполнить мечту и не погибнуть при этом, — усмехнулась я, спускаясь с его лапы. — Что произошло?
«Сил не хватило. За много лет я совсем отвык и немного себя переоценил, — внезапно Аэрвир резко поднял голову в черное небо. — Будь с ней осторожнее и побольше молчи».
Уточнять о ком именно речь не пришлось, потому что в следующее мгновение рядом с нами приземлилась Гхарвириэль. По серому дыму, вырывающемуся из ноздрей драконессы и сверкающим в темноте желтым глазам, было ясно, что она недовольна. Напряжение Аэрвира я скорее ощутила, нежели увидела. Он стал похож на того ледяного дракона, которого я когда-то создала магией на потеху жителей Сарн-Атрада.
Общение драконов напоминало странные переглядки, и я не сразу поняла, что они могли говорить телепатически. По крайней мере, Вири точно выдала какую-то длинную обвинительную тираду так, что я не услышала ни слова. Аэрвир тоже ответил что-то телепатически, но потом добавил:
«И говорить неслышно для моей хозяйки в её присутствии — значит проявлять к ней неуважение, королева».
Вири, которая даже здороваться со мной не посчитала нужным, фыркнула и снова ответила так, что услышал её лишь собеседник. Назло ему или из природной вредности? Не важно. Аэрвир же произнес:
«У кристальных драконов иное понятие о связи. О чести. О правилах. И об элементарном этикете, если уж на то пошло».
Голос его был спокойным. Таким же глубоким и низким, как раньше. Но где-то в одном из полутонов интонации сквозили угрозой колкие льдинки. Я же прекрасно знала, что противостоять Гхарвириэль он сейчас не в силах. И переживала о том, чтобы им не пришло в голову драться прямо сейчас.
Кажется, Вири успела высказать ему что-то еще. Даже в темноте на ее морде прослеживалась мимика. Но Аэрвир демонстративно молчал в ответ. И она сдалась, прошипев так, чтобы и я услышала:
«Вот, значит, как ты платишь ссвоим сспассителям за помощь и ссохранение твоей жизни, Аэрвир?»
Она была больше и явно сильней. И это не учитывая того, что мой дракон только что рухнул с высоты. Но держался он с достоинством, которому я позавидовала:
«Благодарю, королева, за то, что ты и твои подданные помогли мне влачить моё жалкое существование. И всё же прекрасно понимаю причины вашего благородства. Их две: у вас не принято бросать сородичей на смерть и уничтожить меня окончательно всё равно сумел бы лишь маг».
Гхарвириэль, медленно обошла нас вокруг. Осматривала, оценивала, делала для себя какие-то выводы. Выдохнула вместе с клубами пара:
«И вссё же, я бы на твоем мессте не забывала, кто именно привёл тебя к тому магу, который сспасс тебя вмессто того, чтобы убивать».
Глаза Аэрвира четко следили за движениями драконессы. Так, словно в любой момент он ждал удара.
«Моя благодарность не знает границ, королева. И всё же, служить я могу только валькирии, с которой связан».
«Льдинка — валькирия, значит? Ну что же, служи. Но путь в наши горы отныне тебе закрыт. Ты не один из нас, Аэрвир» — фыркнула она, завершив круг.
«Я никогда им и не был».
Драконесса резко оттолкнулась лапами от земли и взмыла ввысь, не став ничего отвечать. Уверенно и быстро. Но по тому, как дергано и быстро Вири махала крыльями, легко угадывалось недовольство.
И только когда свет вышедшей из-за туч луны растворил в небе ее силуэт, волнение отпустило. Победа в этой короткой битве осталась за нами. Осознала, что у меня теперь есть свой собственный дракон. Отрекшийся от сородичей. Способный защитить меня и помочь. Такая помощь предусматривала обязанность о нем заботиться.
— Пойдем обратно в конюшни, — вздохнула я с облегчением. — А с утра прикажу выделить тебе что-нибудь более вместительное.