ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ
Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе
Терра Арссе. Королевский дворец Сарн-Атрада
♫ 365 Days - Dirk Reichardt
Игра в прятки — не самое лучшее занятие для короля. Но в последнее время мне слишком нравилось быть незаметным. В алой мантии делать это было сложно, поэтому я всё чаще носил черный. В нем было гораздо проще слиться с толпой придворных.
Гвардейцы на тренировочных схватках тоже носили легкие черные доспехи. И моя маскировка позволяла издалека наблюдать за новообретенным братом во время ежедневных учебных боёв.
Это успело стать своеобразным ритуалом. Интригующе-увлекательным и завораживающе-красивым. Зимний ветер, гуляя по внутреннему двору, разносил во все стороны звуки. Сверчками пели мечи, скользя по воздуху. Удары о щиты эхом отражались от дворцовых стен. Ефрион — новый командующий громкими выкриками отдавал приказы.
Чем дольше я наблюдал, тем сильнее понимал, что заменой Келегорму ему не стать. Не та скорость, не та выносливость, не та уверенность в себе. Слишком ярким казался контраст между тем, кто так невовремя погиб и тем, кто волей случая несправедливо и незаслуженно занял его место.
Тем сильнее выделялся на фоне Ефриона и остальных Сирилл. Помимо внешнего сходства с Рэем, дрался он точно так же. Под тем же углом замахивался мечом, с той же напористостью бил, так же быстро разворачивался для встречи с новым противником. Его, без сомнения, обучал Келегорм. А после, Сирилл регулярно отрабатывал полученные знания в приграничных стычках. Теперь приезжий мальчишка с легкостью давал фору тем, кто слишком расслабился за годы сытой и спокойной дворцовой службы. Бился лениво, словно бы даже неохотно, но при этом отражал каждый удар, независимо от того, один у него противник или десять.
На мгновение я зажмурился, отгоняя навязчивые картинки, без спросу подсовываемые памятью. На них на заснеженном берегу Келегорма точно так же со всех сторон окружали жуткие, скалящиеся твари с горящими глазами. Тянули к нему крючковатые пальцы, клацали пожелтевшими зубами. По позвоночнику пробежал неприятный холодок, мгновенно сковавший мышцы.
Не знаю, надолго ли захватили меня эти воспоминания. Может, прошел час, а может несколько минут. Когда я резко распахнул глаза, тренировка закончилась. Солдаты выстроились в ряд и без команды, синхронно ударили кулаками в грудь. Все, кроме Сирилла, демонстративно проигнорировавшего жест, подтверждающий верность, преданность и любовь к арссийским правителям. Я не был удивлен. Знал, что ни того, ни другого, ни третьего, младший сын Келегорма не испытывал.
— Ваше величество. — Чинно склонил голову в поклоне Сотинир. — Нужно осмотреть вашу рану.
Увлеченный тренировкой и оглушенный шумом, я и не заметил, когда лекарь появился на балконе рядом со мной. Кивнул в ответ, наблюдая за тем, как, распустив остальных, Ефрион принялся негромко распекать Сирилла за неуважение к короне.
— Она уже меньше болит, — не поворачиваясь, отмахнулся я. — Не стоит так беспокоиться.
— Тем не менее, и не заживает полностью.
Я так и не сдвинулся с места, пытаясь по резким движениям угадать, что именно брат мог ответить Ефриону. Кажется, к нему Сирилл тоже особого уважения не испытывал.
Доверительного разговора у нас ведь так и не вышло. Младший сын Рэя категорически отвергал все мои попытки поговорить и помириться. Воспринимал каждую сказанную фразу в штыки. С тем же пылом, с каким сейчас доказывал что-то в споре. С момента приезда во вдорец он всех воспринимал одинаково и считал врагами. Всех, кто был здесь до его приезда.
— Вы въехали во дворец вместе с Сириллом Келегормом, верно, Сотинир?
— Именно так, Ваше Величество, — подтвердил собеседник коротким кивком. — Мы случайно встретились на галатилионском тракте и продолжили путь вместе. Я неплохо знал Рэйгарда. Давно, еще в те времена, когда он только-только присягнул на верность арссийской короне. А Сирилл очень похож на отца. Вот мы и разговорились.
От этих слов я замер, будто охотничья собака, почуявшая верный след. Надо же, какая неожиданная удача. Я искал ответы, и вот, тот, кто может их дать, сам пришел ко мне.
— То есть вы с Рэем были знакомы еще... — запнулся, пытаясь облечь тысячи вопросов, беспокойно заёрзавших в голове в связные предложения. — Когда он служил при дворе больше четверти века назад? И насколько хорошо вы его знали?
Сирилл продолжал спорить с командующим, ветер доносил до нас короткие, отрывистые фразы на повышенных тонах. Но ответ Сотинира интересовал меня гораздо больше.
— Достаточно хорошо, Ваше Величество. — Целитель нахмурился на мгновение, взвешивая в уме необходимость произносить следующую фразу. И, очевидно, решив о чем-то мне не рассказывать, он столь многозначительно промолчал, что любопытство полностью завладело мной, сделав не важным даже спор Сирилла с командующим.
— Расскажите, Сотинир. Я могу попросить или приказать, но в любом случае вы расскажете мне правду.
Собеседник усмехнулся одними губами.
— Как скажете, мой король. Только давайте условимся, что в таком случае вы дадите осмотреть вашу рану. И не казните меня после моего рассказа.
Вместе мы вышли с узкого балкончика и направились в сторону целительского крыла. Вероятно, собеседник надеялся огорошить меня новостью о том, что Рэй был магом или моим отцом, но и то и другое уже было мне известно. И всё же, велика вероятность, что он знал что-то еще. Каждая крупица информации была важной и ценной.
— Скорее, я казню вас, если вы утаите хоть что-то, — произнес я в шутку, хотя шутить в этот момент хотелось меньше всего. — Не томите, Сотинир, расскажите о Келегорме.
И всё же, лекарь, не торопился. Медленно и вдумчиво он подбирал правильные слова.
— Рэйгард был магом воды когда-то.
— Об я и так знаю, — нетерпеливо перебил я. — Но почему он перестал им быть?
Это выглядело глупо — тот, кто может в этом королевстве приказать кому угодно и что угодно, вынужден по крупицам собирать информацию о себе и своем отце.
— Об обстоятельствах знают немногие. Но, так сложилось, что я один из них. — Сотинир покачал головой и тяжело вздохнул. — Всё дело в Цирилле, дочери королевского советника, что была прекрасна, как утренняя звезда, но совершенно не одарена магически.
О том, кто такая Цирилла я знал. Правда, до этого момента она была лишь безликим именем, прочтенным в старинной книге, с приписанными к нему датами рождения и смерти. Теперь линии букв соединялись в пространстве и складывались в портрет прекрасной незнакомки. Моей матери.
— Что с ней произошло?
Голос предал, внезапно сев на середине вопроса, и я откашлялся, а Сотинир ответил:
— Все придворные мужчины на нее заглядывались. Говорили даже, что сам Таур-ан-Фарот собирался сделать ее своей фавориткой. Цириллу ждало большое будущее. Ждало бы. Если бы она внезапно не слегла с тяжелой болезнью, излечить которую не мог ни один целитель.
— И вы были одним из тех, кто пытался помочь? — догадался я. — Неужели не вышло?
Ловя каждое, произнесенное Сотиниром слово, я совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. Рассеянно кивал придворным. Не замечал дороги перед собой. Зачем-то сжимал и разжимал кулаки. Я хорошо знал начало и конец этой истории, но середина всё ещё оставалась загадкой. Лекарь продолжил:
— Действительно, я тоже пытался. Ещё бы не пытаться по поручению самого короля. Но ничего не помогало. Бывало, Цирилле ненадолго становилось лучше, а на следующий день она не могла встать с постели. Подозревали даже, что соперницы каким-то хитрым способом травили девушку неизвестным ядом.
— Неужели никто не мог им помешать? — удивился я, но тут же вспомнил о том, как неизвестный отравитель чуть было не погубил Стасилию на коронации.
— Королевский двор всегда полон заговорщиков, интриг и сплетен, Ваше Величество, вам ли не знать?
Действительно был. Мира рассказывала, что по сравнению с временами правления Таура-ан-Фарота, сейчас гораздо спокойнее.
— И кто же спас её? Ведь болезнь — явно не конец истории. Для того, чтобы двадцать пять лет назад родить сына Цирилла должна была выздороветь?
— Значит, вам и об этом известно. Так и есть. Она поправилась внезапно через пару дней после приезда во дворец Тайры Олорэ, ставшей впоследствии королевой. Сначала чудо выздоровления Цириллы связывали с тем, что у короля появился новый объект воздыхания и девчонка, не выбирающаяся из крыла целителей, перестала быть интересна всем, включая отравителей.
Это было логично. Но никак не объясняло главную загадку.
— А почему странная болезнь отступила на самом деле?
— То, что сразу же после выздоровления Цирилла стала невестой одного из магов королевского совета — Келегорма, никого не удивило, поскольку тот всегда был одним из её ухажеров. Однако вскоре выяснилось, что Рэй внезапно перестал быть магом. Цирилла же, после свадьбы отказалась от возможности стать фрейлиной новой королевы, предпочтя тихую и незаметную жизнь на окраине столицы. Рэйгард же, поступил на службу в королевскую гвардию.
Услышанное плохо укладывалось в голове. Выходило, что отец отдал силу моей матери точно так же, как и я сам отдал силу Стэйси.
— Но как это случилось?
— Много позже я узнал о том, что Тайра привезла с собой из Лунариса один артефакт...
— Слезу моря, — я перебил со вздохом, понимая, что Рэй не только передал силу так же, как я, но и использовал для этого тот же голубой кристалл. — Мне известно, что это за артефакт и как он действует.
От этого осознания внутри потеплело. Родители, которых я не знал и не успел обрести при их жизни, внезапно стали ближе и понятнее. Стали обычными людьми с чувствами и проблемами. С ошибками. Хотя, кто теперь разберет, что случилось бы, поступи они иначе.
— Еще бы... — пробормотал Сотинир, и, похоже не сильно удивился. — Интересно, где он теперь?
Я знал, но, посвящать в собственные тайны целителя не собирался. Пусть это останется секретом. Моим и Стасилии. И я вернул тему разговора в нужное русло новым вопросом:
— Мне интереснее другое: почему при наличии у Цириллы дара она не осталась во дворце?
— Уж не знаю, как Рэйгарду удалось договориться о том, чтобы на наличие у его жены магии закрыли глаза, но долгое время ее никто не трогал. Очевидно, Тайра по какой-то причине благоволила или ему, или Цирилле. И они с Рэем жили на окраине, спокойно и уединенно, — пожал плечами Сотинир.
Мы добрели до крыла целителей с его белыми драпировками и ароматами спиртовых настоек, неизменно витающими в воздухе. Большинство застеленных светлыми покрывалами коек оказались пусты, лишь в дальней части двое лекарей осматривали кого-то из гвардейцев. При моем появлении все чинно склонили головы, но я махнул им рукой, чтобы продолжали заниматься своими делами.
Сел на одну из пустых коек, спросил тихо:
— Тогда почему несмотря на отданный Рэем магический дар, Цирилла всё же погибла двадцать пять лет назад, Сотинир?
В ожидании ответа, скинул плащ и принялся расстегивать пуговицы камзола. Лекарь скрестил руки на груди и поджал губы:
— Магия не является спасением от смерти, Ваше величество. Она усиливает сопротивляемость болезням и значительно продлевает жизнь, но не защищает от гибели по иным причинам. Цирилла погибла во время родов. В этой самой палате. Родоразрешение было сложным и преждевременным, и никто из лекарей не сумел помочь...
Пальцы дрогнули над последней пуговицей и застыли. Я поднял глаза на Сотинира и нахмурился:
— Как же так? Вы меня после ранения буквально с того света вытащили, а её никак не сумели спасти?
— А вас и при рождении вытащили с того света, Ваше величество. — Целитель глубоко вздохнул и, признавая собственное бессилие, добавил: — А её — не смогли. Вам повезло, ей — нет. Такова судьба.
— Судьба... — недовольно выдохнул я так, словно это слово было ругательством.
Справившись, наконец, с треклятыми пуговицами не только на камзоле, но и на рубашке, стянул ее с плеча, предоставив Сотиниру обещанную возможность осмотреть рану.
— Возможно, именно благодаря судьбе и вашему появлению на свет раньше срока вы и стали одним из Следующих, а впоследствии, сделались правителем Терра Арссе.
Высокий и худощавый, он склонился надо мной, осматривая укус. Ощупал кожу по его краям. Я скосил глаза на собственное плечо, пытаясь самостоятельно оценить масштаб трагедии, но получалось плохо. Рана почти не болела, лишь изредка тянула и неприятно ныла, но я почти к этому привык. Полюбопытствовал:
— Сотинир, а раз вы служили во дворце во время описанных событий, значит, вам и мой Учитель был знаком?
Он нахмурился, открыл тумбочку у кровати. Достал из неё небольшой флакон и выглаженные лоскуты чистой ткани. Задумчиво покачал головой:
— Рана должна была уже затянуться, Ваше величество. А вместо этого яд, всё ещё оставшийся где-то внутри, разъел нити, которыми я в прошлый раз сшил края укуса.
— Это плохо? — спросил я зачем-то, хотя и понимал, что хорошего в незаживающем укусе мало.
— Нехорошо.
Он открыл флакон и аромат спирта усилился. Замутило не то от запаха, не то от информации, которую я мысленно всё еще крутил в голове, пытаясь взглянуть на случившееся много лет назад под разными углами. Но все выводы сводились к одному: Рэй передал свою силу Цирилле, Цирилла, в свою очередь, передала мне. Её убило моё рождение. Его — моё спасение. Может Сирилл прав и теперь, рядом со мной, он тоже в опасности.
Думал об этом, пока Сотинир, ворча и хмурясь, обрабатывал и перебинтовывал рану. Думал за обедом, показавшимся безвкусным. Размышлял позже, в кабинете, диктуя приказ о назначении Сирилла новым командующим. Знал, что он будет недоволен, но нельзя было не признать, что на данный момент он — объективно лучший, несмотря на молодость.
Солнце почти скрылось за вершинами Бар-Эбира, когда я вышел на дворцовое крыльцо. Взобрался в седло серого коня, подготовленного по моему приказу, за пару минут пересек огромную площадь.
Ее края расширялись к реке, словно Терра Арссе раскрывало объятия не то Инглоту, не то Терра Вива. Видимо, во времена, когда оба королевства были дружными соседями, это решение казалось архитектурно-верным. Кто же знал, что отношениям суждено испортиться. А теперь, когда между нами мир, возникла новая угроза, от которой нас не спасет высокая городская стена. Гхара, да если Рус прав и нападение на мой отряд было лишь демонстрацией силы, то от лимерийских умертвий нас вообще ничего не спасет.
Дворцовые огни не дотягивались до берега. Лишь свет от пары факелов освещал окрестности в сгущающихся сумерках. Не спешиваясь, я бросил взгляд в ту сторону, где погибли мои солдаты. Темнота скрыла следы, но мне мерещилось, что там, вдалеке, белый снег залит черной кровью.
Сердце защемило горькой тоской и досадой. Коротко выдохнув, отвернулся, подняв глаза выше, к небу, что становилось чернее с каждой минутой. Где-то вдалеке уже зажглись первые звезды. Конь перебирал ногами, и фыркал, выпуская из ноздрей пар. Ему не нравилось стоять на месте.
А над противоположным берегом, недалеко от вивианского дворца, взлетел дракон. Отпечатался темным силуэтом на сером небосклоне. Быстро набрал скорость и воспарил в вышине, гордо расправив крылья. Не Дэя. Другой.
И пока он ловил воздушные потоки, поворачиваясь ко мне то одним боком, то другим, я сопоставлял факты. Стэйси рассказывала мне о больном ящере. Она осталась в Терра Вива, несмотря на первоначальное желание сопровождать Дэя в Лимерию. Она прислала вместо объяснений своего ухода просьбу смастерить ей устройство, напоминающее размером и формой край драконьего крыла.
Механизм получился легко. Несколько месяцев назад, когда я еще не был королем, а просто прятался от Таламура и его людей в одной из заброшенных башен, я рисовал в уме чертеж, по которому можно было бы смастерить механического дракона. Такое устройство могло бы стать одной из его частей. И я просто сделал подобное на основе присланного Стасилией чертежа с размерами.
А теперь дракон, точной такой же, как тот, которого Стэйси создала изо льда, резал крыльями темнеющее небо над Терра Вива. От девушки из семьи драконоборцев можно было ожидать чего угодно. Приручить дракона? Почему бы и нет. Стасилия была удивительной, целеустремленной и темпераментной, я понял это с первого взгляда. Поэтому всегда и пытался удержать ее рядом с собой.
Понял, что ужасно соскучился и дорого отдал бы даже за пару минут разговора. За объятия или поцелуй. Или хотя бы за знак, что могу исправить что-то в наших отношениях.
Я получил этот знак. Драконий полет оборвался так же внезапно, как и начался. Крылатый ящер резко прижал к себе одно из крыльев, завертелся в воздухе и рухнул вниз с огромной скоростью, обусловленной величиной его размера и силой притяжения.
У самой земли падение сопроводила яркая вспышка и на короткий миг взметнулось ввысь облако из потревоженного снега. В следующую минуту совсем стемнело и, как я ни вглядывался, больше ничего на противоположном берегу не разглядел.
Сердце билось настолько неистово, что заглушало все прочие звуки. Будь моя сила всё еще при мне, я в мгновение выстроил бы изо льда новый мост, чтобы удостовериться в том, что со Стэйси всё в порядке. Но силы у меня больше не было, и я лишь надеялся, что Стасилия только что использовала ее, чтобы себя спасти.
И всё же, кажется, я до сих пор ощущал в собственном сознании отголоски её противоречивых чувств: смятение, испуг, радость. Слеза моря связала нас точно так же, как когда-то связала Рэйгарда и Цириллу. С той лишь разницей, что им суждено было после этого быть вместе, а нам со Стэйси, кажется, нет.
Что же, я принял полученный знак. Гхара с ними, с отношениями. Пусть она просто будет жива.
Дернув поводьями, я развернул коня, и он понес меня в сторону арссийского дворца. На площадь, что раскрыла для меня свои гостеприимные объятья.