Глава 20
Иду обратно — и не в ту сторону. Тут так много людей, что только из‑за этого можно заблудиться. Вышла на заднюю часть дома с выходом на огромный бассейн. Тут тоже сплошной тусняк. Почти все девчонки купаются без лифчиков. Возможно, как и я, они были одеты в такую одежду, где лифчик не нужен.
Но чтобы мне купаться топлес, мне нужно ещё выпить столько же, сколько я уже выпила.
Поворачиваю назад и вскоре нахожу ту самую комнату, где была до этого. Ребята всё ещё у бара. Только теперь там уже стоит Кэти. Я подхожу к ней и обнимаю её.
Я рассказала ей почти сразу о том, что Джейсон возил меня на бои. И, кажется, она правда ревнует… Хотя эта поездка, ничего не значит. Я попыталась ей это максимально донести. Но сейчас она ведёт себя со мной как обычно.
Мы пьём коктейли, разговариваем, смеёмся, я немножко танцую. Не могу стоять спокойно. Макс сказал, что у меня шило в попе. Я как больная рассмеялась.
Да, на меня точно действует дым.
После этого я выпила ещё, потом ещё. Потом Джейсон отобрал у меня бокал. И тогда я снова танцевала, потом танцевала с каким‑то парнем, а затем обнаружила, что есть «золотая» текила.
Джейсон отобрал у меня бутылку текилы, а потом я танцевала с другим парнем, который откровенно лапал меня.
Джейсон дёрнул меня за руку и заорал на этого парня:
— Чтобы больше не видел тебя рядом с ней! Скройся!
А мне сказал, всё так же держа за руку выше локтя:
— Детка, голову не теряй!
— Да, точно… И прекрати меня так называть, — выкручиваю руку. — Сколько ещё тебя просить об этом?
Смотрю на девчонок и мне пришла потрясающая идея:
— Пойдёмте купаться? Я буду топлес.
Джейсон схватился за голову одной рукой и провёл по глазам с мольбой в голосе:
— Джесс, закругляйся…
— Расслабься, папочка. За своей девчонкой следи, а мне не ломай кайф!
— Расслабишься тут… Ты сейчас поедешь домой, если не уймёшься, ясно? Или я звоню Алексу.
— Ты не посмеешь это сделать!
— Если только он может урезонить тебя, то да. Я позвоню ему.
Нахмурившись, уставилась на него и спрашиваю:
— Не могу понять, какое тебе дело до меня? У тебя есть Кэти, чего паришься? Я свободная девушка, могу делать что захочу.
И снова посмотрев на подруг, спрашиваю:
— Девочки, вы со мной? Линда?
Отказались. Только Линда залпом выпивает свой напиток и идёт со мной мимо Джейсона, который начал сыпать ругательствами.
Дойдя до бассейна, я задумалась, куда бы спрятать платье… Но, оказывается, здесь есть примыкающая комната с сауной, джакузи и спортзалом. Чего только нет в этом доме! Нашла шкаф и снимаю платье, разуваюсь…
На секунду засомневалась…
Да к чёрту!
Там половина девчонок — с голой грудью. Из школы почти никого нет, и я смело пошла обратно к бассейну. На меня особо не обращают внимания — не больше, чем на остальных. И я медленно погружаюсь в воду.
Линда оставила свой топ на себе, сняла только юбку со словами:
— У меня всё‑таки есть Крис, и я не хочу, чтобы был повод для ссоры.
Кто‑то кинул мячик, и затеялась весёлая игра. Краем глаза увидела Джейсона. Зачем он за мной следит?! Какое ему вообще дело до меня! За весь этот обалденный вечер я ни разу не вспомнила об Алексе, пока его не упомянул Джейсон. Надеюсь, всё‑таки он не стал ему звонить. Видимо, Алекс даже не знает, что я тут и что я вытворяю… Всегда бы так.
Алекс
За последнее время я крайне мало уделял внимания учёбе. У меня сумасшедшие долги по всем предметам, и в университете уже сообщили, что, если в ближайшее время ничего не изменится, меня могут исключить из университета. Сейчас мне нужно подготовить как минимум четыре предмета. Профессора пошли мне навстречу и согласились принять индивидуально у меня одного тесты уже через несколько дней. Поэтому я не поехал на день рождения Макса. Чего я там не видел? Сумасшедшая тусовка с кучей шлюх, алкоголя и наркоты. В последнее время меня мало привлекают такие вечеринки. Похоже, я наконец‑то начал взрослеть.
Перевалило уже за полночь, когда я отложил книги и ноутбук. Решил, что на сегодня хватит — иначе у меня в голове будет сплошная каша. Включил телек фоном и завалился в постель, думая, чем же занимается Джесс. Наверное, уже сладко спит…
Из дремоты меня вырывает мелодия входящего сообщения. Сразу даже понять не могу, кто это и чего надо. Открываю сообщение — и мне приходится даже глаза потереть, чтобы окончательно проснуться.
Я глазам не верю!
На фотографии — моя Джесс, практически со сверкающим задом, и она целуется с Линдой?! Спит она, ага!
Я подрываюсь и еду к Максу. Какого чёрта он мне не позвонил и не сказал, что она припёрлась?! Я же понятным языком сказал, чтобы её не было в его доме!!!
Пока ехал, звонит телефон. На этот раз — Джейсон. Я сразу отвечаю:
— Да?
— Джесс слетела с тормозов. Хочешь приехать?
— Знаю, уже еду. Сделай что‑нибудь, чтобы она успокоилась и прижала свою задницу.
— Ты точно понимаешь, о чём просишь меня? — спросил он с весёлыми нотками в голосе.
Знаю я, о чём он. Меня даже подкинуло от этого.
— Мать твою, Джей! Давай, только ты не будешь капать мне на нервы!
Он рассмеялся, а я говорю:
— Запри её где‑нибудь.
— Тут дохрена народу, нет даже пары свободных метров. Где я её запру?!
Не верю, что для него проблема освободить какую‑нибудь комнату и запереть её там. Он просто не хочет этого делать!
— Ну скажи ей тогда, чтобы хернёй не страдала!
— Ты сейчас точно про Джесс говоришь?
— Ну да, точно… Ладно, присмотри за ней хотя бы, чтобы к ней никто не лез. Я скоро буду.
Приехав к Максу, звоню Джейсону — тот не отвечает. Хожу по коридорам и комнатам, постоянно звоню ей на телефон. Вот где она?! Чёрт её дери! Чем дольше ищу её, тем сильнее меня заполняет злость. В голове только одно стучит: хоть бы она не заперлась с каким‑нибудь хреном.
Звоню Джейсону снова. На этот раз он ответил, и я сразу ору:
— Где она?!
— В бассейне. Я ничего не мог сделать. Она просто положила хрен на моё мнение и сделала… Ладно, сам увидишь.
Когда вышел к бассейну и увидел её, моё желание прибить её — только утвердилось. Ей конец!
Стоит в бассейне, а её голая грудь дерзко торчит над водой. Она улыбается и выглядит счастливой, когда её разглядывают Макс, Джейсон и ещё куча парней. Должен признать: тут полно девчонок с голыми сиськами, но Джесс выделяется среди них. Может, просто только она имеет для меня значение — и поэтому я вижу только её.
Когда наши взгляды встретились, она перестала улыбаться, выглядит как нашкодивший ребёнок.
Да, малыш, тебе конец!
Джессика
Когда моя кожа стала морщиться от воды, я решила покинуть бассейн и пойти ещё потанцевать — и, по возможности, найти «золотую» текилу. Смотрю, где ближе край бассейна, — и тут‑то я сталкиваюсь с разъярённым взглядом Алекса с противоположной стороны бассейна.
— Вот чёртово дерьмо… Всё‑таки позвонил ему, гадёныш.
Надо бы напомнить Линде про её слова о шансах встречи с Алексом. От этого взгляда протрезветь можно…
Хотя нет, я всё так же жутко пьяная. И мне плевать.
Смотря на него, я плыву к краю бассейна и поднимаюсь по лестнице. Он уже быстро идёт в мою сторону. Я набираю скорость и успеваю проскочить в ту комнату, где оставила платье, и сразу замыкаю дверь на щеколду. Нахожу полотенце и тщательно вытираюсь. Затем надеваю платье и обуваюсь.
Заходит девушка с противоположной стороны, и я прошу её помочь застегнуть мне платье. Она любезно помогает мне.
— Ты не знаешь, есть ли здесь ещё выход, кроме этого? — показываю на дверь, которую заперла.
От двери постоянно слышны удары и вопли Алекса:
— …мать твою! Немедленно открой эту грёбаную дверь!
— Да, выход через тренажёрный зал, — говорит мне девушка.
— Наверное, ты уже догадалась, что за этой закрытой дверью стоит жутко злой парень. Из‑за меня злой. Мне нужно свалить так, чтобы он не поймал меня. Я уйду, ты подожди пару минут, прежде чем открыть? Ладно?
— О’кей, без проблем, — ответила она с улыбкой.
— Спасибо. Кстати, как тебя зовут?
— Мэгги.
— А я Джессика. Рада знакомству с тобой.
— Я тоже.
— Может, ты тоже хочешь выпить и немного потанцевать?
— Да, отличная идея.
Вместе мы ушли обратно к барной стойке. Пью текилу из шотов и тут же немного танцую. Телефон, лежащий у меня в корсете, постоянно вибрирует. Мэгги прочитала через ткань, что это Алекс.
Я уже давно сняла блокировку с его номера. Не собиралась сама звонить ему, но было интересно, будет ли он звонить. И вот теперь он звонит… много звонит...
Веселиться и пить пришлось недолго. Когда пошла танцевать с каким‑то парнем, Алекс снова появляется. И на этот раз я не успела убежать. Он быстро приближается и хватает несчастного парня, и откровенно избивает его в лицо. Тот упал на пол, но Алекса это не останавливает. Он продолжает бить его. Я пытаюсь остановить Алекса. Дёргаю его за одежду и за руки, но тот вообще не реагирует на меня.
— Остановись ты! Чёртов придурок! Совсем рехнулся! — ору на него я.
Наконец он оставляет бедолагу в покое, хватает меня за руку и тащит куда‑то. Я оглянулась назад, чтобы посмотреть на парня. Его кто‑то держит, и лицо у него всё в крови. Чёрт… Возможно, он бы кинулся на Алекса. Но, учитывая, какой злой Алекс, лучше не стоит. Если бы я не была такая пьяная от алкоголя и дыма травы, мне было бы страшно.
Алекс заталкивает меня в спальню. Но тут — две девушки и один парень. Алекс сразу орёт на них:
— Пошли на хер отсюда!
Парень тоже не из робкого десятка:
— А ты не заметил, что тут уже занято, урод?!
— Из тебя мне тоже всё дерьмо выбить?! — тычет в него пальцем Алекс.
Тот посмотрел на его окровавленную руку и сказал девушкам:
— Пошли.
Как только они вышли, Алекс уже обратил своё внимание на меня. И тут началось… Таким злым я его не видела ни разу.
— Ты какого хрена вытворяешь?! — орёт он на меня.
Я лишь вздрагиваю и хлопаю ресницами.
— Оглохла? Что, твою мать, про совесть вспомнила?!
— От того, как ты орёшь, это вполне возможно, — сказала я скучающим тоном.
— Ты ещё находишь повод шутить? Ты только что сверкала сиськами, тискалась с какими‑то уродами. А это что? — Его голос похож на рычание, и у меня пробегают мурашки по коже.
Он показывает фото на телефоне, но его рука так дрожит, что мне приходится взять его за руку, чтобы увидеть фото. Это я и Линда. Тот же поцелуй, но с другого ракурса, чем то фото, что я видела у Джейсона. Хм, кто ему послал это фото…
— О, отличное фото, скинешь мне? — спрашиваю я.
— Ты совсем рехнулась?!
— А что я сделала не так? — хлопаю ресницами и ни черта не понимаю.
— Ты сейчас серьёзно?!
— Что хочу, то и делаю! Тебе какое дело?!
— Ты вообще нормальная? У тебя хоть капля гордости или мозгов есть?! — яростно смотрит на меня. Возможно, хочет треснуть меня телефоном по башке.
И тут я понимаю, что ругаться с ним не хочу, спорить тоже. Это бесполезно. Я слишком пьяная, а он не в том сраном настроении, чтобы соглашаться со мной. Завожу руки за спину и расстёгиваю платье, позволяя ему упасть вместе с телефоном на пол.
— Что ты делаешь? — чуть в замешательстве спрашивает Алекс.
— Ничего, — спокойно отвечаю, прямо смотря ему в глаза.
Его это немного в ступор вводит. Даже заметила, как его дыхание сбивается. Глаза расширяются, но не от желания, скорее от шока. А я цепляюсь пальцами за резинку трусиков и, смотря ему в глаза медленно стягиваю их с себя. Оставшись совершенно голой, исключая замшевых босоножек на высоком каблуке, бесстыдно смотрю на Алекса.
Прелести алкоголя — и я вправду стыд потеряла.
Алекс, кажется, забыл, что орал на меня. Вижу, как он сглатывает и пытается не смотреть на меня. Его рука дёрнулась, но остаётся на месте.
— Оденься, — уже спокойнее говорит он и смотрит в сторону.
Я медленно подхожу к нему ближе. Заметила, как он напрягся. Я прикасаюсь кончиками пальцев к его подбородку и поворачиваю его лицо к себе.
Теперь он смотрит мне в глаза, и в его взгляде ураган. А мои пальцы скользят вниз — по его шее, по ключице, и дальше, к груди. Останавливаю ладонь чуть выше сердца. Просто чтобы почувствовать, как оно бьётся.
Не отрывая взгляда, медленно облизываю губы. Больше рефлекторно, чем специально. Но в этот момент Алекс замирает. Его дыхание становится чаще, а глаза падают на мои губы, задерживаются, будто пытаясь угадать, что будет дальше. Я опускаю руки на низ его футболки и медленно тяну вверх.
— Что ты делаешь? — уже совсем спокойно спрашивает он.
Очень близко от его губ, я шепнула:
— Тише…
Снимаю с него футболку. Как только футболка оказалась на полу, касаюсь губами его сосков. Руками вожу по его телу, медленно спускаясь к его спортивным штанам.
Какое же удовольствие — прикасаться к нему…
Пальцами медленно провожу по контуру его члена сквозь ткань — твёрдому, напряжённому, будто уже готовому к тому, чего мы оба так долго не позволяли себе. Алекс резко вдыхает, его грудь вздымается, пальцы судорожно сжимаются в кулаки, но он не отстраняется. Закрыл глаза на мгновение, будто пытается сдержаться, удержать контроль.
И не выдерживает...
Он набрасывается на меня с отчаянием, с накопившейся силой, которую больше невозможно сдерживать. Его губы находят мои, и поцелуй получается глубоким, жадным, почти болезненным. Его руки уже на моей заднице. Он резко поднимает меня вверх. И я инстинктивно обвиваю его ногами, цепляюсь за шею, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу.
Мы почти не отрываемся друг от друга: его губы скользят по моим, по щеке, по шее, возвращаются обратно, а я стону в поцелуй.
За считанные секунды он притащил меня к постели, опустил на спину, но не отстраняется — остаётся нависать надо мной, всё ещё целуя, дыша в мой рот.
Он оставил меня всего на несколько секунд. Снимает с себя штаны вместе с трусами, и снова возвращается ко мне. Сейчас он такой жадный, эмоциональный, голодный и немного даже грубый. Но мне это нравится.
Всё моё тело целуя, слегка кусает: живот, грудь, шею. Всё моё тело под его вниманием. Неотрывно чувствую его руки по всему своему телу. Я запускаю пальцы в его волосы, когда он целует меня в шею и жадно сжимает мой зад.
Его рука плавно скользит вниз — по моему животу, по внутренней стороне бедра, и наконец находит то самое место, где уже пульсирует напряжение. Сначала он просто гладит — мягко, почти невесомо, будто исследует, проверяет, готова ли я. И, не отрывая взгляда от моего лица, медленно вводит один палец внутрь.
Мне немного больно, как от лёгкого растяжения, но боль тут же растворяется. Я сжимаюсь вокруг него, а он не спешит, начинает двигать пальцем нежно, размеренно, с такой уверенностью, будто знает меня лучше, чем я сама себя.
В этот же момент его губы касаются моей груди — сначала ласковым поцелуем. Потом втягивая сосок в рот. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь от всех его прикосновений и ласк. Он сосёт, покусывает, чередует нежность и напор, а потом снова возвращается к моим губам, целуя меня глубоко, почти жадно. Я зарываюсь пальцами в его волосах, полностью отвечаю на его поцелуй.
Но он отрывается от моих губ и медленно опускается по моему телу, постоянно целуя. Скользит губами по моей шее до груди, обводит сосок кончиком языка и втягивает в себя. А его палец всё ещё во мне ритмично двигается.
На меня накатывает возбуждение, смешиваясь с наслаждением от его прикосновений. Закрываю глаза, приоткрываю губы, глубоко дышу. Алекс убирает руку — и мне сразу не хватает его прикосновений. Невольно с моих губ срывается протестующий стон. Алекс тихо усмехнулся и целует мой живот. От его поцелуев щекотно — я невольно смеюсь. По его поцелуям чувствую, что он тоже улыбается.
А потом ощущаю, как он проводит кончиком языка по низу моего живота. Спускаясь ниже, просовывает руки под мои бёдра, а языком уже касается клитора. С меня срывается тихий стон. Ноги сводит странной судорогой, и я упираюсь пятками в кровать.
А Алекс продолжает ласки языком, удерживая меня на месте. Кружит кончиком языка вокруг клитора и втягивает в себя. От всех его ласк у меня в глазах темнеет. Эти ощущения мне определенно нравятся. С меня срывается громкий стон. Алекс снова вводит палец в меня, и сейчас мне стало еще приятнее. Я ставлю ступни на его плечи и хватаюсь пальцами за одеяло. Через пару минут он отрывается от меня и тянется к прикроватной тумбочке.
— Так, посмотрим, позаботился ли Макс о своих гостях… — сказал он.
Я приподнимаюсь на локтях, молча наблюдая за ним.
— Что? Я не планировал заниматься сексом сегодня... — посмотрев на меня, заявляет он, шаря в другой тумбочке. И вот вижу в его руке презерватив в упаковке.
Он надрывает упаковку зубами и достаёт презерватив. Я с любопытством наблюдаю, как он надевает его на член: берёт пальцами за кончик и немного оттягивает, кладёт на головку члена, а затем, придерживая верх свободной рукой, раскатывает презерватив по члену.
После этого Алекс возвращается ко мне. Целует в губы — уже нежнее и терпеливее. Ложится на меня, раздвигая шире мои ноги. Сначала просто ласкает пальцами и страстно целует меня в губы.
Я понимаю, что уже вот‑вот это произойдёт, и замечаю, что не испытываю никакого страха или беспокойства.
Мне хорошо.
— Готова? — спрашивает он, посмотрев мне в глаза.
— Да… — отвечаю одним вздохом.
Вся его агрессия улетучилась — в глазах только желание и забота обо мне. Он смотрит мне в глаза, а я чувствую, как он водит головкой члена по мне, постепенно надавливая сильнее. И вот он начинает медленно продвигаться внутрь меня. Я замерла.
— Малыш, расслабь живот, иначе тебе будет больно, — шепчет он, соприкасаясь с моими губами.
— Я пытаюсь…
Я зажмурила глаза и стараюсь ровно дышать. Чувствую, как медленно усиливается давление. Сжимаю пальцами его плечи и замираю.
— Джесс, дыши. И попытайся расслабиться, — говорит он.
Делаю глубокий вдох и смотрю ему в глаза. Алекс снова нежно целует в губы, а его член медленно проникает в меня.
Вдруг я чувствую боль, снова хватаюсь за его плечи, а ногами упираюсь в кровать. С моих губ срывается болезненный стон.
— Больно? — он сразу останавливается и внимательно смотрит на меня.
— Да…
— Сейчас… Подожди немного.
Он не шевелится, только смотрит на меня и нежно касается моих губ. Шёпотом продолжает:
— Привыкни к этому ощущению. Я буду медленно и аккуратно, хорошо? Ты только постарайся расслабиться. Ты сильно напряжена.
Пока он это говорит, лежит на мне, не шевелясь. Я только чувствую, как его член дёргается внутри меня. Немного выждав, я расслабляю ноги и делаю лёгкое движение навстречу ему.
Он начинает медленно двигаться, глубже, нежно целуя в губы. Я чувствую, как он скользит во мне толчками, а я пытаюсь расслабиться.
— Всё ещё больно? — тихо спрашивает он.
— Почти нет…
— Это чувство временно. Потом тебе будет нравиться.
Он снова целует меня. Я запускаю пальцы в его волосы, прижимаю его голову к себе и просто жду, когда это закончится.
И вот он — мой настоящий первый раз.
Как вспомню, как я переживала и сколько у меня было вопросов… Какая же я дурочка была…
Теперь мне интересно только одно: когда мне будет приятно? Когда мне начнёт нравиться секс? Сколько раз это должно произойти, чтобы чувствовать что-то другое?
Пока я думала об этом, Алекс делает ритмичные толчки. Мне уже не больно, но каких‑то приятных ощущений я не испытываю. Мне приятно от его тяжести на мне, от прикосновений. Мне просто приятно, что это Алекс. Но от фрикций я не чувствую удовольствия.
— Не буду долго мучить тебя, — говорит он с улыбкой и, сделав глубокий толчок, замирает.
Он лежит на мне и тяжело дышит. Его тяжесть такая приятная. Я вожу пальцами по его спине и просто наслаждаюсь…
— Всё нормально? — спрашивает он, обеспокоенно глядя на меня.
— Да… Только ты меня всю кровью испачкал.
— Ты не дала мне шанса вымыть руки, — отвечает он и покидает моё тело. Снимает презерватив, уходит в ванную.
Я слышу шум воды несколько секунд, а когда он возвращается, замечаю, что руки у него чистые.
На мне всё ещё есть немного крови того бедолаги, которого побил Алекс. Нужно тоже сходить в ванную…
Как только Алекс ложится рядом со мной, я спрашиваю, вставая с кровати:
— Почему, где я, там обязательно появляешься ты?
Из ванной комнаты через открытую дверь слышу:
— У меня везде есть глаза и уши. Ты под запретом. А когда тебя видят, докладывают мне.
— Это называется преследованием, — говорю ему, отмывая кровь с руки. Я не настолько сильно испачкана, как думала.
— Нет, это называется: «ты только моя».
— У тебя был индивидуальный заказ? — спрашиваю, выходя из ванной комнаты, и пристраиваюсь к нему рядом. — Ну и как, доволен качеством?
— Нет, от тебя одни проблемы, — смеётся он, всё так же глядя на меня.
Я отвечаю со вздохом:
— Эти проблемы создаёшь ты, а не я…
— Если всё так просто… Тогда почему ты не уходишь из моей головы? — спрашивает он уже без улыбки.
— Обратись к психотерапевту. Ты болен.
Мы просто лежим и смотрим друг на друга. Сейчас он уже спокойный.
— Зачем ты так делаешь? — наконец спрашивает он.
— Что именно? — перебираю в голове всё, что делала сегодня. Что же из этого мне больше не стоит повторять…
— Доводишь до бешенства.
Мне становится некомфортно лежать голой, но под одеяло не знаю, как забраться — мы ведь лежим на нём. Ну хотя бы переворачиваюсь на живот, опираюсь на локти и продолжаю смотреть на Алекса.
Не дождавшись ответа, он спрашивает:
— Обязательно злить меня?
— Алекс… Мы с тобой не в отношениях. Я могу делать всё, что захочу. Как я развлекаюсь, тебя вообще не касается.
— Ты вообще ничего не чувствуешь ко мне? — спрашивает он и смотрит в потолок. Видно, насколько непросто даётся ему этот разговор.
Я отвечаю лишь с грустной улыбкой:
— Если бы это было так… Было бы всё гораздо проще.
Он переводит взгляд на меня и продолжает:
— Джесс, хоть мы и не вместе, но между нами всё ещё есть связь. И то, что ты исполняла сегодня, — это вообще ненормально. Даже не по отношению ко мне, а вообще! Если бы я ничего не чувствовал к тебе, мне было бы пофиг на всё, что ты делаешь и на то, что делают с тобой. Но это не так!
— Ладно… Пожалуй, купание в бассейне было лишним, — сказав это, я не могу удержаться от улыбки.
— Ты сумасшедшая, — ему тоже становится весело.
— Как‑то раз я тебя предупреждала, — кручу пальцем у виска.
— Джесс, мне было совсем не смешно от того, что ты почти голая была в этом чёртовом бассейне, целовалась с Линдой, обжималась с кучей парней… Если бы я не пришёл, ты дошла бы до секса с кем‑нибудь из них?
Сказав это, он ложится на бок и водит пальцем по моему телу — от спины до бёдер и обратно. В его глазах появляется опасный блеск.
— Ну… В бассейне почти все девчонки были топлес. Линда в топе больше всех бросалась в глаза. Поцелуй с Линдой был несерьёзным. Просто мы развлекались. И нет, трахаться с кем попало я не планировала. Скорее всего, просто уснула бы где‑нибудь.
— На таких вечеринках небезопасно просто уснуть где‑нибудь, — он кладёт ладонь на мою поясницу и, посмотрев в глаза, продолжает: — И про бассейн… Ты хоть понимала, что там было полно парней?
— Конечно, понимала! И никому не было дела до меня.
— Я видел только тебя. И ещё до хрена кто смотрел. Например, Макс и тем более Джейсон. Я никогда не трону тебя, не обижу. Но в тот момент… Не знаю… У меня как шторы опустились… Я еле контролировал себя и не знал, куда выплеснуть это. А ты ещё и дверь заперла. Я как дебил стоял, ждал, а тем временем ты уже снова была наверху.
— Думаю, Джейсону вообще всё равно на мои буфера. У него есть Кэти.
— Ты всегда нравилась Джейсону, ещё с того вечера, — говорит он со вздохом. — Думаешь, он просто так тебя называет всеми этими словечками и весь этот его секс‑юмор? Я с ним уже сотню раз говорил об этом. Ему плевать. Заметь, он не со всеми так себя ведёт, даже с Кэти, хоть и трахает её.
— Фу, не говори так о Кэти. И думаю, ты не прав. Ему просто по приколу злить меня. Ничего больше.
— Джесс, ты поразительно слепа. Впервые в тот вечер, когда я тебя увидел, Джейсон не меньше меня хотел затащить тебя в постель. Сейчас ему ничего не стоит бросить Кэти, если у него появится хоть один шанс с тобой. Но тебе нет дела до него. Иначе он не упустил бы этот шанс. И то, что он брал тебя с собой на бои, тоже о многом говорит. Я случайно увидел у него в телефоне переписку с тобой и потребовал объяснения. И знаешь, что он сказал? «Уймись, ей похрен на меня». Он специально тебя взял туда, чтобы прощупать твоё отношение к нему. И когда ты в нашей компании, он ведёт себя совсем по‑другому. Ты ему действительно нравишься.
— Лучше бы ты мне этого не говорил… Как мне теперь вообще общаться с ним и с Кэти…
— Лучше знать это, прежде чем вытворять такие вещи, как сегодня. Это тебе на будущее. И ещё, знаешь, не получится каждый раз, сняв платье, уйти от разговора.
— Ну, пока помогает… Почему бы и нет? И ты хотел не поговорить, а поорать.
На это он только смеётся.
— Лучше не доводи меня до такого состояния.
— Так значит, Джейсон использует Кэти? — спрашиваю я, глядя на него.
— Не думаю. Он не будет спать с девчонкой так долго просто ради секса.
— Значит, она ему небезразлична?
— Он закрытый человек. И такие вещи обычно не обсуждаются. Это вы, девчонки, любите всё обсудить.
— Я не хочу, чтобы она страдала.
— Не лезь в их отношения. Ещё крайней останешься. Ладно?
— Я и не думала… — ответила со вздохом. Посмотрела на Алекса и спросила: — Ну а мы что будем делать? — Этот вопрос меня тоже очень волнует.
— Думал, секс уже решил этот вопрос. Нет? — И с ухмылкой добавляет: — Или мне ещё раз тебя трахнуть?
Я только прыснула и спокойно отвечаю, глядя ему в глаза:
— Это просто секс и больше ничего. Мы договорились, что между нами всё кончено, но ты устроил мне разборки.
— МЫ договорились? — смотрит на меня, вздёрнув брови. — Это ты так решила, и тебе было похрен на моё мнение.
Он снова поворачивается на спину и закрывает лицо руками. А я вспомнила его слова и говорю ему:
— Кажется, ты говорил, что я должна прибежать к тебе и просить в слезах вернуться?
— Я сдохну быстрее, чем ты напишешь мне хотя бы одно долбаное сообщение… Ты разозлила меня тогда, — убирает руки от лица и снова смотрит на меня.
— Ты не хочешь быть со мной? — спрашивает, внимательно глядя мне в глаза.
— Я мечтала об этом с тринадцати лет… Но не знала, что в комплекте с тобой будет идти всё остальное дерьмо. Я уже дважды соглашалась на отношения с тобой. И каждый раз это была ошибка. Алекс, я не верю, что у нас могут выйти нормальные отношения.
После моих слов Алекс подвигается ближе и обнимает меня, нежно спрашивая:
— Малыш, неужели мне сейчас снова просить тебя о шансе?
Кажется, я балансирую над пропастью. Любой мой ответ — «да» или «нет» — обречёт меня на один исход… Я молчу, а Алекс тихо говорит:
— Если ты хочешь, чтобы я тебя умолял, я буду умолять. Я всё сделаю, чтобы ты больше не страдала из‑за меня. Пожалуйста, дай мне последний шанс. Детка, я же люблю тебя… Всё сделаю для тебя… Дай последний шанс… Малыш…
С этим всё понятно... Вообще без вопросов. Но кроме его отношения ко мне, есть ещё масса вопросов:
— Что с Блэр?
Алекс совсем не ожидал от меня этого вопроса и теперь уставился на меня с удивлением. Я же делаю такое выражение лица, чтобы он начал говорить.
— Ты правда хочешь сейчас о ней поговорить? — спрашивает с недоверием.
— Она беременна твоим ребёнком. А ты хочешь начать со мной отношения. И мне, чтобы принять решение, нужно всё знать! В прошлый раз я, видимо, повредилась мозгами, раз согласилась с тобой на отношения и даже ничего не спросила. А сейчас я спрашиваю у тебя: что там с Блэр и вашим будущим ребёнком? Если я соглашусь, я должна знать, будет ли она и ваш ребёнок частью нашей с тобой жизни.
— Когда её родители узнали, сразу повезли в клинику, чтобы ей сделали аборт. Нет больше будущего ребёнка. И Блэр тоже не будет даже на горизонте нашей жизни. Ещё вопросы?
— Что с тем видео?
— Всё решил. Я был у жены покойного. Мы поговорили, там всё нормально. Приезжаю периодически к ней, чтобы чем‑то помочь. Она потрясающая женщина.
— Хорошо. Семья Говарда?
— Продал машину… Porsche. Чёрт, мне нравилась эта машина. Но я не жалею. Отдал тем людям эти деньги, чтобы они уехали из США. Они решили отправиться в Канаду, в маленький городок, и купили там небольшой домик. Оказалось, у них там есть родственники, и от переезда они получили только выгоду. Будут жить ещё лучше, чем тут. Дин вроде в Америке остаётся. Где точно, не знаю. Я приезжал к нему в больницу, и мы поговорили. Оказывается, он не до конца верил, что я могу устроить такие проблемы. И я заключил с ним договор: я помогаю его родителям уехать финансово и документально, он забывает про тебя и уезжает из Калифорнии. Поэтому тебе больше ничего не грозит от него.
Смотрю на него с улыбкой и говорю:
— Ты хорошо поработал. Даже гордиться начинаю тобой.
— Ну? — тоже улыбнулся. — Что теперь скажешь о нас с тобой?
— И почему я думаю, что я ещё пожалею? — спрашиваю со вздохом, глядя на него.
— Это значит «да»?
— Больше «да», чем «нет».
Я тянусь к нему для поцелуя, и он с улыбкой отвечает мне. После нежного поцелуя говорит:
— У нас всё будет хорошо. Обещаю, ты не пожалеешь.
— Алекс, только это действительно в последний раз. Ещё раз облажаешься — и всё, это будет конец. Давай сейчас сразу договоримся. Ты не будешь преследовать меня, терроризировать и умолять. Между нами всё будет кончено.
— В этот раз я не допущу ошибок. Всё будет идеально. Думаю, все ошибки позади. Но чтобы тебе было спокойно — хорошо. Я даю обещание соблюсти твои условия.
Немного помолчав, я говорю:
— Я поступаю в университет Лос‑Анджелеса. Они только ждут мои итоговые оценки.
— Серьёзно? Круто. Правда, рад за тебя, ездить тут недолго. А я буду играть за команду Лос‑Анджелеса уже в следующем сезоне. Там, где Макс и Доминик. Видишь, как круто всё складывается? Такие совпадения не просто так, малыш.
Он снова тянется ко мне для поцелуя, а отпустив, спрашивает:
— Хочешь тут остаться?
— Не знаю, — честно говорю. — Домой я точно не хочу.
Он кивает, будто ждал этого ответа. Проводит ладонью по моей руке, от плеча до пальцев.
— Может, ко мне поедем?
— Давай, — пожала я плечами.
— Тогда одевайся, — чуть улыбается. Поднимается с кровати и тянется за своей одеждой.
Я встаю с постели и беру платье с трусами. От мокрой ткани у руках, сморщила нос и недовольно сказала:
— Чёрт, плавки мокрые и холодные… А платье прозрачное.
Алекс посмотрел на меня и, усмехнувшись, сказал:
— Даже не надейся — без трусов ты не пойдёшь.
— Я и не собиралась. Просто холодно от них.
Морщась, надеваю плавки. А Алекс помогает застегнуть платье.
Когда мы вышли из спальни, на меня обрушился шум — громкая музыка, смех, топот ног по полу, визгливый смех где-то в углу. Вечеринка не просто не затихала — она накалялась. Казалось, с каждым часом сюда прибывало всё больше людей: тесные группы, пары, танцующие впритык в гостиной, кто-то прыгает в бассейне под светом стробоскопа. Воздух густой от запаха алкоголя, духов и дыма.
Мы с Алексом идём через весь этот ад на улицу, и я спрашиваю:
— У Макса всегда дом выглядит как клуб?
— Нет. Вообще этот дом больше похож на дворец какой‑нибудь королевской знати. То, что ты сейчас видишь, — это уже дело рук Макса.
— И его родители нормально относятся к такому?
— Поверь мне, его мать удар хватит. Она понятия не имеет, на какую вечеринку согласилась.
Алекс припарковался за воротами — и правильно. Машин тут стало столько, что со двора не выехать.
— Ой, я куртку не взяла, — останавливаюсь и думаю, не вернуться ли.
— Где она? — Алекс тоже остановился и теперь смотрит на меня.
— Не знаю… — Ответила, пожав плечами. Алекс открывает дверь машины передо мной и говорит:
— Я куплю тебе новую. Садись в машину.
Я сажусь и говорю:
— Не надо покупать. Я завтра у Макса спрошу.
Алекс захлопывает дверь машины и садится за руль. Мотор взревел, и мы выезжаем к дому Алекса.
— Ты думаешь, там что‑то можно будет найти? — спрашивает Алекс.
— Ну, надеюсь.
— Вряд ли. Завтра он будет вызывать работников из клининг‑компании для уборки. И, скорее всего, всё выбросят..
— Жаль… Мне она нравилась. Хоть я её год не надевала.
Когда мы приехали к дому Алекса, уже стало светлеть. Поднявшись в спальню, я сняла платье и мокрые плавки. Сразу забралась под одеяло — Алекс лёг сзади, обняв меня. Телом я чувствую, что он голый. Улыбаюсь, закусывая губу. Он снова начинает тяжело дышать, легонько касаясь моей груди ладонью. Пальцами теребит сосок, целует шею и вжимается в меня. А член уже упирается в меня чуть ниже попы.
— Ты же не хочешь пока спать? — спрашивает он соблазнительным голосом.
— Нет, — тихо отвечаю я.
Он опускает руку с моей груди вниз, по животу и вот уже между моих ног, нежно поглаживает пальцами. Я чуть раздвигаю ноги, давая ему больше доступа. Алекс прижимается плотнее ко мне, целуя в шею. Я тихо застонала от удовольствия и закрыла глаза. Вот эти ласки мне нравятся. Я заёрзала, и Алекс отстраняется от меня, чтобы надеть презерватив. Как только вскрыл упаковку, сказал:
— Если ты будешь пить противозачаточные, мы не будем пользоваться презервативами. Так будет намного приятнее. Для тебя тоже.
Я ничего не ответила. А он, надев презерватив, ложится назад в ту же позу и, прижимаясь ко мне, говорит:
— Приподними ногу.
Делаю, как он сказал и тут же чувствую, как он водит членом по моей промежности. Теплый, твердый... Он водит им взад-вперёд, будто смазывая, изучая, заставляя меня почувствовать каждое касание. И не предупреждая, начинает медленно входить.
Одно движение. Потом замирает.
Ещё одно — глубже...
— Попытайся расслабиться. У тебя так тесно, что я не смогу войти в тебя, не сделав больно. Потом будет проще, это только поначалу так.
Я сжимаюсь вокруг него, чувствуя, как тело привыкает, как напряжение сменяется теплом. Он не спешит, входит дюйм за дюймом, держа меня за бедро, прижимаясь грудью к моей спине, целуя в шею, в плечо, в затылок.
— Дыши, — шепчет он, — просто дыши…
Я выдыхаю и пытаюсь расслабиться. Но мне всё равно немного больно. Чувствую, как он тяжело дышит и медленно скользит до упора. Он замер, тяжело дыша. Его рука лежит на моём бедре, пальцы сжимают кожу. Я сделала аккуратное движение назад, к нему, и он начинает двигаться. Сначала почти незаметно, потом чуть быстрее, набирая ритм, как будто прислушиваясь ко мне, к моему телу, к каждому вздоху.
С жадностью сжимает мою грудь. Губами скользя по шее, целует, покусывает, оставляя следы, которые, наверное, останутся завтра. Я поворачиваю лицом к нему, и он тут же ловит мой рот, целует глубоко, с отчаянием и нежностью одновременно.
— Мне так хорошо с тобой… — шепчет он, почти не отрываясь от моих губ, его голос дрожит, будто он сам не верит в то, что происходит. — Так… чертовски хорошо…
На этот раз всё идёт медленнее. Он старается держать ритм, но время от времени его накрывает: дыхание срывается, движения становятся резче, он забывается и входит слишком глубоко, почти до боли.
— Алекс, — выдыхаю я, сжимая простыню в кулаках, — больно.
— Извини… Чёрт, прости, — шепчет, целует меня в висок, в щёку, будто пытается загладить.
Снова берёт под контроль свои движения. На ухо говорит мне:
— Даже поверить не могу, что это ты сейчас со мной… Я так долго ждал этого…
И снова целует меня.
— А когда я буду получать удовольствие? — спрашиваю я чуть хриплым голосом.
— Дай себе время. Это только первая ночь, когда ты занимаешься сексом.
Через какое‑то время Алекс меняет позу. Покинув моё тело, говорит:
— Ложись на спину...
Я подчиняюсь. Он подкладывает подушку под мои ягодицы, чтобы я была чуть выше, под углом. Для того, чтобы ему было удобнее входить, а мне легче принимать. И снова входит в меня.
— Чёрт… Как же хорошо… — прошептал он, продолжая ритмичные движения.
Я закинула ноги на него и всё жду, когда же начну испытывать приятные ощущения. Но пока ничего такого: сейчас я ощущаю только эмоциональное удовольствие. И мне просто приятно чувствовать соприкосновение его кожи с моей.
Пока он движется во мне, я провожу ладонями по его телу, по грудным мышцам. Дальше медленно перемещаю пальцы к плечам. Добравшись до лица, провожу пальцем по его губам, а Алекс, ухмыльнувшись, слегка кусает меня за палец. Ложится всем весом на меня и целует в губы. А я зарываюсь пальцами в его волосах и сжимаю ногами.
Одним резким толчком он останавливается во мне, замирает и, тяжело дыша, крепко сжимает меня в объятиях. И через несколько секунд покидает меня. Снимает презерватив и идёт в душ.
Когда он вышел, пошла я.
— Надо было со мной идти, — говорит он.
— Ну уж нет, знаю я тебя…
Он только улыбнулся и лёг в постель. Когда я вышла из душа, Алекс уже спал. Я легла медленно, чтобы не разбудить его, и сама тут же уснула.
***
Просыпаюсь днём. Свет льётся сквозь шторы тёплыми полосами, ложится на стену, на пол, на край кровати. В комнате тишина, только тихое, ровное дыхание рядом. Алекс лежит на спине, рука расслабленно лежит на животе, вторая чуть выше головы. Глаза закрыты, веки чуть подрагивают, наверное, ему что-то снится.
Я лежу на боку, подперев голову рукой, и просто смотрю. На линию его скулы, на чуть приоткрытые губы, на ресницы. Мне нравится смотреть, как он спит: такой спокойный, расслабленный. Но не успеваю как следует налюбоваться, его пальцы слегка шевелятся, грудь поднимается глубже, и он медленно, будто нехотя, открывает глаза. Сначала в полусне. Потом взгляд находит меня.
— Иди ко мне, — шепчет он хрипловато, и тянет меня к себе, одной рукой обвивая за талию. Притягивает ближе и пытается поцеловать меня в губы.
— Фу, перестань, — смеюсь, закрывая пальцами его губы. — Я же ещё не чистила зубы. Ты, кстати, тоже!
На мои слова он лишь хитро прищурился, а потом вдруг игриво прикусил мои пальцы. Я вздрогнула и отдёрнула руку. Не давая мне опомниться, он перебирается на меня — плавно, уверенно, прижимая мои руки к матрасу. Его тело тяжёлое, тёплое, пахнет сном, кожей и нами — смесью, которая теперь кажется привычной, своей.
И вот он уже он целует меня в шею. Медленно скользит по ключице. Потом его язык касается впадины у основания горла, и я чувствую, как по телу разливается тепло. Его рука медленно движется вниз, по боку бёдра и тут же возвращается выше. И он перемещает руку на внутреннюю часть бёдра.
— Ты это можешь делать бесконечно? — спрашиваю я, задыхаясь от его прикосновений, от ритма, от того, как внутри всё сжимается и разливается одновременно.
— Пока ты тут — да, — отвечает он низко, хрипло. — К тому же ты ещё голая. Когда у меня будет ещё такой шанс?
Я смеюсь, но в следующую секунду он приподнимается на локтях, опираясь надо мной, и смотрит с этой самой хитрой улыбкой, такой, от которой становится и жарко, и щекотно, и страшно, и хочется, чтобы он сделал что-то безрассудное.
— А может, я сначала в душ схожу? — пытаюсь выкрутиться, хотя уже и сама не уверена, что хочу уйти.
— В душ? — переспрашивает он, будто это самая нелепая идея на свете. — Ты что, думаешь, я отпущу тебя одну?
И не даёт ответить.
Резко подхватывает меня на руки, я вскрикнула, хватаясь за его плечи. А он уже идёт через комнату, мимо смятой постели, мимо наших вещей, разбросанных по полу.
Я смеюсь и прошу его:
— Алекс, поставь меня! Я сама дойду!
— Ага, чтобы ты сбежала от меня и заперлась там? — спрашивает он, не замедляя шага. — Не выйдет.
Он вносит меня в ванную, как будто мы уже сотню раз так делали. Ставит на ноги только в душевой кабине, но не отпускает, а прижимает к стене, целует в шею, в ухо, шепчет:
— В душе тоже можно...
Алекс включает воду, и я стою вместе с ним под тёплыми струями. Вода стекает по плечам, спине, бёдрам, смешивается с паром, с нашим дыханием, с теплом наших тел. Я прижимаюсь к нему под струями, чувствуя, как капли скользят по коже, как он обнимает меня.
Он берет гель для душа и выливает немного на ладонь прозрачной, ароматной пены и начинает растирать по моей спине, медленно, круговыми движениями. Потом — ниже, по ягодицам, сжимает, ласкает, заставляя меня выгнуться. Его рука поднимаются к моей груди, нежно обхватывая и цепляясь пальцами за сосок. Слегка дразня, крутит, пока я не выдыхаю тихо, протяжно.
Я закрываю глаза, откидываю голову, и в этот момент чувствую, как его ладонь скользит вниз по моему животу, между бёдер, и медленно, почти невесомо касается моей промежности. Я вздрагиваю. Вздыхаю. Открываю глаза и смотрю на него.
— Твоя очередь, — шепчу я и беру гель для душа. Сразу выливю гель на его грудь.
Пена стекает по рельефу мышц, по его животу. Я медленно провожу ладонями по его телу, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Спускаюсь ниже и обхватываю ладонью его член — тёплый, уже твёрдый, пульсирующий. Начинаю ритмично ласкать с нажимом, чувствуя, как Алекс стонет в мой рот.
И тут Алекс спрашивает:
— Когда у тебя месячные?
— Чего?! — резко отстраняюсь, вода хлещет по лицу, по волосам, но я уже не чувствую ни тепла, ни прикосновений. Только жар в щеках, стыд, раздражение.
Не понимаю, зачем он вообще это спросил. В моих планах было, чтобы он вообще никогда не знал, когда у меня месячные. Поэтому я говорю ему:
— Это не твоё дело.
Алекс рассмеялся и повторил вопрос:
— Когда у тебя месячные? Я должен знать, могу ли я заняться сексом с тобой без резинки или нет. Кое‑что в этом понимаю.
— Ты… серьёзно? — спрашиваю, уже тише, не отводя взгляда.
— Абсолютно, — кивает он. — Я не хочу рисковать. Но и резинку, если можно, не хочу.
— Эм-м… Только три дня как закончились… — тихо отвечаю я, пальцы нервно впиваются в его плечи, будто я всё ещё не уверена, правильно ли это — делиться таким.
— Отлично, — говорит он спокойно, почти с облегчением, и тут же жадно, уверенно накрывает мои губы своими, будто получил разрешение, которого ждал.
Он прижимает меня к мокрой стене кабины, его тело — горячее, напряжённое, а член уже упирается в меня.
Но я снова прерываю поцелуй, отворачиваюсь, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле:
— Алекс, нет…
Он замирает, но не отстраняется. Только внимательно смотрит на меня.
— Ты не забеременеешь, — говорит твёрдо, но мягко. — И я сдал анализы, всё чисто. Ни одной заразы. Не переживай.
— Точно?
— Тебе показать справку? — спросил с усмешкой.
Я не тороплюсь отвечать, а он уже отпустил меня и собрался выйти из душа. Я хватаю его за руку и уверенно говорю:
— Ладно, позже покажешь. — Снова притягиваю его к себе, и Алекс тут же хватает меня под бёдра, приподнимает, прижимая к стене. А я обхватываю его ногами.
— Поможешь? — спрашивает он, голос хриплый, дыхание уже сбито.
— Что? — не сразу понимаю, пытаясь сфокусироваться сквозь пелену ощущений.
— Направь в себя. У меня руки заняты.
Он сжимает пальцами меня, и я плотнее обнимаю его ногами.
Закусываю губу и опускаю руку вниз между нами, беру член и направляю в себя. Алекс опускает меня на себя, и я чувствую, как он медленно проникает в меня. Он тяжело вздыхает и начинает медленно двигаться, а потом:
— На хрен! Больше никаких презервативов. Тебе нужно сходить к врачу за противозачаточными. Как же, черт-возьми-приятно-быть-в-тебе...
Ухмыльнулся и стал двигаться более жестко, пока я крепко держусь за его плечи...
***
Алекс старается выполнить своё обещание, что в этот раз всё будет по‑другому в наших отношениях. Он уверен, что я не пожалею о своём решении встречаться с ним. И мне кажется, он может перестараться. Я, как идиотка, постоянно улыбаюсь из-за него.
Мои подруги приняли наше воссоединение с настороженностью. В основном их позиция такая: «Я, конечно, рада за тебя, но потом не плачь». Я это осознаю и прекрасно понимаю, что люди не меняются — и Алекс не исключение. Но я всё‑таки надеюсь, что в этот раз действительно всё будет иначе.
Мы очень много времени проводим у него дома. Чаще я пытаюсь помочь ему готовиться к тестам. Но в основном он начинает лезть ко мне — и книги уходят в сторону.
Иногда я изо всех сил пытаюсь его образумить:
— У тебя завтра тест! Ты половину материала не рассказал! Хочешь, чтобы тебя исключили?
Я говорю на полном серьёзе. А он начал дурачиться:
— Давай, госпожа учительница, накажи меня!
После этих слов я впадаю в истеричный смех. Но взяв себя в руки, говорю:
— Как тебе повезло, что ты хотя бы хорошенький. Я накажу тебя, если ты не сдашь этот чёртов тест! Давай, живо! Основы бизнес‑процессов организационной структуры.
С ним крайне сложно заниматься! Ему лишь бы дурака валять. Но когда ему действительно нужно усвоить какой‑то материал, он очень серьёзно подходит к этому. В такие моменты мне нравится наблюдать за ним: такой задумчивый, спокойный и сосредоточенный. И на меня практически не обращает внимания.
Прошло почти четыре недели, когда мама решила спросить за ужином:
— Джессика, что с тобой происходит в последнее время? Ты прямо‑таки светишься от счастья.
Ну что же… Я думала о том, чтобы рассказать всё родителям. Пусть будет это сейчас:
— Я решила дать Алексу ещё один шанс. И он всё делает для того, чтобы я была счастлива.
— Это тот парень, из‑за которого ты ревела сутками? — спрашивает папа.
— Угу…
— И как надолго в этот раз? — спрашивает мама.
— Надеюсь, надолго. Мы вынесли все ошибки для себя, и в этот раз всё по‑другому.
— Может, всё‑таки стоит познакомить нас? Почему он не хочет? — спрашивает папа.
— Вообще‑то… Это я не хочу.
— Почему?
Разговариваю только я с папой, а мама в роли слушателя. И у меня такое чувство, что мы обсуждаем какой‑то деловой партнёрский договор.
— Потому что знакомство с родителями ставит как будто кавычки в наших отношениях. И теперь от нас все что‑то будут ждать.
Тупое, конечно, объяснение… Но, надеюсь, сойдёт.
— Я желаю познакомиться лично с парнем, который ухаживает за моей дочерью, — говорит папа, задумчиво смотря на меня.
— Хорошо. А когда? — сдаюсь я.
— В пятницу. Вечером я буду свободен.
— Хорошо, сэр. Я передам ему.
— В пятницу мы собирались навестить Стоунов? — напоминает мама.
— Поужинаем и поедем, — отвечает папа.
Дальше мы продолжили ужинать спокойно. Но стоило остаться мне с мамой наедине…
Чёрт побери меня…
Я взяла стакан с остатками сока и уже сделала глоток, когда мама спросила:
— Вы уже занимаетесь сексом?
И тут из моего рта сок вернулся наружу фонтаном. Я уставилась на маму с круглыми глазами.
— Видимо, нет, раз так реагируешь, — рассмеялась мама. — Джессика, девочка моя, ты уже достаточно взрослая для этого, если у вас с ним действительно всё серьёзно…
Первый короткий разговор с мамой о сексе был в мои шесть лет. Тогда я узнала о природе секса и о том, как появляются детишки. Второй разговор был в тринадцать лет — видимо, с посылом «лучше рано, чем поздно». Мама пыталась донести до меня, что нужно быть абсолютно готовой психологически к сексу. И, конечно, не с кем попало, а с тем, кого я действительно полюблю, и, главное, чтобы он полюбил меня.
И вот третий разговор — самый унизительный — сейчас! Мама говорит о венерических заболеваниях, нежелательной беременности, а также о контрацепции. Я постоянно думаю: «Крики чаек, крики чаек, крики чаек!» Почему я их не слышу?!
Стоп! Мама сказала что‑то про секс в месячные. Нужно использовать презерватив… Ага… Но эта тема меня интересовала чуть больше чем полгода назад, а сейчас уже слегка поздно.
Я даже была у гинеколога — мне назначили противозачаточные таблетки. Так что… в целом уже поздно говорить об этом. Все четыре недели, что мы вместе с Алексом, мы только и делаем, что занимаемся сексом. Стоит нам остаться наедине — даже вариантов не остаётся..
Он решил не упускать ни одной возможности, чтобы забраться ко мне под юбку. У него прямо‑таки цель — чтобы я начала чувствовать оргазм от его члена. Но пока… Мне просто приятно, и ничего больше. Скорее всего у меня какой-то психологический барьер.
Ох, мамочка… Мне нужен был этот разговор, но значительно раньше. Сейчас я только с красными щеками молча выслушала её. Всё время представляла крики чаек и сказала перед уходом:
— Спасибо, что просветила. Мне многое стало понятно.
Развернулась и побежала сломя голову в спальню, надеясь не провалиться сквозь лестницу — и дальше прямиком в ад, даже не задержавшись в чистилище.
Звоню Алексу и сразу, как только он ответил, говорю:
— Меня мама сейчас просвещала о сексе! И это был самый унизительный разговор в моей жизни!
— И что она сказала тебе?
— Много чего… В том числе про то, что ты хочешь, а я нет.
— Анальный секс?
— Кстати, про это она ничего не говорила. Нет, не про это.
Алекс смеётся и спрашивает:
— А что тогда?
— То, что было на прошлой неделе. Когда ты меня доставал приставаниями. И мне пришлось делать тебе минет, чтобы ты отстал от меня.
Теперь он уже ржёт, а не смеётся. Это он настаивал на сексе, а у меня были месячные. Как оказалось, ему вообще плевать на это. А мне — нет.
— Эй, ты! На другом конце связи, завязывай, — говорю ему.
— Минет для тебя наказание?
— Ну… Не сказала бы…
— Ещё слово о минете, и я приеду ради минета.
— Фу, Алекс! Какой же ты мерзкий всё‑таки.
Теперь я сама начинаю смеяться в трубку. И он говорит мне:
— Я знаю, что тебе нравятся пошлости.
— Ты слишком много знаешь!
— Я просто дразню тебя.
— Так и знала, что ты несерьёзно.
— Но если хочешь, приеду.
И снова слышу его смех.
— Ой, да ну тебя. Пошляк. Папа хочет познакомиться с тобой.
— Я давно тебе говорил, что хочу познакомиться.
— Ну, теперь… Без вариантов. Он всё равно что деловую сделку совершил со мной, сказав это.
— Когда?
— В пятницу.
— В пятницу мы же собираемся к Джейсону?
– Давай после ужина поедем.
– Хорошо...