Глава 19
Джессика
С университета пришло письмо. Я взяла его в руки, стою и смотрю на него. Просто не могу решиться вскрыть и прочитать. Пошла к маме.
— Мам, прочти, пожалуйста.
Мама молча берёт конверт и вскрывает его, периодически посматривая на меня. А я уже почти прокусила костяшку пальца от нервозного состояния. Мама только улыбнулась мне и поднесла лист бумаги с эмблемой университета к глазам. Я смотрю на её реакцию и не могу понять, что там написано.
— Солнышко… Даже не знаю, как тебе это сказать… Ты так старалась и хотела поступить именно в этот университет, — сказала она со вздохом и теперь смотрит на меня задумчиво.
— Ладно… Я не поступила? Я так и знала, что этот университет слишком хорош для меня…
Мама улыбается, и я понимаю: я поступила! Меня приняли! О боже мой!
— Меня приняли? — смотрю на нее с надеждой.
— Да. Вот, смотри. Нужно только набрать не меньше 90 баллов в итоговых экзаменах.
Забираю у мамы лист и читаю собственными глазами. В письме много чего написано, но факт остаётся фактом: меня приняли!
В честь этого с родителями поехали в ресторан, чтобы отметить. В тот самый… куда Алекс обещал сводить меня на закате. И я увидела закат из этих окон, но рядом не Алекс, а счастливые родители. Мне сложно побороть желание написать ему и отправить фото этого заката. Но моё решение остаётся твёрдым: Алекса больше не будет в моей жизни!
А он за весь этот месяц часто мне звонит, пишет — но я не отвечаю ему и не читаю его сообщения. Всё удаляю. Когда заблокировала его номер, он звонил с номера Кэти. Услышав его голос, я ощутила горечь и тоску, но нагрубила ему и отключила звонок.
Единственное правильное решение насчёт него — больше не видеться, не общаться и не надеяться на лучшее с ним. Я окончу школу, уеду в Лос‑Анджелес. У меня появятся новые друзья. Может, даже получится встретить парня, которого смогу полюбить так же сильно, как Алекса. Да, это лучший расклад — и это будет моим планом! А пока нужно сосредоточиться на оценках.
Только отделаться от Алекса не так легко, как мне хотелось бы. Он почти каждый день приезжает к моему дому или к школе. Мне приходится торчать около часа в школе и ждать, когда он уедет. Сегодня он опять стоит и ждёт меня. Так продолжаться не может…
Звоню Тайлеру.
— Привет, ты ещё в школе? — спрашиваю у него, как только он ответил на мой звонок.
— Да, а что?
— Можешь подойти к центральному входу на пять минут?
— Да, сейчас буду.
Отключаю звонок и жду Тайлера, смотря на Алекса через окно. Он меня не видит. Стоит возле своей машины и смотрит куда‑то в сторону. Меня ждёт!
— Ну, что случилось? — спрашивает Тайлер, как только подходит.
— Можешь сходить к Алексу и сказать ему, чтобы не ждал меня? Я не буду разговаривать с ним и не выйду из школы, пока он не уедет.
— Ну ладно. Что‑нибудь ещё?
— Извини, если это слишком, — виновато смотрю на него.
— Да ладно, не парься.
Он выходит и идёт к Алексу. Они говорят всего несколько секунд, и потом Алекс смотрит по окнам, пока наши взгляды не встречаются. Он уже кинулся ко мне, но Тайлер его останавливает. Вот именно поэтому я попросила Тайлера, а не кого‑то из подруг: ни одна из девчонок не смогла бы его остановить.
На лице Алекса — злость, но он ничего не делает. Только ещё раз посмотрел на меня и пошёл к своей машине.
— Спасибо, — поблагодарила я Тайлера со слабой улыбкой, как только он подошёл ко мне.
— Достаёт тебя?
— Это временно. Пока не дойдёт до него, что всё кончено.
— Мне нужно вернуться… Но ты, если что, звони.
— Да, хорошо. Спасибо.
Тайлер пошёл обратно в школу, а я села в свой кабриолет и направилась домой.
Но возле дома меня ждал сюрприз. Я уже хотела свернуть на подъездную дорожку, как вдруг — резко вдавливаю тормоз. Передо мной, прямо посреди узкой дороги, стоит чёрный автомобиль. Колёса вывернуты, будто нарочно. Фары потухли, но мотор ещё тихо гудит. Алекс...
Видимо, пока мы не поговорим, он не отцепится от меня…
Я медленно вышла из машины, будто каждый шаг вяз в асфальте. Ветер тронул волосы, но я не поправила их. Стою и молча смотрю, как Алекс порывисто вышел из машины и пошел ко мне. Он практически накинулся на меня с претензиями:
— Вот, значит, как ты решаешь вопросы. Подсылаешь ко мне своих шестерок?! — проорал он.
— Я думала, что всё очевидно. Но, наверное, только для меня очевидно.
— Ну так поясни мне!
— Так продолжаться не может. Нам нужно прекратить все возможные встречи, общение и так далее. Всё должно стать как было до того вечера, когда ты впервые меня увидел.
— Значит, вот как ты решила. А моё мнение не хочешь знать?!
— Это уже не имеет значения, — тихо и решительно сказала я, смотря на него.
— А когда моё мнение для тебя вообще имело значение?!
— Давай не будем сейчас ругаться и разойдёмся мирно. Хорошо? — стараюсь говорить спокойно изо всех сил. Но внутреннее состояние полностью противоположно моему голосу.
— Уже кого‑то нашла себе? Или тот хрен Тайлер и есть твой новый ухажёр? — спрашивает, яростно смотря на меня. Не помню, чтобы он был таким хотя бы раз. Обычно он довольно спокойный.
— Боже мой! Тебя только это волнует? — а мне всё тяжелее контролировать себя.
— Ответь на вопрос.
— Нет. Он мой друг, и я не собираюсь кого‑то себе искать!
— Тогда почему не хочешь дать нам шанса?
Мое внутреннее состояние доходит пика и меня конец‑то прорвало. Я тоже повысила голос:
— Потому что этих шансов было много. Ты постоянно что‑то скрываешь. И, к огромному сожалению, настоящего тебя я узнала только сейчас. И меня воротит от тебя! Ты чёртов эгоист! Думаешь только о себе! Ты меня раздражаешь! Всё! Хватит! Всё кончено, Алекс!
— Нихрена не кончено. И ты ещё прибежишь ко мне со слезами. Только тогда я пошлю тебя на хрен! Говоришь, это я эгоист?! Ты бы на себя посмотрела! Эгоистка чёртова!
— Хорошо, как скажешь. А теперь уезжай и живи своей жизнью. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
— Да катись ты… — зло посмотрел на меня и резко пошел к своей машине. С силой, громко захлопнул дверь за собой и уехал явно привыщая скорость.
Всё, что он сейчас сказал… Это просто злость играет. Он забудет меня, и всё будет как прежде. Ну, для меня — как прежде. У него родится ребёнок.
***
Блэр прогуляла всего неделю. На протяжении всего месяца я не могла побороть в себе желание посмотреть, не появилась ли у неё округлость на животе. Примерно по срокам должно быть чуть больше двух месяцев. Но, наверное, ещё рано, чтобы живот было видно. Сейчас она выглядит так же, как и до начала беременности, только очень худая. И она даже в чирлидинг вернулась.
А на вечеринке, которую устроил её брат, она пила алкоголь. Меня там, конечно, не было, но Линда была с Крисом, и она уверенна в том, что видела. Я не говорила Линде про беременность Блэр. Это не моя тайна, чтобы рассказывать кому‑либо. Пришлось очень изворачиваться в вопросе, чтобы Линда ничего не поняла.
Наверное, Блэр не волнует здоровье ребёнка, раз так ведёт себя…
***
Уже стемнело. Окна поглотили отражения дня, превратившись в чёрные зеркала. Я сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела в улицу — туда, где фонарь подёргивался желтоватым светом, будто собирался погаснуть. Телефон в кармане резко завибрировал. Я достала его и прочитала на экране: «Входящий звонок. Джейсон».
Я удивилась и подумала, что это Алекс. Хотела уже сбросить звонок, но всё‑таки отвечаю.
— Алекс? — спрашиваю с подозрением.
— Нет, Джейсон. У тебя же есть мой номер.
— У Алекса есть привычка звонить с чужих номеров, — сказала с облегчением.
— Ещё хочешь посмотреть на бои?
— Ты ещё спрашиваешь? Конечно!
— Тогда выходи, и поехали.
— Сейчас?
— Выходи. Я возле твоего дома.
— Я быстро! Подожди минутку!
Нужно надеть что‑то крутое! Для этого у меня есть чёрные джинсы и бойцовские ботинки, которые я надевала всего пару раз. А ещё надеваю свободную белую футболку с рисунком головы ротвейлера с жутким оскалом, а сверху — чёрную джинсовку оверсайз. Если бы было время, я бы ещё накрасилась соответствующим образом.
Когда я вышла из дома и приблизилась к машине Джейсона, он посмотрел на меня через окно и присвистнул. Я сразу говорю ему:
— Эй, прекрати! Я всего лишь хочу быть в теме.
— Круто выглядишь, принцесса.
Сажусь в машину. Когда он уже трогается с места, говорю:
— Сейчас я меньше всего похожа на принцессу.
— Поэтому я так и сказал, — ухмыльнулся Джейсон.
— Я очень счастлива, что ты решил показать мне эти бои. Думала уже попрощаться с этой мечтой.
— И что тебя в этом так привлекает? «Бойцовский клуб» насмотрелась, что ли?
— Нет, я не смотрела этот фильм. Мне просто интересно посмотреть.
— Джесс, это тебе не в кино сходить, — серьёзно говорит он, смотря на дорогу. — Сразу предупреждаю, это жестокий мордобой. Я посмотрела на него и, сморщив нос, спрашиваю:
— И почему же ты решил взять меня с собой тогда?
— Нет особой причины. Ты хотела съездить, а я не вижу причин для отказа. Только в этом, правда, нет ничего интересного. Сама увидишь.
— Ладно, как скажешь. А ты профессионально этим занимаешься?
— Нет, это незаконные бои. Просто для выброса адреналина и заработка денег. Вот и всё.
— У тебя есть тренер? Или ты сам по себе?
— У тебя много вопросов, — отвечает он с серьёзным видом.
— Извини, мне интересно…
Джейсон молчит, и я решаю больше не лезть с вопросами. Но он всё‑таки решает ответить:
— Тренер есть. Порой тупой ярости, дури в голове и одних мышц мало для того, чтобы выиграть бой. Поэтому нужен тренер, чтобы знать некоторые фокусы.
Кэти права: он очень не любит рассказывать что‑то о себе. Пожалуй, хватит заваливать его вопросами, пока он не высадил меня чёрт знает где.
Через какое‑то время мы приезжаем к какому‑то зданию. Джейсон останавливает машину, но пока не выходит. Я спрашиваю у него:
— Значит, тут проходят незаконные бои? Кажется, в прошлый раз мы с Алексом забирали тебя с другого места?
— Сегодня тут, завтра в другом месте. Всегда разные места. Периодически места повторяются.
Джейсон ныряет рукой в карман и достаёт деньги, свёрнутые в три рулетика, перетянутые резинкой.
— Возьми, — протягивает их мне.
— Зачем?
— Развлечёшься.
— Мне ставить на тебя деньги?
— Я же сказал — развлечёшься, — настойчиво протягивает мне деньги, и я беру их.
— Сколько здесь?
— По два куска в каждом. На меня меньше не ставят.
— Серьёзно?
— Давай, пошли.
Я выхожу из машины и иду за Джейсоном. Мы подошли ближе к зданию. У двери стоял человек — он поздоровался с Джейсоном. Потом открыл дверь, и мы, зайдя внутрь, стали спускаться по лестнице.
Слышу много голосов, крики и ещё что‑то… Когда моим глазам открылся вид огромной комнаты, скорее всего, когда‑то это был какой‑то цех, я увидела посередине помещения что‑то вроде ринга. Только самодельного. И на нём дерутся крупногабаритные парни — потные и в крови.
Я скривилась от этого зрелища.
— Что? — спрашивает с ухмылкой Джейсон.
— Ничего.
Он усмехнулся и пошёл дальше, а я за ним, стараясь не отставать. Мы подошли к парню с сигаретой в зубах. Он обратился к Джейсону:
— Здорово, старик. Ты как всегда?
— Нет. Так, на парочку боёв. Присмотришь за ней?
— А это у нас кто? — спрашивает, оглядывая меня с головы до ног, незнакомец.
— Джессика, — говорит Джейсон ему и обращается ко мне: — А его имя — Эрни.
— Конечно, присмотрю. Но по возможности. Сам понимаешь, — отвечает ему Эрни.
— Джесс, стой тут, чтобы я мог видеть тебя. Поняла? — говорит мне Джейсон.
— Хорошо.
— Эрн, она сделает пару ставок. Объяснишь ей? А я пошёл.
— О’кей.
Джейсон уходит, а Эрни продолжает:
— Значит, так: ставка просто на его победу сегодня не принимается.
— Он никогда не проигрывает?
— Хм… Ну, как тебе сказать, —задумчиво протянул он. — По‑разному. Но чаще уходит до того, как его вырубят. Поэтому для бизнеса это невыгодно. Значит, так: ты можешь поставить на то, в каком раунде он выиграет. На самом деле можешь поставить и на его проигрыш.
— Нет, я знаю, что он выиграет. Что ещё?
— Ставки такие: какой раунд, ничья. Можешь сделать двойную ставку. Например: одержит победу в третьем раунде после четырёх минут. За такой выигрыш получаешь сверху ещё одну тысячу. То есть твой выигрыш будет три тысячи.
— Ясно. Тогда давай так. Я поставлю на то, что он одержит победу в первом раунде за… эм‑м‑м… на четвёртой минуте. Пойдёт?
— Уверена? Он любит растянуть бой.
— Да, я уверена.
— Как знаешь.
Отдаю ему деньги, и он меня записывает. Потом уходит, а я остаюсь смотреть.
Уверена в этой ставке, потому что думаю: он захочет покрасоваться передо мной и показать, на что способен. Даже не могла скрыть улыбку, когда его противник лежал без чувств спустя 4 минуты и 15 секунд. Джейсон вытирает лицо от пота и смотрит в мою сторону — я показываю ему большой палец вверх.
Вскоре возвращается Эрни.
— Поздравляю, вот твой выигрыш, — отдаёт мне три тысячи, и я, счастливая, убираю их.
— Ещё будешь ставить? Или возвращаю твои две тысячи?
— Да, буду ставить то же самое.
— Хорошо… — он снова вписывает меня.
И вот снова объявили о начале боя.
— Привет, малютка, — обращается ко мне какой‑то парень. У него разбита губа и слегка заплыл глаз. Выглядит, мягко говоря, не очень дружелюбно.
— Привет, — нейтрально отвечаю ему.
— И откуда ты такая сладенькая?
— На этот вопрос тебе более точно ответит гинеколог. И я совсем не сладкая.
— Шутишь, значит? Мне нравится. Одна здесь?
— Нет, с ним, — показываю кивком головы на Джейсона.
Джейсон сейчас стоит ко мне спиной, и его внимание полностью сосредоточено на противнике. Он заносит кулак — тот увернулся и бьёт Джейсона по рёбрам. Но такое чувство, что Джейсон этого даже не заметил: он делает захват, отправляя противника на пол…
— Ты с Чёрным псом? — спрашивает незнакомец.
— Что? Нет. Я с Джейсоном.
— Тут не используют настоящие имена. Здесь его зовут «Чёрный пёс».
— А твоё имя?
— Биф.
— Серьёзно? — рассмеялась и решила немного пошутить: — А где же Рокстеди?
Он ответил мне смехом, и вдруг раздался свист. Я смотрю на площадку и вижу, что это Джейсон свистит и теперь настороженно смотрит на нас. Он показывает двумя пальцами на свои глаза и переводит пальцы на нас, как бы говоря: «Я слежу за тобой!»
Не знаю, кому он это адресует, и перевожу взгляд на Бифа, который говорит мне:
— Твоему парню не нравится, что я треплюсь с тобой. Пока, принцесса.
Он уходит, а я тихо говорю, смотря на Джейсона:
— Он не мой парень. И я не принцесса.
— Но ты единственная девчонка, которую он сюда притащил. Он никогда и никого не приводил сюда.
Оказалось, что Биф услышал меня. На этом он поворачивается и уходит. А Джейсон всё ещё смотрит на меня, вздёрнув подбородок. Я ему улыбнулась, и он продолжает смотреть на меня. Я показываю ему большой палец вниз и отчётливо пытаюсь проговорить, чтобы он прочитал по губам:
— МНЕ СКУЧНО.
У него мелькнула дьявольская улыбка. Он точно понял меня. Я хочу зрелища.
Эрни снова отдаёт мне деньги и спрашивает:
— То же самое?
— Нет. Теперь… хм… сколько раундов бывает?
— Три, каждый по пять минут.
— Записывай. Джейсон победит в третьем на четвёртой минуте.
— Ладно, но просто интересно — почему?
— Я дала понять ему, что мне скучно.
— Ну ладно, тогда веселись.
Эрни уходит, а мой взгляд возвращается на ринг. Джейсон и его противник стали ходить по кругу. Джейсон ухмыляется. Его противник… буду звать его «Мясник», потому что он на него похож.
«Мясник» заносит руку и делает резкий выпад в Джейсона — и промахивается. Джейсон нагло ухмыляется. «Мясник» психует, помчался на него. Обхватил поперёк туловища Джейсона, и я вижу, как сильно он наносит удары по рёбрам Джейсона. Джейсон сгибает руку и резко обрушивает локтем по его шее. Тот падает и хватает Джейсона за ноги…
Чёрт…
Они жёстко бьют друг друга, и я уже в полном ужасе от этого зрелища. Я, чёрт побери, вижу, как Джейсон пропускает один за другим удары оба раунда — целых десять минут жестокого избиения.
Между раундами прерывались всего на несколько секунд, чтобы перевести дух. И как только начался третий раунд, Джейсон стал гораздо агрессивнее противостоять «Мяснику». Когда я уже думала, что продула ставку, Джейсон резво выворачивает ему руку — и «Мясник» оказывается лицом в пол. Джейсон берёт его за волосы и сильно бьёт лицом об пол. Тот машет рукой и наконец‑то даёт знак, что сдаётся.
ЧЁРТ!!!
Джейсон оставляет его в покое, сплёвывает кровь и смотрит на меня. И смеётся?! Мать вашу! Он серьёзно? Что смешного?
Он подходит ко мне, сильно хромая. И чем ближе подходит, тем сильнее я кривлюсь от его вида. Проклятие… Он весь в крови. Лучше бы я молчала, что мне скучно.
— Ну что, на этот раз тоже скучно? — вытирает лицо от крови и пота, но тем самым только сильнее размазывает.
— Нет, теперь я чувствую себя виноватой.
Подходит Эрни и отдаёт мне пять тысяч. А Джейсон спрашивает:
— Сколько выиграла? Или ты ставила на то, что я облажаюсь?
— Нет, я знала, что ты не проиграешь. Подняла девять кусков.
— Ого, как заговорила. Молодец, — ухмыляется, смотря на меня, и обращается к Эрни: — Ты заработал на мне?
— Да. Кое‑что есть. Из‑за резкого перехода длительности боя сбил с толку народ. Так что вот твоя доля, — он отдаёт ему часть денег, что лежат у него в руках. Поворачивается ко мне и говорит:
— Не могу сказать, что приятно иметь с тобой дело, Джесс, но приходи ещё.
— Одна она сюда не придёт, — отвечает Джейсон.
— Ну, с тобой пусть приходит. Ладно, мне пора. До встречи.
Они по‑братски обнялись, похлопав друг друга по плечу, и Эрни ушёл.
— Ну, как тебе? — спрашивает Джейсон. А я, осмотрев его, скривилась и честно ответила:
— Ты выглядишь как мясная отбивная.
— Тебе же было скучно, — усмехнулся он.
— Впредь буду аккуратнее выбирать слова. Что болит?
— Хочешь полечить меня? — снова улыбается Джейсон.
— Очень смешно. У тебя кровь на зубах.
— Ерунда, это от разбитой губы, — отмахнулся он и показал кивком головы на ринг, спросил: — Хочешь ещё посмотреть, как другие дерутся?
— Наверное, нет. Мне не даёт покоя твой вид.
— Нормально всё со мной, пошли тогда.
Джейсон только молча кивнул и пошел на выход. А я иду рядом с ним. Не хочу пялиться на него, но всё равно посматриваю. Он сильно хромает на одну ногу и каждый раз как наступает на нее, слегка морщится. Еще заметила, как он рефлекторно несколько раз хотел приложить руку к животу, но как будто передумал в последний момент, отдёргивает руку. Я быстро делаю пару шагов вперед, и посмотрев в его побитое лицо обеспокоенно спрашиваю:
— Нет, серьёзно. Что болит? И что с ногой?
— Крошка, это просто ушибы. Бывало и хуже. Но если хочешь, есть отличный способ полечить меня, — играючи шевелит бровью. Бровь ему тоже разбили, и теперь побежала струйка крови по лицу.
— Фу! Джейсон! Ты можешь без пошлостей? — рефлекторно останавливаю его и протягиваю руку, чтобы вытереть кровь с его лица. Только кончики моих пальцев коснулись его лица, он вздрагнул. Останавливается и смотрит на меня странным, изучающим взглядом. Я медленно опускаю его руку. А другой рукой всё-таки вытерла струйку крови. Зачем? Сама не поняла. Похоже и Джейсон немного обалдел от моего порыва. Он медленно взял мою руку испачканную в крови и посмотрел на пальцы. А я тихо спрашиваю:
— Сильно больно?
— Мне не больно, — снова странно посмотрел мне в глаза и вытирает мои пальцы об себя — так, что я почувствовала ладонью через футболку его кубики на животе. Выдёргиваю руку, и иду вперед, думая только об одном: «Зачем я это сделала?! Дура что ли?!»
Вышла наружу и слышу, как спокойно Джейсон идет за мной. Возле его машины я остановилась и жду его. Он всё также спокойно подошёл, храмая и открыл передо мой дверь. Я села, сама захлопнула дверь и жду, когда Джейсон сядет.
Как только он сел и захлопнул дверь, сказал:
— Значит, так. Если Алекс узнает, что я возил тебя сюда, он меня убьёт.
На меня не смотрит. Заводит машину, и мы направляемся в сторону моего дома.
— Я не его девушка, — всё-таки ответила я. — Его вообще не касается, как я провожу время.
— Это только ты так думаешь. Кстати, Кэт тоже не стоит знать об этом. Ей это тоже не понравится. Если расскажешь, будут проблемы и у тебя, и у меня с ней. Лучше оставить это между нами. Пусть это будет наш маленький грязный секрет.
— Фу, ты омерзителен, — сказала я и сунула руки в карманы, в которых полно выигранных денег. Достаю их и спрашиваю: — Куда положить твои деньги?
— Это твои. Ты же их выиграла, — безразлично говорит Джейсон.
— Выигрыш на твоих деньгах.
— Не важно. Оставь себе, и будет ещё один гря…
— Прекращай! — перебила его. — И забери свои деньги.
— Ладно, но только шесть тысяч. Те, что я дал тебе.
— Идёт. Но Кэти я расскажу. Не могу я от неё хранить такие секреты.
— Придёшь на мои похороны? — спросил он с усмешкой.
— Ну и дурила же ты. Не тронет она тебя, — засмеялась я.
— Она ревнует к тебе, — сказал он уже серьёзным тоном.
— Что?! Серьёзно? Это тупость, у неё нет повода ревновать.
— Я ей то же самое сказал, — ответил со вздохом и смотрит на дорогу.
— Я поговорю с ней.
— Лучше не стоит. К Максу пойдёшь на день рождения?
— Он меня не звал…
— А пошла бы?
— А Алекс будет там?
— Не знаю. Если ты будешь, то, скорее всего.
— Тогда точно я не пойду. Нам ещё рано сталкиваться.
Джейсон останавливает машину у моего дома. Я выхожу, а он обращается ко мне через окно, когда я обхожу Mustang.
— Может, предсмертный поцелуй? Пожалуйста!
— Нет. С ума сошёл? Даже если бы ты говорил серьёзно и хоть немного привлекал меня, я этого всё равно никогда не сделала бы. Никогда так не поступлю с Кэти. Тем более после того, что ты сказал о ней. Она моя подруга, и я ценю её дружбу.
— Ладно, пока.
Не успела я и шага сделать, как он рванул с места — и в кожу моих ног больно ударили мелкие камешки.
***
В субботу — день рождения Макса, ему исполняется 22. Он один из «Семёрки» и, конечно, часто бывает у Джейсона, но мы с ним, можно сказать, не общались.
По случаю дня рождения Макс устраивает масштабную вечеринку, которую разрешили ему организовать родители дома. Хотя Макс снимает квартиру в Лос‑Анджелесе, ему было удобнее устроить вечеринку здесь, в Сан‑Диего — в доме, где он вырос.
Его родители забрали дочь (младшую сестру Макса) и уехали на все выходные. Макс пригласил очень многих. Даже мои девчонки получили приглашение, хотя Гвинет и Оливия не встречаются с парнями из «Семёрки», как Кэти и Линда. Я же почему‑то не получила приглашения… Не могу сказать, что сильно огорчена — не горю желанием идти. Скорее всего, там будет Алекс. Конечно, будет! Даже если я не приду — Макс же его друг. А я слишком долго делала всё, чтобы не сталкиваться с ним.
Линда уговаривала меня всю неделю пойти. И даже сегодня, в эту самую субботу, она приехала продолжить этот спор.
— Ты так и не передумала? — спрашивает Линда. И я ей напоминаю:
— А мне разве кто‑то дал приглашение?
— Я тебя умоляю, приглашение — это формальность. Если бы приходили только по приглашениям, вечеринки были бы полным фуфлом.
— Может быть. Но ты прекрасно знаешь, что с Алексом мне лучше не сталкиваться.
— Я думаю, Алекса не будет, — говорит она, развалившись на моей кровати.
— В этом я не уверена… — отвечаю, не смотря на неё, и продолжаю наносить красный лак на ногти на ногах.
— Ты его не видела больше двух месяцев! Он уже свыкся с мыслью, что ты не ходишь на вечеринки.
— Линда, эту историю я проходила не один раз: когда я появлялась в зоне доступа, он появлялся там же. Я не хочу с ним сталкиваться. Он в прошлом для меня, и я не хочу возвращаться в прошлое.
— Джесс, он редко куда‑то ходит с «Семёркой». Только у Джейсона торчит.
Внимательно смотрю на Линду и спрашиваю:
— Джейсон будет у Макса?
— Ну, скорее всего, — пожимает она плечами.
— Вот видишь? Значит, он там тоже будет.
Докрашиваю ногти, закручиваю пузырёк с лаком и смотрю на Линду.
— Боже мой, Джесс! Там будет так много народу... Чтобы вам столкнуться, шансы минимальны! Пожалуйста, пойдём! Джесс! Даже если так… Ты что, не переживёшь одну встречу с Алексом? Ну столкнёшься ты с ним — ну и чёрт с этим. Я постараюсь, чтобы тебе было пофиг на это.
Она замолчала после долгой тирады, наслаждаясь тем, что у меня зародились сомнения в своём решении. Она продолжила «бить железо, пока горячо»:
— Кис, ты же любишь веселиться, музыку, танцевать. Ты слишком долго сидишь дома. Пора выйти и повеселиться.
— Чёрт, Линда! Гореть тебе в аду! — говорю засмеявшись. — Ладно, я пойду. Только еще нужно у мамы отпроситься.
Идя по дому босиком и растопырив пальцы — так как лак на ногах ещё не высох, — невольно думаю о том, что люблю наш дом и не хотела бы другой. Он довольно большой, но уютно большой: много больших окон и всяческих растений. Мама любит, чтобы в доме было много света и зелени.
Интересно, как я буду жить в Лос‑Анджелесе? Буду ли я там чувствовать себя так же, как дома? Что вообще делает помещение понятием «дом»? Наверное, семья?
Зашла на кухню — пусто. Потом в гостиную — тишина, только часы тикают над камином. Иду дальше, по узкому коридору, где всегда пахнет олифой и старой бумагой. Дверь в мастерскую приоткрыта. Я приоткрыла дверь шире и заглянула внутрь. Мама стоит перед большим холстом, в рабочем халате, заляпанном красками всех оттенков синего. В руке — тонкая кисть.
— Мам, — говорю тихо, но достаточно чётко. — Я бы хотела сходить на день рождения. Что скажешь?
Она не отрывается от холста. Только поворачивает голову чуть-чуть, краем глаза.
— Какого рода день рождения? — спрашивает, не повышая голоса.
— И кто именинник? — Она кладёт кисть, берёт тряпку, вытирает пальцы.
— Макс Розерфорд, — говорю. И сразу почему-то чувствую будто виновата.
На это мама вздыхает и молча поворачивается обратно к холсту. Я говорю:
— Мам, я два с половиной месяца вообще никуда не ходила.
И скромно добавляю, зная, что она в курсе обо всех моих ночных побегах:
— По ночам тоже не убегала…
— Этот мальчик уже достаточно взрослый, чтобы устраивать такие вечеринки, от которых у его родителей волосы встанут дыбом.
— Может быть. Но я буду не одна. Все мои подруги идут… И я не совсем безмозглая идиотка, чтобы поддаваться всем этим вещам, от которых волосы дыбом.
Мама снова поворачивается ко мне и говорит обеспокоенным тоном:
— Милая, я переживаю, что кто‑то может с тобой плохо обойтись там… Ты понимаешь, о чём я?
Да, я понимаю. Как же мне хочется сказать ей, что со мной уже обошёлся один урод плохо… Но я не могу признаться.
— Я прекрасно знаю, что напитки не стоит брать из рук незнакомых парней. В комнатах нельзя запираться с незнакомцами. Пить много алкоголя тоже небезопасно. А про моё отношение к наркотикам ты и так знаешь. Обещаю, всё будет хорошо.
Мама посмотрела на меня странным взглядом и снова отворачивается к картине, продолжая рисовать, и говорит:
— Если я разрешу, ты там останешься на всю ночь? А если нет, то убежишь ночью из дома?
Подхожу к ней и обнимаю за плечи, уткнувшись носом в её плечо.
— Мам, тебе нужно привыкать к моей самостоятельности — скоро я буду жить в другом городе. Пора бы мне начинать самой контролировать свою ответственность.
— Ты права… Я постоянно себе это говорю. Знаешь, ты похожа на меня, когда я была в твоём возрасте.
— Правда?
— Да, даже очень. И я прекрасно понимаю, что если ты что‑то задумала, ты это сделаешь…
— Ну так, значит, можно?
— Иди, — сдаётся мама. — У меня всё равно нет выбора… Только умоляю, будь осторожнее и позвони мне, если что‑то случится.
Я её целую в щёку и говорю:
— Обещаю вести себя хорошо. С вечеринки поеду к Линде. Вернусь завтра.
Иду обратно в свою спальню, где ждёт меня Линда, и начинаю собираться. Выбираю одно из платьев от моей тёти — довольно смелое. Думала, что вообще вряд ли его надену когда‑то.
Платье чёрного цвета: верх в виде корсета без мелких деталей, на тонких бретелях. А низ, то есть юбка до колена — это мелкая цветочная сетка в три слоя. Очень тонкая и лёгкая. Под него надеваю специальные чёрные плавки, похожие на спортивные, только чуть открывающие ягодицы. В целом, если нет яркого света, то почти не видно кожи. Но в этом и есть вся суть.
Из любопытства пыталась найти это платье в интернете — оказалось, что это платье из коллекции, которая отшивалась в очень маленьком объёме. В основном для рекламы и для журналов. На него даже нет цены.
Когда Линда взглянула на меня, ахнула:
— Ошалеть! У тебя задницу видно!
— Думаешь, это слишком? Что‑то другое надеть? — засомневалась я.
— Нет! Что ты, оно охрененно смотрится. Тебе идёт!
— Точно?
— Да-да! У тебя же есть чёрная кожаная куртка?
— Э‑э‑э… да. — Ушла в гардеробную и нашла её.
Уже давно не надевала её, даже забыла о ней. После того как закончили с макияжем и Линда помогла мне сделать конский хвост, а я уложила её непослушные кудри, пошёл одиннадцатый час ночи. Вечеринка началась ещё час назад. Нам пора ехать, пока там не все в стельку пьяные.
***
Родители Макса живут в районе Дель‑Мар. В этом нескромно дорогом районе я вообще никого не знаю, чтобы бывать тут. А сейчас мы едем, и я разглядываю дома. Тут как будто соревнования — у кого дом круче. И, вне сомнения, дом детства Макса — один из самых впечатляющих. Дом как огромный современно‑готический дворец. Дом действительно огромный!
— Зачем им такой огромный дом?! — спрашиваю я, высунув голову из окна и разглядывая дом.
Линда ничего мне не ответила, а я думаю: возможно, Линда права. Может, всё‑таки получится не столкнуться с Алексом.
Приехали мы на машине Линды. Остановились у ворот, и Линда достаёт телефон со словами:
— Подожди, всем, кого позвал, он скинул код от ворот.
— А почему мне не прислал, ты не знаешь?
— Так ты же не ходишь никуда. Наверное, поэтому. Хотя мне тоже кажется это странным. Всё. Я нашла. Подожди минутку…
Линда набирает код, ворота открываются, и мы заезжаем на огромную площадь. Тут не меньше тридцати машин стоят. И ещё столько же за пределами ворот. Из дома доносится шум, музыка, полное веселье. Я начала слегка нервничать. Хотя что такого? Очередная вечеринка.
Зайдя внутрь, вдыхаю запах дыма от травки. Да… Тут уже давно вовсю отдыхают.
— Нужно найти именинника, — говорит Линда, осматривая народ.
Искали долго, пока не нашли его в одной из комнат, по всей видимости, отвечающей за танцы. Тут музыка громче и много танцующего народу. Всё это напоминает атмосферу в клубе или вечеринке из фильма «Отвязные каникулы». Очень много полуголых девушек, кто‑то целуется, а кому‑то уже давно пора уединиться.
Кажется, комната похожа на столовую. Но, наверное, это не основная столовая. Эта комната на втором этаже. Тут практически темно, только переливаются тусклые светильники по стенам и огоньки, как в клубе, которые двигаются в такт музыке. В углу стоят диваны, на которых тоже много людей. Одному парню заливают пиво в рот через трубку. А рядом с ним лежит девушка с голой грудью, и парень что‑то слизывает с её сисек.
Посередине этого зала стоит огромный стол, а на нём танцует несколько девушек, одна из них — с большими и голыми сиськами. Пока мы пробирались через толпу, Макс уже стащил её со стола и, наверное, засунул язык ей в рот до самых гланд. Но когда мы подошли, сразу нас заметил:
— Очуметь, и вы пришли. Как много кому я разослал код? — говоря это, он отталкивает сисястую.
— Кажется, всем, кроме меня, — отвечаю ему.
— Чёрт, прости. Алекс запретил звать тебя.
— Алекс ни черта не решает за меня. Он не мой парень.
— Так думаешь, крошка, только ты, — ухмыляется Макс.
Вытягиваю руки, чтобы обнять его. Он быстро отвечает на мой порыв, обнимая меня за талию и приподняв от пола.
— С днём рождения, Макс, — целую его в щёку, оставляя след красной помады.
То же самое проделывает Линда.
— Может, стереть с тебя нашу помаду? — спрашивает Линда.
— Нет, нет! Я намерен собрать коллекцию. Сегодня ведь мой день? Верно? — улыбается и играет бровями.
— Макс, кстати, про «не моего парня»… Алекс тут?
— Вообще я его звал, но не знаю, приедет ли… Он что‑то говорил про завал по учёбе.
— Пообещай не сообщать ему, что я тут?
— Какие‑то проблемы? Он вообще‑то не хотел, чтобы ты была тут без него.
— Ну, ещё бы… Видимо, поэтому я не получила приглашения. Стоило догадаться. Макс, хоть он и не мой парень, но он точно испортит мне веселье. А я очень хочу повеселиться.
— Хорошо. Как скажешь. Повеселись, я ему не сообщу, — обещает мне, подмигивая. — Так, девчонки. Там бар. Угощайтесь и не отказывайте себе ни в чём!
Успел только это сказать и тут же хватает какую‑то девушку и танцует с ней. Мы же пошли к бару и у бармена заказали коктейли.
— Ты так и не сказала, где Крис? — спрашиваю я у Линды.
— Он в Нью‑Йорке. У него в понедельник собеседование.
— Ого, он переводится?
— Говорит, там много для него возможностей.
— Отношения на расстоянии? — с сомнением спрашиваю я.
— Мы об этом ещё не говорили… Даже не знаю, что думать.
— Уверена, что вы что‑то придумаете, вы так любите друг друга… По раздельности даже не представляю вас, — я пытаюсь её как‑то ободрить.
Она мне улыбается, а потом её лицо меняется, и она привлекает моё внимание:
— О, там Гвинет и Оливия!
Мы пошли к ним. И после приветствия выпили несколько коктейлей. Конечно, меня понесло танцевать. Скидываю куртку и отправляюсь на стол. Я полностью погружаюсь в ритм музыки, наслаждаюсь каждой нотой. Свет от маленьких ламп периодически падает на меня, и я знаю, что видно мой зад и ноги. Но какая разница? Выпила я уже достаточно, чтобы чувствовать себя свободно, и тут только что танцевала девчонка с голой грудью. Линда права — я отлично выгляжу.
Кто‑то мне свистит, кто‑то кричит:
— Отличная задница!
Кажется, дым от травки даёт свой эффект, потому что мне без причины весело и безразлично то, что мою задницу кто‑то рассматривает.
Ко мне поднимается Линда, и мы устраиваем с ней очень жаркий танец. Линда сама одета очень даже горячо: короткая юбка переливающегося синего цвета и в тон ей очень короткий топ. Больше похож на спортивный бюстгальтер, только очень красивый.
Кто‑то кричит:
— Поцелуй её!
Линда спрашивает меня одним взглядом, приподняв бровь. Наверное, на неё тоже действует дым от травки. Чёрт, я хочу повеселиться — почему бы и нет? Я касаюсь губами её губ в плавных движениях. Как же отличаются женские губы от мужских! Оказалось, это довольно‑таки приятно.
Тем не менее наш поцелуй — показушный: без языка, с ровными и плавными движениями, всего на полминуты, не больше. Но этого хватило, чтобы парни с ума посходили. Нам улюлюкают и свистят.
— Мне нужно ещё выпить, — говорю я.
Мы с Линдой спускаемся со стола, смеясь почти до слёз. К нам сразу подходит Макс, как только мы подошли к барной стойке. Воодушевлённо он говорит, смотря на нас поочерёдно:
— Ох, чёрт побери меня, если у меня не стоит! Девчонки, вы просто сплошной секс! Я вас обожаю! Я могу надеяться на продолжение в моей спальне?
От его слов мы снова засмеялись, а он нахмурился, добавив:
— Нет, тогда ваши парни меня убьют.
— У меня нет парня! — отвечаю ему. — Но трахаться с тобой я не буду.
— Только ты думаешь, что у тебя нет парня.
— Хватит это говорить!
Мы берём выпивку и, пока общаемся с Максом, подходит Джейсон. Он скользнул взглядом по Линде и пристально посмотрел на меня. Взял телефон в руку и говорит:
— Ну, привет. Получил кое‑что интересное, — показывает фото на телефоне, где я и Линда целуемся. И вид у Джейсона не очень‑то довольный.
А на меня точно влияет дым от травки, и я засмеялась.
— Привет, сладкий! — здороваюсь с ним. У него вздернулись брови от моего обращения и удивлённо спросил:
— Сладкий? Сколько ты выпила?
— Достаточно, чтобы поцеловать Линду.
Линда снова заливается заразительным смехом, а я спрашиваю у него:
— Когда ещё возьмёшь меня на бои? Хочу ещё посмотреть.
— Это вряд ли. Алексу это не понравилось.
— Ты сказал ему? Зачем?! — возмущённо уставилась на него. А он спокойно ответил:
— Нет, не говорил. Он сам узнал.
— Ладно, пофигу, — отмахнулась я. — Он не мой парень.
— Похоже, только ты так думаешь.
— Хватит это говорить! И где Кэти?
— Она сейчас придёт, в туалет пошла.
— Оу, мне бы тоже… — делаю шаг, и у меня подворачивается нога. Джейсон ловит меня, спасая от падения.
— Джесс, тебе хватит пить на сегодня, — говорит, ставя меня на ноги. И в его голосе послышалось лёгкое раздражение.
— Тогда тебе нужно проветрить тут все комнаты!
Я взялась за область его ушей и притянула к себе. В этот момент он странно замер, а его зрачки расширились. Но я хотела только приблизиться к его уху. Так получилось, что мои губы коснулись его и он резко вцепился пальцами в мою талию почти до боли. Но я всё-таки прошептала:
— Всё дело в дыме от травы, которую тут все курят.
Отпустила его и еще раз посмотрела в глаза. Он смотрит на меня так пристально, зрачки большие, губы приоткрыты, темные волосы падают на глаза и хочется провести пальцами, чтобы отодвинуть их...
— Черт... — пробормотала я пялясь на него. — И давно ты такой красивый?
— Что?
— Что? — по идиотски переспросила я и отстранилась от него. Заметила как Линда замерла, уставившись на нас. Когда я уже сделала шаг в сторону, услышала её:
— Не обращай внимания. Она уже слишком много выпила и сама не понимает, что несет.
Что ответил Джейсон, я не услышала. На плетущихся ногах пошла искать туалет. До чего же большой дом — столько комнат! Многие заперты, наверное, специально. Из других слышны стоны. Много стонов! Там что, оргия?
Открыла дверь, заглянула — и тут же захлопнула. Да, точно. Там оргия.
Иду дальше и наконец‑то нахожу туалет в одной из спален. У них даже в туалете сплошная роскошь. Чем занимаются родители Макса? По Максу я бы не сказала, что он богато выглядит. Ну да, ездит на какой‑то дорогой спортивной тачке и меняет их чуть ли не каждые полгода, а то и чаще. Но тут этим никого не удивишь. Это я всех удивляю своей тачкой.