Глава 21
В пятницу я жутко нервничала, хотя с мамой Алекс уже знаком. И всё равно. Он приехал за полчаса до ужина, и у меня бешено стучало сердце, когда я знакомила его с папой. Но всё прошло гораздо лучше, чем я думала. И, чёрт побери, я вижу, что папа его одобряет. Он действительно увлёкся разговором с ним.
Я только сидела и молчала, слушая о том, какие планы у Алекса на будущее. О том, что у него есть некоторые связи с ведущей футбольной командой в Лос‑Анджелесе и сейчас идут переговоры о контракте на год. Он собирается заниматься этим серьёзно — до 30 лет точно. Дальше его интересует программирование: он считает, что у направления IT очень большое и обширное будущее…
«О боже мой… Как же мне скучно», — подумала я.
Я ушла к маме, оставив их вдвоём. Зашла на кухню и села за стол, наблюдая за ней.
— Тебе помочь? — спрашиваю у неё.
— Нет, скоро уже будет готово. Ну что? — кивает она головой в сторону гостиной.
— Папе он нравится, — говорю я с улыбкой. — Я боялась, что он будет придираться к нему из‑за того, сколько я ревела из‑за него.
— Мне пришлось немного с ним поговорить на эту тему, — сказала мама с улыбкой.
— Что ты сказала ему?
— Ничего особенного. Напомнила только, что вы ещё очень молоды и только учитесь взаимоотношениям. В самом начале не обойтись без острых углов…
Я не удержалась и подошла к ней. Обняла и чувствую, могу разныться. Говорю, почти скуля:
— Мамочка, я так люблю тебя! Ты даже не представляешь! Боже мой, почему из всех мам мне досталась идеальная!
Я сказала это искренне и от всего сердца. Мама улыбнулась мне и, потрепав по волосам, продолжила готовить еду, а я подумала, что неплохо было бы держать все свои обещания, которые даю ей.
Взглянула в сторону гостиной и увидела, как папа что‑то рассказывает Алексу, а тот засмеялся. Я спросила у мамы:
— Тебе он тоже нравится?
— Кажется, он хороший парень. Будь я в твоём возрасте, я бы тоже влюбилась в него. Я понимаю тебя.
А я подумала: «Если бы ты знала его так же, как знаю его я, то нет. Она бы не влюбилась в него».
После того как я помогла маме накрыть на стол, пошла позвать папу с Алексом к столу. Они в это время увлечённо спорили, какая игра лучше: баскетбол или футбол.
— Всё готово. Пойдёмте ужинать, — прервала я их.
Кажется, они даже удивились, увидев меня. Встали и пошли за мной. Папа обнял меня за плечи и поцеловал в макушку. Этот безмолвный жест был как одобрение. Я только улыбнулась, а Алекс незаметно ущипнул меня за попу.
Ужин проходит мирно, спокойно и слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мне даже кажется, что я вот‑вот проснусь. Но нет — всё отлично.
Закончив ужинать, мы с Алексом убираем посуду, а родители пошли собираться в гости.
— Всё нормально? — спросила я у Алекса.
— Да, у тебя классные родители.
— Мне сложно ещё поверить, что всё прошло так хорошо.
— Жаль, ты раньше не позволяла мне познакомиться с ними.
Я только пожала плечами и поставила последнюю тарелку в посудомоечную машину.
— Мы уже уходим, — слышу маму. И мы с Алексом выходим, чтобы попрощаться.
— Хорошо провести вечер, — говорит Алекс.
— А вы чем будете заниматься? — настороженно спрашивает папа. И я быстро отвечаю ему:
— Мы сейчас поедем к нашим друзьям.
— Ну хорошо. Приятно было познакомиться, Алекс.
— Это взаимно, — отвечает Алекс и пожимает руку папе.
— До встречи, Алекс, — прощается мама, и они уходят.
Как только закрылась дверь, Алекс спрашивает:
— Так просто оставляют нас наедине?
— Они оба думают, что я ещё девственница. Подожди…
Открываю окно и слышу удаляющихся родителей:
— Не переживай. Они пока не занимаются сексом, — говорит мама.
— Почему так думаешь?
— Я у неё спросила. И если бы ты её видел…
— Да, но…
— Кристиан, ей семнадцать. Скоро уже восемнадцать лет. Это нормально.
— Но она ещё такая маленькая, а он совсем взрослый парень… Может, всё‑таки стоит вернуться?
— Давай оставим их в покое. Поверь, когда они дойдут до этого, мы даже подозревать не будем…
Дальше их уже не слышно, и я тихо говорю сама себе:
— Я не заслуживаю такую маму…
Потом поворачиваюсь к Алексу. Он тихо смеётся и говорит мне:
— Да. Знал бы он, что ты умеешь делать своим ртом. Он бы убил меня. — Играючи шевелит бровями и смотрит на меня.
— Алекс! — Шлёпаю его по руке и смеюсь. — Для спокойствия папы я всегда буду девственницей и когда‑нибудь забеременею, как Дева Мария. Даже не смей намекать ему, что видел меня голой.
Алекс снова смеётся, и я вместе с ним. Потом он притягивает меня к себе с хитрым видом и пытается поцеловать, а я отстраняюсь.
— Осторожнее, тут камера, — показываю ему на потолок, и Алекс сразу отпускает меня.
Я иду переодеться, а Алекс следует за мной. Пока я была в гардеробной, он валяется на моей кровати. Я надеваю короткие шорты, майку и выхожу к нему. Алекс едва взглянул на меня, сразу сказал:
— Джесс, пойди и переоденься.
— Почему? — уставилась на него с непониманием. А Алекс опять прошёлся по мне взглядом и спросил:
— Ты на себя в зеркало смотрела?
— Смотрела, и там всё нормально.
Он встаёт с кровати и заходит в мою гардеробную, одарив меня проницательным взглядом. Я стою и жду. Мне даже интересно, что он предложит. Когда он выходит, я даже не удивляюсь: в руках у него — моя футболка с вырезом под самое горло и юбка до середины бедра. Я рассмеялась, а ему не очень смешно:
— У тебя есть хоть что‑то, что не будет обтягивать твою задницу? И при этом чтобы твои сиськи были прикрыты?
Я не смогла побороть улыбку, когда сказала:
— Ну, ты же рылся сейчас в моих вещах. Разве ничего не нашёл?
Он только хмурится, протягивает мне вещи и, отвечая на звонок в телефоне, говорит:
— Жду тебя в машине.
Алекс выходит, а я смотрю на вещи и думаю: «Раз хочешь, чтобы я переоделась, о’кей, красавчик. Я переоденусь». Иду в гардеробную и нахожу самые короткие чёрные шорты с бахромой. Ещё — чёрная майка, которая еле закрывает соски. Но я в лифчике, и сейчас видно только розовое кружево. Обуваю бойцовские ботинки и иду на улицу.
Подходя к машине, где сидит Алекс, с удовольствием замечаю его реакцию. Он даже слегка приоткрыл рот, уставившись на меня. Открывает дверь и говорит:
— Ты, наверное, шутишь надо мной?!
— Упс…
Как бы совсем случайно роняю телефон. Слегка поворачиваюсь задницей к Алексу и наклоняюсь за телефоном так, чтобы ему было хорошо видно, насколько короткие эти шорты. Медленно поднимаюсь и поворачиваюсь к нему. На лице Алекса застыло выражение раздражения и желания.
Сев в машину, замечаю, что его джинсы стали малы в одном месте. Недовольно он сообщил:
— Это не те вещи, которые я сказал надеть тебе.
— А это ты видел? — показываю ему средний палец.
Он притягивает меня к себе за шею и прорычал мне в губы:
— Пока ты не переоденешься нормально, мы никуда не поедем.
— Как скажешь… — тихо сказала с улыбкой и отстранилась от него. Тут же выхожу из машины.
— Джесс! Куда ты? — тоже выходит из машины.
— На вечеринку к Джейсону.
Слышу, как он сыплет ругательствами, а я иду к своей машине. Алекс догоняет меня и заставляет остановиться.
— Ты никуда не поедешь в таком виде! Я только что официально познакомился с твоими родителями, и ты собираешься подорвать их доверие ко мне? Что они скажут, если я привезу тебя домой в таком виде?
— Брехня. Ты не из‑за этого так психуешь.
Вижу, как он пытается не засмеяться. Но, взяв себя в руки, отвечает с серьёзным видом:
— Ладно. Я не хочу, чтобы каждый парень трахал тебя мысленно. Давай по‑хорошему — иди и переоденься!
— Что‑то ещё? — спрашиваю я с улыбкой. Интересно, как будет по‑плохому? И я собираюсь проверить это.
Алекс ничего не говорит, берёт меня за руку и молча тащит обратно в дом. Мне немножко весело. Стоило только пройти порог — и радиус, который попадает в камеру, — Алекс расстёгивает ширинку моих шорт. Я пожимаю плечами и расстёгиваю его джинсы.
— Такая вечеринка мне тоже нравится, — говорю, смотря ему в глаза.
Алекс засмеялся и уже притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. Мои шорты упали на пол вместе с трусиками, и я переступаю их. Цепляюсь за его плечи и подпрыгиваю. Алекс быстро хватает меня под бёдра, чтобы я могла обнять его ногами. Сразу несёт меня к ближайшей поверхности — и это стол в столовой.
— Теперь каждый раз, когда будешь сидеть за этим столом, будешь вспоминать этот вечер… — говорит он с улыбкой.
И Алекс постарался сделать всё, чтобы я точно не забыла этот секс.
Каждый раз, когда я его злю, мы занимаемся сексом. Каждый раз он в такие моменты немного грубоват: держит руку у меня на шее, и его движения жёсткие. Но мне это нравится. Как и сейчас: он завалил меня на стол и сразу вошёл в меня. Я только вздохнула, а его ладонь уже у меня на шее. Чёрт, почему меня это возбуждает?
Алекс трахает меня в быстром темпе, и я постоянно скольжу по столу. Майка осталась на мне, и я её сдвигаю вниз вместе с бюстгальтером, оголяя грудь. Алекс наклоняется, чтобы лизнуть сосок. А потом берётся двумя руками за мой топ и рвёт его на хрен!
— Теперь ты его никогда не наденешь.
— Какой же ты идиот, — сказала я со вздохом. — Я куплю новый.
Вместо ответа он целует меня, поддерживая под попу, и продолжает…
Уже после того, как мы выплеснули эмоции — вернее, Алекс выпустил пар, — я сижу на столе с голой попой и в одном лифчике. Смотрю на обрывки моего топика и спрашиваю у Алекса:
— Так на вечеринку едем?
Алекс посмотрел на меня с усмешкой и, застегнув джинсы, ответил:
— Только если ты оденешься так, что в голове не будут возникать позы, в которых хочется трахнуть тебя.
— Ладно… — спрыгиваю со стола и, надев трусики, добавляю: — Только для твоего спокойствия.
Иду в спальню и надеваю то, что было на мне изначально: майку и шорты. Когда выхожу к Алексу на улицу, он стоит и курит. Бросив разочарованный взгляд на меня, говорит:
— Я надеялся, что ты оденешься по моему выбору.
— Мне пойти и надеть снова чёрные шорты?
— Мы так никогда не уедем, — говорит он с улыбкой.
— Я не против. Моих родителей не так часто нет дома.
— Нет, нас всё‑таки ждут.
— Тогда пошли.
Иду перед ним и слышу его смех.
— Что? — оборачиваюсь к нему.
— Всё равно представляю секс с тобой.
Я только подмигнула ему и села в его машину.
Когда мы приехали к Джейсону, тут уже все собрались — включая моих подруг и ещё очень много людей. Джейсон быстро обнял меня и отпустил.
— Где вы застряли? — спрашивает он у нас.
Алекс только усмехнулся и ничего не ответил. И пока Джейсон не успел добавить еще что‑нибудь пошлое, я спрашиваю:
— Сделаешь мне что‑нибудь попить?
— Сейчас сделаю…
Джейсон с Алексом уходят, а я иду к девчонкам. Когда Джейсон приносит мне в очередной раз ягодный коктейль, я спрашиваю у него:
— Почему ягодный? У тебя бзик на ягодных вкусах?
Он смотрит на меня с странным выражением лица — как будто ему доставляет удовольствие либо мой вопрос, либо то, что он собирается ответить. Посмотрев по сторонам, наклоняется ко мне и шепчет:
— Ты пахнешь как ягоды. Как этот коктейль.
Он сразу отстраняется и подмигивает мне. Я нюхаю коктейль и не понимаю сходства. Смотрю на Джейсона с удивлением и с лёгкой опаской — кажется, он псих. Мысленно радуюсь, что Кэти вышла в туалет и не слышала его. Мне было бы ещё более неловко от его слов — пришлось бы как‑то объясняться с ней.
— Ты нюхал меня? — спрашиваю у него.
— Только тогда, на Хеллоуин. Ну… — он снова улыбается и продолжает: — Каждый раз, когда ты оказываешься рядом со мной.
Я округляю глаза, глядя на него. Напрочь не знаю, как воспринимать эту информацию. А он смеётся, глядя на моё выражение лица. Слегка напряжённо говорю:
— Просто прекрати нюхать меня. Ладно? Это ненормально.
Делаю глоток и нюхаю коктейль. Пахнет ягодами — больше клубникой и малиной, есть что‑то сладковатое… Ещё в аромате чувствуется алкоголь. Я точно знаю, что я не так пахну!
***
Теперь, зная отношение Джейсона ко мне, веду себя аккуратно и не позволяю Алексу затащить меня в комнату или туалет у него дома. Как только Алекс выпивает алкоголь, он превращается в озабоченного неандертальца.
— Нет, только не тут! — шепчу я, держа Алекса за руку, спустя некоторое время у Джейсона дома.
— Почему?
— Не надо было рассказывать про отношение Джейсона ко мне! — шёпотом говорю Алексу перед входом в комнату.
— Ты что, заботишься о его чувствах?
— Не совсем, мне некомфортно. Алекс, ты можешь хотя бы один день не быть неандертальцем?
Его озорной вид вызывает у меня лёгкий смех.
— Ладно, пошли тогда обратно, — сдаётся он.
Мы возвращаемся в гостиную, и я сажусь к Алексу на колени. А Джейсон решает пошутить в обычной своей манере:
— Вы уже всё? Кэп, ты сдаёшь обороты? Детка, что ты с ним делаешь за эти пять минут?
— Джейсон, заткнись. Это не твоё дело! — не могу сдержать улыбки. — И не называй меня так.
Теперь я стала замечать, что он действительно относится ко мне несколько иначе — не просто как к девушке лучшего друга, как я всегда думала. Даже с Кэти он не всегда так ведёт себя. Когда‑то она упомянула это, а я не придала значения. Была уверена, что это не всерьёз. А теперь мне стало очень стыдно. Кэти — моя подруга, и их отношения вызывают вопросы. Но я не лезу, как и сказал Алекс.
Позже я пошла в туалет и на обратном пути увидела приоткрытую дверь. Не удержалась и заглянула…
Джейсон.
Прохожу мимо кабинета и заметил, что дверь приоткрыта, надо закрыть. Тут в основном вещи мамы, и их никто не трогает после её смерти, даже я сам. Захожу в кабинет за ключом, а там Джесс стоит в тусклом свете от лампы. В руках она держит открытую книгу. Она сразу поворачивается ко мне и поднимает книгу, показывая обложку.
— «Поющие в терновнике». Не думала, что у тебя могут быть такие книги.
Сейчас она выглядит такой милой, нежной, обаятельной… Совсем расслабленной, а на её губах лёгкая улыбка. И вот она снова опускает взгляд на страницы книги.
— Это книги матери, — сказал я, прислонившись к двери и наблюдая за ней.
На самом деле после мамы эти полки с книгами тоже никто не трогал, как и остальное в комнате; даже прислуга, убираясь, не прикасается к ним. Это запрещено. Ей, пожалуй, я прощу это.
— Моя любимая история… Он и она пронесли любовь через всю свою жизнь, но не могли быть вместе. Только в конце всё изменилось для них… — сказала она, смотря в книгу.
Она снова посмотрела на меня, нежно улыбаясь. Эта её чёртова улыбка точно не для меня — она всё ещё думает об этой дурацкой истории. Если бы я был на месте Алекса, я бы её поцеловал. Твою же мать! Как же хочу её поцеловать… Но я не Алекс и совсем не на его месте. Она даже не знает о моих грёбаных чувствах к ней. Поэтому говорю следующее:
— Крошка, я готов трепаться на такие темы только в том случае, если потом будет секс!
Она сразу меняется в лице, и я продолжаю:
— Итак, сладкая, ты хочешь трахнуться со мной?
Она поджала губы, захлопнула книгу и поставила её на полку. А когда повернулась ко мне, на её щеках уже был румянец.
— Какой же ты придурок! — сказала она дрогнувшим от эмоций голосом. Уверен, она хочет сказать намного больше.
Она идёт в мою сторону и берётся за ручку двери, а я не спешу пропустить. Только после очередной пошлости:
— Алексу залечи это, когда захочешь, чтобы он трахнул тебя. — Подмигиваю ей. Мне даже смешно становится от её злого личика, когда отхожу от двери, пропуская её.
— Иди в задницу! — быстро проходит мимо меня. Ведь знает уже, что я отвечу:
— Только если в твою, детка. От твоей аппетитной попки я не откажусь!
На это она обернулась и показала мне фак.
— Иди к чёрту! — гневно сказала она.
Я рассмеялся, и она ещё быстрее пошла прочь, виляя своей классной задницей. После того как я проводил её взглядом, подошёл к стеллажу с книгами и поправил книгу, которую брала Джесс. Потом взял ключи и закрыл кабинет. Но напоследок ещё раз бросил взгляд на эту чёртову книгу…
Каждый раз, как вижу их милующихся, аж бесит. Каждый раз хочется ляпнуть какую‑нибудь хрень, чтобы у Алекса пар пошёл из ушей, а Джессика засмеялась или смутилась, покраснев.
Ей так идёт этот невинный румянец. Когда она стесняется, становится совсем невинной девчонкой. Она как миленький ангелочек, которого очень хочется научить плохому, взъерошить её белые пёрышки. Только она совсем не ангел.
Постоянно о ней думаю в надежде, что она надоест Алексу, как бывало с другими девчонками… Но в этот раз сомневаюсь, что будет всё так просто. Даже если Алекс бросит её, вряд ли она согласится быть со мной. Во мне она видит только идиота — я всего лишь придурковатый друг её парня…
И вот каждый раз я это и делаю: навожу шороху в их идеальном мире. За что один раз Алекс мне врезал в челюсть — сразу, как только мы остались вдвоём. Не со всей силы, но врезал. Я ему, конечно, ответил, и мы помахались слегка. Но это меня не остановило — нравится мне так развлекаться…
Мне больше ничего не остаётся другого…
Джессика.
За следующий месяц я стала замечать, что Блэр снова стала прежней. При любой возможности она пытается меня задеть. Всё‑таки она редкостная стерва. Мне бы очень хотелось сказать ей, что я всё знаю: о том, что она была беременна и сделала аборт. Хочется надавить на больное. Не верю, что это было для неё безразлично. Но это слишком жестоко.
Язык так и чешется сказать хоть какую‑нибудь колкость — может, например, то, что Алекс со мной, а не с ней? Но на эту тему я тоже молчу… Даже не говорю всего того, что думаю о ней.
Пока успешно сдерживаюсь.
Она пережила тяжёлый период своей жизни и таким образом выплёскивает весь тот негатив и боль. Остался всего месяц учёбы в школе — и я её больше не увижу. Могу и потерпеть. А мама с папой могут гордиться мною и моим терпением. Не этого ли они хотели от меня?
В июне начнутся выпускные экзамены, и я трачу много времени на подготовку. Алекс жалуется, что я мало уделяю ему времени, хотя я чуть ли не каждые выходные провожу с ним. Чаще мы гуляем, ходим в кино, много времени проводим у Джейсона или у Алекса дома, где не вылезаем из постели.
Папа Алекса очень милый. Хоть у них и есть домработница — по совместительству повар Ханна, — он всё равно готовит для нас блинчики в те редкие дни, когда бывает дома. Не понимаю, как от такого мужчины могла уйти жена. Он классный для своего возраста — весёлый, добрый и заботливый. И, думаю, он прекрасно знает, чем мы занимаемся, закрывшись в спальне, но ничего не говорит.
Алекс рассказал мне, как его папа решил напомнить про безопасный секс. От того, что они это обсуждали, я начинаю жутко смущаться. А Алекса до сих пор веселит такая моя реакция.
***
Приближается мой день рождения.
К моему удивлению, родители предложили устроить дома вечеринку. Они даже уедут, чтобы мы могли расслабиться, заявив, что доверяют мне. К такой новости я, конечно, очень обрадовалась. Сразу стала планировать вечеринку.
Мама сказала, что алкоголь не будет покупать: мне всё‑таки исполняется 18, а не 21. И она прекрасно понимает, что Алексу и остальным парням уже есть 21 год и они точно привезут алкоголь. Мама только надеется на мою ответственность. Когда она прямо мне это сказала, стало стыдно от того, что Алекс уже закупил алкоголь…
С мамой, Линдой и Оливией занимаемся накануне остальными закупками. Потом весь день занимаемся украшениями для дома.
У меня огромное количество купальников, и я отобрала те, которые больше носить не буду. Их оставлю в душевой у бассейна. Голых не особо хочу видеть, а вот презервативы раскидывать по гостевым комнатам не хотела — как это делал Макс.
Но как‑то на тусовке у Джейсона, когда обсуждали мой день рождения, мне сказал Макс:
— Ты думаешь, отсутствие презервативов остановит их? Хочешь потом отмывать сперму со всех поверхностей?
Меня чуть не стошнило, а Макс рассмеялся и добавил:
— Реально, Джесс. Презики в комнатах серьёзно спасут тебя от этого.
— Ты как будто уборкой занимался после своего дня рождения, — говорю ему скептически.
— Нет. Тем не менее я не испытываю одобрения оттого, что кончают на всю мебель, которой пользуюсь я и моя семья.
— Фу! Всё, хватит! Я уже достаточно представила.
Меня передёрнуло, и я пошла сказать Алексу, чтобы он купил презервативы — и побольше.
Проснулась утром в прекрасном настроении. Сегодня мой день рождения! Даже не сходив в душ, бегу вниз. На кухне мама с папой уже вовсю готовят что‑то вкусное. Мы могли бы нанять повара — как, например, у Алекса, — но мама любит готовить сама: так еда получается душевнее. (Хотя Ханна для Алекса — больше, чем домработница.)
Мама — большая фантазёрка на кухне. Вот и сегодня она занимается приготовлением ягодного торта, а папа готовит блинчики с клубникой мне на завтрак.
— О, милая, ты уже встала, — улыбается мне мама.
Я подхожу ближе, чтобы принять поздравления.
— С днём рождения, крошка, — поздравляет папа.
От этого обращения я рассмеялась, вспоминая Джейсона, который часто так обращается ко мне.
— Мы приготовили для тебя подарок, — говорит папа, протягивая мне конверт.
— Как‑то скромно вы в этот раз, — говорю я. — Шучу. Что бы это ни было, спасибо. Ваши подарки самые лучшие.
— Хватит болтать, открывай, — торопит мама, бросая взгляды на папу.
Открываю конверт и вижу один билет до Парижа и один обратно — с открытой датой.
— Что это? Серьёзно? Но когда? И почему тут только на одного? А как же вы?
— Мы предлагаем тебе отправиться в Париж на летние каникулы. Сандра уже знает и ждёт этого, — говорит мама.
— Обалдеть…
— Да, и мы выделим тебе бюджет на два месяца, — продолжает папа.
— Вы просто сумасшедшие! — У меня наворачиваются слёзы от счастья. Я обнимаю их по очереди и благодарю: — Как только думаю, что лучшего подарка уже не придумать, вы удивляете меня снова.
К обеду пришли Линда, Оливия, Кэти и Гвинет. С визгом и писком они с самого порога начали меня обнимать, заваливая пакетами и коробочками.
— Пора задувать свечи! — зовёт мама из кухни.
После весёлого поедания торта мы ушли ко мне в комнату. Я не могу долго ждать, чтобы открыть подарки. Вскоре весь пол и кровать были усыпаны обёрточной бумагой. Я так люблю сам процесс — даже не важно, что внутри. Главное, чтобы это было подобрано с любовью и мыслями обо мне, и обязательно должна быть упаковка. Я это обожаю.
Получила огромное удовольствие от разворачивания подарков, как вдруг постучалась мама.
— Милая, мы уже поедем.
— Хорошо провести вам время, — обнимаю их, целуя в щёки.
— Ещё раз с днём рождения. Если что, звони в любое время. По любому вопросу. Даже если сказать, что дом цел и вы его не сожгли, — шутит папа.
— Пап, всё будет нормально. Не переживай. Тем более ты сам можешь это проверить по камерам наблюдения..
Когда они уходят, Линда обращается ко мне:
— Камеры наблюдения???
— Э‑э‑э… Да. Но в доме одна — в фойе, а другая — у заднего входа. Ничего особенного. В основном наблюдение во дворе и в гараже. И они знают, что тут будет много народу.
— Ну ладно, я уже напряглась.
— Не парься, они не фанатики и не истерички. Всё будет отлично.
Начало вечеринки было заявлено на 9 вечера. До этого времени я окончательно подготовила дом: заперла родительскую комнату, кухонную кладовую и погребок, убрала всё, что могло случайно разбиться, оставила презервативы в двух спальнях и в туалетах. И только потом пошла собираться.
Я надела одно из платьев от тёти. На этот раз — цвета слоновой кости, приталенное, с V‑образным вырезом, на тонких бретелях, которые завязываются на шее. Верх платья — телесного цвета, а второй слой верха — тонкое белое кружево. Низ платья расклёшен до середины бедра. Волосы уложила в крупные локоны, собрав часть на затылке в небрежный пучок. Кэти помогла с нежным, еле уловимым макияжем.
Пока я любуюсь собой в зеркале, Линда выходит из гардеробной, держа в руках мои кремовые босоножки на каблуке.
— Обуй это, — говорит она.
— Детка? — слышу голос Алекса.
Как только успеваю застегнуть застёжки на босоножках, сразу подрываюсь к нему — повиснув на его шее и целуя в губы.
— Не‑е‑ет, Джесс… Помада! — стонет Кэти.
Она только что нанесла её мне на губы.
— Да ладно тебе, — отвечает ей Гвинет и смотрит на нас. И со вздохом добавила: — Думаю, она ей сегодня не нужна.
— Привет, девчонки, — обращается Алекс к моим подругам, по‑прежнему обнимая меня. Перевел взгляд на меня и спрашивает: — Тебя можно на минутку?
— Можно. — Сверкая улыбкой, беру его за руку и веду в другую комнату.
— Малыш, с днём рождения, — говорит он сразу, как только за нами закрывается дверь. Снова притягивает меня к себе, целуя в губы. — Какая ты красивая…
Разговор происходит, почти не отрываясь друг от друга.
— У тебя есть для меня что‑то? — спрашиваю я у него.
— Есть.
— Ну, кроме того, что упирается в меня, — смеюсь я.
— Ах, вот, значит, как, — улыбается мне в губы. А его руки уже поднимают моё платье, лаская попу, а потом он запускает руку ко мне в трусики.
— Я смотрю, ты меня очень ждала, — говорит тихим и манящим голосом.
— Ждала… Только платье не помни.
— Придётся по‑быстрому.
— Хорошо.
Я расстёгиваю его джинсы. Он поворачивает меня к себе спиной и стягивает с меня трусики. После короткой ласки его пальцев я чувствую его член…
Через пятнадцать минут я уже пытаюсь придать себе невинный внешний вид.
— Малыш, по тебе всё равно видно, чем ты занималась, — веселится Алекс. — Всё дело в выражении твоего лица.
— Перестань, — пихаю его локтем.
Поправив волосы и платье, поворачиваюсь к нему. Он держит завёрнутый плоский прямоугольник в бирюзовой обёртке с белой лентой.
— И где ты это прятал? — спрашиваю у него с удивлением.
— Ты бываешь до безобразия невнимательна, — смеётся он. — Думал, ты заметила, когда расстёгивала мои джинсы.
— И что же это? — Как же я люблю сюрпризы! Разворачиваю обёртку, а внутри коробочка в тон обёртки с надписью «Тиффани».
— Ого… Ты с ума сошёл?
— Да подожди, ты ещё даже не открыла.
— Я уже боюсь открывать!
— Давай!
Трясущимися руками открываю, а там тонкая затейливая цепочка с изящными переплетениями, а внизу – три белых камня. По виду это бриллианты.
— Это же безумно дорого… — со вздохом говорю я.
— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — говорит он мягко, беря цепочку в пальцы.
— О боже мой… Алекс… — шепчу, смеясь сквозь внезапную влажность в глазах. — Я сейчас слёзы пущу, и Кэти прибьёт меня за испорченный макияж.
А Алекс улыбается тёпло и бережно.
— Давай лучше наденем? — предлагает, обходя меня сзади.
Я поворачиваю голову, чувствуя его дыхание на шее, а он аккуратно кладёт цепочку на мою кожу. Холодок металла на мгновение бьёт по нервам — и тут же исчезает, согреваясь от тела.
Алекс ловко застёгивают застёжку. Тихий щелчок — и цепочка на мне.
Я поворачиваюсь к зеркалу и смотрю как смотрится. Цепочка лежит ровно над ключицами, а камни поблёскивают, ловя свет. Нежно, ненавязчиво и в тоже время так красиво...
Смотрю в отражении на Алекса и спрашиваю:
— Нравится?
Он не смотрит на цепочку. Он смотрит на меня. Улыбнулся и сказал:
— Мне нравишься ТЫ.
— Тогда... — поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза. — Думаю, после дня рождения я останусь только в этой цепочке для тебя.
— Ловлю на слове, — целует меня в губы и тут же отстраняется, слегка хмурясь, говорит: — Кажется, я слышу голоса парней...
— Да, мы тут задержались.
— Ничего страшного, они поймут, — подмигивает мне Алекс.
Как только он успел это сказать, раздаётся стук в дверь, и мы слышим голос Джейсона:
— Эй! Хорош трахаться, совесть имейте!
Я открываю дверь, а на пороге стоит Джейсон. Он тоже в чёрных джинсах, как и Алекс, только драных, и в тёмно‑серой свободной футболке.
— Подождать не мог, бро? — говорит Алекс за моей спиной.
— Не всё тебе одному внимание, — отвечает ему Джейсон.
— Джейсон, если двое закрываются в комнате, это ещё не значит, что они трахаются! — возмущённо говорю ему.
— Ну конечно, — скептически смотрит на нас двоих, потом тянет меня за руку к себе и обнимает за талию, поднимая от пола. – С днём рождения, крошка...
— Эй, хорош тискать мою девчонку! Поставь её на место, — говорит позади меня Алекс, и я чувствую, как он тянет меня назад.
Джейсон тут же ставит меня на ноги и отдаёт мне прямоугольный свёрток в красной бумаге. Я беру его и спрашиваю:
— Что это?
— Лучше завтра открой.
— Почему завтра? Серьёзно, что это?
В предвкушении ищу, где зацепить ногтем упаковку.
— Джесс, это «Камасутра». Откроешь завтра. А то сейчас опять закроетесь в спальне.
От этого признания у меня начинают гореть щёки, а Алекс засмеялся.
— Да, пожалуй, я не буду открывать его вообще, — говорю ему.
В этот момент к нам подходит Кэти.
— Привет, — обращается она к Джейсону.
Джейсон подмигивает мне и закидывает руку Кэти на плечо, потом они уходят вниз. Слышу, как меня уже зовут по имени.
Я захожу к себе в спальню и кидаю «подарочек» на кровать, но промахиваюсь — свёрток залетает под кровать. Ладно, всё равно не собираюсь разворачивать его, просто выброшу позже.
Когда подхожу к балюстраде, вижу, что людей гораздо больше, чем я приглашала. Раздаётся свист из трубочек, кто‑то хлопает из хлопушки с конфетти. Линда права: приглашение — это всего лишь формальность.
Дальнейший час я наслаждаюсь вниманием, подарками, поздравлениями — даже от тех, кого не знаю. Ещё через два с половиной часа привезённой гостями выпивки не хватило: несколько парней поехали за алкоголем.
Появились первые пьяные, и я поспешила наверх, чтобы запереть свою спальню. Музыка уже стала громче; я выпила достаточно, чтобы чувствовать себя в полной мере расслабленной и весёлой. Танцую с Алексом; кто‑то уже пошёл купаться. Парочка девчонок спросила про купальники и я подумала: «Как же хорошо, что я позаботилась об этом раньше!»
Известие о моих купальниках быстро разлетелось. Потом в бассейне я видела половину из них на девушках. И даже один парень надел мой лифчик — это было забавно.
Вот и я уже сама захотела залезть в бассейн и пошла переодеться в купальник. А за мной увязался Алекс. В итоге «переодевалась» я полчаса. После этого пришлось завязать волосы в узел — всё равно из‑за Алекса они окончательно потеряли вид.
Купаясь в бассейне, мы играли в мяч, «всадника», водный волейбол. Сидя на плечах у Алекса, я пыталась сбить в воду другую девчонку, которая также сидела на плечах Сойера; потом играли в «марко‑поло» и просто зависали в бассейне.
Когда я была у края бассейна, ко мне подошёл Алекс. Уже одетый, он присел на корточки, чтобы быть ближе ко мне.
— Малыш, мы с парнями съездим ещё за пивом, не теряй, — улыбнулся он, прикоснувшись пальцем к моему носу. — Тебе что‑нибудь привезти?
— Нет, ничего не нужно.
— Люблю тебя.
Молча смотрю на него снизу вверх, а он ухмыляется:
— Ты когда‑нибудь скажешь мне это в ответ?
Я лишь улыбнулась и оттолкнулась от стены бассейна, отплыла и посмотрела на него.
— Я знаю, что ты любишь меня! — почти выкрикнул он. — Скоро вернусь, и ты мне это скажешь.
Он ушёл, постоянно оборачиваясь.
В бассейне без него мне стало скучно — я пошла в дом, чтобы переодеться и ещё выпить.
Переодевшись, выхожу из спальни и иду по коридору до лестницы. Вдруг позади открывается дверь. Я даже не успела обернуться: схватив меня за талию, сильная рука тащит назад — в тёмную комнату. Как только я оказалась в спальне, чувствую на себе руки — и сразу губы соприкасаются с моими губами.
«Алекс, что ли, никуда не уехал? Чёртов маньяк».
Немного грубо отвечаю на его поцелуй и уже стягиваю с него футболку. Он сразу плотно прижимает меня к себе, сжимает мою попу под платьем и прямо‑таки впивается в мои губы. Чувствую запах алкоголя, дыма сигарет и грубые руки…
«Нет… Стоп! Я не настолько пьяная. Это не Алекс. И волосы у Алекса на ощупь другие. В этих ласках и поцелуе есть что‑то жадное, ненасытное и чужое…»
В испуге пытаюсь отстраниться от него. Но он толкает меня к стене и, подхватив под бёдра, поднимает. Мои ноги широко раскрыты, и он с силой вжимается в меня, не отрываясь от моих губ. Я упираюсь в его грудь ладонями и пытаюсь отстраниться. Но он отпускает одну мою ногу — и тут же хватается за мою челюсть, не позволяя мне отстраниться, он продолжает меня целовать, просовывая язык в мой рот. Я уже отчаянно скулю и чувствую: вот‑вот заплачу.
Так как он держит меня только под одну ногу, я начинаю соскальзывать вниз. Он вынужден отпустить мой подбородок и снова берётся за мои бёдра. Чуть подняв меня, придавливает собой. И я отчётливо чувствую промежностью, что у него стоит. Его пальцы скользят дальше по моим бёдрам — до ягодиц, и он уже отодвигает ткань трусиков.
В удобный момент я хватаю его нижнюю губу зубами и с силой кусаю. Это помогает: он отстраняется, и я чуть ли не взвизгнула:
— АЛЕКСА, включи свет!
В комнате становится светло — и я вижу перед собой Джейсона. В первую секунду я успела заметить его хищную улыбку: наверняка это была реакция на мой укус. Но при свете он перестаёт улыбаться. Всё ещё держит меня под бёдра, а пальцы одной его руки замерли у кромки моих трусиков. Он тяжело дышит и смотрит мне в глаза.
— Отпусти… — говорю я дрожащим голосом, глядя ему в глаза.
Медленно он опускает меня, и я делаю несколько шагов в сторону, уставившись на него.
— Джесс… — тихо начинает он, будто не зная, что сказать.
Сначала я сама не могу произнести ни звука. Только нервный смех вырывается — хотя мне совсем не смешно. Но я всё-таки пришла в себя:
— Джейсон, пожалуйста, скажи, что ты думал, что это Кэти, а не я, — с мольбой прошу. Может, он пьян и правда обознался? Хотя я и Кэти совсем не похожи, а он не выглядит пьяным.
— Нет, я знал, что это ты, — упрямо смотрит на меня и надевает обратно футболку, которую я сняла с него.
А я вдруг взрываюсь:
— Какого чёрта?! Алекс — твой друг! А Кэти… Вот дерьмо, Джейсон, ты с ума сошёл или перепил? Может, обкурился? Пожалуйста, скажи, что ты обкурился… — последнее я говорю уже с надеждой.
— Я абсолютно нормальный. Но без косяка точно не решился бы. Только поцелуй я не планировал — как‑то само вышло, не удержался. Вообще я хотел поговорить с тобой.
— Можно было просто включить свет и позвать меня.
— Я искал выключатель, но не успел найти. Откуда мне знать, что у тебя тут голосовое управление? А ты уже вышла из своей комнаты. В твоей комнате не хотел разговаривать — не хочу, чтобы нам помешали.
— А ты не заметил, что я сопротивляюсь? Почему сразу не отпустил?
— Не захотел.
Кажется, на этом моменте стоило бы запаниковать. Но я всё‑таки хочу всё решить спокойно и делаю попытку отстраниться от того, что сейчас было. Закрываю глаза и вздыхаю. Снова смотрю на него и говорю:
— Ладно… Проехали. О чём ты хотел поговорить?
Джейсон смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом, будто пытается собраться с мыслями. И всё‑таки тихо говорит:
— Джесс… Ты мне давно нравишься.
— Только этого мне не хватало… — тихо говорю я и сажусь на кровать.
Помню, что мне рассказал Алекс про его отношение ко мне и то странное признание Джейсона про напиток… Проклятие. Но всё‑таки я надеялась, что он перебесится. Эти парни постоянно на ком‑то зацикливаются – обычно это длится всего несколько дней. Только вот я думала, что у Джейсона всё серьёзно с Кэти.
Пока я собираюсь с мыслями, он говорит:
— Алекс рано или поздно снова разочарует тебя. По‑другому он не умеет. К тому же ты скоро вообще уезжаешь. Я просто должен знать… Джесс, я тебя хоть немного привлекаю?
Он внимательно смотрит мне в глаза. А я молчу, пытаясь осмыслить то, что он сказал. Не дождавшись от меня ответа, снова спрашивает:
— У меня есть шанс с тобой? Не сейчас. Может, позже, даже в отдалённом будущем? Я должен знать… Я терпеливый и могу ждать долго. Но только если есть смысл.
Я всё ещё молчу, смотрю на свои руки, потом отвожу взгляд в сторону. А он уже подходит ко мне, пока я сижу на краю кровати, и садится на корточки передо мной.
— Ответь мне как есть, — говорит он.
Вздохнув, я отвечаю:
— Джейсон, я люблю Алекса… Я думала, это заметно, что я не валяю дурака с ним.
— Тогда почему ты ещё не сказала ему этого?
— Ты знаешь? — с удивлением смотрю на него. Не думала, что Алекс будет говорить об этом с Джейсоном.
Не сказала, потому что мне нравится эта маленькая игра. Алекс знает, что я люблю его, но я в этом не признаюсь, и он постоянно дразнит меня этим. Всячески провоцирует меня на то, чтобы я сказала, что люблю его. Но Джейсону это знать незачем.
— Он мой лучший друг. Конечно, знаю. Он уже не раз пожаловался мне на эту тему, — Джейсон даже улыбается, говоря это.
— Это не относится к тому, что ты сказал… Джейсон, я прекрасно помню, как он делал мне больно. Мне было очень плохо от того, что он вытворял. Да, в те моменты я его ненавидела… Должна признаться тебе: до конца я так и не простила его. Просто закрыла глаза на некоторые вещи. Я не могу загадывать, что он не облажается и всё будет волшебно у нас с ним…
На секунду замолкаю, смотря в сторону. Боковым зрением вижу, как на меня смотрит Джейсон, и, не глядя на него, говорю:
— В теории… если он серьёзно облажается и мы расстанемся, я не знаю, как я это перенесу. Я люблю его и ничего не могу с собой поделать… — Взглянув в глаза Джейсона, продолжаю: — Поверь мне, я очень старалась разлюбить его… Я даже не представляю, что должно произойти, чтобы я разлюбила его.
— Повезло ему… — тяжело вздыхает он, встаёт и отходит от меня. Берётся за голову, вгоняя пальцы в волосы, и отворачивается к окну.
— Джейсон, прости… Мне безумно больно тебе всё это говорить, но я не хочу водить тебя за нос. Чёрт…
— Ты расскажешь ему про этот разговор и поцелуй? — наконец тихо спрашивает он, повернувшись ко мне и облокотившись на подоконник.
— Нет… Я не хочу быть причиной вашей вражды. Но я промолчу только при одном условии. То, что произошло в этой комнате, больше никогда не повторится. И ты никогда не вспомнишь этого. — Немного помедлив, добавляю: — И тебе лучше оставить Кэти. Она не заслуживает того, чтобы её использовали. Кэти — хорошая девушка. Боже мой! Джейсон! Ну почему она?! Кажется, она любит тебя! Ей это разобьёт сердце…
— Я хотел, чтобы ты увидела меня с другой стороны. Чтобы она могла тебе что‑то рассказать обо мне хорошее, и ты могла подумать, что я не такой уж и кретин…
— Я никогда не считала тебя кретином.
Он состроил скептическое выражение лица и сказал немного агрессивно:
— Да ладно! Именно кретином ты меня и считаешь. Придурковатый друг твоего парня, у которого член вместо мозгов.
— Нет, Джейсон, ты не кретин. Ты, конечно, достаёшь меня, но я же понимаю, что ты это делаешь специально.
— Я тебя вообще никогда не интересовал?
— Прости… Я слишком увязла в Алексе. Мне правда очень жаль, что всё вышло именно так.
Мы молчим, и я берусь за голову. Меня сведёт с ума этот разговор. А мысли про Кэти… Я вообще сгорю от стыда перед ней… За что мне это…
— Как мне теперь смотреть в глаза Кэти? Скажи мне. Почему ты не мог выбрать кого‑то ещё? Не мою подругу?
— Несмотря на всё то, что я сказал, она мне нравится, — тихо сказал Джейсон. Но увидев мой недоверчивый взгляд, быстро продолжает: — Нет, правда нравится. Если бы это было не так, то я не смог бы так долго встречаться с ней. Но она не ты… Жаль, она совсем не похожа на тебя.
— Проклятье… — тихо выдыхаю я.
Джейсон смотрит куда‑то в сторону и молчит. А я в каком‑то шоке. И вдруг раздаётся стук в дверь.
— Джесс, детка, ты тут? — из коридора слышу голос Алекса. У меня возникает ужасное чувство, будто я изменила ему.
Джейсон дёргается с места и быстро идёт к двери. Как только он открывает дверь, Алекс заходит и непонимающе смотрит на меня.
— Что тут происходит? — Его взгляд мечется то на Джейсона, то на меня.
Я только думаю: «Зачем Джейсон вообще открыл дверь сейчас? Я ещё не готова!»
— Джейсон хочет кинуть Кэти. Вот что происходит, — говорю первое, что пришло в голову, даже не осознавая, что говорю.
— Серьёзно? И ты решил поговорить об этом с моей девушкой? И именно тогда, когда я уехал? — спрашивает Алекс у Джейсона. Кажется, Алекс может просверлить в нём дыру только одним взглядом.
Джейсон ничего не отвечает и выходит из комнаты. Алекс подходит ко мне и садится на кровать рядом со мной.
— Это точно всё? Может, есть ещё что‑то, что я должен знать? — спрашивает с сомнением. — Джесс, я обещаю держать себя в руках. Что бы тут ни произошло между вами, я постараюсь не злиться.
Он внимательно смотрит на меня и ждет ответа, а я грустно и тихо отвечаю:
— Нет, ничего не было. Только разговор. Просил подготовить Кэти к этому, — сама удивляюсь своей лжи. Не помню, когда я так хорошо лгала.
— Я ей говорила, что это ненадолго. Это же Джейсон, чёрт… Это будет тяжело…
Алекс всё ещё смотрит на меня с подозрением и легким недоверием. Приподняв бровь, спрашивает:
— Про свои чувства к тебе ничего не говорил?
— Нет, а должен был?
— Не верю я, что он просто так решил поболтать с тобой в закрытой спальне. Уверен, у него был только предлог поговорить о Кэти. Такие вещи, как расставание, обсуждаются без третьих лиц.
Да уж, моя ложь не очень логична, а Алекс не дурак… Но теперь уже поздно придумывать что‑то другое. Правду говорить ему я не собираюсь, ничего хорошего это не принесёт.
— Если и так, то я этого не поняла. Мы говорили только о Кэти, — видимо, я настолько расстроена, что лгу достаточно свободно. Главное — не заходить слишком далеко в этом искусстве, в котором я не ас.
— Ладно, это только к лучшему. Чем дольше девушка рядом с ним, тем больше вреда он приносит, — уже более спокойно сказал Алекс. Поверил. А мне совсем стало стыдно...
— А что с ним не так?
— Слишком много проблем с его отцом и в его голове. Лучше не вникать.
— Ясно. — Хотя мне вообще ничего не ясно.
— Хочешь спуститься вниз?
— Да, наверное.
Закрыв дверь, мы идём вниз. Народу не стало меньше — возможно, даже больше. Но у меня настроения веселиться уже нет.
— Алекс, мне кажется, пора закруглять вечеринку.
Алекс, не говоря ни слова, выключает музыку и громко говорит:
— Так, народ! Вечеринка закончилась, всех прошу на выход.
Раздаются неодобрительные голоса: люди говорят, что ещё рано расходиться, просят включить музыку.
— Эй, все! Едем ко мне! — раздаётся голос Джейсона, и народ одобрительно загудел. Постепенно все начинают уходить. Я прощаюсь с подругами и со всеми, кого знаю.
Выпроводив последнего человека, я иду к кладовой. Открыв дверь и спустившись в погреб, ищу бутылку вина. Это единственное вино, которое мне действительно нравится. Выйдя из кладовой, показываю бутылку Алексу:
— Не против?
— Давай, если не устала.
Мы идём в гостиную. Но, увидев этот бардак…
— Наверное, лучше пойдём в мою комнату. Алекс, открой окна, пусть хотя бы проветрится.
В итоге мы открываем окна во всём доме. Придя в мою спальню, я забираюсь на кровать. Алекс присоединяется ко мне, открыв бутылку. И вот мы лежим и пьём вино из бутылки в тишине. Я постоянно кручу в голове слова Джейсона. Он заметно усложнил мне жизнь… Как теперь общаться с ним и с Кэти? Надо отвлечься:
— Мне родители подарили билет во Францию и бюджет на проживание на два месяца там.
Неожиданно вспоминаю, что придётся на целых два месяца покинуть Алекса.
— Классно, конечно… Я же не должен говорить, что рад этому? Детка, ты меня на два месяца оставишь?
— Ты не маленький, не помрёшь, — мне становится смешно от его обиженного лица.
— Ладно. И когда? На летние каникулы?
— Ага.
— Ты знаешь французский?
— Да. Ещё с начальной школы. Мне кажется, в нашей школе многие ходили на французский. Мама настаивала ещё на итальянском, но с ним не сложилось.
— А я забил на французский. Решил, что не пригодится, зато итальянский знаю — он легко учится. Давай, скажи что‑нибудь. Покажи, на что способен твой язычок.
Прижимаюсь к нему и говорю между поцелуями:
— Мой язычок куда способнее, чем просто болтать на французском.
— Я чертовски хорошо это знаю. И всё‑таки хочу услышать твой французский.
Я задумалась, подбирая слова… и говорю не торопясь:
— Même si tu me mets souvent en colère, parfois je te déteste même, mais je t’aime quand même.
— Как сексуально. Я почти точно знаю, что это значит… Но это я хотел услышать на английском от тебя.
— Ну… Хорошо. Хоть ты часто меня злишь, иногда я даже тебя ненавижу, но я всё равно люблю тебя.
Его лицо сразу меняется — такой счастливый. Я даже усмехнулась над ним.
— Малышка, ну наконец‑то я услышал это от тебя, — отставил бутылку в сторону и лёг на меня, говоря: — Я так сильно люблю тебя. Скажи ещё раз.
— Что сказать?
— Ты знаешь.
— Я люблю теб… — не дал мне договорить, и вот в моём рту уже его язык. А когда оторвался от меня, спрашивает:
— Где подарок Джейсона?
— Фу, даже не надейся, — засмеялась я.
— Давай развлечёмся. Завяжу тебя в морской узел, — улыбается, смотря на меня. От его выражения лица я сама засмеялась и ответила:
— Ну ладно… Под кроватью.
Как только Алекс перевалился на край кровати за подарочком, я округлила глаза от ужаса и потянула Алекса назад! Я совсем забыла выбросить свой альбом с вырезками из свадебных журналов. «Боже мой! В нём даже есть фотографии Алекса, вырезанные из школьных газет! Мать вашу!»
— Алекс, возвращайся! Я сама скручусь узлом и без Камасутры!
Дергаю его за одежду, и он появляется, держа в руке мой дурацкий альбом.
— Что это? — спрашивает, крутя в руке мой альбом. Рассматривает его, нахмурив брови.
— Глупости. Отдай.
Алекс делает попытку открыть, и я тяну руку, чтобы забрать.
— Нет, серьёзно. Что это? Твой дневник?
— Да, пожалуйста, не открывай!
— Не похоже на дневник вообще‑то.
Одной рукой держит меня, другую руку с альбомом поднял над собой и смотрит на меня с хитрым видом. И продолжает:
— На нём написано: «Алекс Кэпшоу, моя любовь на веки вечные». И что тут ещё?
Смотрит на мой альбом и смеётся, пока я пытаюсь отнять эту дурацкую штуку.
— «Алекс и Джессика Кэпшоу, лучшая в мире свадьба!» — зачитал он.
«Господи… Только не это…» Я перебираюсь выше и усаживаюсь на него верхом, хватаюсь за альбом и молю:
— Пожалуйста, отдай!
— В смысле «отдай»? — смотрит на меня, а альбом держит подальше от моих рук. С недоумением спрашивает: — Ты спланировала нашу свадьбу без моего участия, а дальше я только получу приглашение стать твоим мужем? И я даже не узнаю, какие салфетки будут у наших гостей?
— Алекс! Пожалуйста!
Он снова посмотрел на альбом и несколько раз перелетнул страницы и воскликнул:
— А вот и салфетки! Кружево. — Сморщил нос и, посмотрев на меня, выдал своё мнение: — Лучше белые, нейтральные. Обычные. Возможно с нашими инициалами. Но никакого кружева! Пожалуйста!
— Алекс... Отдай! я сделаю всё, что ты захочешь. Только не смотри этот идиотский альбом. Умоляю…
Он мёртвой хваткой держит альбом и не отпускает. Всё это его безумно веселит:
— Что угодно, говоришь?
— Да, обещаю!
— Точно обещаешь?
— ДА!
— Тогда я хочу посмотреть, — смеётся и выползает из‑под меня. Как только он встал на ноги, смотрит альбом дальше, держа высоко его над головой. Даже не замечает, что я прыгаю и пытаюсь отнять мою позорную вещь.
— Значит, цвет нашей свадьбы будет персиковый? — спрашивает притворно задумчивым тоном. Но я знаю: он сейчас от души веселится надо мной! Я же уже вся красная от злости, раздражения и стыда. Но ему всё равно — и он говорит:
— Мне вообще‑то нравится сиреневый цвет. Кажется, так называется. Хотя не уверен… Что тут ещё? Торт? «Красный бархат»… Нет, знаешь, нужно устроить дегустацию и выбрать из разных вариантов, учитывая вкусы гостей. Так‑так… Подожди, тут много чего ещё есть. Не мешай. Так‑так… Тут фотографии дизайна торта… Ага, вот этот вполне ничего, — сказал он, уже практически смеясь.
Понимаю, что бесполезно вырывать у него мой альбом — всё равно он его посмотрит. Мне ничего не остаётся, как только сдаться. Разворачиваюсь и выхожу из спальни. Сажусь на ступеньку лестницы и не знаю, как буду смотреть ему в глаза. Ещё ни разу в своей жизни я не испытывала такого стыда!!!
Буквально сразу слышу его позади себя:
— Чего убежала? Тут столько всего. Один я не справлюсь. Музыка, цветы, скатерти и всё такое. Я хочу, чтобы выступала какая‑нибудь крутая группа.
— Иди в задницу. Ясно?! — рявкнула резко на него.
— Ты чего? Расстроилась, потому что хочешь персиковый цвет или песни про любовь? Думаю, мы сможем найти компромисс.
Он садится рядом со мной, и мой взгляд падает на злополучный альбом в его руках.
— Решила не мешать твоему веселью, — отвечаю ему.
— Без тебя смотреть это уже не так весело. Ну что, собираешься стать моей женой?
— Не дождёшься, — буркнула, не глядя на него.
— Но ты уже всё спланировала, — трясёт моим альбомом перед моим носом. Не выдержала и посмотрела в его глаза. Хоть он уже не смеётся, но видно, что ему всё это доставляет удовольствие. А я пытаюсь сделать несущественным мой альбом:
— Слушай, мне было тринадцать лет. Все девочки выбирали себе жертву и делали такой альбом. Я не исключение. Это несерьёзно. И чтобы ты был спокоен, замуж за тебя я никогда не пойду!
Алекс рассмеялся и сказал:
— Признаюсь тебе честно, я даже не думал никогда о женитьбе как о скором личном событии. Я считаю, это слишком серьёзный шаг...
— Алекс!
— Подожди, дай сказать.
Делаю жест рукой: «Продолжай» — и молчу. Вообще‑то я не собиралась обсуждать наше будущее сейчас. Это тупо. А Алекс продолжает:
— Раньше тридцати лет я не планирую жениться. Если женюсь, то это уже раз и навсегда. И поэтому я считаю, с этим не стоит торопиться. Хоть я и не отличался постоянством до тебя, но что касается женитьбы — у меня другие взгляды. Возможно, мои родители на это повлияли. Джесс, если я созрею до брачных отношений и захочу жениться, ты станешь моей женой. А пока у нас с тобой самое начало, и сейчас даже говорить о нашей свадьбе нет смысла. Ясно?
Забираю у него альбом и встаю на ноги.
— Ты не слышал меня? — спрашиваю у него. — Я не выйду за тебя!
Алекс рассмеялся и говорит:
— А ты, кажется, не слышала меня. Когда я созрею до женитьбы, ты станешь моей женой! И никуда не денешься!
Всё ещё чувствуя жгучий стыд, я почти выкрикнула:
— Тебе придётся сделать мне миллион предложений, потому что я скажу тебе миллион раз — НЕТ!
Спускаюсь по лестнице и иду к двери.
— Куда ты? — спрашивает он.
— Выбросить это, — потрясла в воздухе альбомом.
— Не выбрасывай. Оставь.
— Это детские фантазии. Мне это не нужно.
Подошла к мусорному баку и, не задумываясь, выбросила альбом. Жаль, я этого раньше не сделала…
Когда вернулась в спальню, сразу говорю Алексу:
— Просто забудь про это. Ладно?
— Хорошо, как скажешь. Жена. Пошли.
Иду за ним в спальню, закатив глаза. Снимаю платье и сразу забираюсь в постель. Алекс тоже раздевается догола и присоединяется ко мне.
— Ты забыла снять трусики, — тянет меня за ноги на себя, и я, смеясь, падаю головой на подушку.
Только через час его нежных, утопающих и всё меня поглощающих ласк я наконец‑то смогла уснуть. И в этот раз я впервые ощутила оргазм. Это чувствовалось гораздо ярче, чем когда он ласкает меня языком. Алексу это особенно понравилось. Кажется, даже больше, чем мне. Говорит, у него уже комплексы стали появляться из‑за этой темы.
Алекс
То, что я нашёл под её кроватью… Не знаю, как относиться к этому альбому. Это до чёртиков смешно и немного напрягает. Больше всего веселило дразнить её. Но когда она психанула и ушла… было уже не так весело. И то, что я воспринял как оковы, уже выглядит как детские фантазии.
Вышел к ней на лестницу и максимально аккуратно дал ей понять, что думаю по поводу женитьбы. По сути, я сказал ей чистую правду. Но дело в том, что я вообще не вижу себя в роли мужа. И не знаю, созрею ли я когда‑то для этого или нет. Это просто не для меня. Но, возможно, я ещё слишком молод для женитьбы, и со временем многое может измениться.
Джесс забрала альбом и пошла выбросить его. А потом вернулась. После секса она быстро уснула, а я всё думаю про этот альбом. Что‑то меня подтолкнуло пойти и вытащить его из мусорного бака. В общем, что я и сделал. Полистал его и думаю, что для тринадцати лет она отлично всё продумала. Интересно было бы увидеть её в то время… Ладно… Положил альбом в машину и вернулся в постель.