Глава 17
Пока Алекс в ванной, мне не хочется включать много света в спальне. Вполне хватает тусклого освещения от одной настольной лампы.
Смотрю содержимое его полок. В прошлый раз мне было не до этого, а сейчас интересно посмотреть… Тут диски с музыкой, а дальше стопка дисков с видеоиграми. У него коллекция ретро-машинок. Не детские игрушки, а точные мини-копии настоящих. Выглядят крайне реалистично. Всё в комнате выглядит идеально. Всё лежит на своих местах. Даже углы покрывала на кровати можно измерить линейкой — настолько идеально оно лежит. Его комната не то чтобы музей, а как операционная. Могу даже поспорить: при всём желании я не найду ни одной пылинки. Да уж… Он идеалист и крайне чистолюбив. И, думаю, честолюбие у него во всём…
Продолжаю разглядывать всё и вижу полку с книгами. Хотела удивиться, но это всего лишь книги, связанные с учёбой. Никакой художественной литературы.
И вот вижу фотографию в рамке. На ней очень красивая блондинка, она смеётся в момент снимка. Её обнимает и целует в щёку Алекс.
Чёрт побери.
Она очень красивая. На вид ей тридцать, максимум тридцать два года. У неё длинные платиновые волосы, идеальная фигура и безупречная улыбка. Это точно не сестра. Он говорил про сводного брата только… Тогда кто это? Может, это его настоящая любовь? Поэтому у него в комнате стоит эта фотография. И поэтому он постоянно выбирает блондинок? А вдруг я для него временное помутнение? То, что он сказал, что любит меня… Может, это была шутка? Может, он сам не понимает, что ошибается в своих чувствах? Вспомнились слова Блэр, что Алекс — врун и может сказать что угодно. Может, даже соврать, что якобы любит. Интересно…
Он сравнивает меня с ней? Наверное, ему нравятся девушки постарше и с опытом, которого у меня нет. Она, наверное, потрясающая? А папа — римский католик? Да! Чёрт побери!
Я так долго пялилась на фотографию, что не заметила, как Алекс вышел из душа. И теперь он обнял меня за плечи сзади и уткнулся носом в мою макушку.
— Ты тут… какую-то шлюху облизываешь, — говорю спокойно. Но внутри что-то дёргается и кипит. Кажется, это ревность.
Алекс смеётся и отпускает меня, продолжая смеяться.
— Что смешного? — посмотрела на него, нахмурившись. А он с улыбкой спрашивает:
— Ты ревнуешь?
— К этой старухе? Нет.
Кажется, он сейчас подавился от смеха.
— Да пошёл ты! — ставлю рамку на стол и уже собираюсь выходить, но Алекс ловит меня за руку. И на его лице всё ещё улыбка.
— Прости, я не должен был смеяться. Это моя мама.
— Она слишком молодая, чтобы быть твоей матерью. Ей тут не больше тридцати лет.
— Она старше меня на восемнадцать лет. Она модель и очень много вложила в свою внешность, чтобы выглядеть вот так.
Я всё ещё сомневаюсь. И Алекс это видит во мне. Прежде чем уйти, говорит:
— Подожди, сейчас покажу тебе ещё фотографии.
Алекс ушёл в одном полотенце на бёдрах, шлёпая босыми ногами по полу. Я смотрю снова на фотографию и теперь вижу некоторое сходство. Хоть она и смеётся, но видно, что губы у них похожи. И, пожалуй, разрез глаз тоже. Слышу шаги, и через мгновение Алекс возвращается, держа в руках фотоальбом. Открывает его и листает в начале.
— Фотографий мало с ней, но кое-что есть, — говорит, протягивая мне альбом.
Я забираю альбом, сажусь на стул и листаю страницы с фотографиями. На этих фотографиях Алекс совсем ещё маленький. В детстве он был кудрявый и совсем-совсем блондин. Сейчас у него волосы стали чуть темнее, чем просто блондин. На фотографиях он такой сладкий малыш, так бы и потискала! Почти на всех детских фотографиях с ним очень красивая девушка. Совсем молодая, и это точно та самая девушка, что и на фото в рамке.
— Вы очень похожи, — говорю ему, продолжая листать фотографии.
— Теперь веришь?
— Верю. А ещё ты был очень симпатичным малышом.
— А сейчас уже нет? — Забирает альбом и кладёт его на стол. Тут же наклоняется ко мне и не торопясь соприкасается с моим лицом носом, еле касается губами моих губ. Как будто играет, соприкасаясь со мной. От его приятного, чуть мятного дыхания у меня дух захватывает. Хм, зубы почистил, что ли? Я поднимаю голову выше и целую его, притягивая к себе.
— Обожаю, когда ты ревнуешь, — поднимает меня, потянув за руки, и снова целует. На секунду оторвался от моих губ, чтобы сказать:
— Запомни на будущее. Я слишком много думаю о тебе, чтобы думать о ком-то ещё. У меня никого нет, кроме тебя, и я никого не хочу, кроме тебя.
Я только успела улыбнуться ему, и наши губы снова соединяются. Я медленно прячусь к кровати, а он идёт за мной, не отрываясь от моих губ. Когда ногами почувствовала кровать, села на краешек. Алекс берется за низ моей футболки и снимает ее с меня.
А у меня только одни мысли: как далеко смогу зайти в этот раз? Прошло так мало времени… Только перестали сниться кошмары каждую ночь.
Я передвигаюсь дальше по кровати, Алекс следует за мной, упираясь коленями возле моих ног. Он нависает надо мной и целует меня в губы.
— Если что-то не так, скажи сразу, — предупреждает он.
— Хорошо…
Продолжает водить мягкими пальцами по моей груди. Я решаю сама расстегнуть лифчик, что и делаю. Когда его снимаю, Алекс прижимается ближе, медленно и нежно целует шею, ключицы, грудь и соски. Руками гладит бёдра. Я зарываюсь пальцами в его мокрых волосах.
— Всё нормально?
— Да, — тихо отвечаю.
Алекс расстёгивает джинсы на мне и медленно спускается ниже губами, целуя живот. Моё дыхание становится частым. А Алекс уже снимает с моих ног кроссовки. Берется за верх джинсов и тянет их с меня. Как только я оказалась в одних трусиках, замерла. Алекс не торопясь провел ладонями вверх по моим ногам, постоянно целуя. Когда он коснулся резинки трусов на мне, посмотрел мне в глаза. Но я никак не отреагировала и тогда он стягивает с меня последний кусок ткани. Как только он закончил с моей одеждой, поднимается ко мне, снова целуя в губы.
— Уверена? Я могу остановиться, — говорит безумно приятным голосом.
— Алекс, всё хорошо. Я хочу знать, как это должно быть…
В подтверждение своих слов я стягиваю с него полотенце. Тогда он спускается по моему телу, постоянно целуя, а его нежные руки гладят моё тело. Он целует одну грудь, вторую ласкает рукой. Его ладонь спускается по моему телу и, взявшись за ногу, поднимает, согнув в колене. Когда наши губы снова слились в поцелуе, Алекс касается пальцами того самого чувствительного места. И тут-то меня начинает трясти. Не пойму от чего. Но это точно не возбуждение и это не от холода. Алекс резко остановился и сразу убирает руку от моего тела. Приподнялся и посмотрел мне в лицо.
— Джесс, ты же боишься… Давай подождём с этим.
Закрываю лицо руками и не могу остановить слёзы.
— Малыш… посмотри на меня. Всё нормально, — убирает мои руки от лица.
— Ни черта не нормально! — всхлипываю я и смотрю в сторону. — Дай мне минутку. Я сейчас возьму себя в руки.
— Джесс, это ненормально, когда тебя вот так трясёт. И хорошего секса не выйдет, если бояться. За кого ты меня принимаешь? Что у меня только секс в голове?
— Алекс…
— Нет, послушай меня. Я очень хочу тебя, и уже давно. Поверь мне. Но не тогда, когда тебя трясёт от страха. — И уже с улыбкой добавляет: — Вот это вообще не заводит.
Мне вдруг стало смешно, и я говорю:
— Ты вообще-то лежишь на мне голый, и я чувствую, как тебя не заводит.
— Меня заводит то, что ты лежишь подо мной голая, а не твой страх и слёзы. Так что…
И на этом он садится и заворачивает меня в покрывало. Сразу тянет на себя, чтобы я села к нему на колени и молча обнимает.
— Мне кажется, если это не сделать, я всегда буду бояться… — признаюсь я.
— Ничего, всему своё время. Тем более тебе только семнадцать лет. С точки зрения закона меня вообще могут посадить. Я не против подождать до твоего восемнадцатилетия.
Я только улыбнулась слегка и кое-что вспомнила. Решила спросить об этом:
— Как-то раз ты говорил, что планируешь что-то потрясающее для нашей первой ночи. Можешь рассказать, что это было?
На мой вопрос Алекс засмеялся лёгким смехом. Я не поняла, что может быть смешным в этом, но промолчала. А Алекс рассказывает:
— На самом деле я был уже в панике от того, что ничего не могу придумать. Я не хотел выглядеть конченым лохом, которому в голову что-то ударило. И в то же время хотел, чтобы эта ночь была для тебя особенной. Чтобы ты помнила её всю свою жизнь как лучшую… Максимум, до чего я додумался — это свечи, цветы, лёгкий ужин из морепродуктов. Думал насчёт массажа для расслабления. Возможно, какие-то игры эротического плана. Знаешь, типа кидаешь кости, выпадает номер. По номеру берёшь определённую карту, на которой написано какое-то действие. Например, слизать сливки с сосков. Я был уже в шоке и перерыл весь интернет на эту тему.
Я усмехнулась, смотря на него и с улыбкой говорю:
— Но свидание ты спланировал идеальное. Его я точно буду помнить всю жизнь. Я думала, что с фантазией у тебя всё отлично.
— В том свидании мне очень помогла мама, — сказал он со вздохом. — Она романтик до мозга костей, как я уже говорил тебе, и она накидала мне очень много разных вариантов.
— Теперь стало многое понятно…
— Ты разочарована, что это не я сам всё придумал? — спросил, внимательно смотря мне в глаза.
— Нет, Алекс. Нисколько…
Чувствую сквозь тонкое покрывало его эрекцию. Думаю, хочу кое-что попробовать… Не уверена. Но эта мысль не вызывает чего-то отрицательного. Скорее всего, моё желание связано напрямую с познанием своих границ, а не удовлетворением Алекса. И я слезаю с его колен.
— Ложись, — говорю ему.
— Что ты хочешь?
— Ты можешь лечь без вопросов? — спрашиваю и чувствую жуткое смущение. А он ещё так смотрит на меня…
Но он больше не задаёт вопросов и ложится к изголовью кровати, всё время наблюдая за мной. Не снимая с себя покрывало, подползаю к нему. Опираясь одной рукой в кровать, наклоняюсь к нему и медленно целую в губы, пальцами глажу его грудь, живот. Пытаюсь запомнить на ощупь каждый сантиметр его кожи. Губами спускаюсь к его груди, обвожу языком соски.
— Черт, детка..., что ты делаешь? — спросил он почти шёпотом. — Я уже был готов ждать до твоего восемнадцатилетия.
Поцеловав его в живот, тихо ответила:
— Заткнись, Алекс. В конце концов, это я совращаю тебя, а не ты меня.
От моих слов он только засмеялся и потер лицо ладонями. И сраз смотрит на меня. А я, пройдясь ладонями по его груди и животу, уже касаюсь члена. Когда я спускаюсь лицом книзу его живота, мне кажется, он остановил дыхание.
— Малыш, ты не обязана...
Я прерываюсь и смотрю ему в глаза:
— Алекс, я хочу попробовать. Но не знаю, как точно это делается.
Поднявшись на локти, он притягивает меня к себе и целует. Отстранился от моих губ, но не отпуская, смотрит в глаза и говорит:
— Джесс, я вполне могу подождать.
Только вот в его лице всё говорит об обратном. Еще немного и у него на лбу начнет светиться надпись: «умоляю, не слушай меня!»
Я улыбнулась и уверенно сказала:
— Алекс... По крайней мере... по этой части у меня нет эмоциональной травмы. И мне хочется попробовать. Но, думаю, тебе лучше не трогать меня. Я сама.
— Ну хорошо, ладно..., — очень заметно попытался побороть улыбку и продолжил: — Просто обхвати губами и бери по глубине, насколько сможешь. Можешь помогать рукой и используй язык. Прикасание твоего язычка будет самым приятным. Головка самая чувствительная, и там твои прикосновения будут самыми приятными. Если получится, попробуй втянуть щёки в процессе. И если тебе станет это неприятным, просто остановись. Хорошо?
Я только улыбнулась вместо ответа, поцеловала в губы легким поцелуем и напоследок лизнула его губы языком. Снова спускаюсь по его телу и, взяв в руки член, медленно касаюсь языком головки. И это не противно. А Алекс сразу шумно вздохнул. Тогда я приоткрываю губы и обхватываю ими головку. Медленно продвигаю внутрь рта, прикасаясь языком. Я стараюсь делать то, что он говорил. Глубоко не могу взять, сразу появляется рвотный позыв. Тогда беру чуть больше по глубине, чем длина головки. Рукой держу сам член и двигаюсь вверх-вниз. Вожу языком по головке. Вкуса практически вообще нет никакого. Я довольно-таки увлеклась, неожиданно мне нравится это делать. Хотя я мало понимаю, что конкретно делаю, и только надеюсь, что ему нравится. К счастью, рвотных позывов больше нет.
— Твою же мать, как же..., — сказал он и издал звук рычания. Я не удержалась и посмотрела на него. В этот момент он запрокинул голову, но, видимо, почувствовал, что я смотрю, и наши взгляды встретились. Он только улыбнулся мне, и я заметила, как дрогнула его рука в порыве прикоснуться ко мне, но всё-таки рука осталась на месте.
Все, что делаю — это сплошная импровизация. И кажется, ему нравится то, что я делаю. Через несколько минут он говорит:
— Детка, я сейчас кончу. Если не хочешь в рот, то лучше остановись... Но руку не убирай.
Отрываюсь от члена, но руками продолжаю ласкать. Когда он кончает мне на руки, я наклоняюсь и целую его в живот. Он вздрагивает, и мне почему-то приятно от этого момента. Даже объяснить не могу почему.
Встаю и иду в ванную, чтобы вымыть руки. Одеяло падает на пол, а когда возвращаюсь, подбираю его. Свет из ванной падает на меня обнажённую, и Алекс смотрит на меня каким‑то странным взглядом.
— Ты такая красивая…
— Перестань, — я снова заворачиваюсь в покрывало и сажусь рядом с ним.
— Ну и как тебе минет? — спрашивает с лукавой улыбкой.
— Нормально… Вроде, — говорю я, радуясь тому, что моё лицо плохо видно. Чувствую, как оно становится красным.
— Мне очень понравилось.
Я лишь издаю нечленораздельный звук вроде «понятно». Это вызывает смех у Алекса и он говорит:
— Меня поражает то, что ты делаешь, а потом ты этого стесняешься.
— Пожалуйста, перестань, — прячу лицо в одеяло, а Алекс теряет меня на себя.
— Да, в тебе живёт маленькая извращенка, — продолжает веселиться и обнимать меня.
— Если не перестанешь, я сейчас же уйду!
— Даже в темноте вижу, что ты красная, — не унимается Алекс.
Высвобождаюсь из его рук и пытаюсь слезть с кровати. Но путаюсь в покрывале, и не получается уйти красиво. От падения носом вниз спасает Алекс. Опрокидывает меня обратно на спину и уже без шуток и смеха говорит:
— Думаешь, я так просто отпущу тебя? Беглянка. Больше я тебя никогда не отпущу.
— Мне придётся всё равно возвращаться домой.
— Почему тогда ты ещё здесь? — говоря это, он опускается к моей шее. — Времени уже много. Родители тебя не потеряли? — спрашивает, еле прикасаясь губами к моей коже; это вызывает у меня мурашки.
— Хочешь выпроводить меня?
— Нет. Не хочу.
— Моих родителей сегодня нет дома. И они не знают, что меня тоже нет там.
— Это значит, ты остаёшься? — снова смотрит мне в лицо.
— Да.
Он ещё раз поцеловал меня в губы, потом быстрыми поцелуями — щёки, нос, всё лицо, пока я не начала смеяться и отталкивать его. Но он прижал меня к себе, и я наслаждалась его теплом, ароматом… Я кайфую от него. Мне очень хочется заняться с ним сексом. Но как, чёрт побери, мне перестать бояться?
Вдруг вспомнила один момент:
— Поверить не могу, что назвала твою маму старой шлюхой. Мне так стыдно. Прости меня.
Алекс снова смеётся, уткнувшись в мою шею, обнимает и прижимает меня к себе.
— Хватит ржать! Мне правда стыдно, — взлохматила его волосы.
— Ну, ты же не знала, — снова смотрит на меня, слегка посмеиваясь.
— Она слишком красива для того, чтобы быть мамой или просто женой.
— Даже не представляешь, как ты близка к истине, — со вздохом говорит он, не глядя на меня. Только водит пальцами по моей руке и уже не улыбается.
— Всё так плохо? — аккуратно спрашиваю я.
— Нет. Она клёвая. Но о материнстве ей практически ни черта не известно. Мать мне заменила Ханна. Пока мама носилась по всей Америке или торчала месяцами в Европе, Ханна — наша домработница, хотя какая она домработница… Она настоящий член семьи. В общем..., она мне как мать. Я её даже иногда так и называю. Боже, она же вырастила меня...
— Твоя мама не хотела семью?
— Тебе правда интересно? — внимательно посмотрел на меня.
— Да, конечно. Расскажи. Мне хочется знать тебя чуточку лучше.
— Когда мама забеременела мной, ей было семнадцать лет. Она ещё даже школу не закончила. Модельную карьеру она начала ещё в детстве. После школы у неё было много планов, связанных с карьерой модели. Конечно, в эти планы не входил ребёнок. Папе на тот момент было уже тридцать три года. Он любил её и хотел ребёнка. Настоял, чтобы она вышла за него и родила меня. На то время он уже успел окунуться в отельный бизнес. Денег было не много, но отец решил уехать в Сан‑Диего. Считал, что этот город лучше подходит для семьи: тут спокойно, безопасно и комфортно во всех смыслах. Долгое время мы жили в съёмном доме. Сама знаешь, какие тут цены на дома. Когда отель в Сан‑Франциско получил пять звёзд, денег стало намного больше. Папа купил этот дом. Он всё делал, чтобы маме было хорошо, но ей это было не нужно… Даже беременной она вовсю использовала свою внешность. Как ни странно, с огромным животом она пользовалась популярностью. Потом она хотела ещё использовать меня в съёмках. Это уже она мне сама рассказала, — Алекс усмехнулся и продолжил: — Был один показ моды для молодых мамочек. Её пригласили поучаствовать, если я буду у неё на руках. Только вот папа был категорически против. Мама до сих пор злится на него из‑за этого. Однажды она не выдержала и ушла. Я остался с папой и Ханной.
— Значит, вот кто тебя избаловал…
Алекс усмехнулся и ответил:
— Они переживали за меня и позволяли всё. Я не знал ни в чём отказа.
— Теперь становится понятно, почему ты такой, какой есть..
— Я никогда не был прилежным и хорошим мальчиком. А когда я связался с Джейсоном, моё поведение вообще полетело под откос.
— Вы давно дружите?
— Да. С начальной школы. Хотя вначале мы не раз дрались из‑за всякой ерунды. Я его цеплял, он мне отвечал. Я хотел, чтобы его исключили из школы, и всячески подставлял его. Но ни черта не выходило. А потом он спас мою шкуру… И всё изменилось.
— Что ты натворил?
— Залез ночью в его дом. Он тогда жил за городом. Я с Максом на велосипедах поехал туда. Ехали около двух часов. Только Макс струсил, и я полез один. Тогда я не знал, что охрана там не на шутку. Чего стоят только ротвейлеры! Меня, конечно, поймали. Потом вышел Джейсон и притворился, что он пригласил меня на ночёвку. Кстати, он подставился этим самым — ему вообще нельзя было кого‑либо приглашать в дом. А на следующий день мне и от моего отца влетело…
— Сколько тебе было лет?
— Где‑то девять или восемь.
— Ты мелкий засранец! Нельзя так себя вести с детьми!
— Ты бы видела Джейсона в этом возрасте. Выглядел старше меня, хотя он младше на полгода. Вообще‑то я чаще от него отгребал. Засранец всегда умел драться.
— И ты всё равно к нему лез?
— Меня он раздражал. Ходил вечно угрюмый, всех сторонился, на уроках молчал. Первое время я думал, что он не умеет разговаривать. Ладно, хватит о нём. Теперь расскажи о себе. Какие пакости ты творила? Я знаю, что тебя хорошей девочкой нельзя назвать.
— Ничего такого я не делаю. И никогда не делала.
— Херня, рассказывай. Ты та ещё оторва.
— Не оторва я.
Алекс внимательно смотрит на меня и ждёт откровений.
— Да, правда! Ну, бывает, с Блэр в школе сталкиваемся лбами — ты это и так знаешь. Но ничего такого я не делаю. Я обычная девчонка.
Его ладонь — чуть выше моей шеи, и он нежно гладит пальцем примерно возле уха.
— Тебе можно дать много определений. Но слово «обычная» в этом списке нет.
— У тебя предвзятое мнение. Ты меня любишь.
Алекс расплывается в улыбке и спрашивает:
— А ты меня?
— Может быть.
— Я знаю, что любишь…
***
Через несколько часов Алекс уже разбудил меня — ему рано ехать на тренировку. Пока мы собирались, он не упускал возможности прикоснуться ко мне. Это были мимолётные поцелуи, прикосновения — в основном к попе. Взлохматил меня, сказав «зануда» после того, как я идеально уложила волосы. Потом минут десять я бегала за ним, чтобы… даже не знаю, что бы я сделала, если догнала. Но наши игры прервались, когда в гостиную вошёл мужчина и обратил внимание на меня. Я встала столбом и, не зная, что делать, посмотрела на Алекса. Сомнений нет — это его отец. Кто бы ещё это мог быть?
— Пап, привет. Это моя девушка — Джессика Остин. Джесс, это мой папа — Мартин.
— Приятно познакомиться, мистер Кэпшоу, — пролепетала я после секундной заминки. Хорошо хоть одета и нормально выгляжу. Кроме волос.
Он улыбнулся мне, протянув руку, которую я тут же пожала.
— Это взаимно, мисс Остин.
— Пожалуйста, просто Джесс или Джессика, — искренне улыбнулась я.
Мистер Кэпшоу взглянул на Алекса, а того явно всё это забавляет.
— Нам уже пора. Да, Джесс? — спрашивает Алекс.
— Да, — снова приглаживаю волосы. Я уже пошла за Алексом на выход, когда его отец обратился к нему:
— Алекс, у тебя сегодня игра? Я хотел бы прийти.
— Да, последняя игра в этом сезоне. В семь часов вечера.
— Хорошо, увидимся там. Джессика, с тобой, наверное, тоже увидимся?
— Полагаю, да. Буду очень рада этому.
— Тогда до встречи.
По дороге до моего дома я спрашиваю:
— Почему не сказал про игру?
— Когда бы? Хочешь прийти?
— Да, конечно. А почему твой отец так странно смотрел на тебя?
— Он впервые видит, чтобы я привёл девушку домой, и я впервые знакомлю его с девушкой.
И тут я окончательно это осознаю:
— Ты представил ему меня как свою девушку!
— А ты против?
— Нет, не против. Просто удивилась. Для меня знакомство с родителями — довольно важный этап. И с тем, в ком я не уверена, знакомить со своими родителями не буду.
— Поэтому не знакомила меня со своими предками ещё тогда?
— Да. Уж извини… — пожала плечами.
— Ладно, давай попробуем забыть всё, что было, и начнём с самого начала? Хорошо?
Я ответила только улыбкой. Надеюсь, я не зря согласилась начать с начала…
***
В школе на обеде я, конечно, всё рассказываю Линде, Гвинет, Оливии и Кэти. Не всё — про ночь вообще не упомянула. Только то, что я просто ночевала у него, что решили начать с начала, про знакомство с отцом и про то, что он признался в любви.
— Ты уверена? Он, вообще‑то, с Блэр мутил, фотку твою всем разослал, — с сомнением сказала Гвинет. И остальные уставились на меня с непониманием. Да. Я знаю. С их стороны я выгляжу как полная идиотка.
— Слушайте, девочки… За последнее время многое изменилось. К сожалению, я не могу всего рассказать… Во многих вещах замешаны другие люди, о ком я не хочу говорить. То, что Алекс был с Блэр, — это не просто так и не из‑за каких‑то чувств. И фотографию разослал не он. Всё сложно. Простите, что не могу рассказать все подробности.
— Ладно, подруга, — вздохнула Линда. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
Девочки молчат. Я сама не тороплюсь что-то говорить. Как вдруг Гвинет спрашивает:
— Секс был?
— Гвинет! — воскликнула я. Девчонки засмеялись. Кэти с улыбкой говорит:
— Судя по твоей реакции — был. Ну и как тебе?
Чувствуя, как краснею, панически спрашиваю:
— Мы точно должны об этом говорить?!
Линда решила прийти мне на помощь:
— Девочки, ну некрасиво задавать такие вопросы. Вы чего?
Я только хотела поблагодарить её, как она резко спросила:
— Сколько раз за ночь вы потрахались?
— Боже! Линда! Ты серьёзно?! — я уже не знаю злиться или смеяться. Вот девчонкам очень весело. Только Оливия не смеётся и я ей сказала:
— Спасибо, что ты меня не дразнишь.
Та не глядя на меня, ответила только:
— Ага...
Гвинит опять за своё:
— Ну расскажи хоть что-нибудь!
— Я всё ещё девственница! Ясно?
Кэти прищурила глаза и спрашивает с улыбкой:
— Но ночью вы не скучали?
— Нет, не скучали! Всё! Отстаньте от меня!
И посмотрев на Кэти, спрашиваю:
— Может, ты расскажешь что было у тебя с Джейсоном вчера?
Это сработало. Девчонки переключились на неё. Чуть ли не под пытками Кэти рассказала, что этой ночью лишилась девственности с Джейсоном. Говорит, ей было совсем немного больно, больше неприятно. Рассказала, каким был нежным Джейсон с ней. Ей даже показалось, что в первый раз она почувствовала оргазм. Хм… Повезло, в отличие от меня. Она такая счастливая, и я так рада за неё.
В целом у меня прекрасное настроение. Но как только снова вижу одинокую Блэр, которая сидит одна и смотрит в окно, мне становится не по себе. Она очень плохо выглядит: похудела, под глазами тёмные круги. Когда наши взгляды встречаются, она пристально смотрит, пока я не отвожу взгляд. Я не должна испытывать к ней сочувствие… Тем не менее испытываю…
***
На игру поехали втроём: с Кэти и Линдой. Гвинет и Тайлер устроили свидание, а Оливия не захотела — у неё резко пропало настроение.
Приехав в университет, идём вместе с народом и поднимаемся по трибунам. Удобно устроились и ждём начала. Через несколько минут начинает играть музыка. Выходят талисманы команд, после них выступают девчонки из группы поддержки — их номера потрясающие. Блэр такого и не снилось! Это было очень зажигательно!
Наконец выходят футболисты на поле. Я ищу глазами среди них Алекса, но он сам ищет меня. Когда наши взгляды встречаются, он машет мне рукой. Я отвечаю тем же.
Впереди меня сидят девушки, и, кажется, одна из них посчитала, что он обращается к ней. Чуть ли не прыгая на сиденье, она машет ему рукой. Вижу, как на лице Алекса появляется замешательство, и он пожимает плечами. Она повторяет это движение. Мне смешно, Алекс улыбается мне и присоединяется к команде.
Я слышу, как разговаривают девушки впереди:
— У Джейсона будет вечеринка…
— Да, но как нам туда попасть?
— Тебе Алекс помахал. С ним и попадём!
— Да, я сама не ожидала. Он такой секси! Я с ним пыталась поговорить на прошлой неделе, но он проигнорировал…
— Наверное, сейчас передумал.
— Подойди к нему после игры. А я к Джейсону подойду.
Смотрю на Кэти — она напряглась. Ей, как и мне, отлично слышен этот разговор. А те продолжают:
— Не смеши, хочешь унизиться, как Энни на прошлой неделе? Он так грубо её отшил… Что он ей сказал?
— Что‑то типа: «Не трахаю тех, кто не в моём вкусе, так что свободна». А она всего‑то спросила: «Как дела?»
Я толкаю локтем Кэти. Когда та смотрит на меня, подмигиваю ей одним глазом, кивая в их сторону.
Пытаюсь привлечь их внимание:
— Извините. Эй! Извините!
— Да? Это вы мне? — спрашивает шатенка, обернувшись.
— Ага. Хотите поспорить? Вот она, — указываю на Кэти, — после игры страстно поцелует Джейсона, и он ответит ей.
Шатенка осматривает Кэти с ног до головы и говорит снисходительно:
— Пфф, не смешите. Он на неё даже не взглянет.
Кэти хмурится и вздёргивает подбородок. А я продолжаю:
— Ну, если ты так уверена… Давай поспорим?
— А почему она, а не ты?
— Потому что мне нравится Алекс, а не Джейсон.
— Девочки, я вас умоляю. Не смешите меня. Вы не на тех парней запали.
Я пропустила мимо ушей её реплику и снова спрашиваю:
— Так что? Спорим?
— На что?
Вижу у неё в руках новенький айпод — новая версия, только на прошлой неделе вышла в продажу.
— На твой айпод, — уверенно говорю ей. — Если выиграю я.
— А если выиграю я, ты купишь мне новый айфон.
— Без проблем.
Они отвернулись к игре, а я подмигнула Кэти. У неё на лице — сложные эмоции: облегчение, благодарность, волнение, предвкушение и обвинение.
— Неплохо было бы спросить у меня сначала, — говорит она с осуждением.
— Кэти, ты это сделаешь. И я уверена, что ты сама этого хочешь.
Она молча смотрит на поле. И я уверена, что её взор сейчас направлен на Джейсона.
Игра идёт жёстко и грубо. Всё равно что титаны врезаются друг в друга. Мой взгляд неотрывно следит за Алексом. По крайней мере, я так думаю… У них ведь форма одинаковая, только номерами отличаются. И каждый раз, когда он сталкивается с противником, мне кажется, что я слышу это противостояние. Если Алекс оказывается на земле, я каждый раз задерживаю дыхание, ожидая, что он встанет и продолжит. И он встаёт и продолжает…
Счёт идёт с небольшим отрывом: постоянно одна из команд обгоняет другую. Чёрт… Ещё я так не переживала за игру…
Четвёртая четверть игры заканчивается с равным счётом. Все уже на износе. Последние 15 минут игра проходит ещё жарче и ожесточённее. За каждое очко идёт настоящая борьба, и на последних трёх секундах команда противников получает ещё одно очко. Счёт остаётся равным. А это значит, что они будут играть в плей‑офф. Но сейчас пока что — это всё.
Мы пошли на поле. Девушки, с которыми мы поспорили, тоже. Впереди меня идёт Кэти. Когда она подошла к Джейсону, тот уже снял шлем и смотрит на неё — весь запыхавшийся, но довольный. Она молча подошла, положила руки ему на шею — и он, конечно, целует её. Откидывает шлем, берёт её под попу, и она обнимает его ногами. Они сливаются в страстном поцелуе, а парни начинают свистеть, глядя на них.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на девушек. У той, с которой я разговаривала, перекосило лицо. Она протягивает мне айпод, глядя на Джейсона, и говорит:
— Поверить не могу!
В этот момент подходит Алекс и спрашивает с улыбкой:
— Ну а ты не хочешь меня поцеловать?
У шатенки озаряется лицо, и она делает шаг к нему.
— Э‑э, я говорил ей, — Алекс берёт меня за руку и тянет к себе.
Шатенка обиженно надувает губы, разворачивается и уходит.
— Что это было? — спрашивает Алекс.
— У Кэти теперь новый айпод, — показываю ему свой выигрыш. — Я поспорила и выиграла.
К нам подходят Джейсон и Кэти. Я протягиваю ей айпод.
— Он мне не нужен, — говорит счастливая Кэти. Наверное, у неё сейчас есть всё, что нужно для счастья.
— Не буду настаивать. Оставлю себе, — прячу его в карман. Теперь у меня тоже есть всё. Нужно будет посмотреть, какая музыка на нём.
— Вы о чём? — спрашивает Джейсон.
— Делаю на тебе ставки, потом расскажу. Мы уже едем к тебе?
— Да, только в душ надо сходить. И с тренером поговорить.
— Тогда мы будем ждать у машины, — говорю я, беря Кэти за руку.
— Можете ехать сразу ко мне. Ключи лежат под нижней ступенькой справа. Кэт, ты знаешь где.
— Ну хорошо.
Джейсон уходит, а Алекс видит кого‑то позади меня. Я оборачиваюсь и вижу его отца.
— Добрый вечер, — здороваюсь с ним. Он приветливо улыбается мне.
— Отличная игра, сын.
— По‑другому не умеем.
— Как насчёт ужина в субботу?
— Да, давай. Мы же обычно не ужинаем, — сказал шутливым тоном Алекс.
— Обычно ужин проходит без твоей подруги. И даже без тебя. Джессика, надеюсь, ты составишь нам компанию?
— Конечно.
— Тогда я забронирую стол.
— Алекс, мы поедем тогда к Джейсону? Хорошо? — обращаюсь я к Алексу.
— Да, увидимся позже. — К моему удивлению, он притягивает меня к себе для скромного поцелуя — всё‑таки его папа смотрит на нас. А еще Кэти... Я краснею, а Алекс смеётся.
— Рада была с вами увидеться, буду ждать новой встречи, — обращаюсь к его отцу, как только Алекс отпускает меня.
— Это взаимно.
— До свидания, мистер Кэпшоу. — Разворачиваюсь и уже собираюсь уходить, но Алекс снова притягивает меня к себе и шепчет:
— Подлиза. — Незаметно ущипывает меня за попу и отпускает.
Я пошла на выход, Кэти идет рядом со мной. Чувствую её взгляд и сразу говорю:
— Пожалуйста, только не надо... Ладно?
— Я молчу, — с улыбкой ответила она.
***
Когда мы приезжаем к дому Джейсона, Кэти сразу находит ключи, и мы входим в дом.
— Кэти, где у него алкоголь? — спрашивает Линда.
— Не знаю.
— Посмотрю на кухне, — отвечаю, направляясь на кухню. Проверив несколько шкафчиков, я нахожу золотую текилу — вряд ли это весь его запас. Но сойдёт. А в холодильнике нахожу лимон.
Я возвращаюсь в гостиную и вижу, что Линда пытается включить музыку.
— Где Кэти? — спрашиваю я.
Линда поднимает палец, показывая, что она наверху.
Я ставлю бутылку и иду наверх. Дверь в спальню Джейсона была открыта, и я зашла туда. Увидела, как Кэти медленно ходит по комнате и всё рассматривает.
— Что делаешь? — спрашиваю у неё. Кэти обернулась ко мне и созналась:
— Пока нет Джейсона, хотела посмотреть его комнату.
— Ты тут ни разу не была? — спрашиваю с удивлением.
— Почему‑то он не любит пускать сюда кого‑то. Мне интересно, почему. Но это всего лишь комната. Тут вообще ничего такого, — пожимает она плечами.
— А сексом где вы занимались?
Она немного засмущалась и неохотно ответила:
— В другой комнате. Не здесь. Я же говорю, он не любит, чтобы кто-то заходил в его комнату.
— Странно, — пожала я плечами. — Когда мне нужно было переодеться, он впустил меня. Хотя я его не спрашивала.
— Он вообще странно с тобой общается. Почти не зовёт тебя по имени, только ласково. А меня не называет так, только «Кэт»…
— Кэти, он дурака валяет. Ему просто нравится бесить меня или Алекса. Кажется, у него такое идиотское развлечение. Только умоляю, не ревнуй к пустому.
— Я не ревную. Просто… это странно, — её голос звучит неубедительно.
— Это Джейсон. Привыкай к странностям.
— Тебе не кажется, что он очень несчастный человек? — задумчиво спрашивает она, рассматривая содержимое его полок.
— Не знаю… Я о нём не думаю, чтобы поддержать этот разговор. Но когда вижу его, несчастным он не выглядит. Ведёт себя как озабоченный кретин.
— Мне кажется, это всего лишь маска. На самом деле он совсем не такой…
— И какой? — спрашиваю с любопытством и забираюсь на его кровать.
Она взяла какую-то книгу или блокнот с его полки и посмотрела на меня. Задумчиво ответила:
— Он холодный в эмоциональном плане. Очень закрытый, замкнутый, и мне кажется, он травмирован.
— Ты сейчас серьёзно? — спрашиваю с сомнением. А она только пожимает плечами и листает книгу. Я задаю другой вопрос:
— И тебе он нравится таким?
— Не знаю, — ответила она со вздохом и поставила книгу на место. — Мне кажется, я его вообще не знаю. А как может нравиться человек, которого я не знаю?
— Он по‑прежнему ничего не рассказывает о себе?
— Нет. Я даже перестала касаться тем, связанных с ним. Но мне очень хочется знать хоть что‑то о нём. Я не знаю, почему он живёт один, откуда у него этот огромный дом, где его родители, чем он планирует заниматься по жизни…
— Ну хоть что‑то ты знаешь о нём?
Кэти улыбается нежной улыбкой и говорит:
— Он любит голубой и белый цвет. Предпочитает чёрный кофе без сахара. Не любит ночь. Поэтому у него практически каждую ночь дома вечеринки и тусовки. При этом он любит тишину и рассвет. Тот момент перед самым восходом солнца. Говорит, в этот момент особенное умиротворение.
— Ты сейчас точно про Джейсона говоришь? Про того, кто ходит постоянно в чёрной одежде, тусовщик и тот, кто любит дебильные и пошлые шутки?
Кэти рассмеялась и повторила:
— Он не тот, за кого себя выдаёт.
— Ладно. Надеюсь, однажды он откроет тебе свои тайны, и ты излечишь его раны. А теперь пошли вниз, подружка. А то они скоро приедут.
Стоило спуститься вниз, как открылась входная дверь — и ввалились парни, почти у каждого бочонок пива. Похоже, сегодня будет весело. Наверное, вся футбольная команда собралась, и с ними пришло много девушек. Ко мне сразу подходит Алекс.
— Когда ты познакомишь меня с родителями? — спрашивает он у меня.
— Я уже сказала тебе своё отношение к этому.
— Не доверяешь мне?
— Алекс, ещё слишком мало времени прошло, чтобы знакомиться с родителями.
— Но с моим отцом ты уже знакома — это несправедливо.
— Ты меня точно разыгрываешь! — смотрю на него с подозрением.
Меня спасает Джейсон от дальнейшего разговора. Я ещё не готова к знакомству с моими родителями и разговору об этом.
— Так на что ты ставила? Что за спор был? — спрашивает Джейсон.
— На то, что ты не оттолкнёшь Кэти, когда она подойдёт к тебе. И благодаря тебе у меня есть новенький айпод.
— Тебя надо взять на бои. Там ты сможешь выиграть что‑то получше, — говорит он будничным тоном, а мне это кажется очень интригующим.
— Ты дерёшься на деньги? Так вот почему у тебя постоянно ссадины и синяки.
— Она не пойдёт на бои, — прерывает Алекс.
— Нет, подожди! Мне интересно.
— Джесс, это не обсуждается! — уже чуть повышает голос Алекс, как будто я плохо слышу.
— Я хочу посмотреть! Кэти, ты знала, что он дерётся на деньги?
Она только подошла и обняла Джейсона. Нахмурив брови, смотрит на него вопросительно и отвечает мне:
— Нет, не знала.
Да уж… Он действительно ничего не рассказывает ей о себе…
— И в чём прикол? — спрашиваю у Джейсона. — Ведь это не ради денег?
Мне очень интересны детали. Может, он всё‑таки что‑нибудь расскажет?
— Есть причины. Ради денег тоже, — отвечает Джейсон без каких‑либо эмоций.
— Алекс, а ты тоже в этом участвуешь? — спрашиваю я.
— Нет, я приезжаю только чтобы вытащить его оттуда.
— Джейсон, пожалуйста, возьми меня с собой! — умоляющим тоном прошу Джейсона.
— А я бы не хотела смотреть на это… — морщит нос Кэти.
— Правильно, и ей вправь мозги, — обращается к ней Алекс.
— Спасибо за заботу, но мозги у меня на месте. Джейсон…
— На бои ты не пойдёшь, — перебивает меня Алекс.
Я нахмурилась и ушла от них. Позже Алекс ко мне подлизывался, а я не хотела разговаривать с ним. Но он меня постоянно смешил, обнимал, целовал. Не могу на него злиться, когда он так себя ведёт со мной — как очень хитрый кот.