Dni Maroderov

Алиса не успела.
Как раз в тот момент, когда она вырвалась на полянку с истошным криком: «ДЖЕЙМС!», небесные часы пробили полночь, и со всеми ребятами на поляне начало твориться что-то страшное. Они корчились, падали на землю, кричали и выгибались под неестественными углами. 
Те, кто уже видел такое, моментально все поняли, и охренели, но всего на пару мгновений, не больше, чем понадобилось бы, чтобы сориентироваться в новой ситуации и поскорее рвать когти из лесу; у остальных же был шок, и убедить их, что надо БЕЖАТЬБЕЖАТЬБЕЖАТЬ получилось не сразу. Только когда тот, кто еще минуту назад был симпатичной пухлощекой француженкой, вдруг вскинул клыкастую мохнатую морду и выпрыгнул из своей кожи, как из одежды.
Началась страшная паника. Оборотни, появляющиеся то тут, то там, как выпрыгивающие из земли болотники в теплицах ЖАБА, бросались на всех, кого видели. Ученики бежали во все стороны, отовсюду раздавались вопли, рев и мерзкие звуки вываливающихся внутренностей. Дирборн и остальные охотники, оказавшиеся здесь сегодня по счастливейшей из случайностей, тут же приняли на себя удар, к счастью, некоторые имели при себе оружие, но силы были неравны и пришлось как можно быстрее отступать.
— Боже, Джеймс, он тебя укусил, он тебя укусил! — повторяла Марлин, захлебываясь слезами ужаса, пока Джеймс и Алиса тащили её на себе. Маккиннон при виде оборотней захлестнула такая паника, что она не могла идти. Тишина в этой части леса была жуткой, особенно, если вспомнить, что творилось там, откуда они бежали.
— Тебе показалось, Марли, успокойся, я ветку задел! — Джеймс оглянулся. Перепачканные в грязи, ошалевшие студенты бежали через Темный лес, многие были в крови. Пруэтты, Фенвик, Эммелина, какие-то незнакомые люди, кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то погиб прямо там, на полянке с костром. Прокушенное плечо саднило. Джеймсу удалось превратиться в оленя в последний момент — и чудо, что никто этого не заметил.
— Сохатый, веди их к тому дубу! — Сириус догнал их и передал Пруэттам на поруки раненую четверокурсницу. Она охала и без остановки плакала. — Я остаюсь!
И он побежал обратно.
— Твою мать, Бродяга! — Джеймс резко обернулся ему вслед, выругался и поискал глазами Питера. — Хвост! Хвост!
Питер с глазами-галлеонами подбежал к нему.
— Отведи всех к тому тайному проходу в дубе, — приказал ему Джеймс. — И не смей уходить, пока из леса не выйдет последний ученик! 
— Понял! — кивнул Питер, взвалил Марлин на свое плечо и пошел догонять остальных.
— Алиса! — Джеймс удержал Вуд за локоть. — Где Эванс?

Паника творилась не только в лесу. В те самые минуты, когда изодранные, окровавленные и до смерти перепуганные дети бежали через лес, жители Хогсмида с воплями и визгом бежали из полыхающей деревни в сторону замка, хватая на бегу детей и какие-то пожитки. Оборотни, как тараканы расползались по деревне, взбирались по стенам на крыши, выбивали окна и влезали в доме, в «Кабаньей голове», «Трех метлах» и кафе мадам Паддифут повсюду валялись тела и раскуроченная мебель, а стены были заляпаны кровью, как человеческой, так и волчьей. Когда на улице раздались первые крики, почтальон выбежал из здания почты, а, убегая, случайно опрокинул керосиновую лампу на мешки с письмами. Здание почты полыхало, как факел, огонь расползался по деревне очень быстро, все казалось янтарным, плывущим и нереальным. Оборотни рычали и кидались на людей прямо на улице, где-то раздавалась громкая ругань старика Брауна,переклички мужчин, которых он снабжал оружием, и громовые крики Хагрида, поспешившего на помощь жителям деревни сразу, как только стало известно о происходящем. 
Женщины вопили, дети плакали, и дым поднимался над деревней в небо, туда, где сияла молочным светом полная луна.

Сириус был не единственным, кто захотел остаться в аду. Марлин, увидела, что он побежал обратно, с удивительно силой оттолкнула Питера и рванула следом за ним. Пруэтты побежали за ней, за ними — Фенвик с Динглом и Эммелина. 
На месте бывшей вечеринки творилось настоящее месиво. Огонь костра расползся во все стороны и теперь взбирался по деревьям. 
Дирборн в обличье медведя махал лапами, раскидывая волков как котят. Те падали, а потом снова вскакивали и кидались на него, словно это была игра. Охотники кидались на волков и сгоняли их в центр, не давая сбежать, хлестали кнутами с серебряными наконечниками, пытались их связать, или просто отключить.
— Надо создать вокруг капканы, как учила Грей, тогда они не смогут выбраться! — истошно закричала Эммелина, но её было едва слышно за криками и рычанием. — Разбейтесь на пары, скорее! 
Одно из горящих деревьев надломилось со звуком, похожим на пушечный выстрел, и с устрашающим гулом пошло к земле, ломая деревья помельче. Все бросились врассыпную.
— Твою ма-а-ать! -заорал на бегу Дингл, а когда дерево все-таки грохнулось на землю, прыгнул и шлепнулся в кучу листьев. 
— Это будет покруче любого экзамена! — крикнул Фенвик, поднимая его. Не успел Дингл подняться и откашляться, как вдруг из зарослей прямо перед ними показались волчьи морды.
Мальчишки с воплем отшатнулись, споткнулись друг о друга потеряли равновесие и в ужасе поползли прочь, как два краба. Оборотни ринулись к ним.
— Давайте! — закричала Марлин, и вместе с близнецами дернула за веревку капкана, над которым работали мальчики.
Сеть, укрепленная защитными чарами, взлетела с земли и поймала прыгнувшего оборотня в полете.
Битва была в самом разгаре, когда откуда-то издалека донесся заливистый вой. 
Бой остановился, оборотни все как один оглянулись и подняли уши. Охотники недоуменно переглянулись, но дальше было больше. Волчата вдруг разом потянулись прочь, словно дети из сказки, привлеченные звуком волшебной флейты. И они бы ушли, но тут случилось неожиданное. Лес ожил и из темноты выступили новые оборотни. Эти были больше, старше и страшнее. Они наступали и наступали, спрыгивая с зеленого уступа, который когда-то был озерным берегом.
Самый крупный из них показался на мшистом валуне, застрявшем в уступе.
Черная с проседью шерсть, лютые желтые глаза.
Ночь разорвал новый вой, от которого у всех присутствующих волосы встали дыбом.
Фенрир Сивый явился за своими детьми.

Лука накинулся на него, не успело превращение завершиться. Едва Ремус кое-как попытался подняться с земли, как Лука бросился на него и лязгнул зубами прямо возле его уха. Ремус перекатился в сторону и снова вскочил. Лука вертелся и клацал зубами, сражаясь с внезапно окружившей его темнотой. Если бы не его слепота, Ремус был бы уже мертв. Он изловчился захватить его передними лапами и содрать с себя, Лука прокатился по земле и снова вскочил, но в этот момент повеяло ветром с запада и молодых волков просто с головы до ног окатило запахом соленой человеческой крови, и даже у Ремуса, несмотря на то, что он сохранил рассудок, благодаря зелью, заурчало в желудке.
Про Луку и говорить нечего. Он рванул на запах добычи с такой лютостью, которой Ремус раньше и не видел у сородичей. Потеряв голову от страха (что там у них такое происходит, черт возьми?!), он рванул следом. 

Лили всхлипнула, услышав за спиной топот лап, и обернулась на бегу. Эта мерзкая слепая тварь неслась через лес, как таран, ощерив желтые зубы.
Лили наугад выпалила чары, надеясь обрушить какое-нибудь дерево, но это не помогло — оборотень перемахнул через него, как горилла.
Она попробовала еще раз, пропустила какую-то корягу в земле, перецепилась через неё (раздался жуткий хруст, а следом — вспышка ослепляющей боли), и рухнула на живот, выронив палочку. Дыхание вышибло из груди, от боли перед глазами все потемнело. В эту секунду она уже не сомневалась, что умрет, но тут вдруг из ниоткуда пришло спасение. Другой волк прыгнул на спину её преследователю и зубами вцепился в холку. Они рухнули на землю в пару футов от неё и кубарем покатились по траве вниз с оврага, лязгая зубами и пытаясь достать друг друга когтями. Шерсть летела во все стороны, и черная, и русая, они дрались так, словно снова оказались на песчаной арене в колонии.
Лука был силен. Даже ослепший он не растерял свой ярости, скорее наоборот, достиг её апогея. Однако, Ремусу все же удалось, как и тогда, подмять его под себя. И в этот раз он бы наверняка его прикончил, если бы поляну, и лес, и небо над ними не залил заливистый, зовущий вой. Ремус замер, услышав его. 
Он показался ему странно знакомым, хотя Ремус был абсолютно уверен, что не слышал его раньше.
Или слышал?
Лука воспользовался его растерянностью и скинул его с себя, а затем скрылся в чаще — только мелькнули подушечки его лап.
Тишина, воцарившаяся после этого, звоном отдавалась в ушах. Лили кое-как поднялась, держась за ногу. Её трясло, она прерывисто дышала и смотрела на Ремуса сквозь упавшие на лицо волосы. Ремус поднялся с земли, раненный и ошалевший, встряхнул головой и посмотрел на Лили, как вдруг вой повторился. Более густым, сильным и каким-то подорванным, словно волк, издавший его, болел ангиной. От этого звука по шкуре Ремуса пробежала волна и он почувствовал, как подгибаются лапы. В следующий миг в его голове что-то перемкнуло. Последняя мысль, воспоминание о том, как Валери говорит ему, что Лука — Бета Сивого, вспыхнули и погасли, а на смену им пришло блаженное Ничего.
— Ремус… — пробормотала Лили, боясь пошевелиться. Собственное дыхание показалось ей необычайно громким в воцарившейся тишине. — Ремус, ты меня слышишь? 
Он медленно оглянулся на звук её голоса. Сначала повернул только голову, а затем повернулся сам. 
— Боже… -тонким голосом простонала Лили, увидев его пустые, дикие глаза и медленно обнажившиеся клыки. — Ремус, нет… Ремус, это я, очнись! Очнись же, ну! — она пыталась отступить, но первая же попытка наступить на поврежденную ногу отозвалась в ней жгучей болью и Лили неловко повалилась на землю. Почуяв слабость жертвы, оборотень тут же пошел в наступление, но тут между ним и девушкой на землю, точно снаряд, приземлился гигантский олень и махнул рогами. Волк зарычал, олень выставил рога и попер на него, так что волку пришлось отступить.
Как только он скрылся в чаще, олень оглянулся на Лили. Надо сказать, она здорово охренела и смотрела на оленя так, словно он был пришельцем. Но это удивление не шло ни в какое сравнение с тем шоком и ужасом, которые отразились на её лице, как только лесной житель вдруг уменьшился в размере и стал человеком.
— Эванс, мать твою, ты цела? — Джеймс бросился к её ноге. Лили отдернула её и засучила ногами, отползая от него подальше. — Ты что? — удивился он.
— Н-не подходи ко мне! — пригрозила Лили, выставив ладонь. 
— Эванс, кончай, это я! — Джеймс растерялся и разозлился. Не так он хотел ей сказать. — Ну правда я, — он сунул палочку за пояс, раздраженно вздохнул и нервно взлохматил волосы. — Эванс, в конце концов, дай мне осмотреть твою ногу, черт бы тебя побрал!
Лили затрясла головой, глядя на него все с тем же ужасом и подозрением. 
Джеймс обхватил её лицо руками и заставил смотреть на себя.
— Лили, это я! Джеймс Поттер, мы трахались в моей комнате сегодня, ты отсасывала мне в подземельях, мне нужно назвать твой любимый цвет, или кличку твоего тупого кота?
Лили прерывисто вздохнула и вдруг неожиданно разрыдалась.
Джеймс дал ей пару секунд, прижал её к себе и поцеловал в волосы.
— У тебя кровь! — она схватила его за плечо. 
— Ерунда, не страшнее, чем твоя пчела, — усмехнулся Джеймс. — Давай, Эванс, соберись, ночь еще не закончилась! — сказал он и взмахом палочки наложил ей на ногу шину, а потом помог подняться. Лили уже успокоилась и потеряно оглядывала траву в поисках палочки.
— Я отвезу тебя к остальным. Верхом. Ты каталась верхом? Ты рассказывала, что каталась. 
Лили кивнула и вдруг прикрыла глаза, как будто зажмурилась. Джеймс снова взял её лицо в ладони. 
— Лили, прошу тебя, не отключайся! Я знаю, была тяжелая ночь, ты испугалась и у тебя болит нога, но ты же моя сильная девочка, ты сможешь еще немного потерпеть, правда? — сказал Джеймс. 
— Да, — слабым голосом отозвалась Лили и покачала головой, открыв гневно горящие глаза. — Мерлин, ну ты и задница, Поттер! Так бы и убила тебя.
Пару секунд они просто прожигали друг друга глазами, а потом Джеймс схватил её за шею, дернул на себя и горячо засосал. Лили вонзила ногти ему в спину и плечи, взлохматила волосы. Больше времени ни на что не было. Оставалось надеяться, что у них еще будет возможность все это обсудить. Лес кишел оборотнями, судя по запаху гари, где-то начался пожар, надо было пошевеливаться. Джеймс снова обернулся оленем, Лили с выражением бесконечного недоверия к реальности взобралась на него верхом и обвила руками за шею. Джеймс мотнул рогатой головой, переступил с места на место и рванул в чащу.

Оборотни Сивого прибывали, как саранча. Они заполняли все видимое пространство, лезли из чащи, прыгали с деревьев. Добыча сбилась в кучку, и они окружали её, как гриндиллоу окружает рыбу на большой глубине.
— Что, черт возьми, происходит? — задыхался Сириус, бешено оглядываясь. Он и остальная компания жались друг к другу, охотники прикрывали их собой на правах старших, а оборотни окружили их и ходили вокруг, жадно скалясь. Лес полыхал, — Откуда их столько, ты же говорил, что этот ублюдок унес в горы свою сивую задницу, и колонии за собой увел?!
— Все так думали, Блэк! — прорычал Дирборн. У него была рассечена бровь и скула, волосы слиплись и спутались, из-за слоя сажи и пота лицо казалось черным.
Пришлые оборотни натравливали молодняк на «добычу», Сивый наблюдал за этим с совершенно человеческим выражением на морде, и нетерпеливо скалил зубы. Кажется, он решил таким образом утвердить над молодняком авторитет.
— И что, ни у кого ни одной блестящей идеи? — немного истерично спросила Эммелина, вцепившись Сириусу в плечо. Ногти у неё были острющие, словно птичьи когти. — Совсем ничего?
— Вообще-то, это ты здесь мозг, Когтевран, идеи — это по твоей части! — нервно отозвался Сириус. Дирборн так быстро менял цели (у него осталось мало стрел), что его арбалет стал похож на стрелку часов. И отсчитывал последние секунды.
Правда, кровавому пиршеству все равно не суждено было исполниться. Потому что в тот самый миг, когда Сивый царственно пошел к молодняку сквозь ораву лохматых, слюнявых, лупоглазых тварей, откуда-то из глубины леса донесся боевой клич и топот копыт. А затем табун кентавров клином ворвался в море, осыпая её стрелами. Кентавры были все перемазаны камуфляжной краской, даже крупы и хвосты были выкрашены в черный и зеленый, из-за чего можно было подумать, будто это сам лес набросился на непрошенных гостей. Они стреляли, махали ножами, кидали копья. 
Поднялась страшная неразбериха, половина оборотней бросилась бежать, половина схлестнулась с кентаврами. Добыча оценила свои шансы и начала отступать. Благо, те не особо обращали на них внимание теперь, когда появился противник поинтереснее.
На крутом возвышении, которое некогда было берегом, и откуда спустился Сивый, возникла человеческая фигура. Дирборн машинально оглянулся в ту сторону в пылу сражения, и весь просиял.
— Грей! Гре-ей! — заорал он и замахал руками.
Валери его не услышала за ревом и воплями, наполнявшими поляну. Она уперла ногу в гигантский валун и натянула тетиву. Самые крупные оборотни падали как подкошенные, сраженные её стрелами. Какой-то волк имел неосторожность броситься на одиночную жертву. Раздался короткий свист — и он упал, как подкошенный. Еще парочка бросилась с другой стороны, Валери быстро оглянулась, в одного всадила еще одну стрелу, затем молниеносным движением выхватила из-за пояса нож и метнула в другого, нагнулась, так что четвертый волк пролетел в прыжке над ней, натянула третью стрелу и выстрелила.
В пылу битвы школьный молодняк, за которым явился Сивый, судя по всему дружно наложил в меха и решил удрать. Валери оглянулась им вслед спрыгнула с валуна и побежала за ними. Несколько кентавров обернулись ей вслед и тоже поскакали в чащу.
С горем пополам, отряду Дирборна тоже удалось вырваться из мессива и укрыться на берегу озера. Пожар туда еще не добрался, зато от горького дыма было просто не продохнуть. Кашляя и задыхаясь, ученики попадали на песок возле воды, кто-то просто лежал и пытался отдышаться, кто-то, презрев опасность, пил воду прямо из озера. 
— Мы сейчас в нескольких милях от школы, — сообщил Дирборн, привалившись к дереву и прижав к груди свой арбалет. Он тяжело дышал и щурился, его лицо покрывала сажа. — Если они увидели дым — должны были отправить кого-нибудь тушить пожар. 
Сириус, так же задыхаясь, как и он, оглянулся на компанию студентов, которых втянул сюда и подумал о том, где сейчас Сохатый, Лунатик и Хвост. Живы ли они еще? Если да, то почему до сих пор не добрались до замка, ведь Сохатый шел именно туда? Какого черта они медлят?
Ответ на его вопросы, и вопросы Дирборна, явился в виде серебристого тумана. Патронус-заяц промелькнул в темноте яркой вспышкой, заставив всех поднять головы, и прыгнул в траву перед Дирборном.
— ЭТИ ТВАРИ НАПАЛИ НА ХОГСМИД! — загремел в темноте голос старого охотника, которого, кажется, звали Браун. Сириус точно не помнил. — Тут повсюду гребаные оборотни, они забаррикадировались в трактирах и гостиницах, лезут в жилые дома, жители бегут, сраное министерство выслало всего два отряда мракоборцев, но их тут кромсают как мясо! Где ты, Дирборн, черт тебя дери, мы сами не справляемся! Нам нужна помощь и быстрее!
Повисла секундная пауза.
А затем паника взорвалась, как хлопушка, все разом заговорили, закричали, заругались благим матом.
— Дирборн, мне нужно в деревню, — сказал Сириус, вскакивая на ноги. — Там мои близкие, мне нужно быть там!
— Мы с тобой пойдем! — воскликнула Эммелина. Её лицо было перепачкано в грязи, но глаза горели неистовой злобой. — Нас мало, чтобы с ними драться, и мы не превращаемся в животных, но вполне достаточно, чтобы наколдовать между деревней и замком ров и начинить его ловушками, так, чтобы эти твари не смогли выйти за пределы деревни!
— Мозг, Вэнс! — вскричал Дингл. Он каким-то чудом ухитрился не потерять свою шляпу, а после её слов радостно сорвал её с головы. — Чертов мозг!
Где-то рядом послышалось рычание, и все нервно обернулись.
— Идите! — коротко приказал Дирборн. Раздался щелчок — он перезарядил арбалет. — Скажите Брауну, что мы с Грей приведем к нему кентавров, пусть поджигает деревню, пожар сгонит волков к вашим капканам.
Сириус кивнул, они коротко пожали руки на удачу, а затем ученики гуськом побежали в темноту, держа наготове палочки. Не прошло и минуты после этого, как из зарослей выскочил оборотень. Дирборн подстрелил его. Тут же выскочило еще несколько штук. Они окружили охотника, хищно скалясь.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал он, качнув головой, и вдруг громко заревел. Его рев перерос в рычание, а затем гигантский медведь вырос над сгорбившимися волками и раскинул лапы. Оборотни дружно зарычали в ответ и бросились на него всем скопом.

Олень с наездницей прискакал к гигантскому дубу как раз в тот момент, когда из студентов там остался только Питер. Он топтался на месте и явно нервничал. Ему не терпелось тоже поскорее убежать. Вокруг него, точно комары, вились феи-светляки и возбужденно попискивали. 
— Джеймс! — воскликнул он, увидев оленя. — Ну наконец-то, ты вовремя, я уже хотел… — он осекся, увидев Лили. Джеймс на ходу превратился, Лили, все так же обхватывая его за шею, осторожно спрыгнула на землю. 
— Ты рассказал?! 
— Он тоже?! — изумилась Лили, взглянув на Джеймса.
— Тоже анимаг? Да, — бросил Джеймс и взмахом палочки распахнул в исполинском стволе дуба дверь.
— А ты кто, Питер? Ты тоже олень? — слабым голосом спросила Лили.
— Почти угадала. Только меньше, без копыт и рогов, но с длинным хвостом, — Джеймс посмотрел на Питера. — Кстати о хвостах. Ты не видел Лунатика?
— Нет, — Питер удивился.
Джеймс дернул носом.
— Ладно. Слушай меня, Эванс, — он сжал её плечи. — Дамблдор должен узнать, что приютил под крышей замка несколько десятков оборотней. Об этом никто не знает, кроме тебя и Алисы, так вот нужно, чтобы об этом узнал Дамблдор, или Макгонагалл, и не узнал никто больше, так что вставь Вуд кляп до востребования, ты поняла?
— Поняла, — она кивнула.
— В замок вернешься через этот проход. Запоминай: прямо, налево, затем прямо…
Питер нервно оглянулся, услышав где-то рядом треск веток.
— …а потом еще раз направо и ты выйдешь к тайнику за зеркалом на пятом этаже, мы прятались там во время нашествия животных, помнишь? Иди оттуда сразу к Дамблдору.
— А ты? — Лили вцепилась в его руки.
Джеймс замешкался всего на секунду.
— Я должен найти Бродягу и Лунатика. А потом мы сразу за тобой.
— Л-ладно, — судя по взгляду, Лили ему не очень поверила. — Только не задерживайтесь, пожалуйста!
— Обещаю, — Джеймс разрешил Лили поцеловать себя, а потом подсадил и помог залезть в тайник. 
Как только за Лили закрылась дверь, он выждал, пока её шаги стихнут, а затем достал палочку. Взрывные чары заставили старый дуб возмущенно загудеть и пошатнуться.
Лили в коридоре порывисто обернулась, услышав грохот, бросилась обратно, но на том месте, где раньше была дверь, образовалась глухая стена. 
— Джеймс! — истошно закричала она и принялась колотить по стене рукой. — Джеймс, что ты наделал! Нет! Нет!
Она принялась палить по стене заклинаниями, пытаться растворить её, взорвать, отодвинуть, но она не поддавалась. Волшебство перестало действовать в этом месте. Она рыдала и шлепала по стене рукой, пока не отбила её, и в конце концов сдалась — просто разревелась и уселась возле неё на корточки.
Джеймс не переставал палить по стволу чарами до тех пор, пока он не надломился и не огласил лес протяжным скрежетом. Оглушительный треск, похожий на серию выстрелов, а затем дуб накренился и с грохотом обрушился вниз, заставив землю содрогнуться.
— Зачем ты это сделал? — Питер паниковал. — Как мы теперь вернемся в замок? Он же в нескольких милях отсюда, а по этому коридору до него можно было бы добраться минут за десять!
— Неважно, как мы вернемся, Хвост, главное, что в замок отсюда никто не влезет, — отрезал Джеймс. — Я не отдам этим тварям нашу школу. Пошли. Надо найти остальных.
Они побежали к поляне, где всего пару часов назад шумела веселая вечеринка, а теперь развернулся кровавый бой. Еще на полпути им в нос ударил явственный запах гари, а затем лес разом заволокло дымом. Пожар расползался с удивительной скоростью. Лесная живность, как волшебная, так и неволшебная разбегалась во все стороны, пару раз им встречались изуродованные тела волков, людей, и даже лесного зверья, и они как будто снова перенеслись в ужасную ночь Каледонского теракта. Где-то далеко слышались крики людей и лай оборотней. Из-за дыма ничего не было видно, даже заклинания не помогали. Из-за пожара пришлось сделать крюк, но они уперлись в болото, вернулись обратно, но там уже бушевал огонь. В конце концов они заблудились и, задохнувшиеся, все в пепле и гари остановились отдышаться на какой-то богом забытой, заросшей мхом и высоченной травой полянке.
— Твою мать, ничего не вижу, — прокашлялся Джеймс, едва снова стал человеком. Он вытер лицо рукавом и выпрямился, оглядываясь в темноте, как вдруг дернулся, удивительно напомнив свое второе я, и обернулся. Питер ничего не услышал, но тоже оглянулся. 
Из зарослей у них за спиной выступила пара кентавров. Оба в камуфляже, они совершенно сливались с темнотой, и, если бы не ярко светящиеся в темноте белки глаз, их было бы совсем не видно. Кентавры неодобрительно прищурились и подошли ближе. Хвост тяжело сглотнул.

Темная фигура женщины мелькнула среди деревьев и слилась с мраком густого орешника. Бледное лицо показалось из-под капюшона, глаза сузились. Женщина достала из колчана стрелу, вложила в лук и беззвучно натянула тетиву. 
Молодняк, за которым она гналась, остановился. Обгоревшие, местами раненые молодые волки столпились, распространяя ужасный запах горелой шерсти и пота, а на свободном пятачке травы, залитом лунным светом двое волков драли друг друга до смерти, спутавшись в смертельный клубок. Слюнявое рычание смешалось с визгом и лаем наблюдателей. Один волк был маленьким и черным, таким подвижным, что второму никак не удавалось его завалить, смертоносным, как речная гадюка. Второй, крупный, удивительно похожий на первого, слепо лязгал зубами и пытался скрутить противника. 
По полянке пронеслось тревожное поскуливание, когда слепец все-таки завалил противника на землю. Момент был самый подходящий. Охотница прицелилась в спину одного из них и выстрелила. Слепец взвизгнул и вскочил, но охотница уже зарядила новую стрелу. Еще один выстрел — и Лука оступился. Маленький черный волк взвился с земли, опрокинул его на землю и одним коротким рывком перегрыз ему глотку. Оборотни одобрительно зарычали, смешались, и потрусили в лес.
Валери Грей подобрала свою сумку и собралась было последовать за ними, но, когда оглянулась, споткнулась и встала как вкопанная. Из темноты на неё пристально смотрели зеленые глаза еще одного оборотня, с пшеничной шерстью.
— Люпин… — настороженно произнесла она, осторожно отступая назад. Волк явно её не узнавал, медленно подступал и скалился, тараща безумные глаза. Пружина. — Люпин, это я. Спокойно, — она выставила вперед руку, второй незаметно доставая из футляра на поясе нож. — Ты не должен этого делать. Ты сам хозяин своей головы. 
Волк зарычал. Рычание рождалось где-то в недрах его гигантской груди и рвалось наружу бульканьем и клокотанием, от которого волосы становились дыбом.
— Люпин, я не хочу тебя убивать, — со злостью выкрикнула охотница, но, когда волк прыгнул, в открытую выхватила нож. Они покатились по земле и сорвались с крутого холм вниз. Волк оглушительно взвизгнул, заставив притихшие в ужасе ели вздрогнуть, а затем женщина издала громкий и удивленный крик, больше похожий на вздох. И повисла тишина.
После раздался шорох, оборотень вспрыгнул обратно на холм, огляделся, скаля окровавленные зубы, и скрылся в чаще, прихрамывая на правую ногу.
Спустя несколько минут на холме показался человек. Охотница тяжело, прерывисто дышала, её волосы спутались, щеки раскраснелись. Она посмотрела вслед сбежавшему волку, а потом откинула разорванный плащ и зашипела, осмотрев собственное укушенное плечо. Потом картинка вдруг помутнела, она покачнулась, взмахнула рукой, словно надеялась зацепиться за что-то, и упала на траву.

Кентавры обошли вокруг Джеймса и Питера с двух сторон, осматривая их так пристально, словно хотели удостовериться, что они им не мерещатся. А потом один из них сказал, густым и тягучим голосом:
— Это территория кентавров. Что вы двое тут делаете?
— Мы искали своих друзей, — с вызовом ответил Джеймс. — Они должны быть где-то здесь. Помогите нам их найти, вы же это умеете!
— Здесь не может быть ваших друзей, только если они не кентавры, — все с тем же спокойствием сказал кентавр. У него были совершенно непроницаемые глаза, и это слегка пугало. — Но, как всем известно, люди и кентавры не могут быть друзьями. Поэтому, уходите. Здесь никто не станет вам помогать.
— А как же Валери Грей? — Джеймс схватился за соломинку. — Вы же помогли ей защитить нашу школу!
— Мы защищали не вашу школу, — второй кентавр звучал не так сдержанно. Питер шевельнулся у Джеймса за спиной. — Мы защищали свои владения. Оборотням здесь рады не больше, чем двуногим. 
На долю секунды гигантский олень вырос в темноте, встав на задние копыта и возмущено ударил в землю передними. Кентавры переглянулись и переступили с места на место. Не то, чтобы они отступили, но это было близко к тому.
— Теперь будете со мной говорить на равных? — прорычал Джеймс, возвращаясь в свой обычный вид. — Меня зовут Джеймс Поттер, и мои друзья сейчас, в эту самую минуту рискуют своими жизнями там, в огне, пытаясь защитить школу и ваши чертовы владения, а вы стоите здесь и делаете вид, что вас это не касается! Помогите нам их найти, и мы с радостью отсюда уберемся!
По лицам кентавров трудно было понять, убедил их Джеймс, или наоборот, рассердил еще больше, но договориться они ни до чего не успели, потому что воздух вдруг разразился оглушительным ревом, послышался треск и топот тяжелых ног, а в следующий миг из бурелома выломилось темное Я доктора Генри Джекилла, Хайд собственной персоной. Из одежды на нем были только обрывки какого-то плаща и то, что совсем недавно было одеждой, грудь пересекал ремешок сумки. В темноте его кожа казалась совсем белой, но он был в крови и ссадинах. Очевидно, успел схлестнуться с кем-то из оборотней, или охотников.
Вырвавшись из зарослей, которые, очевидно, причиняли ему кучу неудобства, монстр свирепо затоптался на месте, сопя и отдуваясь, а затем взгляд его крошечных глаз остановился на двух ошалевших от неожиданности людях и кентаврах.
— Бегите, — приказал один из кентавров, вынимая из ножен какое-то замысловатое, изогнутое лезвие. Это было странно, обычно они пользовались стрелами. Джеймс подумал, уж не предназначалось ли это лезвие для них?
— Гриффиндорцы бегут, только если устроили славную шалость, — Джеймс достал палочку, бледный, трясущийся с головы до пят Питер сделал тоже самое. — Одна просьба — не убивайте его. Это тоже наш друг. 
Кентавры, кажется, здорово удивились, правда долго пребывать в этом состоянии у них не получилось. Хайд с удовольствием ринулся на новую жертву, растопырив ручищи. 
Сражаться с Хайдом было страшно. Он кидался, прыгал и падал на землю, как десятитонная глыба, зазеваешься — и привет. Пытался схватить их своими ручищами и разорвать, вцепиться зубами, задушить. Одного кентавра он обхватил за круп и сжал так сильно, что бедняга зашелся жалобным ржанием, взбрыкивая всеми конечностями. 
— Инкарцеро! — хором завопили Джеймс и Питер. Веревки, вырвавшиеся из палочек, хлестко опутали пудовые руки Хайда, и он выпустил кентавра. Мародеры попытались привязать его руки к деревьям, но Хайд взмахнул ими так, что мальчишек дружно подбросило в воздух.
Кентавры плюнули на просьбу Джеймса и выхватили луки. Ночь наполнилась свистом стрел. Хайд закрылся руками, но они задевали его не больше, чем иголки. К тому же, судя по окровавленным лохмотьям, бок доктора Джекилла все еще не прошел, и не давал ему атаковать в полную силу. В какой-то момент он, видимо, и вовсе передумал драться и попытался удрать, но ему навстречу из лесу внезапно вывалился медведь почти такого же роста, как и чудовищное воплощение Джекилла.
Они сцепились, медведь колотил его лапами и ревел так, что уши закладывало. В какой-то момент медведь завалил его на землю, остальные тут же набросились на монстра и опутали веревками, как коконом, из которого смешно торчала гигантская волосатая голова. Хайд ревел и извивался, но вырваться не мог. Джеймс подошел к нему, взглянул в приплюснутое, страшное лицо, и ошалел, увидев следы профессорской бородки и глаза — джекилловские глаза, только совершенно страшные и безумные.
— Нет! — хрипло крикнул он, когда Дирборн, снов ставший собой, выхватил нож, чтобы его прикончить. — Это не монстр!
— Да? — охотник задыхался, пот и кровь бежали по его лицу. — А кто тогда, Поттер? Я охочусь за ним полгода, он мне должен за моих людей! Он разорвал нашего стажера, как мешок с требухой!
Питер издал какой-то странный звук, а потом скрючился и сблевал за кустом. Перенервничал, во время экзаменов с ним такое случалось чуть ли не каждый день. Джеймс посмотрел на охотника.
— Это Джекилл, Дирборн. Джекилл. Это не монстр, которого он слепил из мартышки, это он и есть. Просто… в другой форме.
Дирборн опешил и уставился на Джеймса так же, как Макгонагалл смотрела на курящего капуцина.
Джеймс вместо дальнейших объяснений молча выдернул сумку Хайда из его рук, порылся там и достал пузырьки с уже знакомой ему сывороткой. Стоило большого труда влить её в монстра, но эффект последовал почти сразу же. Его тело начало уменьшаться и менять форму, а уже через минуту на глазах остолбеневшего Карадока Дирборна Джеймс разорвал веревки, и вместе с Питером осторожно уложил на траву бесчувственное тело профессора по защите от Темных искусств. От его одежды остались одни лохмотья. 
— Глазам своим не верю… — пробормотал Дирборн. — Как это вообще возможно?!
— Мы не знаем. И никто не знает. Может, даже он не знает! Но если бы сейчас убил ту тварь, убил бы не только её, но и его! — Джеймс указал на профессора.
Пару минут Дирборн сопел и кусал губы, а потом отрывисто бросил:
— Ладно, — он сорвал свой плащ охотника и кинул его Питеру. — Прикройте его, и… надо его куда-то оттащить, пока все не закончилось.
— Пусть остается здесь, — неожиданно молвил один из кентавров, и все посмотрели на него. — Это — наша территория. Здесь он будет под нашей опекой. 
— Л— ладно, — удивленно сказал Джеймс. — Хвост, останешься здесь? Присмотри за ним. Расскажи ему все, когда он придет в себя. А я пока найду Бродягу. Ты не видел его? 
— Видел, — кивнул Дирборн, все еще с неприязнью глядя на отключившегося монстра. — Он и все ваши друзья пошли в Хогсмид.
— Чего? — тупо переспросил Джеймс.
— В Хогсмиде сейчас бойня, — сказал охотник и все переменились в лице. — Я так понял, люди Сивого весь этот месяц тайно проникали в деревню, небольшими группками, чтобы не так бросалось в глаза. И распускали там слухи, что Сивый увел свои колонии в горы. Так они смогли занять Хогсмид еще до полнолуния, и сейчас просто… пытаются очистить его от прежних жителей.
— Твари! — Джеймс в одночасье стал еще взъерошеннее, чем всегда. — Дирборн, надо идти туда!
— Надо, — согласился Дирборн и посмотрел на кентавров, которые молча слушали их разговор. — Оберон. Ваши люди сейчас гонят часть колонии Сивого обратно на север. Я не смог их найти, поэтому пришел за помощью к вам. Мы сами не справимся. Таких, как я осталось чуть меньше двух десятков, мы не можем дать отпор целой армии оборотней. Помощь из-за границы может не прийти, вы нужны нам. Здесь. Сейчас. 
— Проблемы людей не касается кентавров, — грубо обрубил его кентавр и переступил с места на место, взмахнув хвостом.
— Не касаются? — тихо переспросил Дирборн, меняясь в лице. — Вот как?
— Мы договаривались с Валери Грей, но она не просила нас покидать лес и территорию колонии, — сурово сказал кентавр. — У нас была другая миссия, и мы с ней справляемся. Больше никаких договоров с людьми.
— Если Сивый займет деревню, через тайные ходы, которые ведут в замок сможет занять Хогвартс за день! — вмешался Джеймс. — Если оборотни займут лес и замок, как скоро Волан-де-Морт приведет сюда свою армию, и сделает это все своей территорией? Как скоро колонии кентавров отдадут кочевым вампирам, или упырям? Вы сможете в одиночку отстоять свои земли, когда сюда придут великаны? Они уничтожили мой город всего за одну ночь, сколько времени им понадобится, чтобы уничтожить все это? — он взмахнул рукой, указывая на молчаливые деревья.
После этого выпада кентавры молчали довольно долго. Смотрели друг на друга так, словно вели безмолвную беседу.
— Хорошо, Джеймс Поттер, — сказал тот, которого звали Обероном. — И Карадок Дирборн. Кентавры вам помогут. 
— Но это — в последний раз, — грубо добавил второй, враждебно глядя на Дирборна. — До появления здесь людей с оружием, Фенрир Сивый никогда не подходил так близко к нашим владениям. Мы поможем вам его прогнать, и больше вы никогда и ни о чем не будете просить кентавров, — с этими словами он снял рог, который висел у него через плечо на плетеном ремешке, и лес огласился громким боевым кличем.