***
«Кепка, трубка и штаны
Мне обязательно нужны.
Но бутылка мне важней,
А потому что виски — в ней.
Вы со мною не шутите,
Я кобель из Белфаст-сити.
Руки в брюки, раз-два-три.
Пиво плещется внутри!»
Дедалус Дингл так бойко и быстро играл на скрипке, что его смычок мог вспыхнуть в любую минуту. Шляпа с гриффиндорским галстуком вместо ленты, косо сидела на растрепанных волосах, он был в белой рубашке и черной жилетке, и в свете костра казался янтарным, как и весь окружающий мир.
Джеймс и Сириус, пьяные в стельку, плясали вокруг костра, размахивая пивными бутылками, и орали старую как мир песенку «The Belle of Belfast— city». Костер был высоким и жарким, гриффиндорцы, когтевранцы, пуффендуйцы, даже парочка робких зеленых галстуков сидели вокруг кучками, кутаясь в ветровки. Иностранцы, которые в школе казались белыми воронами, удивительно вписались в компанию, пили и подпевали так усердно и от души, словно родились и выросли на шотландских болотах. В руках у всех были бутылки с пивом, грогом, огневиски, дешевым магловским вином и еще чем-то, чем поделилась с Мародерами щедрая Розмерта. Кто-то хлопал в такт, кто-то ржал, Фабиан играл на гитаре, Гидеон отчаянно фальшивил на один Бог знает где раздобытой старой флейте. Девчонки смеялись и жевали конфеты, парни орали тосты и пытались подпевать, но Джеймс и Сириус все равно были вне конкуренции. Лепреконы, слетевшиеся на звуки музыки со всего леса, кружили у них над головами, и время от времени швыряли в кого-нибудь пригоршней фальшивого золота, а ученики взамен угощали их сладостями и пивом. Заветный Кусочек лепреконской Удачи так пока никто и не получил, но и вечер еще не закончился.
— Снова я иду хмельной, Иду по улице родной, — орал Джеймс, разыгрывая вместе с Сириусом дешевую пьеску. — Где-то девушки поют, А где-то пиздюлей дают!
Дирборн, сидящий сбоку с компанией охотников, переглянулся с остальными и засмеялся, поднося сигарету ко рту.
— Вы со мною не шутите, Я кобель из Белфаст-сити! — Сириус подхватил парочку девчонок из тех, кто сидел ближе всех к нему. Все засвистели, Дингл со смехом обошел их, беспощадно насилуя свою скрипку. — Я шагаю, раз-два-три… — Сириус сунул руки в карманы брюк и исполнил отменную чечетку, сверкнув в темноте своими начищенными «Оксфордами». Прядь волос упала ему на глаза, он смеялся, он был прекрасен, — Пиво плещется внутри!
Эммелина Вэнс засмеялась и бросила быстро посмотрела на взрослого и красивого Карадока Дирборна. В такую ночь казалось, что возможны любые отношения. Марлин поймала её взгляд, закусила губу, и девушки чокнулись пивными бутылками. Через секунду улыбка пропала с лица Марлин, и она как будто задумалась о чем-то, но тут же тряхнула головой и снова рассмеялась, глядя на Мародеров.
«Девки пляшут и поют,
И мне покоя не дают.
Поскачу среди девчат,
Да так, что яйца забренчат!
Вы со мною не шутите!
Я кобель из Белфаст-сити
Я танцую раз-два-три,
Пиво плещется внутри!»*
Красный, как квоффл, Фенвик тоже вскочил и попытался станцевать, но немедленно завалился на кого-то и залил всех пивом. Лепреконы дружно швырнули в воздух золото.
Когда песня закончилась, задохнувшиеся Мародеры под оглушительные аплодисменты ударили бутылками и осушили их до дна.
— А мы тоже хотим петь, Поттер! — хрипло закричал Гидеон, пока Фабиан настраивал гитару. Джеймс оглянулся на него и засмеялся, все его поддержали. — Фабби, сыграй нам «Волынки»! Фабби!
Фабиан перемигнулся о чем-то с остальными музыкантами, пару минут было слышно только дерганье струн, случайно срывающиеся ноты и пшиканье пивных банок. Ученики смеялись и болтали, а когда вдруг грянул знакомый мотив, все одобрительно загудели, захлопали, и тут же запели, сначала недружно, а затем все громче и увереннее:
«Это было, было давным-давно,
Солнце село, стало темным-темно.
Сто волынок пело одно, одно.
Это было, было давным-давно!»
Джеймсу и Сириусу не суждено было сегодня покинуть сцену, уж очень их любила публика, а они любили её, так что они остались у костра и пели, отплясывая и попутно разыгрывая сценку.
«Сто волынок! Ты посмотри, сынок!
Это двести рук, это двести ног!
Ровно сто сердец у отважных львов!
И мозгов примерно на сто голов!»
На последних строчках гриффиндорцы все как один с ревом подняли бутылки и кружки, засмеялись и салютовали когтевранцам.
«Это было, было давным-давно,
солнце село, стало темным-темно.
Сто волынок пело одно, одно,
это было, было давным-давно»
Кто-то из охотников достал старую, потрепанную волынку, и тут уже не только Джеймс и Сириус, но почти все побросали насиженные места и пустились в пляс. Ноги сами танцевали, ведомые мотивами, которые все эти дети всосали с молоком матери, а потом сам собой образовался круг, все хватались за руки и пускались вскачь вокруг костра, не переставая при этом петь ни на секунду. Лица у всех были потные, несмотря на прохладную ночь, волосы липли ко лбам, все смеялись и подпрыгивали, выкрикивая друг другу в лицо слова песни:
«Вдруг один из них перестал играть,
И умолкла вся их шальная рать.
Но их песню ветер до нас донёс —
Это слушать было нельзя без слёз.
Поражая силой и простотой,
Только две строки было в песне той:
«Кто не ценит мир и добро, добро,
Мы тому сломаем ребро, ребро»*
Ремус был в числе тех, кто отказался танцевать и наблюдал за танцующими со стороны. Он сидел в своей большой старой куртке, привалившись спиной к дереву, и каждую минуту прикладывался к бутылке, но глаза его были совершенно трезвы и внимательно следили за подпрыгивающим хороводом, ловя янтарные блики огромного костра…
Праздник явно не собирался гаснуть до самого утра.
Мог ли Сириус предположить, что будет такой успех, когда за пару часов до этого явился в «Три метлы», забрать у Розмерты ящики с выпивкой.
— У тебя сегодня аншлаг, а? — спросил он, пока Розмерта открывала кладову. Он указал кивком на битком-набитый зал и забрал у Роуз тяжелый ящик с бутылками.
— Да, сегодня удачный день, — она отбросила с лица волосы. — Просто сумасшествие какое-то, сбиваюсь с ног. Так, Блэк, это только пиво, пошли я отдам тебе медовуху! Разорите вы меня, как пить дать!
— Мы тебя отблагодарим, не сомневайся, — Сириус ущипнул её за задницу, Розмерта ойкнула и шлепнула его по руке, но не больно, да еще и довольно улыбнулась.
Вместе с Ремусом и Питером Сириус кое— как пронес ящики в тайный проход, ведущий в лес, и оставил в старом дубе. Парни остались там, готовить место для пикника, а Сириус вернулся в башню Гриффиндора, поднялся в спальню мальчиков и открыл дверь.
Полог на кровати Джеймса был задернут, а сама она громко и ритмично скрипела. Сириус постоял секунду на пороге, улыбаясь, затем прикрыл за собой дверь, беззвучно, дабы не нарушать идиллию, подошел к своей кровати, достал из тумбочки сигареты. Под стоны Лили Эванс, Сириус с незажжённой сигаретой в зубах стащил с себя грязную рубашку, скомкал её и метким броском зашвырнул в корзину. После переоделся, сходил в туалет и поссал, вернулся в комнату, раскурил сигарету и прижался спиной к столбику сохатовской койки, скрестив ноги.
Кровать скрипела все громче и чаще, Эванс стонала, Сохатый пыхтел, Сириус курил. Из-под полога вдруг высунулась коленка Лили. Она забавно дергалась, и Сириус поймал себя на странном желании подержаться за неё, пока эти двое не закончат.
Наконец Джеймс за пологом издал сдавленный стон, захлебнулся воздухом, а потом протянул отчаянное «Че-е-ерт, да-а!» и матрас на кровати протяжно взвизгнул. Пару секунд царила тишина, затем раздался довольный вздох, тихий смех и чмоканье. Сириус струсил пепел на пол.
— Джеймс…. подожди, Джеймс, ты слышишь, как дымом пахнет? — раздался вдруг голос Лили.
— Должно быть мы сожгли ту чертову резинку, — засмеялся Сохатый.
— Джеймс, да я серьезно.
— Так и я не…
Раздалась какая-то возня, а потом Джеймс резко отдернул полог.
Эванс взвизгнула.
— Бродяга, мать твою за хвост, это ты, что ли? — Джеймс близоруко щурился. — Ты что здесь забыл, козел?!
— Ссать хочу. Выведешь погулять? — спросил Сириус и затянулся. Челка упала ему на глаза, когда он засмеялся.
— Вали отсюда, придурок! — Джеймс с размаху запустил в него подушкой.
— Вообще-то уже восемь, старик, — Сириус поймал подушку в воздухе и швырнул обратно. Джеймс тоже её поймал. — Вечеринка вот-вот начнется, а хозяев еще нет!
— Вот черт! — Джеймс вскочил и начал лихорадочно одеваться. Лили цокнула языком и откинулась на подушку, а когда Джеймс попытался её потрогать перед уходом, отвернулась к стене и показала ему фак.
— Лили, ты идешь? — спросил он, на ходу натягивая футболку.
— Минерва попросила меня подготовить списки иностранцев на завтрашний экзамен! — Лили была лохматая, глаза у неё были все еще немного шальные, и она прикрывалась одной только простыней. — Мы с Алисой придем к вам попозже, — она довольно потянулась.
Джеймс издал странный звук, а потом вдруг метнулся обратно к постели и присосался к Лили. На лестнице раздался раздраженный вздох, топот, а затем Сириус вернулся в спальню и за шкирку оторвал Джеймса от Лили. Вытолкав его на лестницу, он схватился за дверную ручку, замер на пороге на секунду, глядя на Лили, а затем с самым похабным видом щелкнул каблуками и шутливо поклонился. Лили швырнула в него подушку, но промахнулась, и Бродяга со смехом испарился.
— Это нечестно! — ворчала Алиса, тыкая вилкой в бифштекс, пока Лили возилась с бумагами. — Я тоже хочу на вечеринку, я хочу танцевать, веселиться, почему мы должны торчать здесь?
— Я тоже хочу на вечеринку, но кроме меня это никто не сделает, у Макгонагалл полно своих дел, а Джеймсу вообще плевать. Если этого списка не будет, мне влетит, так что не отвлекайся, давай следующего, — отозвалась Лили, вписывая фамилии семикурсников.
Алиса сверилась со списком.
— Франсуа Бернар. Когтевран. Оценки по предмету за семь лет…
Лили переписала его оценки в бланк.
— Где этот Франсуа, кстати? — она оглянулась на стол когтевранцев. Семикурсник из Шармбатона болтал с однокурсниками, но его тарелка была пустая. Лили оглянулась на французов-гриффиндорцев, но и те ничего не ели. — Хм, похоже им все также не нравится наша еда, — с улыбкой сказала она Алиса. — Кто следующий?
— Кристиан Йохансен из Дурмстранга. Он уже наш, вон он, видишь, с бородкой. Оценки по предмету…
Лили мельком взглянула на студента, о котором говорила Алиса. Кристиан сидел на краю стола, вместе с другими иностранцами. Несмотря на год, проведенный в Хогвартсе, они все продолжали держаться особняком. Брови Эванс на секунду сдвинулись, когда она машинально взглянула в его тарелку, и увидела, что она такая же пустая. Странная мысль шевельнулась у Лили в мыслях, но поймать её она не успела.
Пока они заполняли списки, зал заметно поредел. Некоторые ученики отправились спать, некоторые — готовиться к экзаменам, но большинство, включая и иностранных студентов, отправились на празднование Дня святого Лепрекона. Преподаватели смотрели на все это сквозь пальцы, так как знали — студенты на вечеринке находятся под присмотром охотников, бояться уже нечего, потому что Сивый — за много миль от Хогвартса, да и в сам Хогвартс прибыл новый отряд мракоборцев, который как раз в этот момент патрулировал всю территорию и лес. Школа, наконец, под защитной, а ученикам тоже нужно немного расслабиться.
Вечеринка в лесу началась, и пока Джеймс и Сириус развлекали толпу песнями и плясками, Лили и Алиса спешно работали и то и дело завистливо оглядывались на тех, кто со смехом выбегал из большого зала, напевая пивные песенки. Когда последний бланк был заполнен, девочки кое— как похватали свои вещи и собрались нести списки Макгонагалл. Лили затолкала перо и чернильницу в сумку, схватила бумаги, но слишком резво встала из-за стола и задела сумкой свою тарелку. Её вилка слетела с тарелки и со звоном проскакала по полу между столами. Паренек— когтевранец, о котором они говорили с Алисой, как раз в этот момент тоже встал из-за стола, Увидев вилку, он машинально наклонился поднять её, но внезапно отдернул руку и выронил её.
Лили оглянулась на звон. Франсуа Бернар замер. Пару секунд они с Лили смотрели друг другу в глаза, а затем его взгляд медленно, очень медленно скользнул вниз, а дрожащая ладонь со вспухшим ожогом сжалась в кулак и спряталась за спину. А потом он стремительно прошел мимо Лили и почти бегом выбежал из зала, застегивая ветровку.
Лили нахмурилась, подняла вилку и снова глянула французу вслед. Какая-то мысль снова настойчиво просилась в голову, пустые тарелки и упавшая вилка оказались каким-то образом связаны между собой, но Лили все никак не могла понять, как именно. Алиса звала её, но голос подружки звучал словно из-под толстого слоя воды. Лили попыталась отмахнуться от непонятной тревоги, охватившей её существо и пошла к выходу, но снова остановилась. Мелкий гриффиндорец, сидящий с краю, проделал тот же трюк, который делал Джеймс за праздничным пиром первого сентября. Подбросил тарелку, и она ярко вспыхнула в свете факелов.
И вместе с этой вспышкой света на Лили Эванс вдруг снизошло озарение.
Озарение, разом открывшее ей глаза не только на непонятную тревогу, но и на все то, что творилось в Хогвартсе весь этот год. Факты вихрем закружились в голове, становясь на свои места, как под действием чар. У Лили подкосились ноги, и она схватилась за руку удивленной Алисы, чтобы не упасть.
Это озарение было сродни удару заклятием Остолбеней.
И заключалось оно в одно-единственном слове:
Серебро.
— Ремус! Идем с нами танцевать!
Ремус очнулся. Наверное, он задремал, и на секунду ему показалось, что он снова перенесся в колонию Сивого, где Валери была такой живой и горячей, как ром, а вокруг костра танцевали девушки в мелких белых шрамах и с ягодами в волосах.
Ремус выпрямился и потер глаза. Его звала Эммелина Вэнс.
Он с улыбкой отказался, а когда она вернулась к остальным, задумчиво потер колючий подбородок и поморщился, ощутив знакомую ломоту в теле. Луна была уже высоко в небе, превращение могло начаться в любую минуту. Пора уходить. Ремус поднялся со своего места, подмигнул Джеймсу и незаметно углубился в лес.
За спиной у него звучали голоса, смех, разномастное звучание нескольких языков, разухабистое пение волынки и радостные возгласы, звучащие всякий раз, когда лепреконы осыпали полянку золотом.
Ремус остановился отдышаться у какого-то дерева, и вдруг услышал хруст веток и частое дыхание. Он оглянулся и увидел Лили. Она бежала к нему с каким-то совершенно отчаянным выражением на лице, за ней, чуть отстав, неслась Вуд.
— Что случилось? — спросил Ремус, когда Лили подбежала к нему и схватила за рукава. — Вы опоздали.
— Ремус, надо срочно уводить оттуда людей, — выпалила она, задыхаясь. Глаза у неё в темноте казались кошачьими, такие они были зеленые.
— Что? — он придержал её, недоуменно сдвинув брови.
Лили закрыла глаза и качнула головой, пытаясь отдышаться. Ремус посмотрел на Алису, но она тоже не могла ничего сказать и морщилась, держась за бок.
— Ремус, надо срочно уводить оттуда людей, — раздельно проговорила Лили, сжимая его руку и пожирая его глазами. Она облизала губы и прерывисто вздохнула.
— Лили, успокойся и скажи, что слу…
— Я все время… думала, почему иностранцы так часто отказываются есть в большом зале, — Лили его словно не слышала. Вид у неё был немножко невменяемый. — Сначала я думала, им просто не нравится наша еда, но они все равно почти ничего не ели, я же староста, я замечаю такие вещи. Им не нравилось наше мясо, помнишь, ты сам когда-то мне об этом сказал. А сегодня я увидела, как один парень взял школьную вилку и обжегся об неё.
Губы Ремуса приоткрылись, глаза вспыхнули.
— Лили, ты уверена?
— К тому же, Джеймс рассказывал, этот ваш охотник, Дирборн все не мог понять, как так выходит, что оборотни, нападающие на студентов, снова и снова обходят ловушки на границе и каким-то образом заходят в лес извне. Но они никогда и не заходили в лес извне! Они все это время были в замке, и выходили в лес из замка!
Ремус уставился на Лили, и сам не заметил, как выпустил её руку. У него вдруг потемнело перед глазами.
«Ход за зеркалом!»
— Оборотни не придут со стороны гор, — сказала Лили, все еще ошеломленная и потрясенная своим открытием. Но теперь и Ремус отражал её ужас, как зеркало. — И вообще ниоткуда не придут, они уже итак здесь! Они все там! — Лили махнула в сторону деревьев, за которыми скрывался костер. — Эта дурацкая вечеринка закончится бойней, Ремус!
Ремус еще не вполне успел осознать весь масштаб обрушившейся катастрофы, как вдруг рядом с ними прозвучал тихий вкрадчивый голос, и все трое подпрыгнули.
— Какая умная девочка.
Ремус обернулся, переменился в лице и инстинктивно загородил собой девчонок. Из тени деревьев вышел человек. Худощавая фигура, поношенная одежда, длинные грязные волосы, следы когтей, пересекающие всю левую половину лица и жуткий плотоядный взгляд единственного уцелевшего, янтарно-желтого глаза.
Лука.
Сын Фенрира Сивого прошелся вокруг них, ввинчиваясь в каждого своим страшным взглядом. Ремус каждую секунду был готов к нападению, но Лука как будто и не собирался нападать.
— Очень умная девочка, — прошептал он, ласково улыбаясь Лили. — И очень красивая.
— Ремус, это… это… — Алиса подавилась.
— Да, — одними губами сказал Ремус, не решаясь отпустить его взгляд. Алиса тихонько заскулила, вцепившись в его плечо.
— Не могу поверить, что никто из вас раньше не понял, как это вышло так, что с появлением новых людей в этом вашем замке, начали твориться странные вещи! — Лука напустил на себя задумчивый вид, выхаживая вокруг них, как волк вокруг загнанного оленя. С каждым кругом он подходил все ближе. — Все волшебники такие тугодумы? Мне стоило догадаться после нашего знакомства, Люпин.
— А ты откуда знаешь про это? — спросил Ремус, следя за ним и по— прежнему укрывая девочек за своей спиной. Он был так взвинчен, что даже ненадолго забыл о том, зачем покинул вечеринку. Мышцы выкручивало, но он пока сдерживал скребущегося, рвущегося наружу волка.
Лука сипло рассмеялся.
— Как же я могу не знать? — он прищурился. — Ведь это мой отец покусал их.
— Он тоже здесь? — Ремус услышал, как Лили тихо застонала. — Сивый в лесу? Нам сказали, что он ушел в горы!
— Так и было, — Лука выгнул губы. — Но он не смог уйти без своих детей, Люпин. И сегодня они наконец-то вернуться к нему, — Лука оглянулся на полную луну и хищно осклабился. — С минуты на минуту…
— Уходите, — прорычал Ремус, обращаясь к девочкам. — Живо!
Дважды просить не пришлось. Девочки бросились прочь, Алиса успела убежать, а Лили нет — Лука оказался рядом с ней в мгновение ока и схватил в охапку. Ремус дернулся, но Лука предупреждающе зацокал языком и прижал к шее Лили лезвие ножа. Все застыло.
— Лили! — хрипло закричала Алиса.
— Алиса, уходи! — крикнула Лили из-за паутины спутавшихся волос. — Предупреди остальных, быстрее!
Алиса помедлила еще секунду и снова бросилась бежать — к костру, туда, где веселились ничего не подозревающие люди.
— Отпусти её! — пригрозил Ремус, доставая палочку, но Лука загородился Лили и обхватил её руками.
— Тихо, брат, — ласково пропел Лука. — Я не собираюсь её убивать. Разве можно? Посмотри, какая она красивая. И сильная. У нас в колонии еще не было таких… — он потерся носом о её волосы. Лили зажмурилась. — Рыжих, — выдохнул Лука. — Отец порадуется. Потерпи, лисичка. Еще пару минут, и все будет кончено. Это почти не больно. Спроси у своего друга.
Он неприятно засмеялся. Лили поймала взгляд Ремуса и натужно сглотнула. По шее у неё сбежала капелька крови.
Сердце Ремуса колотилось так, словно хотело переломать ему ребра.
Думай. Думай! Думай!
— О, как мы славно повеселимся сегодня, Ремус Люпин, — прошипел Лука, отступая вместе с Лили в тень. — Лисичка права, вы всегда ждали, что волки придут с севера, а они все это время были среди вас! Какая ирония, правда?
Ремус переступил с места на место.
— Вы, волшебники, так самоуверенны, что совершенно не замечаете того, что происходит у вас под носом, — сказал Лука, проведя когтистыми пальцами по щеке Лили. — Например. Вы и подумать не могли, что тупые оборотни найдут еще один способ проникнуть в замок, верно?
— О да-а, — с удовольствием протянул Лука, увидев, как Ремус внезапно побледнел. — Деревня Хогсмид. Лакомый кусочек. Сотни безоружных людишек, даже не подозревающих о том, что по их улицам ходят оборотни, что оборотни уже несколько недель заселяются в их гостиницы, сидят в их трактирах, пьют их пиво и пользуются их женщинами.
Лили всхлипнула. Ремус прерывисто вздохнул, вспомнив вдруг слова Бродяги о том, что сегодня в «Трех метлах» было не протолкнуться.
— Ты видишь это, Люпин? — голос Луки звучал так тихо и странно во мраке лес, что Ремусу начало чудиться, будто этот голос звучит только в его голове. — Как в эту самую минуту в этом самом трактире кто-то встает и незаметно закрывает щеколду на двери? Как внезапно становится тихо, — Лука продолжал поглаживать Лили по щеке. Или Ремусу казалось, или его отвратительные ногти и впрямь с каждой секундой становились все больше похожи на когти. — Музыка смолкает, разговоры сходят на нет.
Странно, но на этих словах даже ветер смолк и перестал шуршать листвой.
— Люди, до этого мирно сидящие за своими столами начинают подниматься… и не только в одном трактире, замки закрываются во всех заведениях, окна закрываются, музыка обрывается, люди замолкают. Пока что им просто непонятно, что происходит, возможно даже страшно, — он улыбнулся и Ремус отчетливо увидел клыки. — Но уже через пару минут их настигнет ужас, какого волшебный мир не видел со времен резни в Уиллоу-Крик, — его глаз полыхнул звериной зеленцой, на лице начала пробиваться щетина. — И ты, Люпин, ничем не сможешь им помо…
В этот момент Лили, которая каким-то чудом ухитрилась незаметно вытащить палочку, пальнула в него заклятием. Лука завизжал от боли и схватился за лицо. Между его пальцами бежала черная кровь, Лили удалось вырваться, но лезвие все-таки полоснуло её по шее.
Ремус услышал запах крови, и его самоконтроль рухнул.
— ЛИЛИ, БЕГИ! — заорал он и свалился на колени, почувствовав боль, такую сильную, как будто кто-то с размаху ударил его в живот.
Лили бросилась бежать, и в спину ей несся мучительный крик Ремуса и визг ослепшего Луки:
— Я слышу твой запах, лиса! Я тебя достану!
А следом за этим — громкий слюнявый рык двух превратившихся оборотней.
Такого острого и пугающего одиночества Лили еще не испытывала никогда. Она осталась одна в темном лесу, полном оборотней. Лили хотела бежать к костру, но было слишком поздно. Даже издалека она услышала вопли ужаса и рев десятков превращающихся волков.
Остановилась на секунду, отчаянно задыхаясь.
— Джеймс… — слабо выдохнула она и снова побежала вперед, в темноту и туман.
_____________________________________________
Использованы тексты песен группы Green Crow — "Кобель из Белфаст-сити" и "100 волынок"