* * *
Обычно слизеринцы редко разжигали камин на полную катушку. Парочка дров, небольшое пламя, видимость уюта и какой-никакой свет, чтобы в подземелье не было так темно. В таком великолепном произведении искусства, как этот камин не положено играть бушующим страстям.
Сириус бросил в холодное каменное жерло все дрова, какие только нашел в гостиной и теперь высокий беспокойный огонь взвился под самую каминную полку, а общая комната, обычно такая мрачная, черная и угрюмая, сейчас просто нежилась в тепле и потоке подрагивающего насыщенного света.
Между двумя кожаными диванами лежал ковер из меха черного рейема.
Роксана сидела на нем, уперевшись руками в пол у себя за спиной и вытягивала к огню тоненькие, стройные ноги. Сириус, напротив, лежал на ковре подпирая голову рукой и качал согнутой в колене ногой...
«I never smoked me no cigarettes
I never drank much booze
But I'm only a man don't ya understand
And a man can sometimes lose
You gave me somethin' I never had
Pulled me down with you
Hit me up with a big hunka love
Hope you can pull me through »*
Громко играла музыка, но её никто не слышал, кроме них, благодаря чудесному заклинанию "Оглохни", которое Сириус заблаговременно поставил на все выходы.
Небольшой проигрыватель бодро крутил «The Beatles», “AC/DC”, “Weird Sisters” и «The Rolling Stones», так что к дымке сигарет и алкогольному дурману, царящему между двух кожаных диванов, примешалось ещё и крепко музыкальное опьянение. На полу между ними богато и насыщенно блестел янтарный запас слизеринцев, который они случайно обнаружили в шкафчике за камином...
— ...ладно-ладно, моя очередь, — она со смехом поставила бутылку дорогого андалузского вина на ковер, утерла губы и вдруг деловито прищурилась, наклоняясь к Сириусу.
— Я никогда не курила тенаткулу.
Сириус раздосадованно цокнул языком и поднес к губам бутылку.
Роксана беззвучно засмеялась, качнувшись вперед.
— Что, серьезно?
Сириус пожал плечами.
— На Дне Рождения Сохатого, — он перекатился по полу, вытянув руку с двумя сигаретами к огню. — Я не помню, кто притащил эту дрянь, но нас здорово вставило. Мне казалось, что за мной по пятам ходит светящийся мухомор в человеческий рост.
Посмеиваясь, Роксана приняла у него сигарету.
— Я всё просил потушить его и в конце-концов вылил на него ведро пунша, а оказалось, что это была Алиса Вуд.
Роксана в этот момент попыталась опереться на сидение дивана, чтобы сесть поудобнее, но рука соскользнула со скользкой ткани и она ткнулась лицом в диван. Они захохотали.
«Woman you give to me
More 'n I can take
But listen honey
I don't mind
You’re a habit I don't wanna break
Don’t want me none of the harder stuff
Don’t need it anymore
I'm in hell
And I'm sinkin' fast
And I don't need a cure »
Чуть-чуть опьяневшая, с блестящими глазами и легким румянцем на скулах. В коротких драных шортиках. Какого черта она напялила эти шортики?
— ...ты будешь спрашивать или нет?
— А, да... — Сириус потер лицо. — Я никогда... — она вдруг облизала губы. — ...не целовался с Мироном Вогтейлом.
Улыбка её завяла.
— Это, что, ещё один ненавязчивый способ узнать, было ли у нас что-то с Мироном? — Роксана подняла бровь.
— Именно.
— Я требую другой вопрос.
— Другой? Хорошо, я задаю следующий. Но если ты не ответишь на этот, я назначаю штраф в виде поцелуя взасос.
Роксана схватилась за бутылку и сделала несколько крупных, уверенных глотков.
— Ну что, ты доволен? — она яростно утерла губы тыльной стороной руки и на ней осталось немного вина. Сириусу захотелось слизать его.
— Нет. Я ревную, — честно признался он, глядя на неё без тени улыбки.
— Кого и к кому?
— Тебя к этой бутылке. Мой язык тебе противен, а вот это...
— Такими темпами я скоро совсем опьянею. О Мерлин... так, моя очередь. Я никогда не целовалась с девушками.
— Смотрю тема тебя задела? — он с улыбкой отобрал у неё бутылку и поболтал содержимым. — Ты же понимаешь, что мне не хватит и трёх бутылок, чтобы возместить всё? Учитывая, скольких девушек я целовал, как и куда... — он демонстративно лизнул горлышко бутылки.
— Ты мерзкий, — просто сообщила ему Роксана, сунула сигарету в рот, как заправский магловский слесарь перед починкой трубы, подползла к проигрывателю, сделала звук погромче, после чего вытянула обе руки и завалилась на спину, на мягкий пушистый ковер, головой к огню.
И такой она была мягкой, теплой и податливой в этот момент, что Сириусу стоило больших усилий удержать себя в руках и не наброситься на неё.
Как назло, именно сейчас, когда он пообещал не лезть к ней, заводился с пол-оборота, от одного только взгляда на неё. Может быть причина была именно в обещании держать дистанцию, а может быть ещё в чем. Так или иначе, он весь превратился в оголённый провод и любое её касание, даже случайное, бросало Сириуса в жар. А сейчас,когда она вытягивалась, словно кошка и подтягивала к себе чуть расставленные ноги...
У Сириуса стоял.
И ему было трудно это скрывать.
«I overdosed on you
I overdosed on you
Crazy but it's true
Ain’t nothin' I can do
I overdosed on you »
— О-ох...не люблю чувствовать себя пьяной, — Роксана вытянула по полу обе руки и у неё обнажился живот.
Тугой плоский живот, по которому так и хотелось провести языком.
— Такое чувство, будто мозг сел на метлу, о Мерлин... это ужасно, — она стиснула голову руками.
— Ты нравишься мне пьяная, — Сириус встал, чувствуя, что ещё немного и самообладание ему изменит.
Подойдя к арсеналу слизеринских бутылок, он выбрал самое вкусное и неизвестное — бузинный ликер пятилетней выдержки и палочкой срезал пробку.
— Потому что со мной можно сделать что угодно и списать это на алкоголь? — весело спросила Роксана откуда-то снизу.
— Одна из причин, — Сириус чуть не всплакнул от собственной честности.
Они переглянулись и рассмеялись.
— Знаешь, Блэк, я хочу сказать, что я... рада, что ты сегодня здесь. И дело не в пари и не в Обете, и даже не в том, что у меня такая странная легкость сейчас в голове и я несу всякую херню. Я просто... рада.
Сириус усмехнулся и чуть подмигнул ей, снова заваливаясь на мягкий, нагретый ковер.
— Я тоже, детка.
Заиграла новая песня.
— И всё-таки... почему я? Почему не твой друг Поттер? Или этот... как его?... Люпен? Люпин?
— Есть вещи, которые я просто не могу им сказать, хотя и хотел бы. Они видели, как я получил письмо и знают его содержимое. Они искренне верят, что случившееся должно было потрясти меня, или хотя бы задеть... — Сириус сделал глоток и передал бутылку Роксане, почувствовав её взгляд. — Они не поймут, что мне вообще-то наплевать на все это. То есть... я, конечно, очень сочувствую ей, ведь это наверняка было больно и мне очень жаль, что так вышло... но...я ничего не чувствую. Я до последнего не верил в то, что она действительно беременна, да ещё и от меня, да и потом я так чертовски устал от всего этого, что когда всё случилось, я не почувствовал ничего, кроме облегчения. Хотя ведь это была всё-таки частица меня и я должен чувствовать... горе, или злость, или хотя бы разочарование, а мне всё равно. И даже то, что мне все равно меня не волнует, — он помолчал немного, глядя в потолок, словно там мог найти ответ на свои терзания. — Они бы этого не поняли. Я и сам не до конца признаю это, потому и надрался так, что отключился в твоей постельке. Признаться своим лучшим друзьям, что я законченный подонок? Я не смог.
— Почему ты сказал мне?
Сириус повернулся к ней.
В черных, бархатных глазах не были ни капли ужаса, удивления или отвращения. Она просто смотрела на него и ждала ответ.
— Мы с тобой одинаковые, Малфой, ты и я. Мы вышли из одного котла и понимаем друг-друга гораздо лучше, чем нас могут понять даже наши лучшие друзья. Ты знаешь мою семью, знаешь, кто я, с тобой мне не обязательно...
— Казаться лучше, чем есть?
Сириус приподнял уголок губ.
— Да. Именно так.
Они помолчали.
— Хочешь сказать, мы оба плохие люди и с нами всё кончено?
Блэк выгнул губы.
— Да нет, просто с нами случилось много плохого.
— И что нам делать?
Он хмыкнул и протянул ей бутылку.
«Then she made me say things
I didn't want to say
then she made me play games
I didn't want to play
she was a soul stripper
took my heart
she was a soul stripper
and tore me apart»
Роксана громко подпевала солисту, прыгая по дивану так, что её длинные белые волосы совсем растрепались, а подушки разлетелись по всей комнате. В руке у неё была бутылка — последняя из чужого запаса. Чёрная растянутая футболка с чужого плеча трепалась на её тельце как флаг и в такие минуты Сириусу было отлично видно её белье, худые округлые ляжки и ноги, матово мерцающие в оранжевом свете камина.
Дзынь!
Дорогущая золотая астролябия грохнулась на пол.
Малфой сложилась пополам от смеха, глядя как Сириус громит содержимое её же гостиной.
«She started moving nice and easy
slowly getting near to my spine
killing off each last little feeling
everyone she could find
and when she had me hollow and naked
that's when she put me down
pulled out a knife and flashed it before me
stuck it in and turned it around»
Музыка гремела, извивалась и билась об стены. Танцуя и кружась с бутылкой в руках, Сириус то и дело ронял на пол книги, статуэтки и чернильницы, сбрасывал с полок весы, колдоскопы и астролябии, беззастенчиво рылся в брошенных слизеринцами вещах, а потом разбрасывал их по всей комнате.
Это здорово помогало выпустить пар.
— Забини сказала, что ты отказался помириться со своей семьей!!! — орала Малфой, силясь перекричать визг солиста «AC/DC». — Отказался вернуться к ним! Я и не знала, что ты сбежал из дома, Блэк! Это очень круто! И я уж-жасно тебе завидую!!! — она схватила обеими руками крупную шелковую подушку с дивана и запустила в Сириуса.
— Да, моя семья!!! — Сириус взмахнул палочкой и подушка лопнула, так и не долетев до него, и выплюнула в воздух облако пуха. — Почему-то каждый раз, когда в моей жизни происходит какое-то дерьмо, они тут как тут! — он в сердцах пнул другую подушку, вспрыгнул на диван, но Роксана тут же соскочила на пол и указательными пальчиками поманила его за собой, пританцовывая и подскакивая. Сириус послушно спрыгнул следом, не отрывая от неё голодного взгляда.
Она протянула к нему руки, он схватил её за одну, закружил, горячо прижал к себе, оттолкнул, выпустив её руку так резко и неожиданно, что она машинально отбежала в сторону, но тут же легко вспрыгнула на второй диван.
— Ну а что твои предки? — задыхаясь, спросил он, обходя диван по кругу и подхватывая на ходу початую бутылку вина.
— Мои предки?! Они вообще не хотели, чтобы я появлялась на свет! — она прыгала и вертелась, но так яростно, словно хотела разломать этот диван. — Это вообще вышло случайно!
— В смысле?
— Как-то раз наша с тобой замечательная кузина Белла поведала мне историю... не знаю, правда это, или она выдумала... Беллатриса сказала, что я появилась на свет только потому, что моя маменька страшно разозлила чем-то моего папеньку. По её словам все в нашей семьей знают, что он просто изнасиловал её и все смотрят на меня просто как на результат ужасной ошибки! Круто, да?
Она засмеялась после этих слов, но как-то очень странно, клочковато, а потом её губы вдруг расползлись в стороны, как резиновые, но она упрямо мотнула головой и принялась скакать и танцевать ещё яростнее, будто хотела вытряхнуть всю эту информацию из себя раз и насегда.
Миниатюрная, сногсшибательно красивая и сексуальная даже в этой просто чёрной футболке, она прыгала по дивану и размахивала руками так, словно ей не было ни до чего дела.
Сказала бы она это, не будь они оба пьяные?
— Очевидно нет...
— Что ты сказал?! — крикнула она, но в этот момент новая песня взорвала стены спокойствия и Сириус не услышал её.
— Прыгай! — скомандовал он.
Она разбежалась и прыгнула Сириусу на руки, обхватив его руками и ногами как коала.
Он поймал её, покрепче ухватил под коленями и закружился на месте так, что Роксана завизжала и зажмурилась, уткнувшись носом ему в плечо.
«Ты не ошибка. Ты была для меня всё это время, понятно тебе?!»
Неожиданно под ногу ему попала одна из книжек.
Сириус оступился, проехав на ней по полу, они врезались в кресло, кучей рук и ног повалились на ковер перед камином и сломали проигрыватель, что вызвало новый приступ пьяного хохота.
— Ты цела? — смеялся Сириус, потирая ушибленную голову.
— У моей техники сегодня тяжелый день, — сообщила Роксана, сползая с Сириуса на ковер, уперлась коленкой ему в пах и он сложился пополам.
— Извини... — со смехом простонала она, а когда увидела, что Сириус и сам смеется, только ткнулась лбом в его лоб и была в этот момент слишком близко, чтобы не поцеловать её.
Но он сдержался.
Он дал слово.
— Так почему ты сбежал из дома? Неужели всё дело в девушке? Мне рассказали, что ты влюбился в маглорожденную и твоя маменька чуть тебя по стенке не размазала.
Они снова валялись на ковре.
Точнее Роксана валялась так, что её белые волосы веером разметались по чёрному меху, а он сидел напротив и потягивал вино.
Даже огонь в камине стал ниже и только тихонько потрескивал щепками, чтобы не мешать их разговору.
— Чушь, — Сириус оставил Роксане несколько глотков, передал ей бутыку и вытащил у себя из-под бока какую-то книжку, прилетевшую туда в результате дебоша. — Мне уже поперек горла эти сплетни! Дело было в другом.
— Другая девушка? — Роксана сделала глоток. Красная капелька скользнула по её шее вниз, потеярвшись под растянутым воротом футболки и Сириус на миг потерял нить беседы.
— Не девушка! — он захлопнул книгу и легкомысленно запустил ею в камин. Пламя фукнуло. — Мужчина.
— Что?!
Они уставились друг на друга и захохотали.
— Мой дядя Альфард. Он был мне как отец, но умер, когда мне не было и шестнадцати. Мы так много времени проводили вместе, — Сириус поморщился. — Он был классным. Показывал мне мир, учил меня, заботился... а умер потому, что завещал мне, а не моей матери или отцу наше родовое поместье. Я был в Хогвартсе, когда это случилось и узнал обо всем, только когда нашел его завещание уже в материнском столе. Она надеялась скрыть всё и потихоньку наложить лапы на дядин дом, но я забрал все бумаги, развалил и поджег эту халупу, а потом свалил оттуда ко всем чертям.
Они помолчали.
— Это дерьмо, Блэк. Я знаю, какого это, когда твоя семья у тебя на глазах уничтожает то, что тебе дорого. Но тебе легче, Блэк, ты теперь сам по себе, — она закусила кожу на мизинце, хмурясь в огонь. — Ты избавился от всего этого. Вот меня они так просто не отпустят. И не успокоятся, пока не...
— Сириус.
— Что? — она приподняла голову.
— Не зови меня меня так. Меня зовут Сириус.
Она улыбнулась, всё ещё держа руку у губ и огонь влажно блеснул у неё в глазах, а потом она перевернулась на бок, подперла голову другой рукой и молвила своим низким, грудным голосом:
— Сириус.
Сириус выдохнул. Он пробежал взглядом по её ногам, чуть прикрытым длинной чёрной футболкой. По плечу, вылезшему в растянутый ворот. По безумной гриве аномально-белых, как-будто седых волос. Взглянул в жесткие, бархатисто-чёрные глаза.
Вспомнил, как она стонала, когда кончала.
— Роксана, — молвил он.
Они пожали руки. Сириус скользнул ладонью по её руке вверх, перевернул её и вдруг увидел то, что совсем не хотел бы сейчас видеть.
Улыбка Роксаны потухла и она отняла руку, молча пряча уродливый белый шрам в виде кривой разорванной линии и полумесяца.
Зубы вампира.
— Ты позволила?.. — спросил Сириус, справившись с голосом.
Она ничего не ответила и медленно села, пряча от Сириуса теперь и взгляд.
Он всё понял без слов. Его охватила жуткая, исступленная злость и он понял, что пора уходить.
Роксана вскинула голову, когда он встал.
— Ты куда?..
— Скоро утро. Не хочу, чтобы меня застукал Филч или Макгонагалл. Тебе тоже лучше уйти, а то кто-нибудь выйдет и увидит, что мы здесь... — он хмыкнул, кивнув на учиненный ими беспорядок.
Она поднялась вслед за ним, не отрывая от Сириуса пристального, тревожного взгляда. Как-будто хотела признаться в чем-то и не могла собраться с духом.
— Чао, детка, — Сириус сунул палочку за пояс джинс, наклонился и... хотел было быстро чмокнуть её в щеку, но его как магнитом притянуло к матовой нежной коже. — Сладких тебе снов... — прошептал он напоследок и оторвался от неё. Роксана качнулась было следом, неровно вздохнув, словно уже решилась сказать. Широко распахнутые, испуганные глаза мелькнули перед Сириусом, но она так и не смогла заставить себя, молча отступила и дала ему уйти.
Почти.
— Блэк!
Уже на ступеньках Сириус стремительно обернулся.
Таким голосом кричат смертельно раненые люди.
Малфой смотрела на него, грудь её тяжело вздымалась, губы дрожали...
А потом она сорвалась с места.
Они целовались прямо как в самый первый раз, в кабинете зельеварения: жадно, исступленно, больше кусая и хватая, чем лаская.
Удерживая её на руках, пока она лихорадочно стаскивала рубашку с его плеч, Сириус торопливо пересек гостиную. Они врезались в стол и чуть было не остались на нём, в диван, но комнаты по-прежнему были так бесконечно далеко...
— Я хочу тебя... — шептал он как безумный. — Рокс, я так хочу тебя...
Они снова рухнули на теплый, нагретый теплом камина ковер.
— Кто-нибудь войдет... — простонала она, жадно запуская пальцы в его волосы.
— Обязательно войдет, — выдохнул он, нетерпеливо срывая с неё тряпки.
Сердце Роксаны колотилось так громко, что его стук заглушал все остальные звуки в мире, мозг отключился. Всё её существо захватило яростное желание, граничащее с истерикой — сейчас, сейчас, сейчас!
Тело исступленно требовало его там, именно там, сию секунду. Горячее пульсирующее солнце, скользнуло из груди вниз и теперь жарко билось в одной-единственной точке, словно кровь в открытой ране. От каждого прикосновения в эту рану током било и растекалось по звенящим нервам мучительное, болезненное, сладкое...
Сириус целовал её, глубоко и горячо, а потом ещё раз засосал и вдруг долгим поцелуем скользнул по телу Роксаны вниз, по бесстыдно торчащим соскам, по вздрагивающему животу, вниз и вниз.
Красивый, молодой человеческий зверь. Зверю не бывает стыдно.
Блестящими большими глазами Роксана проследила за тем, как её зверь переместился вниз, как легко, почти невесомо раздвинул её бедра и как засосал её прямо там.
Это было последнее, что она видела, потому что затем её опрокинуло шквалом такого удовольствия, что она совершенно перестала осознавать происходящее. Она извивалась, сопротивлялась, выгибалась и не знала, куда ей деться, шептала что-то, ругалась, стонала. Это удовольствие было сродни острой боли — его невозможно было терпеть. Хотелось кричать! И она кричала, снова чувствуя себя как тогда, ранним утром в спальне мальчиков Гриффиндора — как будто нечто огромное и дикое несется на неё из мрака, ослепительное, страшное, смертельное, словно разогнавшийся поезд.
— Ты сладкая... ты знаешь, какая ты сладкая, м-м? — бормотал Блэк, вылизывая её. Роксана почти не слышала его — кусала губы, выгибалась, жмурилась и когтила его руки, когда становилось слишком. Но все-таки она слышала, и его слова жутко возбуждали. Наверняка, он об этом знал. — Черт возьми, Рокс, какая ты сладкая... м-м... — он слегка задыхался. — Ты хочешь меня, Рокс? Хочешь?
Роксана всхлипнула и он тихо засмеялся, вскинув на неё взгляд.
— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Роксана вцепилась в его волосы.
Он помучал её еще немного — может пару минут, а может один век одной небольшой Вселенной.
Когда у неё уже не осталось сил вырываться — только стонать и плавиться, Блэк вдруг сбавил обороты, взглянул на неё и лизнул в последний раз — нежно и сладко.
И Роксана кончила. Удовольствие конвульсиями пронеслось по телу, вскидывая его, а затем прибило её к полу — обессиленную и слабую. Несколько мгновений она лежала с закрытыми глазами и пересохшими губами, обмякшая, задохнувшаяся, но Блэк не дал ей толком опомниться.
Когда она приоткрыла глаза, он уже стоял перед ней на коленях, смотрел на неё бешеными глазами, и рывками расстегивал ремень. Роксана царапнула его бедро, потом другой рукой попыталась цапнуть за пояс, но не дотянулась, а в следующий миг он уже сам навалился сверху.
Ещё совсем немного возни и вдруг плывущее от желания сознание Роксаны разорвало в клочья от слепой и страшной боли.
Как будто в ее открытую рану вогнали раскаленный добела каминный штырь для дров.
Так подло. Так страшно.
Роксана вскрикнула и окаменела, не в силах заставить себя снова вздохнуть, а Блэк, явно ничего не замечая, уткнулся лицом в ее шею, содрогаясь всем телом и задыхаясь так, словно только что преодолел высочайший барьер. Руки, на которые он опирался, сжались в кулаки, вырывая из ковра мех, костяшки пальцев побелели.
Он поднял голову, снова уткнувшись в нее лбом. Волосы спадали ему на лицо, веки были плотно зажмурены, а зубы оскалены, словно ему было нестерпимо больно.
А потом на Роксану взглянули совершенно невменяемые, пьяные от удовольствия глаза.
И он сорвался.
Глаза запекло от слез.
— Блять, Блэк! Мне больно! — только и смогла выдавить она, крепко зажмурившись и стиснув зубы. Дышать было тяжело.
Блэк до этого не мог сказать ничего, только выдыхал и отчаянно стонал, не то ругаясь, не то повторяя ее имя, не поймешь. Но сейчас он попытался сфокусировать взгляд на ней и выдавил:
— Сейчас... станет легче... о, Рокс, черт... о черт... ох бля-ять...
И точно.
Ещё пара секунд подлой пытки и боль неожиданно стала тише. Роксана смогла снова вздохнуть и недоуменно заморгала — к ожогу из боли как будто приложили компресс. Боль и удовольствие слились в одно и это было... приятно.
Сириус подобрался на колени, сжал ее талию обеими руками и полностью взял процесс в свои руки. Время от времени он откидывал голову и жмурился, скаля зубы.
А потом снова прижался к ней, упираясь локтями в ковер, зарываясь в Роксану лицом и исступленно толкаясь вперед. Пот скатывался по его спине и рукам. Роксана запустила пальцы в его волосы, когда он припал к её шее — волосы были жаркими и влажными. От него пахло чем-то ледяным и острым, а сам он был горячим...
— Да, о да-а, о черт, — сквозь его частое дыхание то и дело прорывались стоны и рычание, самое настоящее, звериное. — Посмотри, что ты сделала со мной, а? — сдавленно проговорил он, двигаясь все яростнее и быстрее. — Превратила меня в гребаное животное, — он тихо, хрипло засмеялся. А у Роксаны от этих слов и звука его смеха внутри что-то ёкнуло. Он, что, мысли её читает? Сириус снова закрыл глаза, зарываясь в неё лицом. — О черт... о да... да-а-а....
Несколько торопливых, исступленных толчков — и Блэк кончил, издав особенное громкое и уже абсолютно не человеческое рычание. Роксана напряглась, ощутив, как внутри разлилось тепло, но сейчас ей было наплевать, на все, на все наплевать...
Блэк расслабился и опустился на неё, все еще задыхаясь и легонько содрогаясь.
Роксане все ещё казалось, что она чувствует это движение внутри. Во рту страшно пересохло. Она сглотнула и облизала губы, повернула голову, коснувшись носом его носа.
Сириус открыл глаза и раскаленная сталь обожгла её: "Моя".
Он поцеловал её. Роксана провела ладонью по его влажной шее и почувствовала, как яростно бьется на ней жилка. Они поцеловались еще раз, а потом Блэк слез с неё и перекатился на ковер рядом, глубоко, довольно вздохнув, а Роксана прикрыла глаза и дрожащей рукой вытерла лоб.
* * *
Сириус проснулся с рассветом.
Ему было чертовски хорошо.
Мышцы приятно потягивало, тело стискивала большой мягкой лапой приятная усталость — как-будто он переплыл море и теперь нежился в пенном прибое.
Он зевнул, потянулся и устроился поудобнее, намереваясь снова провалиться в негу, но тут почувствовал под собой какое-то шевеление и открыл глаза.
Роксана крепко спала, разметавшись по подушкам. Одна её рука лежала у головы, другая соскользнула с головы Сириуса, когда он проснулся. Волосы упали ей на лицо, губы были приоткрыты. Она дышала глубоко и спокойно и её обнаженная грудь мерно поднималась и опускалась во сне...
Сириус привстал, озадаченно оглядывая всклокоченную постель.
Подушки были разбросаны, простынь свалялась, одеяло сбилось на пол, лампа на прикроватной тумбочке разбилась...
Мозг отказывался выдавать ему тот момент, когда они перебрались в спальню.
Но вот всё, что происходило потом, он помнил очень хорошо.
Безумие.
Сладкое, блаженное безумие.
Он усмехнулся и снова взглянул на Роксану.
Она спала так глубоко, что даже пушечный залп не смог бы её потревожить.
Похоже, он перестарался.
Они делали это снова и снова. Снова и снова, без остановки, пока хватало сил и пока сон не сморил их прямо после очередного забега. Кажется он даже слезть с неё толком не успел.
И сейчас, когда он смотрел на неё и вспоминал всё в подробностях, почувствовал вдруг, как внизу живота снова натягивается тугая пружина.
Ему хотелось её опять. И даже больше, чем прежде.
Он тряхнул головой.
Сириус закрыл глаза и с силой потер лицо, после чего решительно сбросил с себя простыню и одеяло и выбрался из постели.
Все его вещи нашлись в гостиной.
Мышцы уже по-настоящему болели, в голове беспощадно стучало, а в затылке и вовсе как-будто целый кирпич угнездился. Стараясь не смотреть на учиненный разгром и ни о чем не вспоминать, Сириус оделся, правда с некоторым трудом, засветил палочку и беззвучно выбрался в тихий, наполненный сном коридор подземелий.
До башни Гриффиндора он добрался без приключений — благо шестилетний опыт ночных скитаний по школе позволял ему быть незаметным, хотя Карты ужасно не хватало.
В гостиной кто-то открыл окно и в чисто прибранную, мирно спящую комнату лился свежий утренний воздух.
До начала занятий была всего пара часов, но никто не торопился вставать. Все они — Джеймс, Ремус, Пит, Лили, Марлин и Алиса сейчас крепко спали, даже не зная, что жизнь их друга дала трещину...
Сириус устало взошел по винтовой лестнице и толкнул дверь.
Сначала нервно дернулся, увидев свет, а потом облегченно вздохнул и затворил дверь.
Ремус вскинул на него взгляд всего на секунду, после чего снова опустил его в книгу. Под глазами у оборотня залегли тяжелые мешки, а поперек носа протянулся очередной порез. Фольга шоколадки на его тумбочки отбрасывала яркий свет, ловя луч волшебной палочки.
Джеймс спал, как всегда свесив с кровати обе руки.
Со стороны Питера доносился уверенный, крепкий храп.
— Лунатизм? — хрипло спросил Сириус, прошел к своей постели мимо дрыхнущего во все лопатки Сохатого, и повернулся к Ремусу спиной, занявшись одеждой.
— Бессоница, — усмехнулся Ремус.
— Хорошо, что тебя уже выписали, — заметил Сириус после паузы, чтобы не показаться грубым, и бросил рубашку в угол.
— Я смотрю, ночь удалась? — судя по голосу, Ремус улыбался. Сириус почувствовал, что он смотрит на его спину, и на секунду повернулся к нему.
— А ты думал только тебе можно носить крутые раны? — он постучал себя по носу. Ремус усмехнулся.
Сириус забрался в постель, попробовал лечь, но зашипел и сердито перевернулся на бок.
Впервые собственная постель показалась ему страшно неуютной и неудобной.
А как было бы хорошо сейчас спуститься вниз и снова забыться в её тепле, обнять её, прижать к себе, она ведь такая теплая и мягкая. Он мог бы сделать это всё прямо сейчас... и завтра...и потом...
Сириус саданул кулаком по подушке.
— Не расскажешь? — в голосе Люпина звучало любопытство.
Сириус помолчал пару мгновений, а затем отвернулся к стене.
— В другой раз, Лунатик. Спокойной ночи. — Сириус устроился поудобнее и затих, но понял, что сна ему сегодня точно не видать.
______________________________________________
Big thanks to GF. You're my muse.
*AC/DC — Overdose
AC/DC — Soul Stripper
Lana Del Rey — Young and Beautiful
http://vk.com/daysofthemarauders