Dni Maroderov

Для первой, официальной вылазки школьников в Хогсмид, нельзя было выбрать утро лучше. Яркое, но холодное солнце щедро заливало замок и окрестности, а в воздухе так ощутимо пахло прелой, сладкой осенью, что этот аромат, казалось, можно выжать из него, словно кленовый сироп.
Поток учеников, к которому Ремус примкнул по пути в лес, вылился за ворота школы и зашумел по дороге вниз.
Замучанный постоянными насмешками и выкриками в спину, Ремус завел привычку уходить из школы и в одиночестве гулять по окрестностям. Наедине с природой он не чувствовал себя чужим или неправильным и каждая такая прогулка была для него, что глоток жизненных сил. Каждый день после уроков он выходил из замка и совершал привычный маршрут: к озеру, покормить кальмара остатками ланча, потом вокруг озера, по кромке леса и в обратную сторону. И никого, ничего, кроме влажного воздуха, птичьего перезвона и шума ветра в кронах. Возвращался Ремус с наступлением сумерек и всегда с тяжелым сердцем смотрел на светящиеся окошки, зная, что до следующей прогулки предстоит выдержать ещё один трудный день. Самое обидное, что ему никогда не удавалось уйти так далеко, как хотелось бы. После трагического происшествия с Тинкер Бэлл школу наводнили люди в черных мантиях-униформах с золотыми нашивками. Они торчали у классных кабинетов во время уроков, в Большом Зале, в теплицах, в подземельях, даже в совятне Ремус наткнулся на одного из них, когда отправлял домой сову. Все они поглядывали на учеников с подозрением, словно пытались по глазам угадать, кто знает подробности преступления, но в разговоры ни с кем не вступали.
Никто не знал, как и почему малышка Тинкер оказалась в лесу той ночью. Знали только, что она вышла из гостиной сама, так что мракоборцы, дежурившие у комнат в течение всей ночи, вечером составляли списки вошедших в гостиную, а по утрам сверяли, никто ли из учеников не пропал. Вся эта возня занимала ужасно много времени и так раздражала, что когда в Лондоне произошел крупный взрыв в подземке и половина школьной охраны вернулась в город, все вздохнули с облегчением, а Ремус смог наконец выбраться в лес.
Там он на неё и наткнулся.
Валери шла прямо в чащу, как раз мимо него.
Мантия охотницы была перепачкана высохшей грязью, в некоторых местах порвана и заляпана паутиной. Высокие охотничьи сапоги блестели болотной жижей. В растрепавшихся волосах запутались мелкие веточки и трава, а хрупкие нежные плечи оттягивала куча всевозможных сумок, ремней от лука, колчана, ножей и самое гадкое — рюкзака, из которого на ходу, пока он наблюдал за ней, вывалилась мохнатая кроличья лапка. Несмотря на всю свою экипировку, несколько слоев одежды и гигантские сапоги, Валери шла беззвучно, не задевая ни сухих веток, ни кустарников. И ни грязь, ни усталость, ни отсутствие косметики или прически ни на йоту не делали её хуже.
А ведь Ремус так надеялся, что после всех этих событий, в его голове наконец-то прочистится и он посмотрит на Валери другими глазами. Так нет же...
Глядя на неё, он не чувствовал ни злости, ни обиды, только отчаянное желание и сладковатую боль где-то в области сердца. И ещё восхищение. Необъяснимое, фанатичное, преданное восхищение.
Пока он, оглушенный и обезоруженный, следил за ней из зарослей шиповника, она опустилась на корточки, зачерпнула щепоть лесной трухи пополам с грязью, быстро перетерла между пальцами, понюхала, попробовала на вкус, постояла пару секунд, словно задумавшись... а потом вдруг ни с того ни с сего, вскочила, сорвала лук и выстрелила прямо в шиповник. Ремус только и успел, что нырнуть в разбитый ствол поваленного многовекового дуба, где потом молил все известные ему силы, чтобы она не подошла ближе.
Непонятно, как это вышло, но видимо Валери поверила, что прыгающие ветки шиповника — это шалости лесных обитателей, потому что опустила лук и пошла дальше, а Ремус ещё очень долго прижимался спиной к надежному, старому дереву и пытался унять бешеную дробь в груди.
— Не знаю, что она может там искать, — сказал Джеймс, когда Ремус по дороге в деревню рассказал им в Лили об этой встрече, разумеется, опустив концовку. — Следы, если и были, то их давно смыло дождем. Говорят, что в полнолуние Дамбдор поручил Грей сделаь сеть капканов повсюду.
Ремус открыл было рот, но Джима было не переговорить.
— Как по мне, так они просто гонят волну. В школе итак мракоборцев скоро станет больше, чем учеников, — и Джеймс бросил взгляд на мрачную фигуру министерского работника, который сопровождал учеников в деревню и шел как раз неподалеку от них. — Они рассчитывают, что смогут так поймать убийцу? Итак же ясно, что при них он никогда не покаж... — ветер с размаху шлепнул Джеймса по губам кленовым листом.
— У Дамблдора нет выхода, Джим, — Лили щурилась на солнце и придерживала волосы, выбивающиеся из-под беретика. — Кстати, я изучила рецепт того зелья, которое вы, только-пожалуйста-не-спрашивай-меня—как, достали в подземелье. Состав не сложный, но приготовление займет много...
— Ау-у-у!
Ремус вздрогнул и обернулся. Джеймс и Лили тоже оглянулись. Позади них шли слизеринцы. Нотт, одетый в черное пальто и слизеринский шарф, быстро прошел мимо и гадко, но тихо засмеялся, взглянув на Ремуса. Мальсибер, нахально улыбаясь, толкнул Лили плечом, а следом за ними тенью скользнул странно осунувшийся и больной Регулус.
Джеймс выхватил палочку, но Лили повисла у него на руке.
— Ты не голоден, волк? — не унимался Нотт. — Полнолуние скоро, уже присмотрел, кого сожрать? Подарить тебе серебряную вилку?
Они зашлись хохотом.
Джеймс рванул было к ним, но Лили и Ремус вцепились в его плечи с двух сторон и удержали.
— Не связывайся... — в последнее время Лили так часто произносила эту фразу , что она превратилась во что-то вроде заклинания. — Они того не стоят, правда не стоят, тебя же опять оставят после уроков, больше ты ничего не добьешься!
— Правда, не нужно, — присоединился к ней Ремус. Последняя дуэль с Генри Эйвери закончилась для Эйвери сломанным носом, а для Джима — отсидкой после уроков и громовещателем от мистера Поттера. — Мне все равно. Я уже даже привыкаю.
Джеймс какое-то время ещё прожигал спины удаляющихся мальчишек озлобленным взглядом, так что Ремус попытался увести разговор в более безопасную плоскость.
— Что там с зельем, Лили? Что тебе нужно, чтобы приготовить его?
— Для начала аконит, волчья ягода и твоя кровь. Для начальной стадии этого хватит. Потом нам понадобятся и другие ингредиенты, но, я думаю, мы сможем незаметно одолжить их из кладовой Слизнорта.
Ремус и Джеймс даже остановились от неожиданности.
Лили тоже замерла.
— Что? — удивилась она, переводя взгляд с одного на другого.
Они в свою очередь оторопело переглянулись, и, увидев выражения друг друга, расхохотались.
— Что такое? — чуть громче спросила Лили, стараясь перекрыть их хохот.
— Господин Лунатик, примите мои поздравления, похоже мы испортили это честное и невинное создание, — Джеймс отвесил Ремусу театральный поклон.
— Не мы, а вы, господин Сохатый, — Ремус тоже поклонился.
— Дураки, — Лили насупилась. Джеймс, смеясь, обнял её и Лили тоже не выдержала — заулыбалась.
На этой ноте Ремус их и оставил. Ученики шли в Хогсмид, а у него не было ни малейшего желания смотреть, как жители деревни шарахаются от него или закрывают у него перед носом двери магазинчиков, как это часто бывало дома.
— Бросай его, пока он не начал учить тебя играть в квиддич! — бросил он на прощание, поднимаясь по холму к лесу.
Лили помахала ему и обняла Джеймса за пояс. Тот в ответ на его слова, вытянул руку у неё над головой и показал Ремусу средний палец, но как только Лили спросила у него что-то, сразу опустил руку ей на плечи.
Вскоре они потонули в толпе учеников, а Ремус, улыбаясь, развернулся и пошел в сторону Запретного леса, глубоко засунув руки в карманы куртки.

* * *

В лесу в этот день было невероятно хорошо.
Косые солнечные лучи исполосовали тенистую чащу, окрасив сумеречный лес в теплый, янтарный цвет. Ремусу чудилось, будто он угодил в старинную картину и сейчас увидит, как из-за деревьев выходит Мерлин, как он идет, опираясь на посох, шаркающей старческой походкой пересекает поляну и рассыпается в солнечных лучах облаком сверкающих частиц. Ему даже показалось, что если он перестанет шуршать листвой, остановится и вслушается, то услышит вдалеке переливы средневековой лютни и пение менестреля.
Ремус махнул рукой, разгоняя плавающую в солнечном ванне пыль, улыбнулся и свернул с дороги в заросли.
Он мог часами вот так бродить по лесу, совершенно забыв о том, что происходит в мире за его границами. Ребята частенько волновались, когда он уходил вот так погулять и появлялся только с наступлением темноты. Лили боялась, что на него нападут слизеринцы и устроят драку, Джеймс — что драку устроят без его участия. И хотя Ремус любил гулять один, друзья время от времени составляли ему компанию. Чаще всего к нему присоединялся Сириус. Последнее время Бродяга был только рад вырваться из замка. Правда, очутившись на свежем воздухе, он сразу же обращался в собаку и убегал далеко вперед, так что Ремус мог видеть только, как где-то на холме мечется черное пятно и гоняет белок. Он понимал, что Сириусу просто не хочется никого видеть и ни с кем говорить, даже с ним и Сохатым, но и в одиночестве ему тоже было паршивл. Вот он и находил компромисс.
Ремус не мог его винить: в начале недели школу сотрясла такая новость, что на какое-то время взрывной волной снесло даже сплетни о Ремусе.
Дело было в том, что в понедельник за завтраком Блэйк Забини «случайно» проговорилась профессору Макгонагалл, что забеременела от Сириуса Блэка.
Ничего удивительного, что уже через час после её невероятно секретного признания, только самое ленивое привидение не знало о случившемся. Происходило что-то невероятное — новость передавалась со скоростью падающих доминошек. Такой оживленной школа бывала только перед Рождеством и Днем Святого Валентина. Поклонники Блэйк, особенно самые юные, готовы были немедленно порвать Сириуса на кусочки, те, что постарше предпочитали делать вид, что им наплевать, хотя половина из них от души сочувствовала Сириусу, а другая, та, которая в свое время обзавелась из-за него рогами, злорадно посмеивалась. Реакция девочек была чем-то совершенно непонятным. Одни поливали Блэйк грязью, потому что считали, что она подрывает авторитет такой престижной частной школы как Хогвартс, другие — потому что завидовали ей. Завидовали так, что уже был случай отчаянной истерики в каком-то женском туалете.
Виновники событий почти весь тот знаменательный день провели в кабинете Дамблдора, наедине с деканами Гриффиндора и Слизерина, так что понятия не имели, что вся школа уже успела сто раз обсудить все подробности их преступления. Ситуация только ухудшилась, когда после обеда в замок прибыла роскошная дама необъятных размеров, в цветастых шелках и восточных духах — мать Блэйк, миссис Забини собственной персоной. В сопровождении робеющего Филча, она стремительно поднялась наверх, не утруждая себя даже отвечать на приветствия учителей и учеников и скрылась за дверью кабинета директора.
Сириус вернулся в гостиную ближе к вечеру и вид у него был такой... в общем, даже Кровавый Барон обычно выглядел бодрее и дружелюбнее. Все, конечно же, сразу притихли, видимо ожидая, что Сириус сейчас взорвется, начнет кричать и ругаться, и тогда они получат всю историю прямо из первых рук, но он только хмыкнул, окинув взглядом их любопытные лица, прошел мимо и поднялся в спальню мальчиков.
А уже на следующее утро Блэйк Забини приклеилась к нему как пиявка и начала усиленно делать вид, что они с Сириусом уже сто лет как супружеская пара. Девчонки ссали кипятком от зависти, Блэк сияла, а Сириус тихо её ненавидел. И чем больнее и мрачнее он становился, тем больше расцветала Блэйк — прямо как дъявольские силки, которые вытягивают силы из своей жертвы и наливаются соком.
Подумав просилки, Ремус вспомнил своё обещание собрать волчьи ягоды и стал внимательнее присматриваться к окружающей растительности. Очень скоро он нашел нужный куст — невысокий, редкий, сплошь усыпанный круглыми красными ягодками. Удивительная ирония. Для любого человека эти ягоды смертельно опасны, а ему они нужны, чтобы выжить и остаться человеком.
Ремус достал платок и наклонился, чтобы сорвать самые крупные ягоды, висящие внизу, как вдруг где-то рядом что-то громко свистнуло. Ремус подпрыгнул от неожиданности, резко обернулся, а уже в следующий миг что-то рвануло его за лодыжку вверх — и вот он уже висит в воздухе вниз головой, словно гусеница, крепко опутанный веревками и совершенно беспомощный. Руки так прижало к телу, что он мог пошевелить только пальцами и только неторопливо проворачиваться из стороны в сторону на скрипящей веревке.
— Так-так-так...
От звука этого голоса у Ремуса по спине пробежали мурашки. Кровь ещё больше прилила к голове, сердце затрепыхалось. Он как раз начал поворачиваться, в обратную сторону и увидел, как из-за кустарника выходит она, Валери. Она была одета так же, как и в тот день, когда он увидел её, идущей по следу, только сегодня смог увидеть, что под кожаной мантией, шерстяной жилеткой и кучей ремней сверкает белоснежная тончайшая рубашка, так бессовестно распахнутая на роскошной груди, покрытой бисеринками пота, что положение Ремуса стало ещё более неловким. Он отвел взгляд и сразу пожалел об этом, увидев как под мантией покачиваются на ходу округлые, бедра, обтянутые тесными кожаными брюками.
— И кто же это у нас? — увидев его лицо Валери остановилась на всем ходу.
— Ну на-адо же! Поставила капкан на волка, а поймала оборотня, — она схватилась за веревки, чтобы Ремус перестал вращаться и взглянула на него снизу-вверх. — Добрый день, мистер Люпин. Вы, что, следите за мной?
— Нет! — выдохнул Ремус, замирая под её взглядом, словно кролик перед удавом.
— Почему же я видела вас здесь пару дней назад? — Валери за веревки притянула Ремуса к себе. Он натужно сглотнул и взгляд его заметался по её лицу, жадно считывая каждую веснушку. — Что же вы такого пытались выведать?
— Отпустите меня, — попросил он. — Я не следил за вами... это просто совпадение, — руки и ноги начали затекать, к горлу подкатила тошнота. — Отпустите меня и я уйду, обещаю.
— Ваше «обещаю» для меня пустой звук, — сухо молвила Валери, отталкивая его от себя и отступая назад. — Помнится, вы уже один раз пообещали мне, что уйдете и что же случилось в итоге? — она вдруг прищурилась, на лицо её набежала тучка. — Ей было... сколько? Двеннадцать, тринадцать?
Это был удар ниже пояса.
— Я не знаю, что произошло той ночью, но профессор Дамблдор считает меня невиновным!
Валери насмешливо фыркнула.
— Он смог доказать, что я невиновен!
— Сегодня вы уничтожили все его доказательства, — вкрадчиво и с явным удовольствием проговорила она. — Я знала, что преступник всегда возвращается на место преступления.
— О чем вы? — говорить было уже совсем трудно.
Она улыбнулась, но какой-то совсем недоброй улыбкой.
— Именно здесь погибла бедная девочка. На этом самом месте, на этой чертовой поляне мы нашли её тело, а там, — она вытянула руку, но у Ремуса не было не желания, ни возможности посмотреть. — Вас, Люпин.
— Отпустите меня. Пожалуйста, перережьте веревки, — попросил он, чувствуя, что ему уже не хватает воздуха, а руки и ноги вовсе превратились в студень.
Пару секунд они просто смотрели друг другу в глаза.
— Вы знаете, после прихода ваших сородичей, местные волки стали беспокойными и дикими, — вдруг сказала Валери и шагнула куда-то в сторону, сделав вид, что не услышала его. Веревка задергалась, но, похоже охотница даже не думала отпускать его — походе она проверяла крепость узлов. Как-будто нарочно пыталась раздразнить его, чтобы он снова вышел из себя. — Ваш директор пожелал, чтобы они не могли подобраться к школе. Такие красивые, безобидные звери. Обычно им хватает местных оленей и кроликов и нет никакого дела до учеников, но как только вы появляетесь в лесу, они просто с ума сходят!
До этого Ремус не понимал, к чему она это говорит и почему не отпускает его, а теперь понял и пришел в ужас. Она это серьезно?
— Отпустите меня! — закричал он и задергался, снова напоминая себе гусеницу на ниточке.
Валери сняла лук и вытащила стрелу. — Что вы задумали?!
— Спокойно, мистер Люпин, — улыбнулась она и вдруг провела ладонью по его плечу. — Так вы в большей безопасности.
— Почему?
Валери улыбнулась ещё шире и вдруг взгляд её замер и в глазах появилось какое-то жуткое, фанатичное выражение.
— Потому что на нас охотятся, мистер Люпин, — медленно произнесла она и натянула тетиву. — В этот самый момент.
Ремус похолодел.
— Что?
— В кустарнике, рядом. Постарайтесь не сорваться вниз.
В этот самый момент волк, необычайно крупный и всклокоченный, вырвался из кустарника и бросился прямо на охотницу, вытянув передние лапы и разинув клыкастую, слюнявую пасть. Валери выстрелила прямо в неё и зверь с визгом свалился в траву.
На Ремуса пахнуло смесью грязной шерсти и крови.
Не успела Валери и выдохнуть, как следом из зарослей, толкаясь и рыча, врывались ещё два волка, немного меньше первого. Одного охотница также метко и быстро положила на месте, но она была одна, а волков двое: второй сбил её с ног, клацнув зубами в каких-то дюймах от её ноги и они покатились по траве.
— Мерлин, не-ет! — заорал Ремус и задергался так, что ветка, к которой крепилась веревка ловушки треснула. Это вселило в него надежду и он начал извиваться ещё сильнее. Волк влажно лязгал зубами и рычал, но Грей с удивительной силой вцепилась руками в его пасть, держа её открытой и не допуская острые клыки до своего горла.
Их борьба развернулась аккурат под Ремусом. Мучительно было висеть вот так, видеть, как беспомощно бьется и извивается хрупкое женское тело под гигантской лохматой тушей, и не иметь возможности ничего сделать. Если бы она только могла продержаться ещё пару секунд... и если бы эта треклятая ветка наконец сломалась... ну же...
— Пожалуйста-пожалуйста... — рычал Ремус сквозь стиснутые зубы.
— Быстрее! — крикнула Грей. Судя по голосу, силы оставляли её.
Ремус зажмурился и из последних сил рванул веревку... последний раз...
Да!
Ветка сломалась с треском, похожим на выстрел из мушкета и Ремус рухнул прямо на спину волка, да так, что Валери вскрикнула, когда на неё обрушился вес их обоих.
Волк по-собачьи гавкнул и вскочил, меняя жертву, но нападать на Ремуса почему-то не стал, наоборот, жалобно заскулил и попятился, словно прося защиты, но едва у Валери освободились руки, она выхватила из рукава тонкую финку и волк, не издав ни звука, безвольной мягкой куклой повалился на Ремуса, так, что он успел только увидеть, как гаснет волчья жизнь в небольших желто-зеленых глазах.
На полянке воцарилась тишина.
Слегка задыхаясь, Валери столкнула тело зверя с Ремуса, коротким, резким движением разрезала веревки и помогла ему подняться.
— Можешь стоять? — неожиданно мягким и тихим голосом спросила она.
Ноги как-будто набили иголками. Ремус покачнулся и ухватился за её плечо. Она была вся заляпана волчьей кровью и пахла шерстью. Только сейчас он заметил, что, она, оказывается, намного ниже его.
— Д-да... простите, я в порядке, профессор, всё х-хорошо, — он посмотрел на тела убитых волков.
— Всё, Люпин, ты своё дело сделал, убирайся, — бросила она и отвернулась.
Ремус отошел на пару шагов и оглянулся.
Валери подошла к одному из них, самому маленькому волку из всех троих, опустилась на колени, выдернула из пасти зверя стрелу, очистила и спрятала в колчан, после чего вдруг совершила очень странную вещь: ласково провела ладонью по светло-серой шерсти на шее зверя, зажмурилась и сглотнула так, словно ей тоже кто-то выстрелил в горло, а потом осторожно закрыла волку глаза.
— Прости.
Она прошептала это так тихо, что Ремус и не услышал её голоса за шепотом ветра, только увидел, как шевельнулись её губы.
Он так оторопел, что не мог заставить себя сдвинуться с места, только смотрел, как она гладит волчонка по ушастой голове.
Внезапно на эту голову шлепнулась слезинка и Ремуса словно током ударило. Он шагнул к ней, не зная, что будет говорить и делать, как вдруг...
Лес взорвался воплями и жутким треском ломающихся кустов. Из чащи, прямо на них во весь опор мчалось ещё штук пять обезумевших от ужаса волков, а следом за ними — и того хуже — с криками и улюлюканьем, вспахивая копытами землю, круша мелкие деревца и осыпая лес градом свистящих стрел, гнался загон вооруженных до зубов кентавров.
Ремус так и не понял, как всё это случилось.
Словно со стороны он услышал свой истошный вопль: «Валери!!!», а уже в следующий миг схватил женщину в охапку, бросился вместе с ней к поваленному дереву, в стволе которого прятался несколько дней назад, и успел только затолкать Валери в пустой ствол, нырнуть следом, как об этот ствол загрохотали десятки копыт. Стремительно несущееся стадо затопило лес. Казалось, что небо обрушилось на него градом размером с драконье яйцо. Ремусу чудилось, что копыта стучат не по стволу, а по его собственной голове и он только жмурился, когда труха сыпалась ему на лицо и только крепче прижимался к Валери, закрывая её голову руками. Валери сжималась в клубок и единственный звук, который мог пробиться сквозь грохот копыт — это её быстрое дыхание, опаляющее шею Ремуса.
А ещё её запах, в котором Ремус утонул с головой.
Какое-то время стук копыт ещё колотил по толстому, полому стволу, но потом наконец, волчий хриплый лай и крики охотников затихли в глубине чащи и на солнечной поляне снова воцарилась тишина.
Ремус убрал руки. Валери подняла голову и они встретились взглядом. Она была так близко... Совершенно бездумно он ещё крепче обнял её, какая-то неведомая сила заставила его рот приоткрыться и он уже потянулся к её лицу, закрывая глаза, как вдруг её глаза вспыхнули и Валери так сильно оттолкнула его, что он самым глупым образом вывалился из их укрытия и упал навзничь.
— Ну-ка... пошел вон!
Ремус был так ошарашен и опьянен её близостью, что и не нашелся, что сказать, только спешно поднялся, увидев, как Валери снимает с плеча лук. Впрочем, даже если она хотела застрелить его за непозволительное поведение по-отношению к учителю, то у неё ничего бы не вышло. Её лук был безнадежно сломан. Увидев его, Валери застонала так, словно это была не деревяшка с натянутой тетивой, а живое существо.
Ремуса прошиб холодный пот. Он вдруг вспомнил, как что-то громко треснуло, когда он затолкал её под дерево. Тогда он подумал, что это старый прогнивший ствол.
Валери попробовала починить своё оружие с помощью волшебства, но видимо у лука была какая-то волшебная природа, потому что не успевал он срастись, как снова разваливался. В конце-концов она не выдержала, поломала его об колено как старую сухую ветку и зашвырнула подальше в кусты.
— Иди в замок и чтобы я не видела тебя здесь больше, понятно?! — басом прорычала она, не поворачиваясь.
— Профессор Грей, п-простите, я не... — он прижал ладонь к груди и шагнул было к охотнице, но тут она обернулась так, что волосы хлестнули её по лицу и он врос в землю. — Я уверен, его можно как-нибудь починить!
— Я сказала убирайся! — она казалась совершенно безумной в эту секунду. — Пошел вон! Вон!
Это было ужасно несправедливо. И снова, как это было в ночь перед полнолунием, в её кабинете, Ремус вдруг почувствовал, как его захлестнула необъяснимая ярость.
— Если бы я не помог вам, вас бы растоптали кентавры, или растерзали волки! — крикнул он.
— А с чего ты взял, что мне была нужна твоя помощь?!
Потеряв голову, Ремус бросился вперед, схватил своего преподавателя за плечи и приложил о ближайшее дерево.
— Я спас тебе жизнь! — он встряхнул её. — Я тебя спас! Как ты смеешь говорить со мной таким то...
Остаток слова он проглотил, когда неведомая сила вдруг дернула его словно крюк и отшвырнула от женщины. Он повалился на спину и полная листьев трава, которая должна была оказаться мягкой, вышибла из него дух.
Когда он поднял голову и смог отдышаться, вспышка злости уже растворилась в тонком лесном ветерке и Ремус пришел в ужас.
— Забыл своё место, мальчик? — прошипела Валери, медленно, словно дикая кошка, подбираясь к нему.
— Я вам не мальчик! — выпалил он, оборачиваясь и поднимаясь, весь в листьях.
— Ты хотел спасти мне жизнь? — Валери смотрела на него так, словно и он сейчас был диким, опасным зверем. — Да ты хоть знаешь, что это я, яподстрелила тебя в ту ночь?
— Знаю, — недовольно проворчал он, яростно стряхивая листья с одежды.
Она переменилась в лице.
— Невероятно, — губы Валери тронула усмешка, она смотрела на Ремуса во все глаза. — В тебе нет ни капли самоуважения?
Ремус растерялся.
— Я снимаю с вас пятьдесят очков за то, что вы ослушались моего приказа и остались в школе, мистер Люпин, — прежним, холодным и сухим тоном сказала она. — Ещё пятьдесят за то, что сломали мой лук сегодня... и "спасли мне жизнь".
Ремус просто ошалел от такой несправедливости.
— Конечно, для факультета это огромная потеря, но я уверена, вы сможете им всё объяснить, — ядовито улыбнувшись, она повернулась к Ремусу спиной и неторопливо зашагала туда, куда только что умчались кентавры. — А если я ещё раз увижу волка в этом лесу, с ним будет то же, что и с его сородичами, — Валери легонько пнула тушу одного из убитых зверей.
Ремус летел через лес, ослепленный яростью, так что не было ничего удивительного в том, что он зацепился ногой за корень и растянулся на земле. Чертыхаясь, поднялся и увидел, что это был не корень, а тетива поломанного лука Валери.
От одного воспоминания о ней, ему захотелось превратить лук в щепки. Он выхватил палочку, но дерево оказалось таким крепким (просто удивительно, как это оно поломалось), что у него ничего не вышло и он со злости зашвырнул его в кустарник и пошел дальше. Но, отойдя на какое-то расстояние, вдруг резко повернул обратно, собрал все до единого остатки лука, аккуратно замотал в мантию и сердито зашагал к замку.

* * *

— Джим!
— А?
Джеймс обернулся. В этот же момент раздался негромкий хлопок и его ослепила вспышка.
— Черт! — он дернулся, врезался в дверь магазина волшебных вещей так, что звякнул входной колокольчик и перед глазами у него неторопливо поплыл целый ансамбль разноцветных круглых пятен.
Лили рассмеялась.
Джеймс опасливо приоткрыл слезящиеся глаза, но вместо своей девушки увидел только расплывчатое фиолетовое пятно. Лили сунула новенький фотоаппарат под мышку, подобрала свалившиеся с Джеймс очки и водрузила их на место, напоследок коснувшись его губ мимолетным поцелуем.
— По-моему ты очень фотогеничный! — и снова на него перезвоном пролился её добродушный смех.
— Спасибо, что ты не делаешь этого во время матчей, — проворчал Джеймс, когда наконец смог проморгаться. — И что это за жуткая вонь? — спросил он, ощутив в воздухе едкий запах горелой пластмассы.
Новенький фотоаппарат испускал клубы дыма, напоминая уменьшенную копию Хогвартс-экспресса.
— Бросай его, сейчас взорвется! — в ужасе заорал Джеймс, выхватывая у неё фотоаппарат. Лили ойкнула, ученики, снующие неподалеку, с воплем рассыпались в разные стороны, какая-то девушка взвизгнула.
— Шутка, — улыбнулся Джеймс. Лили сердито хлопнула его ладонью по плечу и он рассмеялся.
В «Шапке-невидимке» она купила себе белый вязаный беретик, похожий на вязаную рыболовную сеть с пушистым помпончиком. И сейчас была в нем, но даже в этой дурацкой шапке была такой красивой, что он не смог на неё рассердиться, вместо этого притянул к себе и засосал, сминая руками пушистую копну мягких рыжих локонов.
Кстати о магазине одежды, он и сам купил себе там ушастую красную шапку для охоты на уток. И хотя она выглядела не менее глупо, чем берет с помпоном, Джеймс страшно себе в ней нравился. Он нацепил её прямо там в магазине, развернул козырьком назад и подкалывал Лили, о когда она ушла в отдел нижнего белья, разом посерьезнел и втянулся следом. Лили не смущалась и не пыталась его вытолкать, наоборот, они здорово повеселились, она выбрала, что ей было нужно, не сильно показывая это Джеймсу, но так задорно смеялась, когда Джеймс нацепил гигантский лифчик себе на голову, как шапку, что продавец выставил их из магазина.
Джеймс и не подозревал, что с ней может быть так же весело, как с Бродягой. Лили происшествие ни капельки не расстроило, они смеялись и цеплялись друг за друга, а когда оказалось, что Джеймс стащил тот гигантский лифчик, а потом ещё и нацепил его на фигуру толстой поварихи у ресторана напротив, развеселилась пуще прежнего.
На углу улицы открыли новый магазин.
Магазин назывался «Доминик маэстро», на витрине его дерзко красовалась афиша летнего концерта «Диких сестричек». Под ней две молодые волшебницы в кожаных куртках и с сумасшедшими прическами раскладывали пластинки. Ученики буквально вываливались из дверей, на ходу роняя пластинки, наступая на них и устраивая потасовки прямо у входа.
Полки в магазине были сплошь уставлены коробками, здесь были записи всех его любимых магловских исполнителей, старых и новых волшебных групп, целые горы зачарованных пластинок (некоторые были устроены так, что во время игры все присутствующие погружались в коллективную иллюзию, другим достаточно было сказать, какую песню ты хочешь услышать, чтобы она тут же заиграла), и — Мерлиновы варежки! — компактные проигрыватели, по размеру не больше школьной сумки. Уже после десяти минут пребывания в магазине, Джеймс нагреб не меньше двадцати пластинок и всё равно не мог остановиться. На некоторых из них было не меньше десяти песен, совершенно не интересных ему, но среди них обязательно находилась одна нужная. Лили повезло больше — она каким-то образом нашла на забитых полках пять сборников самых популярных сборников, среди которых обнаружилась пара пластинок «The Beatles». И если раньше его бесило, что у Лили всегда получается всё сделать хорошо и правильно, то сейчас он начал подумывать, что на Эванс, пожалуй, стоит жениться, чтобы утащить этот источник порядка и надежности в свою жизнь.
Кстати о беспорядке, проходя мимо местной почты Джеймс с ужасом вспомнил, что уже почти неделю не писал родителям. И пока он впопыхах строчил письмо, за которое, кстати говоря, выложил не много, ни мало, целых три галлеона, Лили терпеливо ждала его в зале ожидания. На улице она говорила слишком быстро и много, явно пытаясь заговорить ему зубы и отвлечь, а когда он присмотрелся, заметил, что взгляд у его девочки потерянный и грустный. И только потом вспомнил: Лили-то ведь уже некому писать письма. Чтобы искупить оплошность и снова её развеселить, Джеймс затащил её в «Зонко», где, как обычно, что-то звенело, трещало, звякало-брякало и выбрасывало серпантин. По случаю приближающегося Хэллоуина, магазин закупил кучу костюмов, масок и декораций. Игнорируя сопение продавца, Джеймс на ходу срывал с витрин одну маску за другой и доводил Лили до слез, пародируя их преподавателей. И всё было замечательно, пока он, идя спиной вперед и к Лили лицом, не врезался в толстый живот Слизнорта, как раз в тот момент, когда, нацепив маску тролля, сюсюкал с Лили, зазывая в Клуб Слизней.
Гриффиндор потерял пять очков за «крайнее нахальство» и получил десять за актерское мастерство. Погрозив пальцем Джеймсу и подмигнув Лили, Слизнорт в большим достоинством покинул мастерскую юмора, неся под мышкой костюм Мерлина, а едва за ним закрылась дверь, Лили и Джеймс покатились со смеху.
В «Сладком королевстве», Джеймс закрепил успех: купил Лили мешок карамельных тянучек, «случайно» столкнул на Мальсибера коробку с кусачими клецками и получил нагоняй от мадам Флюм, когда стащил прямо из бочки пригоршню шоколадных жаб и попытался ими пожонглировать. В кондитерской было тепло и так восхитительно пахло шоколадом и клубникой, что хотелось провести всю вечность, просто выбирая сладости. Но к сожалению, там они задержались недолго: у витрины с белым шоколадом вертелась Блэйк Забини и её подружки, сами жутко похожие на коробки конфет на ножках.
Довольные и нагруженные покупками, они решили перед заключительным походом в трактир, заглянуть в «Дэрвиш и Бэнгз», магазин волшебных принадлежностей. У Джеймса как раз закончилась полироль для метлы и пока он изучал витрину с банками-склянками, Лили успела обзавестись этим жутким колдографом, на боку которого красовался логотип компании Альфарда Блэка по изготовлению волшебной техники.
— Эй, вот, кто нам нужен! — в тот момент, когда Лили попыталась отнять у него фотоаппарат, Джеймс увидел выходящих из «Зонко» близнецов Пруэтт и бросил колдограф Фабиану. Девушка испуганно бросилась следом, но Джеймс поймал её на ходу, обхватил тоненький стан руками и обернулся с ней на месте, словно в танце.
— Сделай нам одолжение, Шрам! — засмеялся он, прижимая Лили к себе спиной. Фабиан поднес фотоаппарат в глазам. Перед самой вспышкой Джеймс оторвал Лили от земли и закружил так, что она запищала, хватаясь то за него, то за свой берет, а когда попыталась снова твердо встать на на ноги, он сделал вид, что уронил её и поймал в полуметре от земли.
В «Трёх метлах» было особенно людно и зал звенел голосами и смехом учеников, но дружбы с Розмертой было достаточно, чтобы заполучить самый лучший столик — в укромном уголке, под крутой, ведущей наверх лестницей.
Отовсюду доносились возбужденные, радостные голоса, смех, звон посуды, но Джеймс ничего этого не замечал. От горячего сливочного пива по уставшему телу разливалось умиротворение и такая приятная тяжесть, что ему вдруг резко расхотелось снова выбираться на холод и идти куда-то. Куда и зачем ему идти, когда все самое главное итак здесь?
Никогда ещё ему не было так спокойно и хорошо в обществе девушки. Обычно всегда приходилось из кожи вон лезть. С Лили можно было не думать о том, как он выглядит и что говорит. С ней можно было дурачиться, болтаться по улице и заниматься всякой ерундой, так же легко, как с Бродягой, или Люпином. Вот только её преимущество было в том, что помимо всего этого, она была милой, веселой и сексуальной девчонкой, а самое главное, его девчонкой, так что с ней можно было всё. Всё...
Не отрываясь от её рта, Джеймс запустил пятерню ей под юбку. Лили едва заметно вздрогнула, но сопротивляться не стала. Тем более, под столом не было видно, чем они занимаются и Джеймс самозабавенно гладил и тискал её бедро, запуская в рот язык. Они целовались, совершенно забыв про сливочное пиво, Лили была теплой, вкусно пахла и у Джеймса уже начал вставать, как вдруг входная дверь хлопнула и в зале на секунду воцарилась такая тишина, что они невольно оторвались друг от друга и обернулись.
В трактир вошел Сириус. Облаченный в чёрную кожаную куртку и черные же джинсы с цепью на ремне, он казался даже бледнее обычного и, похоже, уже пару дней не брился.
Все ученики, сидящие в зале, один за другим принялись поворачивать головы в его сторону. Тишина в зале завибрировала от растущего шепота. Обежав переполненное помещение быстрым, ищущим взглядом, Сириус увидел Джеймса и направился прямиком к нему, полностью игнорируя тяжелый шлейф чужих шепотков, который сразу же потянулся за ним через весь зал.
— Здорово, Бродяга, — они с хлопком схватились за руки, так, словно собирались заняться армрестлингом. Сириус ухмыльнулся ему и подмигнул Лили.
— Могу вам помешать? — не дожидаясь согласия, он подтащил к их столу свободный стул, перевернул его задом-наперед и оседлал, положив скрещенные руки на спинку.
— Рад, что ты вылез из норы, — Джеймс поднес к губам кружку и переглянулся с Лили. Она незаметно одернула под столом юбку.
— Не только ты рад, — усмехнулся Сириус, кивнув в сторону взволнованных учеников. — Похоже все ждут, когда я влезу на стол и публично раскаюсь. Я ходил к Аберфорту, навещал мотоцикл, — об этом Джеймс догадался ещё до того, как Сириус сказал — по резкому запаху машинного масла, который повис в воздухе с его появлением. — Полетаем сегодня, Сохатый?
Язык у Блэка слегка заплетался. Похоже, в «Кабаньей голове» он успел не только с мотоциклом повозиться, но и свой бак заполнить.
Джеймс почувствовал, как рука Лили, лежащая у него на коленке, коротко и сильно сжалась.
Конечно, в её тревоге был смысл. Но ему ужасно не хотелось строить из себя няньку и учить Бродягу уму-разуму.
— Ты уверен, что это — хорошая идея? — осторожно спросила Лили.
— Это — отличная идея, Эванс! — Сириус засмеялся.
Ноготки Лили так глубоко впились в коленку, что молчать дальше он уже не смог.
— Бродяга, брось, ты же рухнешь где-нибудь в лесу и тебя сожрут акромантулы, — миролюбиво улыбнулся Джеймс.
— Я превосходный водитель, — Сириус почесал в затылке и смахнул все волосы себе на лицо, так что на виду остался только его оскал.
— Ты псих, тебе нельзя летать в таком состоянии.
— Каком это? — игриво поинтересовался Сириус и хотел было подпереть голову рукой, но промахнулся локтем мимо спинки стула и мрачно сдвинул брови, зачесывая волосы назад.
— Сириус, ты пьяный? — Лили схватила его за подбородок и заставила посмотреть на себя.
— Да, — его лицо расплылось в совершенно пьяной улыбке. — У меня же праздник, черт возьми, — он вдруг вскочил и раскинул руки, — Я залетел, ну, кто ещё не в курсе?! — крикнул он, заставив весь зал обернуться, а когда все снова отвернулись, Сириус только крепче обхватил спинку стула руками и запустил пальцы в волосы, насупившись, как обиженный ребенок.
Лили осторожно тронула его за плечо.
— Сириус, тебе нельзя...
— Ты, что, моя мама?! — Сириус моргнул, видимо осознав, как это звучит и озлобился ещё больше. — Буду делать, что хочу! — он вскочил и уже собрался было уйти, как вдруг снова обернулся и спросил резко изменившимся, жалобным тоном: — Вы пойдете на ужин к Слизнорту сегодня?
Джеймс знал, что Сириус до черта не хочет оставаться один в обществе слизеринцев и своей "невесты", которая доводила его до ручки за считанные минуты, но его самого, в отличие от слизеринцев и отличников, никогда не приглашали на эти посиделки.
— Меня туда никто не звал, Бродяга, — вздохнул он, поднося кружку к губам, а когда Лили с готовностью выпрямилась, добавил: — К тому же, у меня тренировка в шесть.
Лили поникла и даже немного отодвинулась, Сириус горестно вздохнул и потер шею.
— Народ, квиддич! — воззвал Джеймс к их здравому смыслу. — Последний год! Вы что?
— Я приду, Сириус, — пообещала Лили, наградив Джеймса красноречивым взглядом.
Сириус послал ей смачный воздушный поцелуй, в последний момент превратив его в знак мира, и, слегка покачиваясь, побрел к барной стойке.
— Блестяще, Джеймс, — проворчала Лили.
— Что? Нечестно заставлять меня делать такой выбор! — звенящим голосом парировал он. — К тому же, наш факультет в этом семестре сидит без призовых баллов. Тебе наплевать, если вы не выиграем Кубок года? — тут он, конечно лукавил. Для него значение имел только Кубок по квиддичу, но два кубка всегда лучше, чем один, к тому же на Лили это подействовало.
— Хотелось бы как-нибудь помочь, — проговорила Лили, баюкая свою кружку со сливочным пивом и грустно глядя на согнутую спину в кожаной куртке за барной стойкой.
— Разве что не дать ему спиться, — проворчал Джеймс, глядя туда же. Похоже, кроме них в самом деле некому позаботиться об их непутевом друге. — Лили, я пойду?..
— Конечно иди! — она слегка подтолкнула его и, когда он встал, вдруг поймала за руку. — Джим!
— Что? — он обернулся.
Секунду Лили кусала губы.
— Джим, позови его в команду, — прошептала она, чуть притянув его к себе, чтобы никто не слышал.
— Что?..
— У тебя ведь... теперь... теперь есть место в команде? — она явно боялась произносить при нем имя Тинкер. — Сириус отвлечется и сможет полетать, раз уж ему так хочется, а ты сможешь за ним присмотреть...и тебе не придется тратить время на отборочные испытания, — Лили выпустила его руку. — Ты считаешь это плохая идея?
— Эванс, ты... — Джеймс качнул головой, а потом порывисто ринулся к Лили, схватил её лицо ладонями и крепко поцеловал.
После он ринулся к бару, чуть было не перевернув их стол, а Лили вздохнула, обхватила себя руками и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, увидела, что за ней пристально следит Амос Диггори — семикурсник из Пуффендуя. Поймав ее взгляд, он подмигнул ей и пригласительно приподнял кружку с пивом. Лили подняла брови, собрала свои вещи и поскорее перебралась за столик к Марлин и Алисе.
Девочки шептались о чем-то, сдвинув головы, а когда Лили подошла к ним, синхронно оглянулись, словно воришки, застигнутые на месте преступления.
— Можно к вам? — Лили постучала костяшками пальцев по столешнице.
— Конечно! — Марлин убрала со стула свои покупки, а Алиса немного подвинулась, чтобы Лили села между ними. На столе перед ними стояли бутылки сливочного пива и какие-то сладости из "Королевства".
— Так вот, помнишь историю Венди Баттон? — спросила Марлин, возобновляя разговор.
Это явно было приглашение включиться в беседу, и Лили вслед за Алисой чуть наклонилась к ней. Марлин окинула их заговорщическим взглядом и заговорила тише:
— Помните, мы из-за нее тогда поссорились с Сириусом?
Конечно, Лили хорошо помнила ту историю.
Венди Баттон была одной из тех, кто очень любил экспериментировать с зельями, как она сама или Северус. Вот только если их эксперименты чаще всего заканчивались успехом, то у нее — взрывами и ожогами, поэтому на зельеварении все старались отодвинуть свои котлы как можно дальше от странной белокурой девочки в гигантских очках и аляповатой одежде. Все знали, что она бросала в котел все, что ей под руку подворачивалось, чаще всего полностью игнорируя рецепт и полагаясь исключительно на свое вдохновение. А еще все знали, что она вздыхала по Сириусу Блэку. Знали с тех пор, как Блэйк Забини с подружками написали об этом на школьной доске. И вот однажды Венди самостоятельно приготовила приворотное зелье и напоила им Сириуса. Судя по тому, что рассказала Лили Марлин в перерыве между метаниями по спальне девочек и слезами, действие зелья вдруг закончилось в самый ответственный момент, и Сириус выскочил прямо из постели Баттон. А спустя какое-то время эта тихая и странная девочка вдруг взяла, да и заявила Сириусу, что заетела. Об этом Лили тоже поведала Марлин, правда, только после того, как Лили напоила ее Умиротворяющим бальзамом, и Маккиннон снова смогла говорить.
Кроме них о случившемся никто не знал. Сириус не замыкался в себе, как сейчас, не пил и не злился, он просто ходил по школе с таким видом, будто его пыльным мешком шарахнули, и в ужасе смотрел на всякого, кто к нему обращался. Правда, его шок длился недолго, так как вранье мисс Баттон раскрылось самым нелепым и стыдным образом — на одном из уроков Венди вышла к доске, и все увидели у нее на юбке весьма характерные следы. Сириус, надо отдать ему должное, в тот момент поступил благородно: пока все хохотали, он встал, накинул на девочку свою мантию и увел из класса, а когда объявил ей, что им лучше просто дружить, Венди возьми да и выпей Напитка Живой смерти. Бедняжку еле откачали.
Теперь эта история стала школьной легендой. Венди перестала вздыхать по Сириусу, провалила зелья на СОВ и стала ходить по школе под ручку с Ксено Лавгудом. Они отпустили длинные волосы, носили странные балахоны, браслеты и амулеты из костей пикси и, поговаривали даже, что эти двое курили в школьном дворике высушенную тентакулу.
— Конечно, помним. А почему ты о ней вспомнила? — Алиса отпила из своей бутылки.

— ... и сначала Макгонагалл потрошила меня добрых полчаса, и говорила, что меня надо просто выгнать из школы, потом прибежал этот старый ананас и начал причитать: «Что теперь скажут родители!», «Какой позор для Хогвартса!». И вся такая херня...
Обычно Сириус носил в себе все свои беды и даже с Джеймсом делился далеко не всем, но сейчас ему вдруг резко захотелось поделиться своей бедой со всеми, кто был готов слушать. Благо слушали его только Джеймс, сидящий рядом, и Розмерта. Облокотившись на стойку, подперев голову кулачком и сдвинув брови, она слушала историю Сириуса с таким видом, словно это был пересказ любовного романа в мягком переплете.
Перед Сириусом стояла большая кружка крепкого черного кофе, и он медленно трезвел.
— ... а Дамблдор просто сидел и смотрел на меня. Очевидно, все ждали, когда меня просто порвет на части от стыда! — Сириус резко взмахнул руками, изображая взрыв, и смахнул со стойки бутылку дорогого огневиски, которую Розмерта должна была отнести за один из столиков. Девушка взвизгнула, но Джеймс успел поймать бутылку.
— Прости, родная, — Сириус рассеяно взял полную руку Розмерты и прижал ее к губам.
Та сердито отняла руку, поставила бутылку на поднос, пока с ней не случилось еще чего-нибудь, и унесла.
— Не понимаю тебя, Бродяга. Ты ведь уже давно знал, по какому поводу сегодня надрался? — спросил Джеймс, проводив взглядом плавно покачивающиеся бедра Розмерты.
Сириус пьяно засмеялся.
— Видишь, какая штука, Сохатый. Я думал, что она надо мной издевается, — Сириус достал свой перочинный нож и с силой вонзил его в дерево барной стойки. — Думал, она решила меня помучать. У Блэйки ведь извращенное чувство юмора.
— Такими вещами можно шутить? — нахмурился Джеймс, переглянувшись с Розмертой, которая как раз в этот момент вернулась к стойке и принялась выбивать на механической кассе счет. — Это же... ребенок, ну... новая жизнь и все такое.
— Вы, мужчины, такие наивные, — вздохнула официантка и вдруг заметила букву «R», которую Сириус с какой-то особенной злостью вырезал на дереве. — Это же вишня, Сириус!
— А это — твое имя, — печальная попытка выкрутиться.
— И моя барная стойка! — впрочем, Розмерта больше не успела ничего сделать, потому что ее позвали в зал.
— Помнишь Венди Баттон? — спросил Сириус, едва она ушла.
— Эта та, которая... — Джеймс засмеялся.
— Угу.
— Но она же того, — все еще улыбаясь, он помахал у головы рукой. — Ей все можно. Забини, конечно, дура, но не настолько.
Сириус издал какой-то странный звук, очевидно, выражающий сомнение.
— Окей, если ты так уверен, что она тебя дурит, тоже проверил бы ее как-нибудь.
— Вот я и проверил.
— Как?
— Еще раз: ты помнишь Венди Баттон? — раздельно спросил Сириус и прищурился, глядя, как Розмерта заигрывает с одним из пожилых волшебников в другом конце зала. — Помнишь, как выяснилось, что она не...?
— Блять, Бродяга, ну вот зачем?! — Джеймс уже было поднес кружку с пивом к губам, но после слов Сириуса поставил ее обратно и брезгливо отодвинул в сторону. Сириус криво ухмыльнулся. — И ты что, прямо так взял и...
— Не прямо так, я с ней спал сегодня, — Сириус сделал изрядный глоток, а когда поставил чашку и увидел, какими глазами на него смотрит Джеймс, неожиданно взорвался.
— Черт возьми, Сохатый, а что мне оставалось делать?! Я две недели не трахался ни с кем, Блэйк, сучка, не дает мне даже здороваться с другими девчонками, плюс эти ее «подружки» шпионят за мной повсюду, и... в конце концов, я подумал, раз уж она моя... — его горло перехватил спазм, когда он хотел сказать слово «невеста», —... почему бы и нет? А у нее на стене висел календарь на сентябрь. Висел с этим гребанным! Красным! Кружочком! — Сириус трижды ударил ножом по столу — по удару на каждое слово. — Я пока одевался, пялился на него все время, а когда поднялся к нам, вдруг все понял и охренел. Сегодня эта херня должна было начаться у Блэйки, но... — он вдруг оглушительно хлопнул в ладони и развел руки в стороны. На него оглянулась пара человек. — Не началась! Так что можешь меня поздравить! Обнимемся, Сохатый? Хочешь быть крестным?
— Не паникуй! — Джеймс схватил его за ворот куртки и дернул обратно к стойке. Сириус мгновенно скис, обхватив голову руками. — Ты мог ошибиться, это же... там же сам черт ногу сломит!
— Я включу это в счет, мистер, — сказала Розмерта, когда вернулась за стойку с подносом, полным пустых стаканов и увидела, что Сириус сотворил со стойкой.
— Тысяча извинений, — проворчал Сириус, вырезая теперь букву «О».
— Кстати, по поводу извинений, — Розмерта вытерла руки о полотенце и шлепнула его на стойку, уперев руки в бока. Сириус поднял голову, с трудом пытаясь сфокусировать на ней взгляд. — Скажи мне, Блэк, у твоей «невесты» совсем крыша поехала?
Они переглянулись.
— Ты это о чем?

— Я уверена на сто процентов — эта сучка Забини просто хочет удержать Сириуса и на самом деле ни капли не беременна! — Марлин была категорична, как никогда.
— С чего ты взяла?
— Алиса, ну кто захочет заводить ребенка в неполные семнадцать лет! Все шито белыми нитками, она его просто обманывает. А если и нет, совсем необязательно, что она залетела от Сириуса.
— А от кого тогда? — прошептала Алиса, округлив глаза и навалившись на стол.
— Да от кого угодно! Наша красотка успела потрахаться с половиной выпуска в том году. Сириус просто самая удачная партия: он богат, хорош собой, за ним все бегают, все его обожают и все будут ей завидовать. Вот она и вцепилась в него.
— Но с чего ты взяла, что... отец, — слово явно далось Алисе с трудом, — Кто-то другой?
— Да ты посмотри на эту их компанию! Забини, Нотт, Мальсибер, Хлоя, Эйвери, Паркинсон, Малфой! Они же с пеленок вместе и выросли почти что в одном доме! Я уверена, они уже перетрахались.
— Они же друзья!
Марлин с раздражающе авторитетным видом пожала плечами.
— Друзья не могут спать вместе?
— Буе-е!
— Им наши законы не писаны, Алиса, — серьезно сказала Марлин. — Это другой мир. Им надо беречь свою чистую кровь, — она презрительно выгнула губы. — И не путаться с кем попало.
— Ну не зна-аю, — протянула Алиса, дергая себя за плетеную бисером косичку. — Она ведь встречалась с Сириусом. А Сириус такой...
— Какой? — прохладно спросила блондинка, моментально превратившись в прошлогоднюю Марлин, которая за любое ласковое слово девчонки о Сириусе готова была вырвать ей глаз.
Алиса воровато зыркнула на подружек из-под спадающей на глаза челки и деланно легкомысленно пожала плечами.

Розмерта нырнула под стойку и загремела там чем-то.
Джеймс и Сириус синхронно наклонились вперед, но в этот момент она резко выпрямилась и грохнула на стойку между ними маленький горшок, в котором жалобно извивались побеги дьявольских силков, крепко перетянутые парой шелковых чулок.
— Вот это, — она гадливо указала на растение пальцем, — мне доставили в комнату вчера утром. Как раз после того, как ты ушел, — она взглянула на Сириуса. Джеймс тихо посмеялся в кружку. Трахаться ему не с кем, видите ли. — Они попытались задушить меня и схватили за ногу, но... — Розмерта красноречиво поправила бантик из чулок. — Не получилось. И еще там было вот это, — она швырнула на стойку бумажку, на которой значилось: «От Б.З. С наилучшими пожеланиями».
Сириус застонал и потер ладонью лицо, а потом протянул руки.
— Дай это мне, я заберу.
— Ну уж нет! — Розмерта схватила горшок и спрятала обратно. — Мне это пригодится, если она вдруг сунется в мой трактир, что я, впрочем, не советую ей делать, если ей еще дороги глаза и волосы. А тебе я советую поставить эту сучку на место, а не то, во имя Мерлина, она и меня доведет! — Розмерта схватила полотенце, поднос и, решительно стуча каблуками, снова отправилась разносить заказы.
— Она просто ангел, — улыбнулся Джеймс.
Сириус достал палочку и уткнул кончик в свой висок, то ли надеясь вытащить оттуда болезненные мысли, то ли надеясь покончить с собой.
— Я больше так не могу, Сохатый. Вот откуда она узнала про Роуз?
— Я знаю, откуда, — Джеймс как раз в этот момент обернулся в зал, чтобы проверить, не пристает ли кто к Лили, и увидел ее за столиком одноклассниц.
— О чем ты? — Сириус тоже обернулся.
— У Лили за спиной, — Джеймс облокотился на стойку, глядя на Лили, и отпил немного сливочного пива, — Лиза Нотт. Это ведь она — подружка Забини?
Сириус грязно выругался, поймав взгляд бледной остроносой девочки с тонкими золотистыми волосами, и отвернулся.
— Бродяга, на прошлой неделе Блэйк скормила Анестези Лерой фасоль тентакулы, теперь вот это. Ты бы посадил свою цыпочку на поводок, а то в Хогвартсе скоро не останется студенток.
— Я пытался. Сначала Блэйки устроила мне истерику, потом схватилась за живот и сказала, что если я ее брошу, то она отравится, — он отпил немного кофе и поморщился от горечи. — И напишет в прощальном письме, что с ней это сделал я.
Джеймс, который в этот момент тоже поднес к губам кружку, глубоко вдохнул и зашелся кашлем.

— Ну... Сириус — это Сириус. Все хотели бы с ним встречаться, — сказала Алиса, глядя на барную стойку. — Не представляю, кому бы захотелось ему изменить.
Марлин засопела, но ничего не сказала и отпила из своей бутылки.
Лили тоже взглянула на стойку, что Джеймс на нее смотрит, улыбнулась и помахала.
Джеймс коротко подмигнул ей и сказал что-то Сириусу.
Тот тоже обернулся.
— Наш капитан так смотрит на тебя, Лили. — проговорила Марлин.
Лили усмехнулась и пожала плечами.
Маккиннон бросила вороватый взгляд на стойку и перегнулась к Лили через стол.
— Ну и... как он? — прошептала Марлин.
— О чем ты? — Лили сдвинула брови, предчувствуя неприятное развитие темы.
— Ну как это о чем... — Марлин дернула бровью, бессознательно копируя мимику Сириуса.
— Марли, перестань! — Алиса, зная, как для Лили болезненна эта тема, поспешила пнуть блондинку под столом, но сделала это так незаметно, что вся посуда подпрыгнула.
— Все в порядке, Алиса, — убийственно-спокойно сказала Лили. — Марлин сегодня просто тянет покопаться в чужом грязном белье! — она похватала свои покупки и встала со стула.
— Прости, прости! — Марлин удержала ее и умоляюще сложила руки. — Я больше не буду.
Лили села на место.
Какое-то время они помолчали.
— Серьезно, Лили, у вас было или нет? — снова зашептала Марлин.

— Так что, — Сириус прищелкнул языком. — Блэйк как дьявольский силок. Буду дергаться, быстрее сдохну. Остается только завидовать нормальным людям, — Сириус отставил чашку, бросив взгляд на Лили.
— Кстати, как дела в раю? — он уткнулся локтем в стол и растопырил ладонь, ненавязчиво приглашая Джеймса сразиться на руках.
— А что? — усмехнулся Джеймс и схватился за нее, но Сириус, несмотря на свою нетрезвость, стойко выдержал напор, и быстрой победы не вышло.
— Ну как что, я волнуюсь. Ты все время ночуешь в башне, прямо как пай-мальчик... вы что, еще ни разу не трахались?
— Не твое собачье дело, — усмехнулся Джеймс, напрягая мышцы и силой выпрямляя их руки.
— Да, не мое... — согласился Сириус, не сдаваясь. — Но в самом деле, Сохатый, ты что, решил стать ее лучшим другом?
— Отвали, Бродяга, — рассмеялся он. — Я не собираюсь исповедоваться.
— Помнится, раньше ты не был таким скрытным, — Сириус поднатужился, потому что его рука начала клониться к стойке.
— Раньше было раньше.
— И я об этом, Сохатый! Таких девушек надо любить, если на них молиться, то рано или поздно можно превратиться в Нюниуса. И не думай, что я просто хочу сунуть нос в ваши дела, мне и моих хватает. Но хоть кто-то из нас же должен быть счастлив, верно?
— Спасибо за совет, папаша.
— Всегда пожалуйста, сынок. И еще, не стоит ничего не планировать. Лучший секс — спонтанный секс, запомни. Затащи её в пустой класс и дело в шляпе.
— Иди на хер!
— Чувствую, ты уже хочешь врезать мне, да? — Сириус хищно улыбнулся.
— И не мечтай, — фыркнул Джеймс и грохнул его рукой об стойку, да так, что их кружки звякнули. Сириус, надо отдать ему должное, только посмеялся своему поражению.
— Я не буду с тобой драться, чтобы ты мог выпустить пар, — выдохнул он и хлопнул его по плечу.
— Что?! Да кто ты и куда дел моего друга?! — Сириус довольно крепко толкнул его, этого Джеймс уже стерпеть не мог, поэтому хотел было вывернуть его руку и приложить лицом об стойку, чтобы не выпендривался, но Сириус ловко увернулся и выхватил палочку. Пара пожилых волшебников, сидящих рядом, опасливо покосилась на них и чуть подвинула в сторону свои кружки.
— Точно не будем драться? — вкрадчиво спросил он.
Джеймс покосился на Лили.
— Точно не здесь. Но если так хочешь выпустить пар, у меня есть идея.
— Я само внимание, — Сириус уселся обратно на стул.
— Приходи к нам на тренировку. Нам нужен охотник.
Сириус поморщился.
— Опять квиддич? Сохатый, отвали, я уже сказал тебе, что мне это не интересно. То есть... интересно, но только с трибуны, где можно зажать цыпочку и выпить пива.
— Я — твой лучший друг, скотина. Я тебя часто о чем-нибудь просил?
— На этой неделе или вообще?
— Я предоставляю тебе возможность попасть в лучшую команду по квиддичу, какую только видел Хогвартс, а ты еще и мнешься, урод?
— Никогда не горел желанием получить по башке бладжером.
— И ты готов упустить возможность отделать слизеринцев?
Сириус пренебрежительно хмыкнул, но Джеймс почувствовал какую-то перемену в его взгляде. И всё его лицо внезапно смягчилось.
Похоже, Бродяга представил себе лицо своей будущей супруги после разгрома ее команды.
— Да, — в конце концов сказал он, одним махом допил свой кофе, бросил еще один недобрый взгляд в сторону Розмерты, которая теперь уже вовсю сидела за столиком молодого волшебника, высыпал на стойку пять галлеонов — раз в десять больше того, сколько стоил его кофе и спрыгнул со стула.
— Я готов упустить эту возможность.
— И сыграть с Малфой?
Это был не совсем честный прием.
Младшая сестра Люциуса Малфоя была для Бродяги довольно болезненной темой — он чуть не сломал палочку, когда Джеймс поинтересовался, кто его так аккуратно зашил.
Вот и сейчас Сириус замер, выпрямил спину, и Джеймс прямо услышал, как в его голове заработали шестеренки.
— Но, раз не хочешь, настаивать не буду, — Джеймс залпом допил пиво и легко соскочил с высокого табурета. — Хотя мог бы и согласиться, раз уж я тебя прошу. Ладно, до вечера...
Сириус перехватил его за предплечье.
— Во-первых, убери эту идиотскую ухмылку, Сохатый, я еще не сказал «да», — процедил он, глядя в сторону. — А во-вторых... я подумаю, идет?

— Нет, если тебе так интересно. Мы. Ещё. Не трахались.
Марлин ласково засмеялась и переглянулась с Алисой.
— Ты что, боишься?
— Нет, — Лили принялась баюкать в руках свою чашку с чаем. — Дело в другом, — теперь уже она переглянулась с Алисой.
— Боишься, что будет больно, или что ты наоборот ничего не почувствуешь? — не отставала блондинка, напустив на себя ужасно деловой вид.
— Марлин, оставь ее в покое, — попыталась вступиться Алиса.
— На самом деле, тебе совсем не обязательно будет больно, — Марлин снова нацепила на лицо это кошмарное важное выражение. — Мне вот, например, не было.
Они одновременно повернулись к ней. Тут уже и Лили заинтересовалась.
Обычно Марлин никогда не распространялась о своих отношениях с Сириусом.
— Правда? — одними губами спросила Алиса.
— Нет, ну было, конечно. Но и удовольствие я получила. Да ещё какое.
Алиса сдвинула брови.
Марлин легонько пожала плечами, а потом красноречиво помахала пальчиками.
Алиса залилась краской до ушей.
— Боже, Марли, — Лили со смехом поднесла к губам кружку.
— А что в этом такого? — Марлин страшно удивилась и принялась яростно размешивать давно размешанный сахар в кофе. — Я думаю, мне очень повезло. Мало кому удается испытать настоящее удовольствие в первый раз. А у нас оно было! — и она сердито припала к чашке.
— А мне вот было... больно, — прошептала Алиса, когда румянец немного схлынул с ее лица. — Даже очень.
Вот это было действительно новостью.
Лили и Марлин переглянулись и дружно наклонились над столом.
— Алиса, вы, что... уже?!
— Да, — Алиса почему-то выглядела очень несчастной. — Этим летом, после... после всех этих событий Фрэнк пригласил меня пожить у него дома какое-то время. Ну и... в один из дней это случилось. Сначала мы просто болтали, валялись у него на кровати, он мне рассказывал о стажировке, потом начали целоваться... потом раздеваться...
С каждым новым словом улыбка Марлин дрожали все сильнее, кажется, она готова была лопнуть не то от смеха, не то от радости.
— А... а потом все это случилось... и знаете, самое страшное даже не то, что было много крови, и мне было так больно, что я даже начала плакать... самым ужасным было то, что в самый неподходящий момент в комнату вошла его мама! — и Алиса закрыла лицо ладонями.
Марлин засмеялась так звонко, что сидящие вокруг ученики оглянулись на нее. Лили тоже смеялась, глядя на подругу.
Небольшие оттопыренные ушки Алисы горели, как два маленьких квоффла.
— А нас с Фабианом застукал мой отец, — весело сказала Марлин. — Причем это уже второй раз такое случается. Первый раз было с... ну вы понимаете. Так он успел выбраться через окно, а Фабиан от неожиданности выскочил из постели и предстал перед моим папашей во всей красе.
Они снова покатились со смеху.
— Так он... он... — тоненьким голосом попыталась добавить Марлин. — Он закрылся руками и пытался убедить его, что мы просто общались.
Алиса отняла ладони от лица. Глаза ее так и брызгали весельем.
— А мама Фрэнка сказала, что считала меня приличной девочкой и теперь глубоко разочарована, — Алиса глубоко, прерывисто вздохнула. — Как будто я совратила бедного маленького мальчика.
— Вот и Фабиан так сказал!
Они снова засмеялись.
Какое-то время они еще делились всякими милыми глупыми подробностями. Лили всякий раз аккуратно уходила от ответа, когда внимание переключалось на неё, но им и без этого было о чем поговорить. Опомнилась Лили только тогда, когда долговязые фигуры Джеймса и Сириуса поднялись из-за барной стойки, пожали руки, а потом Джеймс направился к ней через зал.
Пора было уходить.
Напоследок Марлин взяла ее за руку и шепнула одними губами:
— Удачи.

* * *

«I give her all my love, that's all I do. 
And if you saw my love, you'd love her too. 
I love her... »
Джеймс мешал руками густую шелковистую гриву ее волос, вдыхал солнечный аромат меда и яблок, водил ладонями по спине и плечам, и целовал ее, целовал, засасывал, наслаждался.
Его рубашка была расстегнута, и когда Лили случайно прижималась к нему животом или просто скользила ладонями по груди... черт возьми, он сдерживался из последних сил.
Они вернулись из Хогсмида ближе к вечеру и сразу поднялись в спальню мальчиков. Джеймс валялся на своей постели и перебирал новые пластинки, когда Лили включила «The Beatles» и принялась в танце бродить по комнате. Джеймс какое-то время просто не замечал, что она делает, занятый пластинками, а когда увидел, уже не смог оторвать взгляд и смотрел во все глаза.
На Лили была длинная зеленая юбка в тот вечер и мешковатый свитер. Она придерживала юбку с двух сторон, так, что где-то ноги было видно совсем чуть-чуть, а где-то...
Танцевала она босиком, захлестывая розовыми пятками горячий свет заката, так что он проливался на ее ноги, как само волшебство. Копна темно-рыжих волос вспыхивала червонным золотом, волнистые локоны падали на её лицо, зеленые глаза мерцали в полумраке прямо как камушки в воде.
Она вроде как и не дразнила его, а вроде как и дразнила. Но Джеймс все равно завелся как сумасшедший.
И теперь распалял себя еще больше, целуя ее шею, задирая толстый вязаный свитер и целуя её живот.
В голове стучало так, что он уже совершенно ничего не соображал...
В какой-то момент солнце заглянуло прямо в окно, нашло прогалину в задернутом не до конца пологе и огнем запылал на разметавшихся по постели волосах Лили.
Тронешь — обожжешься.
Джеймс запустил в них всю пятерню, нетерпеливо и не вполне осознанно вжимаясь в неё.
Она закусила губу и прикрыла глаза, когда он стащил с неё свитер целиком и припал к горячей коже.
А потом сел сам и усадил сверху.
«I want you 
I want you so bad I want you, I want you so bad 
It’s driving me mad, it’s driving me mad. »
Джеймс опустился на спину и потянул её за собой.
На Лили всё ещё оставалась юбка и он запустил под неё обе ладони. Лили тут же оторвалась от него, но не отстранилась. Не отпуская ее взгляда, Джеймс полз ладонями вверх по её ногам, а потом поддернул большим пальцем край трусиков.
Резко сжав ее талию, Джеймс перевернул девушку, так что она успела только тоненько ойкнуть, подмял под себя и принялся одной рукой целенаправленно избавляться от ремня.
— Джим... ох, Боже... Джим... послушай... — Лили попыталась привлечь его внимание и запустила пальцы в его волосы, но эффект получился обратным. — Джим, нет...
— Да, — выдохнул он, пытаясь устроиться у неё между ног. Юбка задралась так, что в ней уже не было никакого смысла.
Да, все случится сейчас. Все должно случиться сейчас, иначе он умрет! Они оба!
— Джим...
— Я хочу тебя.
— Дж... ох... пожалуйста, не сейчас...
— Сейчас, — он со свистом вытянул ремень из петли.
— Джим, мне надо идти на встречу Клуба Сли...
— К черту!
— ... а у тебя тренировка, Джим! Отборочные!
Как ушат холодной воды на голову.
Джеймс замер, пару секунд кровь еще тяжело ухала в голове, а потом он уткнулся лбом в её плечо и мучительно застонал.
— Ты боишься, да? — спросил он после паузы.
Лили покачала головой и отвернулась.
— Тогда почему? Причем здесь тренировка, ты... совсем не хочешь?
— Джеймс, дело не в этом... — Лили раздраженно вздохнула. — Я хочу. Но... не могу.
Джеймс нахмурился.
— У тебя опять месячные что-ли?
Она покачала лохматой головой, глядя на свои коленки. Вид у неё был такой несчастный, что Джеймс невольно пошел на попятную.
— Ладно, Эванс, сегодня ты выкрутилась.
Она вскинула голову.
Джеймс улыбнулся ей и встал, направившись к двери в ванную комнату, закинув на плечо полотенце.
— Ты можешь делать это при мне, — проговорила Лили, откинувшись обратно на подушку и ковыряя край постера на стене.
Джеймс усмехнулся и захлопнул дверь. Через минуту зашумела вода.
Лили прикрыла глаза.

— Хочешь секрет? — прошептала она в его губы.
Они все ещё валялись на его растрепанной постели, только теперь полог был открыт и солнце щедро заливало комнату. Проигрыватель неутомимо крутил пластинки, золотистая пыль плавала в душноватом воздухе.
— Скажи.
— Знаешь, когда в прошлом году ты начал встречаться с Гвен Джонс, я ужасно... просто ужасно ревновала тебя.
Пластинка тихонько щелкнула.
— Серьезно? — Джеймс улыбнулся. — Ты меня ревновала?..
— Очень.
— До смерти?
— До смерти.
Джеймс скосил глаза. Лили смотрела на него, и ее взгляд просто горел честностью.
— Подожди... ты серьезно? — он приподнялся, и Лили тоже села. — Ты же... то есть, ты хочешь сказать, что когда ты называла меня пустоголовым лохматым придурком с бладжером вместо мозгов... я тебе нравился? — это было очень странно.
— Ну... в такие минуты ты мне не нравился. Но это не значит, что я тебя не ревновала.
Джеймс потряс головой.
— И при этом ты требовала, чтобы я прекратил к тебе приставать?
— Но ты ведь на самом деле прекратил! Как ты мог? С каких это пор ты стал слушать меня?
Вот она, непобедимая женская логика.
Джеймс вконец запутался.
— Ты очень испугал меня, когда хотел выпрыгнуть из окна, — продолжала Лили. — Вот я и... накричала на тебя. И наговорила... всякое. Но это не значит, что ты никогда... совсем никогда не нравился мне, понимаешь? Да и... когда у тебя появилась Гвен, я вдруг почувствовала себя такой... ненужной, — она рисовала пальцами какие-то узоры у него на плече. — Вы никого не замечали, вечно обнималась и казались такими счастливыми... а я ходила и злилась, мне было страшно, что у вас это все всерьез.
— Ты просто мелкая эгоистка, Эванс! — покачал головой Джеймс. Он не знал, возмущаться ему или лопаться от радости.
— Я знаю... — прошептала Лили и виновато улыбнулась. — Я как собака на сене.
— Чего?
— Да это маглы так говорят. Мне было страшно, что ты меня... что я тебе разонравилась.
Джеймс громко фыркнул.
— Тогда ты просто садистка, Эванс, вот что я тебе скажу, — он перевернулся на спину и закурил. — Она мне разонравится... — невнятно проворчал он.
— Тогда зачем ты стал встречаться с ней?
«I thought that you would realize 
That if I ran away from you, 
That you would want me too, but I've got a big surprise....»
Джеймс вздохнул.
Ну не говорить же ей, что в какой-то момент его терпение просто лопнуло, и он решил перестать унижаться перед ней и подлечить свое израненное самолюбие в компании хорошенькой и отзывчивой охотницы из команды Пуффендуя.
Если бы он только знал тогда, что Лили Эванс его ревнует...
Он вдруг кое-что вспомнил.
— Подожди-ка... разве ты не встречалась тогда с этим слащавым придурком Боунсом с седьмого курса? Я помню, как вы с ним вечно лизались по углам. Я его убить был готов.
Лили наморщила нос.
— Мы просто делали вместе уроки... и дежурили. Ничего такого, — довольно резко ответила она.
— Ты сохла по нему, это точно.
— Ты мне нравился больше.
— Я ушам своим не верю, — заявил Джеймс. — Ты хоть представляешь, как все это... странно? Я встречался с Гвен, ты — с этим недоумком, хотя на самом деле мы могли встречаться друг с другом! И уже давно бы... Это все из-за тебя! — он резко выкинул окурок и схватил Лили. Она запищала и засмеялась, когда он принялся лезть ей под мышки и щекотать бока. — Ты мелкая... негодяйка... ну-ка назад!
Лили вскочила было с постели, но Джеймс поймал ее за талию и вернул обратно. Они с такой силой шлепнулись на матрас, что подушки полетели в разные стороны, а полог чуть не сорвался с петелек.
— Джеймс... пожалуйста, хватит, — умоляла Лили сквозь смех, пытаясь остановить его руки. — Переста-а-ань... — она тоненько запищала и забила ногами по матрасу. Надо сказать, это здорово заводило, когда она вот так извивалась и билась под ним.
Джеймс послушно убрал руки. Лили расслабилась, все еще слегка посмеиваясь. Она была такой красивой в этот момент. Джеймс недоверчиво усмехнулся и склонил голову набок, разглядывая ее.
— Джим... — прошептала она и ласково провела красными ноготками по его щеке, подбородку и губам. — Можешь сказать мне кое-что?
— Что, теперь моя очередь рассказывать секрет?
— Да, — она была совершенно серьезной. — У вас с Гвен... было?
Джеймс растерялся.
Куда лучше и разумнее было бы соврать и таким образом избежать целой кучи неприятностей. Но... она так честно призналась ему, что высокомерная недотрога и отличница Лили Эванс уже тогда была влюблена в него по уши...
Вряд ли ей было легко говорить об этом.
Поэтому он собрался с духом и легко бросил:
— Да, было.
Лили натужно сглотнула и чуть-чуть свела брови, опустив ресницы.
— Я догадывалась, — наконец сказала она и... вылезла из-под него.
— Поэтому отталкивала? — спросил он, расстерянно глядя, как она спустила ноги с их постели на пол в поисках балеток.
Лили удивленно подняла на него взгляд. А Джеймс вдруг ни с того, ни с сего вспомнил, как весной дома мама распахивала окна, и в них смотрелось чистое небо.
— Дело не в этом. Совсем не в этом...
— А в чем? — снова ему в голову влезла мысль, от которой его прошиб холодный пот. — Или в ком? Лили, у тебя... — вот об этом точно спрашивать не стоило, но было уже поздно — он потеряет покой, если не узнает. — У тебя... — глубокий вдох, Джеймс, держи себя в руках. — ... тоже был кто-то?
Пару долгих секунд Лили смотрела на него. А потом вдруг странно фыркнула носом и прыснула от смеха.
— Боже, Поттер, — она снова повернулась к нему, поджав одну ногу. — Ты бы видел сейчас своё лицо.
Джеймс сузил глаза.
Лили покачала головой, подползла к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала.
— Нет, — сказала она, оторвавшись на секунду. — Нет, — ещё один поцелуй. — Нет, нет и нет, — она обняла его, прижавшись к нему всем телом и обвивая руками. — Я хочу, чтобы это был ты.
— Да? — Джеймс ткнулся носом в её ладонь. — Когда?
— Ужин в Клубе Слизней закончится в десять, — вдруг прошептала она и Джеймс вскинул голову. — Надеюсь, ты дождешься меня, капитан?
— Лил? — сердце екнуло. Или это не сердце было... но что-то определенно ёкнуло.
Лили улыбнулась и прижалась лбом к его лбу.
— Сегодня ночью я хочу спать с тобой... Поттер, — прошептали ее губы.
Потом она ушла переодеваться к ужину, а Джеймс еще какое-то время лежал навзничь на своей постели, весь облитый заходящим солнцем, и умирал от счастья.

____________________________________________________________
http://maria-ch.tumblr.com/post/45420208194