I Hate Everything About You
...24 декабря 1974 года...
Карета Блэков, невидимая для маглов, летела по заснеженным улицам небольшого графства. Мимо проносились магазинчики под шапками из снега, сияющие гирлянды, влажные фонари, яркие краски, счастливые люди...
А ведь он мог бы сейчас вместе со всеми праздновать сочельник в гостиной Гриффиндора. Веселиться, отрываться, играть на гитаре и в волшебный твистер, подкалывать Эванс на пару с Сохатым...
— ... хотя бы слышишь меня?
И Марлин. С тех пор, как они сделали это, ему хотелось её постоянно, все время, всегда. Как бы он хотел провести это время с ней, вместо того, чтобы сидеть сейчас в ледяной карете и ехать на какой-то сраный прием в поместье Малфоев.
«Ты ведь вернешься на Рождество?..»
— Сириус!
Карета проехала мимо церкви, из которой доносился рождественский хорал, и Сириус вспомнил, как мягко сминался под его руками белый вязаный свитер, когда они с Марли сидели в "Трёх метлах" и...
— Сириус Блэк, твоя мать говорит с тобой.
Сириус отвел взгляд от окна, посмотрел сначала на отца, который как всегда флегматично попивал огневиски, глядя в никуда, а потом на мать.
Как всегда красивая, бледная, холодная, вся в черном, с алыми губами, бриллиантами в ушах и в шубе из меха черного рейема. Его мама.
— Что? — нелюбезно переспросил он.
Вальбурга громко хлопнула в ладони.
— Он даже не слушает!
Сириус с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
— Я слушаю.
— Ты можешь хотя бы притвориться, что они тебе нравятся, и изобразить удовольствие?
— Как твоя мать, — рассеянно вставил Орион, закуривая сигару из тентакулы.
Вальбурга поджала губы, быстро посмотрев на него.
— Я что, так многого требую?
— Ты требуешь невозможного, как всегда, — проворчал Сириус и засунул пальцы под воротник, пытаясь ослабить удавку, которую ему лично завязывала сама Вальбурга — впервые за все его шестнадцать лет. Бриллиантовая заколка больно колола его шею.
— Ты хоть понимаешь, как важна для нас эта помолвка?
— Сделка.
— Помолвка.
— Сделка! Вы покупаете для меня партнера для скрещивания. Много золото по...
Вальбурга резко хлопнула ладонью по сиденью, и он замолчал.
— Прекрати сейчас же, — прошипела она, втыкая в Сириуса свой взгляд, словно очередную иголку. — Да, это сделка. Сделка! Но ты ведь уже не маленький, Сириус, и должен понимать, что состояние и фамилия не могут строиться на пустом месте. Брак по "любви" — это пошлость и удел грязнокровок, а для нас это, прежде всего, надежное будущее, связи, состояние и...
— Чистая кровь, — выгнул губы Сириус, выплевывая это слово так, словно оно было куском протухшего мяса.
— А ты имеешь что-то против? — поинтересовался Орион, неторопливо вынимая из бокала свой взгляд и обращая его на сына.
Сириус отвернулся к окну. Он ненавидел, когда мать и отец говорили о браке. В такие минуты он сразу вспоминал красную нить, связывающую их имена на семейном древе поверх золотой, и думал о том, что, наверное, вообще не имел права появляться на свет.
— Да, — прорычал он, снова оборачиваясь. — Да, я против. Может, я не хочу? Может быть я уже выбрал, сам?
— Что значит «хочу»? Что значит «выбрал»? Орион... что он такое говорит?
— Мне кажется, Bourgie, наш сын имеет в виду, что влюбился в какую-то грязнокровку, — равнодушно отозвался старший Блэк, стряхивая пепел.
Вальбурга прижала руку к груди.
Даже Регулус отвлекся от своей книги и обратил на брата черные круглые, как у глупого щенка, глаза.
— Сириус?..
— Прекрати, мама, у тебя кровь носом пойдет! — процедил Сириус, но было уже поздно. Вальбурга села на своего любимого конька.
— Кто она, Сириус?! Кто?!
— Не ваше дело! — спокойно отрезал Сириус и вдруг сорвался неожиданно для самого себя. Видимо, напряжение последних двух недель, в течение которых ему ежедневно капали на мозги, все-таки дало о себе знать. А может он просто был чертовым Блэком.
— Какая разница, черт возьми, кто она?! — заорал он. — Может я влюбился! Может это навсегда! И если я захочу — женюсь на ней, прямо завтра, черт возьми!
— Никогда ты не женишься на грязнокровке! — завизжала Вальбурга, да так, что карета зазвенела от эха. Регулус поморщился, отодвигаясь. — Никогда, ни за что мой сын не возьмет в жены паршивую, грязную...
— Заткнись! — заорал Сириус и мать отвесила ему пощечину.
Карета мягко качнулась на рессорах и остановилась.
Они прибыли на место. Вместо праздничного городка за окнами уже вовсю переливался и мерцал великолепный Малфой-Мэнор.
Дверца кареты открылась, и все увидели старшего домового эльфа Малфоев.
— Добро пожаловать в Уилтшир, сэр, — проскрипел он старческим голосом и склонился в поклоне перед лакированной туфлей Ориона, показавшейся на ступеньке.
Кареты подъезжали, гости сплошным потоком двигались к главным дверям, и всюду только и слышны были утонченно-вежливые приветствия, пожелания счастливого Рождества и холодное хлопанье дверей карет.
— И запомни сын, ты пойдешь с этой девушкой под венец, даже если мне придется применить к тебе Империус... — прошипела напоследок Вальбурга, поправляя на Сириусе галстук. Красные тонкие губы женщины уже застыли в ледяной светской улыбке.
— Или любое другое заклятие к твоей грязнокровке. Не заставляй меня идти на это, — с этими словами она оттолкнула Сириуса от себя и вплыла в празднично сверкающий холл. Рядом с ней тут же возникла тучная шумная женщина в роскошном восточном наряде.
— Вальбурга Блэк!
— Патриция! — моментально переменившись в лице, мать расцеловала миссис Забини в щеки. Дочь Патриции, Блэйк, до пошлости миленькая, словно рождественская упаковка шоколадных конфет, впилась в Сириуса жадным обиженным взглядом. Он же, схватив с проплывающего мимо подноса стакан, нырнул в ближайшую дверь, но, однако, успел услышать обрывок разговора:
— Значит, вас... уже можно поздравить?.. — многозначительно спросила Патриция.
— Боюсь, пока еще рано... — уклончиво засмеялась мать.
В гостиной Сириус попал в толпу, где каждый считал своим долгом бросить на него взгляд.
Сириус вспомнил, где видел этот взгляд раньше, и от этого ему стало очень плохо. Когда-то все эти люди так же таращились на Беллатрису и Родольфуса.
Он чувствовал себя загнанным волком. Все эти чистокровные гончие сейчас показывали ему свои зубы так, словно предупреждали заранее, чем кончится дело, если он попытается дать деру.
— Я знаю, что ты чувствуешь, сын, — рука отца вдруг легла ему на плечи.
Сириус раздраженно вздрогнул.
— Правда? — процедил он.
— Знаешь, для того, чтобы спать с женщиной, не обязательно на ней жениться. Да, ты сейчас влюблен, и тебе кажется, что она — самая необыкновенная, но поверь, — он понизил голос. — Скоро эта оскомина спадет, и ты поймешь, что для серьезных отношений нужно кое-что повесомее, чем постель, — Орион хлопнул его по плечу. — И не горячись. Возможно, твоя будущая жена окажется не так плоха, как ты думаешь.
— А твоя оказалась? — он стряхнул его руку и поскорее покинул гостиную, где от золота и зелени начинало рябить в глазах.
Почти час Сириус старался не попадаться родителям и Малфоям на глаза. Ему с самого утра ужасно хотелось курить, но здесь это сделать было невозможно.
После долгих скитаний по ярко освещенным запутанным коридорам, он наконец нашел одну-единственную незапертую дверь и без раздумий повернул ручку.
И попал в другой мир.
Грохочущая музыка. Свет выключен. Плакаты игроков в квиддич, магловских музыкантов и актеров кино. Камин ярко пылает, и душноватый, теплый воздух облизывает замерзшие ладони животворящим теплом.
Не веря своим глазам, Сириус шагнул внутрь. Такой грохот было бы слышно даже с улицы, а он не слышал его из коридора. Как будто комнату специально заколдовали...
— Эй, что вам надо?!
Он обернулся.
Из-за ширмы, расписанной ветками цветущей вишни, выскочил человек.
То, что это девушка, Сириус понял сразу — по двум не очень длинным, но мягко изогнутым гладким ножкам в коротких белых носочках. Все остальные прелести скрывала мешковатая толстовка с капюшоном.
Девчонка быстро подошла к нему, воинственно упирая руки в бока. Из-под капюшона сверкнули глаза.
— Ты кто? — она захлопнула дверь. — Чего врываешься?
— Тут можно покурить? — он повертел перед ней пачкой. Магловская этикетка подействовала на странную девочку, как секретный пароль: она сразу как-то расслабилась, опустила руки и дернула плечами. Даже голос ее, хрипловатый для подростка, зазвучал мягче.
— Можно, — и она протопала мимо него, мелькая в темноте светлыми трусиками, которые виднелись из-под толстовки, после чего скрылась за ширмой.
Сириус заметил лежащий у камина дорожный рюкзак с вывернутым нутром, пару теплых зимних унт, и взгляд его сам собой метнулся к полке.
Бинго!
На ней лежал маленький мешочек с серебристой пылью.
...1977 год...
— Малфой?
Сириус осмотрел притихшие деревья, и на него накатило неприятное чувство, будто они смотрят на него в ответ.
Он вдохнул поглубже.
— Мал... ах ты черт!
Он на ходу перецепился через какой-то пенек и чуть не упал.
Впереди что-то шевельнулось.
Малфой сидела между корней какого-то дерева, словно маленькая девочка, спрятавшаяся в ногах большой и старой няньки.
Только сначала Сириус не понял, что это она, потому что вместо жидковатой ядовито-розовой шевелюры по её плечам рассыпалась грива пушистых белоснежных волос, так что издалека ее можно было принять за детеныша полувидима.
В голове вдруг яркой ослепительной вспышкой пронеслось какое-то воспоминание, но едва Сириус попытался его схватить, оно тут же исчезло, оставив после себя только эхо прибоя и стойкое ощущение, что все это он уже где-то видел...
Он подошел ближе.
Малфой пыталась закурить и без конца щелкала магловской зажигалкой, но руки у нее дрожали, и искра не высекалась, а сама она сухо всхлипывала и отчаянно ругалась, обжигаясь о кремень. Котенок низзла, которого Малфой унесла с собой, копошился в траве у её ног и даже не подозревал о том, что уже пятнадцать минут как мог быть совершенно мертв...
Сириус наклонился, вынул сигарету у нее изо рта, так что Малфой испуганно дернулась и раскурил волшебной палочкой.
— Что же мне с тобой делать, Малфой? — рассеяно проговорил он, выдохнул сладковатый вишневый дым и повертел в руке тоненькую бумажную палочку. — Убить быстро или дать насладиться последней сигареткой?
Она выхватила у него сигарету, прежде чем он успел прикоснуться к ней второй раз.
— Какого хера тебе надо?
— Десять пальцев, — он помахал правой рукой. — А могло стать девять.
— Уходи, — она коротко взглянула на него. — Что ты вечно за мной ходишь?
— Черта с два я бы за тобой пошел, если бы не эта херня у меня на пальце. У тебя, кстати, тоже.
Малфой ничего не ответила и затянулась. Рука у нее тряслась так, что пепел падал на одежду.
— Не будь такой ссыкушкой, Малфой. Пойдем обратно. Я не хочу схлопотать еще одно наказание.
Она затрясла головой.
— Я туда не пойду! — уперлась Роксана. — Ты иди куда хочешь, а я остаюсь.
— Ты что-то путаешь, детка, — Сириус склонился к ней и прищурился. — Я не упрашивать тебя пришел. Будешь упираться, потащу силой.
— Ой, как страшно!
— Экспеллиармус!
Тонкая черная палочка вырвалась из мантии. Роксана взмахнула было рукой, но это было все равно что ловить муху.
— Эй! — она вскочила на ноги. — Отдай!
— Отбери! — Сириус сунул теплую палочку во внутренний карман мантии.
— Ах ты...
Роксана метнулась к нему, Сириус быстро присел, обхватил ее за пояс и, закинул себе на плечо, как мешок.
— У тебя что, блять, крыша нахуй поехала?! — вопила Малфой, пиная его и колотя кулаками по спине, пока он шел к замку. — Отпусти меня на землю, придурок! Отпусти меня сейчас же!
Она не переставала сопротивляться всю дорогу. Кричала, пыталась лягнуть в живот, ругалась как последний гоблин и царапалась хуже гарпии, но Сириус сносил все побои.
— Я тебя предупреждал, — говорил он. — К тому же, со страхами лучше всего... ауч, эй, хватит уже! — он подбросил ее на плече, когда она снова его ударила. — Лучше всего бороться, а не бегать от них!
— Засунь себе в задницу свои советы! Опусти меня на землю!
Сириус услышал шорох у себя за спиной и обернулся, мотнув Малфой так, что она смешно тявкнула.
За ними бежал рыжий котенок.
— Дружище, ты — низзл, и твой дом в лесу! — Сириус легонько помахал ногой, не подпуская его. — Слышал? Иди лесом, дружище!
Котенок принялся вертеться вокруг его ног.
— И даже не будь ты низзл, я ненавижу кошек! И при первой же возможности грохну тебя. Так что давай, кыш!
Малыш увернулся от его ноги и попытался зацепить носок ботинка когтями.
— Иди отсюда! — прикрикнул Сириус и возобновил свой путь, а нахальная зверюга потрусила следом.
— Осторожнее, ты же его раздавишь! — закричала Малфой и так больно впилась в него ногтями, что Сириус не выдержал и сбросил ее в ближайшие мягкие заросли.
— Значит так, Малфой! Или ты, черт тебя дери, идешь сама, или я пользуюсь своим желанием — ага, ты помнишь о нем — и приказываю тебе покормить вервольфа с руки. Выбирай, куколка, что тебе дороже.
Роксана скрестила на груди руки, упрямо глядя на него с земли.
— Вот так, значит?
Она решительно кивнула.
Сириус шагнул к ней, но тут перед глазами стремительно мелькнуло что-то маленькое и рыжее, а в следующую секунду круглая и глазастая башка низзла вдруг появилась у него прямо перед носом.
— Черт возьми!
Низзл расплылся в омерзительной неестественной улыбке.
Сириус поскорее содрал с головы лесного демона и швырнул в кусты, а Роксана покатилась со смеху.
— Гребаный уродец... — зверек, все меньше и меньше походящий на кошку, снова появился из облачка шерсти и припал к его ноге. — Да отвали ты от меня, отвали, Мерлинова срань!
Посмеиваясь, Роксана поднялась на ноги и отряхнула мантию.
— Слушай, Блэк, я передумала. Я пойду с тобой на урок. Но взамен ты возьмешь себе этого кота.
— Что?!
— Это будет честно. Ну что, идет? Или ты сдулся, большой и страшный Блэ-эк?
Сириус почувствовал, как у него дернулось лицо.
Ему захотелось схватить тщедушное тельце и зашвырнуть подальше в кусты также, как он только что бросил туда низзла.
Малфой бесстрашно смотрела на него, катая на губах улыбку.
— Идет, — наконец выдавил он и крепко, по-мужски сжал ее пальцы, с трудом подавив желание раздавить их ко всем чертям.
...24 декабря 1974 года...
— Ты кто вообще такая?
— Прислуга, — быстро ответила Роксана, натягивая джинсы. Присутствия парня она не стеснялась. В Дурмстранге частенько приходилось переодеваться при мальчиках. — Магла в доме. Знаешь, что-то вроде рабыни.
— А имя у прислуги имеется?
«Скажу — точно побежит вниз и скажет матери, что я здесь».
— Нэнси! — выпалила она, краем глаза поймав плакат Sex Pistols. — А ты?
Парень взглянул туда же, недоверчиво хмыкнул и закурил.
— Дворецкий Блэков. Знаешь таких?
— Жестокие извращенные выродки с кучей золота под Лондоном, которые мечтают истребить всех полукровок? — уточнила она, прыгая на одной ноге и натягивая на другую сапог. — Слышала, а как же.
— Не лучше твоих Малфоев. Будешь? — он протянул ей пачку. Роксана до этого никогда не курила, но подумала — почему бы и нет, пожала плечами и взяла одну.
— Рад знакомству, — невнятно промолвил парень и протянул ей руку. — Меня зовут Си...д. Сид.
Она понимающе улыбнулась, вложила пальцы в расслабленную теплую руку и почувствовала, как в самую серединку ладони как будто ток запустили.
— Твои хозяева не будут тебя искать, Сид? — спросила Роксана и забралась на постель, заталкивая вещи в рюкзак. Новый знакомый преспокойно бухнулся рядом.
— Они мне не хозяева, — лениво отозвался он, дымя в белоснежный балдахин и украдкой разглядывая Роксану. Она выдернула из-под него свою футболку. — А ты куда собираешься?
— Квиддич. Сборная Болгарии сегодня играет с «Осами».
— Да ты что... ты поэтому берешь с собой вещи своей хозяйки?
Роксана остановилась, не до конца сложив свитер, и покосилась на добродушно усмехающегося парня.
— Да! — она запихнула свитер в рюкзак. — Проблемы?
— Бродяга!
Они переглянулись.
— Бродяга, ты где?!
Голос звучал приглушено, так, словно говорящий прятался под кроватью.
Парень спохватился и со словами «Это у меня» вытащил из кармана маленькое квадратное зеркальце.
Голос доносился из него. Он был хриплый, ломающийся, смешанный с голосами других людей, смехом и музыкой.
— Бродяга, где ты шляешься, все уже собрались!
— Я застрял, брат, — вздохнул парень, поудобнее устраиваясь на подушке.
— Застрял где?
— В данный момент в кровати.
Роксана обернулась, позабавленная хвастливой интонацией. Парень поймал ее взгляд и подмигнул.
— Ты что, с девчонкой?
— Да, — явно рисуясь, подтвердил ее новый знакомый. — Да, я с девчонкой.
Роксана в этот момент соскочила с постели и побежала за ширму. Сириус приподнялся на подушке и вытянул голову, разглядывая её голые ноги.
Она вытащила из шкафа теплый зимний шарф и шапку — в Дурмстранге ночью опасно было быть девушкой, поэтому она все до последней волосинки спрятала под шапку и тщательно замотала нижнюю часть лица шарфом. В такой одежде и при таком экипировке ее вполне можно было принять за щуплого мальчишку.
Она вскинула рюкзак на плечо и направилась к камину. Пора было уходить.
А странный парень по имени Сид всё так же валялся на её кровати и говорил с зеркалом.
-... мы притащили ящик из «Сладкого королевства» и сейчас выясняем, что там. А ночью все вместе пойдем к озеру. Ты пропустишь все веселье.
Сид сунул зеркало на место и вскочил с кровати.
— Слушай... Нэнси, да? Нэнси, мне срочно надо свалить отсюда! Я видел, у тебя есть Порох, поможешь мне уйти?
— С какой стати? Там порция только на одного, — она схватила рюкзак, но Сид перехватил его и не дал надеть.
— Если не поможешь, я скажу Эдвин Малфой, что ты украла вещи ее дочери, — быстро выпалил он.
— Шантаж?!
— Именно.
Роксана выдернула рюкзак у него из руки.
— Ладно! — отрывисто сказала она. — Только если тебя выкинет где-нибудь по дороге, я не виновата!
Перед тем, как шагнуть в камин, Сириус обернулся.
— Эй, Нэнс! Спасибо тебе! — и, прежде чем девчонка успела что-то сказать, Сириус схватил её, поцеловал прямо в губы и провалился в зеленое пламя.
...1977 год...
Гулкий удар колокола прогудел по замку, и последний урок подошел к концу.
Роксана сидела за партой, обнимала свою старую сумку из мягкой красной кожи и смотрела, как ее одноклассники один за другим покидают кабинет.
Двигаться совсем не хотелось. Хотелось, чтобы кто-нибудь взял ее и отнес в Трапезную на ужин. А потом донес до подземелий, где она будет отбывать наказание в компании самого неприятного человека во всей школе.
В самом деле, этот день может стать ещё более отвратительным?
— Мисс Малфой.
— А?! — Роксана вскинулась и уставилась на склонившегося над ее партой профессора Джекилла.
— Вы хорошо себя чувствуете? — озабоченно спросил он, глядя на нее своими добрыми голубыми глазами.
— Да... — она кашлянула. — Лучше всех, — Роксана кивнула для достоверности.
— Вас проводить в Больничное крыло?
— Нет, все в порядке. Честно.
— Тогда вам лучше спуститься на ужин, пока еще не все съели, — профессор улыбнулся так, что Роксана невольно подняла уголок губ в ответ.
Зябко поеживаясь и зевая, она вышла из класса в темный пустой коридор и пошла к лестнице. Вот за что она готова была возненавидеть Хогвартс, так это за его бесконечные лестницы и этажи. В Дурмстранге были лифты. В Шармбатоне вообще всего три этажа.
А здесь приходилось целыми днями бегать по этажам.
Она что, спринтер?
На пятом этаже Филч, стоя на стремянке, пытался шваброй закрыть хлопающую оконную раму.
Когда Роксана проходила мимо, на нее дохнуло пресной ледяной сыростью.
Достал этот дождь.
Льет с самого утра, и из-за этого ужасно клонит в сон.
Вот и на трансфигурации.
Вроде бы сидела и слушала урок, а потом вдруг поймала себя на том, что лежит на парте и видит какой-то сон.
Да и все сидели такие тихие и подавленные, что даже суровая тетка заметила и прервала проверку того самого страшного домашнего задания, которое Роксана так и не одолела за выходные.
— Ну и что с вами со всеми такое? — спросила она, когда на заданный дважды вопрос о формуле никто не поднял руку. — Может, кто-то наложил на вас парализующие чары, м-м?
— Профессор Грей, — нехотя пробормотала Алиса, когда стало ясно, что желающих отвечать нет.
— Профессор Грей наложила на вас чары, мисс Вуд?
Староста нехотя улыбнулась.
— Нет... просто... провела урок.
— Ах, вот оно что! — Макгонагалл понимающе вскинула голову и покивала.
— Профессор Макгонагалл... вы ничего не можете с этим сделать? — жалобно спросила Алиса. Роксана жадно взглянула на тетку. Она была такая... казалось, она может повлиять на все на свете. — Это просто невыносимо.
Класс согласно загудел.
— К сожалению, мисс Вуд, это не моя компетенция. Уроки выживания включены в вашу программу министерством, а там считают, что вы уже готовы к подобным испытаниям, — она поджала губы, явно не одобряя легкомысленное министерство. — Но профессор Грей вам наверняка говорила об этом, вы имеете право отказаться. Никто не будет заставлять вас посещать ее уроки силой. Однако я бы на вашем месте не торопилась. Профессор Грей действительно блестящий специалист по ликантропии и превосходный Охотник, никто не обучит вас самозащите лучше, чем она. Так что подумайте хорошенько. И что бы вы там ни решили, это не повод спать на занятиях! — строго добавила она и посмотрела прямо на Роксану, которая всего на секундочку прикрыла веки, но уже успела увидеть краешек нового сна.
— И еще... если бы вы, седьмой курс, в свое время лучше учили уход за магическими существами, то наверняка знали бы, что низзла надо убить девять раз для того, чтобы он умер на самом деле.
Макгонагалл приподняла уголки губ, увидев, какое впечатление ее слова произвели на класс, и взмахнула палочкой.
— А теперь продолжим урок.
— Что у вас с Блэком? — с ходу спросила Забини, встав перед столом и скрестив руки на груди.
Дело было за ужином. Блэйк напала на Роксану так внезапно, что она чуть не подавилась картофелиной.
— Что? — прошамкала она, надеясь, что просто ослышалась.
— Я спросила, что у вас с Блэком? — нетерпеливо повторила Забини, опираясь на стол рукой.
— Искренняя и глубокая антипатия, — честно призналась Роксана. — Он бесит меня, а я бешу его. Это сильное и взаимное чувство, — она поднесла было вилку ко рту, но Блэйк вдруг взяла и выхватила ее у нее из руки.
Секунда на подавление ярости.
Роксана стукнула опустевшим кулаком по столу и вскочила.
— Ты охуела?!
— Оставь Блэка в покое, Малфой! — пригрозила ей слизеринка. — Ты уже один раз упустила его, теперь, будь добра, отойди в сторону. Или пожалеешь. Клянусь Мерлином, пожалеешь.
— Чего? Я упустила его? — Роксана засмеялась. — Ты в своем уме, ma cherie?
— Не строй из себя дурочку. Если хочешь знать, Блэк — мой жених.
Роксана выпятила губу и понимающе покивала, попутно вспомнив утренний разговор Блэка с другом.
— Даже не знаю, кому из вас больше посочувствовать.
— Посочувствуй себе! — с нажимом проговорила Блэйк, наклоняясь к ней так, что Роксана почувствовала приторный до тошноты запах её духов. — Думаешь, я поверю, что ты сама упала с метлы тогда? Готова побиться об заклад, ты это сделала специально.
— Специально упала с тридцати футов? — уточнила Роксана.
— Я прекрасно знаю, что между вами что-то есть. Я вижу, как он пялится на тебя. Он сегодня побежал за тобой в лес! Что вы там делали?!
— Может, лучше спросишь у своего жениха, мне-то ты всё равно не поверишь.
— Мне он сказал, что у вас там какое-то общее наказание, но я не такая дура, чтобы поверить в эту чушь!
— Да уж, Забини, ты не дура, это точно, — усмехнулась Роксана, шинкуя бифштекс и представляя, что это Блэк, Блэк, Блэк...
— Не испытывай мое терпение! Что вы делали в лесу?!
— Да трахались в кроличьей норе! — не выдержала Роксана. Ученики, сидящие поблизости, обернулись, даже звон вилок о тарелки стал тише на два порядка. — Это то, что ты хотела услышать? Теперь я могу поесть? — и она шлепнулась на место, снова хватаясь за нож и вилку.
Забини какое-то время просто смотрела на нее. Губы ее дрожали, а глаза маслились слезами. А потом, повернувшись на каблуках, она выбежала из зала, не сказав больше ни слова.
После ужина Роксана вернулась в свою комнату, чтобы переодеться. Постель была так восхитительно аккуратно застлана чьими-то заботливыми руками и так притягивала к себе, что Роксана не выдержала и прямо с порога со стоном завалилась на теплое покрывало. Дав себе честное слово, что просто полежит полчасика, а потом отправится в подземелья, она закуталась в одеяло и опустила ресницы...
Когда она открыла глаза, на часах уже была половина девятого. Наказание было назначено на восемь. Сломя голову, Роксана побежала в класс, но как назло заблудилась в подземных лабиринтах и в итоге опоздала почти на целый час.
— ... с препаратами составите вот в этот шкаф, — Слизнорт захлопнул дверцу настенного шкафчика и обернулся, когда Роксана влетела в кабинет зельеварения, держась за бок. — О, а вот и мисс Малфой! Лучше поздно, чем никогда?
— Я заблудилась, — выдохнула Роксана, ставя сумку на пол и хватаясь за бок.
На одной из парт уже лежал знакомый рюкзак.
— Ничего, ты как раз успела к мытью полов, — Блэк показался из боковой комнаты с ведром воды и на ходу бросил Роксане швабру, похожую на грязную кисточку.
— Знакомьтесь. Малфой — швабра, швабра — Малфой. Твоя дальняя родственница.
— Мистер Блэк! — Слизнорт, уже собираясь уходить, покровительственно положил руку Роксане на плечо. — Как вам не стыдно?
Сириус обернулся к нему, и Роксана увидела, что на одной щеке у него откуда-то взялись красные пухлые царапины. Как будто гигантская кошка лапой махнула.
— Это был комплимент, — буркнул он, окуная швабру в ведро.
— Мы что, правда будем работать руками? — поинтересовалась Роксана, тоскливо оглядывая учиненную в классе разруху: присохшее к полу зелье, несколько обгоревших парт, кучи битого стекла, сорвавшиеся со стен полки и заляпанные шторы.
Сириус насмешливо фыркнул.
— Именно так, мисс Малфой! И хорошо, что напомнили — давайте-ка сюда ваши волшебные палочки. Чтобы не было искушения... давайте-давайте.
Еще один злой взгляд Блэка — и палочки скрылись в портфеле профессора.
— Я вернусь в десять. Надеюсь, к этому времени вы управитесь, — Слизнорт окинул кабинет взглядом полным сомнения и вышел, затворив за собой дверь.
Блэк, который в этот момент показательно мочалил пол, швырнул швабру.
— Какого хрена ты наплела Блэйк?!
Роксана покосилась на него и провела шваброй по полу, оставляя огромную лужу.
— Она меня бесила. Что да что... вот я и ляпнула... откуда я знала, что у твоей подружки чувство юмора, как у тапочка?
— Она не... — он махнул рукой и полез в карман. — Малфой, просто сделай мне одолжение, когда в следующий раз тебе захочется ляпнуть, прикуси язык!
Роксана обернулась.
— Ты же только что ее отдал! — воскликнула она, увидев в его руке волшебную палочку, похожую на ветку.
— Свою, может, и отдал, — фыркнул Блэк. — А это — палочка Сохатого. Она ему сегодня все равно не пригодится. А я не такой дурак, чтобы тратить вечер на эту чепуху только потому, что кое у кого руки растут из задницы.
Роксана бросила швабру и залезла на парту. На фразу о руках она не обиделась только потому, что ее в этот момент захлестнуло ощущение тотального облегчения. Уже совсем скоро все закончится, и она пойдет в свою комнату, а там заберется под одеяло, включит музыку и будет слушать голос Мирона, пока не уснет...
Ведра с грохотом носились по классу, а швабры и тряпки, словно взвод маленьких чистюль, тщательно отскребали от пола и стен каждое, даже самое маленькое пятнышко.
Похоже, Блэк в самом деле был так хорош в трансфигурации, как трепался: уже через десять минут присохшее зелье исчезло с пола, дыры на ковре зашились, волны красного шелка заструились по стенам, а на восстановленные полки вернулась батарея склянок. Последним взмахом Блэк нанес блеск на поверхности всех классных котлов и с размаху плюхнулся в преподавательское кресло, уложив ноги на сверкающий свежим лаком стол.
— Вуаля.
— Отлично, — Роксана торопливо похлопала, одела ремень сумки на плечо и спрыгнула на чистый пол. — Благодарю за то, что избавил от каторжного труда, и прости за эти царапины и бла-бла-бла. Чао!
— Э-э нет, стой! — Блэк махнул палочкой, не меняя позы, и дверь, которую Роксана уже открыла, с силой захлопнулась, чуть не отбив ей пальцы. Она обернулась. — Старик должен увидеть нас здесь через час, иначе ни за что не поверит, — он повертел палочку между пальцев, как это делал Керли, барабанщик «ДС».
— И что ты предлагаешь? Просто сидеть здесь?
— Можешь сварить зелье, если тебе скучно, — Блэк с хрустом потянулся, вытянув руки над головой, и вдруг вскочил. — А я пока... — он подозрительно огляделся. — Найду себе занятие повеселее. Специалис Ревелио!
За спиной у Роксаны что-то щелкнуло.
За одной из картин, изображающих Слизнорта в облике таинственного зельевара, открылся шкаф-тайник. Всё свободное пространство в нем занимали бутылки, куда более аппетитные на вид, чем те, что толпились на полках.
— Привет, малышки! — ласково оскалился Блэк и пошире открыл тайник.
Стекло тускло замерцало на свету густыми насыщенными цветами: бордовым, янтарным, золотистым.
— Это что, яд? — спросила Роксана, когда Блэк обернулся с двумя бутылками.
— Малфой, ты, конечно, бесишь меня, но яд — это скучно. Если я и убью тебя, то исключительно своими руками, — Блэк подкинул одну бутылку на ладони и всмотрелся в этикетку. — «Огден». 1945 года. Неплохо. А это что у нас такое... медовуха. Ну, что будешь? — и он прошел мимо, не дождавшись ответа.
— Ты собрался пить? Здесь?
Блэк поставил бутылки на стол и наколдовал два стакана.
— Тебя что-то не устраивает? В жизни надо все попробовать. В том числе и преподавательские запасы. Или ты просто не умеешь пить? — пробка с глупым звуком вылетела из горлышка. Блэк направил палочку на старый граммофон в углу, тот тихонько захрипел, и из него полился сонный джаз.
Роксана бросила сумку на парту и решительно схватилась за стакан.
— Итак, Малфой, пока мы так мило сидим и выпиваем, у меня к тебе есть серьезный разговор, — Блэк небрежно взмахнул рукой. — Присаживайся.
Роксана потянулась к стулу.
— Поближе, — оскалился Блэк. — Да не бойся, не съем я тебя.
Роксана хмыкнула, подошла совсем близко и уселась прямо на учительский стол рядом с ногами Сириуса.
— Так?
— В самый раз. Видишь ли, в чем дело, — Блэк поднял рассеянный взгляд от ее колен и прижал стакан к пострадавшей щеке. — Забини — долбанная истеричка, я всегда это знал. Но сегодня она превзошла себя и врезала мне при всех, да еще и когда я был с другой девушкой. Так что если утром у меня было целых две подружки, то теперь, похоже, не осталось ни одной.
— Бедолага. Ты хочешь, чтобы я тебе посочувствовала?
Роксана не так часто пила крепкие напитки и сделала слишком большой глоток. Виски обжег ей язык. Она фыркнула и закашлялась, чувствуя, как горячий поток скользнул в грудь.
— Мне твое сочувствие нахрен не нужно. Но по твоей милости я теперь вынужден буду проводить ночи в одиночестве. А я к этому не привык. И будет логично, если именно ты поможешь мне скоротать время более приятно. А еще ты мне должна. Ты улавливаешь связь?
Роксана вскочила, как ужаленная.
— Ты в своем уме?!
— Вполне, — озадаченно подтвердил Сириус, убирая ноги со стола и поднимаясь. Роксана в свою очередь попятилась назад. — Что в этом такого? Просто маленькое одолжение. Ты же леди, должна уметь уступать.
— Какая я тебе нахер леди?! Ничего я тебе не должна!
— Должна. Желание, — молвил Блэк, неторопливо подступая к ней.
Роксану словно обухом по голове стукнули.
— Отлично, — она сжала кулаки и зубы, внимательно следя за тем, как он приближается, готовая бежать в любой момент. — Ну и что ты... хочешь?
— Твой плеер.
Роксана уставилась на него.
— Мой...
— Плеер, да. Я слышал утром, у тебя играли «Дикие сестрички», — глаза его лукаво блеснули. — А ты о чем подумала, маленькая извращенка?
— Ах ты...
— Да или нет? Заметь, я пока прошу, но могу и потребовать.
— Я скорее выброшу его в окно, чем отдам тебе, ясно?
— Или плеер, или сама сделаешь мне приятно.
— Что?!
Блэк расплылся в нахальной улыбке, наслаждаясь ее реакцией и тем, как она медленно наливается краской.
— Ты меня не слышала? Меня сегодня буквально стащили с девушки, плюс я лишился секса черт знает на сколько, и просто не протяну так долго.
— Я не собираюсь с тобой спать! — выкрикнула Роксана так громко, как только могла.
Блэк поморщился, глядя в свой стакан.
— Спать? Малфой, я тоже не собираюсь с тобой спать, — он вдруг вскинул на нее взгляд из-под упавшей на глаза пряди. — Ты просто сделаешь мне минет.
Добрых полминуты в классе царила абсолютная тишина.
— Да ты ебнулся вконец, Блэк, — устало пробормотала Роксана, качнув головой, и решительно направилась к двери, но Блэк вдруг стремительным движением перекрыл ей путь.
Шаг в бок — та же история.
Роксана метнулась в сторону и вжалась спиной в шкафчик с зельями, в котором ковырялся Слизнорт.
— Ты просто моральный урод, Блэк. Я не буду этого делать, понятно? Лучше и правда сдохнуть, чем... да как тебе вообще могло прийти такое в голову?
— А почему нет? — его голос превратился во вкрадчивый полушепот. — Я же говорил тебе, в жизни нужно все попробовать! И я не вижу в этом ничего страшного, моя маленькая белобрысая ханжа. Ну подумай сама, разве я могу упустить возможность — сама Малфой будет мне сосать.
Не помня себя, Роксана схватилась за полку у себя за спиной.
Первая склянка с зельем пролетела через полкласса.
Блэк увернулся, и склянка разбилась об угол стола. Зелье брызнуло во все стороны. Часть его попала на свечи, и они полыхнули так, словно в них были вделаны газовые проводки.
— Ты в своем уме?! — возмутился Блэк уже своим прежним тоном, резко обернувшись к ней.
— Да пошел ты нахер, озабоченный! — заорала Роксана, внезапно охрипнув на последнем слове, и схватилась за следующую бутылку.
— Малфой!
— Ты... мерзкий! — она швырнула свой снаряд. Блэк пригнулся и парировал:
— Грубая!
— Отвратительный!
— Брезгливая!
— Грязный!
— Зану-удная!
— Мерзавец!
С каждым новым выкриком она бросала в Блэка новую бутылку, он уворачивался и смеялся. Одна из склянок пролетела в сантиметре от его головы, вторая попала под ноги, третью он поймал в полете, четвертая разбилась об парту и заляпала ее перламутровым зельем.
Класс медленно, но верно возвращался к прежнему состоянию.
Когда Роксана схватилась за очередную бутылку, Блэк вдруг резво метнулся вперед и перехватил ее руки.
— Не будь ты такой дикой, Малфой, тебе бы жилось гораздо легче, поверь мне! — смеялся он, легко подавляя ее попытки высвободиться.
— Пусти! — крикнула она, яростно глядя в насмешливое лицо. — Я сказала, пусти!
— Что тебя так возмущает, Малфой? Я никому не скажу, я не такой идиот, чтобы хвастаться таким сомнительным достижением.
— Ты просто хочешь меня унизить?!
— Да, — просто сказал Блэк. — Но это скорее интимно и волнующе, а вот получить при всех по роже от девушки, с которой ты кувыркался ночью — это действительно унизительно!
— Я что, виновата в том, что ты трахаешься с истеричками?!
— Да ты сама истеричка, милая. И еще у тебя слишком длинный язык, — он склонился к ней и зашептал: — Давай пустим его в дело?
— Что я тебе такого сделала?! — Роксана наконец не выдержала, и голос ее сорвался. Она в самом деле не понимала, за что он так жестоко издевался над ней. — Что, Блэк?
— Что ты сделала? — насмешливые глаза его вдруг нехорошо потемнели. Блэк задергал носом, словно собака, учуявшая врага. Роксана невольно попятилась, но он только крепче сдавил ее руки и дернул на себя. — Ты бесишь меня, Малфой. Ты и все твое святое семейство. В тот день, когда моя мамаша познакомилась с твоей, моя жизнь превратилась в настоящий ад!
— А я-то тут причем?! — Роксана дернула головой.
— Ты, наверное, не в курсе, — Блэк вдруг разжал руки, и кровь с болью хлынула в онемевшие пальцы. — Но пару лет назад наши предки очень хотели, чтобы я на тебе женился.
Мозг как будто сузился до точки, так что лицо Блэка съела чернота.
— Забавно, правда? Мы должны были пожениться в этом году, а теперь стоим здесь. Беседуем вот.
Его слова долетали до Роксаны как сквозь плотную пелену воды. Класс странно раскачивался. Может, все дело было в испарениях зелий, может, в выпитом огневиски, а может, потому, что в голове у нее как будто началось торнадо, и Роксана крепко держалась за парту, чтобы ее тоже не унесло.
— Мы... что? — выдохнула она.
— Я думал, ты в курсе, раз сбежала с нашей помолвки. Правда, я узнал о твоем побеге после того, как сказал матушке, что скорее сдохну, чем женюсь на тебе, — Блэк вдруг невесело дернул уголком губ. — Она была страшно во мне разочарована. Настолько разочарована, что у меня даже осталась парочка шрамов. Но это дело давнишнее. Тем более теперь у нас есть реальный шанс отомстить нашей теперь уже общей замечательной семье.
Роксана подняла голову.
А потом размахнулась и влепила ему пощечину.
Точнее, влепила бы. И она была бы очень хлесткой и звонкой.
Если бы Блэк в последний момент не перехватил ее руку так, что Роксана больно ушибла запястье. Похоже, он не мог допустить, чтобы его драгоценное лицо пострадало еще раз.
В острых глазах-льдинках вдруг загорелось такое огромное пугающее чувство, что Роксана запаниковала и попыталась высвободиться. Она дернула руку на себя, но вырваться не смогла, и началась безмолвная отчаянная борьба. По каким-то неуловимым признакам Роксана поняла, что закончится эта борьба исполнением растреклятого желания, и потому билась так отчаянно, как только могла. Но силы были неравны.
Миг — и она снова прижата к столу, резко и больно. Блэк сжал ее руки у нее же за спиной. Темные волосы упали ему на лицо и легко вздымались от прерывистого частого дыхания. И сердце колотилось так быстро, что Роксана, прижатая к нему без права на попытку освободиться, слышала его торопливый стук как свой.
Страх.
Злость.
Ненависть.
Нельзя сказать, чтобы Роксана жила спокойной жизнью. Но никогда прежде ее не разрывали такие сильные чувства. Ей хотелось вцепиться Блэку в лицо ногтями и завизжать, расцарапать его, разодрать в кровь, добраться до самой его черной душонки и избавить себя от мучений.
И в то же время, когда Блэк случайно прижался к ней, сердце пропустило удар.
Странное и совершенно неуместное в этой ситуации ощущение.
Они смотрели друг другу в глаза. Льдинки были непроницаемы, но сердце, чуть повыше ее собственного, заходилось. Кажется, Блэк догадался, что перегнул палку, потому что неожиданно ослабил хватку...
А потом — взрыв, дым, осколки, и все летит к чертям.
Они целуются, как сумасшедшие, рыча и кусаясь до крови, а вокруг опять: корица, огневиски и потрясающий ледяной аромат.
У него снесло крышу.
А как иначе это объяснить?
Он ненавидел ее.
Черт подери, он ненавидел ее каждой клеточкой.
Так почему он тогда не может остановиться и целует ее, целует, целует и целует...
Он думал, что просто позабавится, глядя, как девчонка будет краснеть и синеть от стыда, а потом отпустит ее с миром. Ему не нужно было от нее ничего. Совершенно ничего! Это же Малфой! Да он бы скорее спрыгнул с Астрономической башни, чем позволил ей до себя дотронуться!
А теперь...
Это же совершенное, чистое безумие!
Сумасшедшее, сладкое безумие...
Ногти оцарапали его бок сквозь рубашку, разливая по мышцам долгий звон. Вся она, все в ней, вся эта бледная до мерзости кожа, и эти отвратительно выбеленные волосы чистокровной до мозга костей ведьмы, и губы...
Мерлин, Сириусу хотелось закусать их до крови, но кровь, которая должна была оказаться чистой и едкой, как хлорка, оказалась на вкус как сама жизнь: соленая и горячая.
Все это было до омерзения сладко.
«Остановись, остановись, остановись!» — тикал его парализованный бесполезный мозг.
Она тоже укусила его, пропуская нижнюю губу между зубами, и теперь уже собственная кровь хлынула в рот. Сириус сорвал ворот ее рубашки. Из-под белой ткани показалось маленькое матовое плечо, и он сам со стоном припал к нему, облизывая и кусая его. Дрожащие от возбуждения руки шарили по всему её телу. Он сорвал её лифчик, втянул в рот торчащий, нежно-розовый сосок.
«Что ты делаешь, безумец, да остановись же!»
Она была слишком маленькой для него. Совершенно не думая, он схватил Малфой и усадил на парту, силой раздвинул ее ноги и снова нетерпеливо припал к ненавистной, сладкой коже, скользя сведенными зубами по ее лицу, прикусывая подбородок, скулу, шею, за ухом, снова шею... да-да-да, сладкая, сладкая, сладкая...
Член у него стоял колом. Сириус прижимался к ней, непроизвольно двигался и терся об неё, чувствуя даже сквозь ткань, какая она невыносимо горячаятам. И она отвечала ему, отвечала, подаваясь навстречу, выгибаясь под ним...
«Мерзкая малфоевская гадина, останови это, хотя бы ты останови это безумие, раз я не могу!»
Да, сам он не мог. Ему легче было оторвать себе ногу, руку или даже голову, чем перестать прорываться внутрь этого ненавистного тела.
Он мог бы взять ее в любую секунду, потому что она — здесь, прижата к этому гадскому столу, а он прижат к ней, и нет никакой возможности оторваться, никакой.
Сириус отлепился от её рта и снова присосался к шее, одной рукой горячо обнимая гибкое тело, а другой полез ей под юбку и...
И тут это случилось.
Твердый кончик волшебной палочки воткнулся ему в вену на шее.
Несколько тяжелых ударов замедляющейся крови...
Он сглотнул, отчего стало только больнее, и откинул голову, повинуясь нажиму палочки.
— Отвали! — прорычала Малфой с искренней ненавистью кривя губы, вкус которых все еще был у него на языке.
Ушат ледяной воды на голову.
Сириус отпрянул от нее и врезался в стол.
Малфой тяжело дышала и выглядела совершенно ужасно — лохматая, с мокрыми глазами и губами, в съехавшей набок рубашке... на шее и плечах завтра точно появятся сюрпризы.
И это все сделал он.
Сириус снова рванул к ней, но урвал только одно прикосновение к шее — и его резануло какими-то паршивыми дурмстранговскими чарами.
— Я сказала, отвали!
Когда он очухался, Малфой уже была у двери, но по-прежнему держала его на прицеле.
— Никто... — она подавилась своими словами. Сириус тоже, потому что мысленно все еще находился у нее во рту. — Если ты хоть кому-нибудь...
Она швырнула в него палочку, схватила свою сумку и вылетела из кабинета, грохнув дверью так, что на пол просыпалась каменная крошка из стен. Сириус пару секунд постоял в мучительной звенящей тишине, а потом размахнулся и со всей силы врезал ногой по парте.
* * *
Он плохо помнил, как добрался до башни Гриффиндора.
Подземелья, скользкие стены, факелы трещат на стенах.
Камни холодные, а лоб горячий, и пульсирующая кровь распирает каждый гадский капилляр.
Он только что чуть не поимел Роксану Малфой.
И ее кровь, и слюна, и вся она, и весь ее запах теперь в нем.
От одной мысли затошнило так, что он согнулся пополам, но позыв оказался пустым. Конечно. Он ведь ничего не ел.
Мерзкая.
Отвратительная.
Вычищенная поколениями до последнего гена.
Как ты и хотела, матушка.
Снова позыв.
Сириус упал на пол и прислонился спиной к упоительно холодному камню. Если бы стена была живой, она бы сочувственно погладила его по волосам, как это делала миссис Поттер в детстве, когда думала, что он спит.
Что произошло?..
Что с ним случилось такое, что он вдруг просто перестал себя контролировать?!
Сириус тяжело застонал и вцепился в волосы.
Никогда ему еще не было так паршиво.
— Малфой?
Роксана дернулась от звука чужого, не того мужского голоса и обнаружила себя в гостиной Слизерина.
Да, в самом деле.
Она ведь сюда бежала.
Кажется, бежала... время от кабинета до этого момента как будто единорог слизал.
Катон был облачен в странную черную мантию с серебряной вышивкой и перчатки.
Так одевался Люциус, когда они шли на прием.
— Где ты была? — требовательно спросил он, застегивая на своих перчатках пуговки и подходя к ней...
... Блэк идет прямо на нее. Красивый человеческий зверь...
— Уже почти одиннадцать и... почему ты в таком виде? На тебя напали?
Блэйк, сидящая на диване в шелковом изумрудном халатике в окружении подружек, обернулась на слова Нотта и внимательно посмотрела на Роксану. Воспоминание о дневном разговоре всплыло на поверхность... и тут же снова погрузилось в пучину.
— Нигде, — шевельнула губами Роксана. — Никто на меня не напал.
... сильные руки и плечи и шея... сжимать, обнимать, целовать, кусать...
— Это были грязнокровки? — требовательно спрашивал Нотт. — Когда это произошло?
— Нотт, мы опаздываем, — напомнил ему здоровенный парень в точно такой же расшитой мантии и зеркально блестящих черных туфлях. Он сидел, забросив ноги на пуфик, и красиво скучал, вертя палочку между пальцев.
Прямо как...
Роксана зажмурилась.
— Надо отвести ее в крыло, посмотри, в каком она виде! — Нотт попытался взять ее за подбородок, но Роксана шарахнулась от него, как от огня. — Что с тобой?
— Я пойду спать, — хрипло каркнула Роксана и побежала в свою комнату, на лестнице столкнувшись с сальноволосым дружком Катона.
Увидев ее, он чуть прищурил холодные черные глаза и посторонился. Роксана, не поблагодарив, ринулась по лестнице вниз.
Все эти люди как будто знали о ее позоре.
Наверное, просто видели, как бесстыдно полыхала ее кожа...
— Бродяга! Бродяга, ну-ка стой!
Сириус сжал зубы.
Джеймс перехватил его на полпути к спальне, да еще и обхватил рукой за плечи — не вырвешься.
— Как все прошло?
— Чудесно, — прорычал Сириус, поворачиваясь к другу. Джеймс переменился в лице.
— У тебя кровь, ты что, подрался?
Сириус дернул головой и коснулся пальцем нижней губы, которая болезненно пульсировала и наливалась. На пальце осталось несколько капель.
— Лучше бы я вообще сдох... — пробормотал он и вывернулся из рук Сохатого.
Миновав шумную гостиную, Сириус взлетел по лестнице, не оборачиваясь на звук собственного имени, ворвался в душевую в спальне мальчиков и так треснул дверью, что, кажется, что-то сломал.
Зато сразу воцарилась тишина.
Вот так.
Тишина, белый кафель, покой, запах трав. И никто не узнает, что он смертельно отравлен, и ему теперь конец...
Надо успокоиться...
Надо взять себя в руки.
Сириус стянул с себя рубашку и поморщился, когда ткань задела бок.
Посмотрел в зеркало — так и есть — и на плечах, и на боку распухали розовые царапины, из некоторых капельками сочилась кровь.
Что это вообще было такое?!
Он встал под душ прямо в джинсах и обуви, уперся ладонью в стену, зажмурился и коротко ударил по крану.
Ледяная вода обрушилась на спину и голову.
Он чуть не заорал в голос, но выстоял.
Джинсы мгновенно намокли.
Несмотря на холод, голова продолжала горячо пульсировать.
... кожа молочно-бледная, нежная... волосы как крем, как будто светятся... глаза как раскаленный шоколад... крошечная родинка над верхней губой... и губы красные, словно ягоды...
Сириус саданул кулаком по стене.
Гребаная Малфой.
Такая красивая...
Такая восхитительно соблазнительная... дрянь.
И это тело... как будто созданное для его рук.
— Черт... черт, черт, черт!
Сириус заколотил кулаком по мокрой стене, рискуя сломать себе пальцы.
— Уйди из моей головы, — рычал он, не осознавая, что рычит вслух. — Уйди же, уйди, уйди!
Ему до судорог и боли хотелось яростно отдрочить всё это и забыть, как страшный сон. Но он не мог себе это позволить, не мог позволить ей. Ей он не сделает такого одолжения. Он не станет на неё дрочить, пропади она пропадом!
Он простоял под ледяной водой не меньше сорока минут.
Просто стоял, не двигаясь, и упирался в стену руками, крепко сжав зубы, пока мучительное возбуждение не стало постепенно сходить на нет, а вода не превратилась из ледяной в теплую.
Мысли его, до этого напоминающие сумасшедший вихрь, постепенно замедляли ход.
«Это пройдет», — наконец твердо решил он, когда способность трезво мыслить вернулась в охлажденную голову. — «Сучка просто хотела меня завести и отомстить. Будем считать, что у нее получилось. Но на этом все. Все. Больше ни шагу в эту сторону, и все останутся живы».
Имя.
Роксана слышала его в себе, чувствовала, как оно билось в каждой вене.
Она стояла, прислонившись спиной к двери, в своей испуганно притихшей комнате и прижимала руки к шее. По коже как будто размазали огонь. Собственные дрожащие пальцы казались льдом.
«Ну же... ну перестань... успокойся», — говорила она сама себе, а упрямый узел внизу живота тяжело и мучительно требовал его.
Даже одежда пахла им.
Даже волосы.
Запах ветра. Странный необъяснимый запах уличного ветра.
Роксана поскорее содрала с себя одежду, сотрясаясь от омерзения и случайно оцарапывая руки и ноги.
Из зеркала на нее взглянуло собственное перепуганное отражение. Роксана пытливо всматривалась в нездорово горящие глаза, пытаясь найти в них объяснение случившемуся, но не могла.
А на шее расцветали свежей кровью размазанные кровоподтеки.
И не было ответа.
Завернув свой позор в уютный темно-красный халат, она прямо босиком по ледяному каменному полу побежала в ванную.
Смыть все это с себя.
Смыть его.
Скорее, скорее...
Горячая вода немного успокоила.
Роксана терла руки и шею губкой, всхлипывая от боли, когда грубая ткань задевала засосы.
Его теперь было слишком много на ней, в ней, повсюду, слишком много...
«Что я натворила, что натворила?»
Ноги немилосердно тряслись от напряжения. Не устояв, Роксана плюхнулась на теплый пол в облако пара, обняла колени руками и сжалась в комок под ласковым теплым водопадом.
Впервые в жизни ей хотелось броситься к матери и выложить все, чтобы она... что?
Что делают мамы в таких случаях?
Ответа нет.
Нет нигде никакого ответа.
Роксана запустила пальцы в волосы и спрятала лицо в коленях, глядя, как капли сбегают по ногам вниз.
Случившееся исполосовало ее, и теперь нужно будет очень много времени, чтобы ранки затянулись.
Ну а пока пускай кровоточат. Здесь достаточно воды, чтобы все это смыть...
Роксана подкрутила краны, усиливая поток, и трубы натужно загудели.
Может, поэтому она и не услышала, как дверь в душевую тихонько приоткрылась, и Блэйк Забини, заглянувшая в комнату, застыла, увидев на шее и плечах девушки, сидящей к ней спиной на полу, знакомые ярко-лиловые пятна...
Сириус разделся и без силы повалился на упоительно теплую постель.
Голова дико кружилась. Кровать качалась под ним, как лодка на волнах.
Пустая и скучная кровать...
... она стонет под ним, выгибается дугой, умоляет...
Сириус схватил подушку и закрыл ею голову.
Нет.
Спать.
Просто спать.
Завтра или послезавтра он сходит к Блэйк. Это же Блэйк, она его простит. Сбросит напряжение, и сразу станет легче.
Да, все завтра.
А пока спать...
Засыпая, он слышал, как открылась и закрылась дверь, но притворился, что спит.
Кровать все еще раскачивалась.
Его тошнило.
Долбанный огневиски.
Мысли путались и гудели, расцвечивая сознание чудовищными картинками, и кровь устало и тяжело билась в висках.
Спать, спать, спать...
Кровать раскачивается... только это уже не кровать, а лодка... он наклоняется, чтобы взглянуть на воду...
Где-то снова хлопнула дверь.
Скрипнули пружины, и зазвучали приглушенные голоса:
— ... ничего мне не сказал. Завтра узнаю, в чем дело. Ты выяснил, что это за зелье?
— Да, волчье противоядие. Готовят из волчьей ягоды, собранной в период зарождающейся луны...
Голос Люпина превратился в голос Слизнорта.
— ... зелье удачи никогда не подводит!
Профессор погрозил ему пальцем.
— ... я попрошу вас!
— Профессор, это был просто запах вишен.
Сириус тревожно дернул головой, проснулся и снова услышал голос Ремуса:
— ... хочу узнать, как его приготовить. Если оно облегчает трансформацию так, как это описано в учебнике, то я готов рискнуть. Хотя бы попробуем...
—... попробуем приготовить. Не стоит недооценивать мучения, которые приносит это зелье...
Перламутр в котле кружится и кружится, и пахнет дорогим виски...
Звон стекла, и перламутр разливается по столу и капает на пол... попадает на руки и одежду... тягучий... сладкий аромат... корица... виски... вишня...
Зелье...
«Амортенция!» — ликующе возопил рассудок, и Сириус тут же провалился в глубокий сон.