Из разных миров

Летнее солнце щедро заливало платформу Девять и Три Четверти. Под прозрачной крышей вокзала Кингс-Кросс гудки, смех и переклички родителей сплетались в единый шумный поток. Белый пар из-под колёс «Хогвартс-экспресса» струился густыми облаками, обволакивая людей, и от этого казалось, что всё вокруг находится в каком-то волшебном сне.

Амелия Блэк стояла чуть в стороне от основного потока встречающих. На ней было лёгкое платье глубокого изумрудного цвета, а волосы — тёмно-каштановые, с мягким блеском — были собраны в элегантный пучок. В руках она держала тонкие перчатки, хотя день был тёплым. Она всегда старалась выглядеть безупречно, но сегодня её ладони предательски холодели.

Внутри у неё всё было напряжено. С самого утра она ощущала странное предчувствие — будто что-то должно случиться, что перевернёт её привычный мир.

Поезд наконец замедлил ход, и платформа наполнилась шумом открывающихся дверей. Дети выбегали с улыбками, бросались в объятия родителей, махали руками друзьям. Амелия привычно всматривалась в толпу, и вот — знакомый силуэт.

— Орион! — её голос дрогнул, но улыбка на лице была тёплой и материнской.

Мальчик шёл уверенно, как всегда, слегка небрежно держа мантию на локте. Он был так похож на своего отца — та же походка, та же чуть насмешливая улыбка. Но рядом с ним шла девочка, и именно она заставила Амелию замереть на месте.

С первого взгляда Амелия почувствовала, как внутри всё перевернулось. Лицо девочки... слишком знакомое.
Тонкие скулы, форма губ, и эти серые, глубокие глаза... те самые, которые когда-то смотрели на неё из колыбели.

Девочка шла чуть позади Ориона, будто стесняясь, и осторожно оглядывала платформу. В руках она держала аккуратный чемодан с наклейками.

— Мам, — заговорил Орион, подходя ближе, — это Селестия. Мы иногда... разговариваем.

Селестия подняла взгляд и встретилась глазами с Амелией. Этот взгляд пронзил её до самой глубины души — в нём было что-то... родное.

— Добрый день, миссис Блэк, — вежливо сказала девочка, чуть кивнув.

— Очень приятно, дорогая... — голос Амелии едва не дрогнул. Она сделала усилие, чтобы сохранить обычный, вежливый тон.

Орион фыркнул, с лёгкой улыбкой глядя то на мать, то на подругу:
— Забавно, да? Мы похожи. Многие это говорят.

— Да... — Амелия почти прошептала. — Очень похожи...

И в этот момент к Селестии подошли двое взрослых — мужчина и женщина, очевидно магглы. Женщина — светловолосая, в простом летнем платье, с тёплой улыбкой — тут же обняла девочку.

— Селли, милая! — воскликнула она. — Мы так скучали!

— Мам, пап, — Селестия улыбнулась по-настоящему, и в этом улыбчивом лице Амелия снова увидела что-то своё, что-то, что невозможно было не узнать.

Мужчина, высокий и добродушный на вид, взял чемодан дочери:
— Ну, подросла! Скоро маму догонит!

— Это мистер и миссис Картер, — тихо пояснила Селестия, обернувшись к Амелии. — Мои родители.

Слово «родители» будто ударило Амелию в грудь. Перед глазами вдруг всплыла картинка из далёкого прошлого: тёмная летняя ночь, дождь барабанит по крыше, а она сама держит в руках свёрток с крошечной девочкой... у которой в глазах читается и страх, и решимость.

Тогда Амелия сказала: «Так будет безопаснее... только никому не говорите...»

Картеры повели Селестию к выходу. Девочка ещё раз оглянулась, и их взгляды снова встретились. Взгляд Селестии был любопытным, настороженным... и, возможно, смутно ощущающим, что эта незнакомая женщина почему-то смотрит на неё так, будто знает её всю жизнь.

— Мам? — Орион тронул Амелию за локоть. — Мы идём?

Она оторвала взгляд от удаляющейся девочки.
— Да... идём, — тихо сказала она, но внутри уже знала — эта встреча всё изменила.

Она не могла просто отпустить это. Не могла больше жить, делая вид, что той ночи никогда не было.
Тяжёлые ворота дома Блэков скрипнули, открываясь под тяжестью веков. Амелия осторожно толкнула коляску с Орионом через мраморный двор, покрытый пятнами вечернего света. Внутри замка царила полумрак — стены, увешанные портретами предков, казались живыми, наблюдая за возвращением своих потомков.

Среди них выделялся огромный портрет Вальбурга Блэков, хозяйки этих стен, и самым громким голосом в этом зале.

— Предатель крови! — проревел портрет, и его глаза сверкнули яростью. — Орион, ты — позор рода! Как твой отец! Стыд и бесчестье!

Орион усмехнулся, откинулся на спинку коляски и с насмешкой произнёс:

— Ах, бабушка Вальбурга, как же я рад видеть твой добрый привет! Вот это я понимаю — семейное тепло.

— Не называй меня так! — почти выкрикнула она. — Блэки не водятся с грязнокровками и их выродками!

— Вот и хорошо, — пожал он плечами. — Значит, мне точно повезло.

— Ты смеёшься? — выпалил портрет, сжимая кисти рук, будто готовясь к битве. — Ты, внук Вальбурга Блэк, предаёшь наш дом! Ты и твой отец — изгои, что отвернулись от крови!

— Ну, если я предатель — значит, и внук, — рассмеялся Орион, глядя на портрет с игривой дерзостью. — Внук самой Вальбурги Блэк, которая, как говорят, могла бы учить тебя классике семейных распрей.

Амелия с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за этим диалогом.

— Не смей издеваться! — взвилась она, и на картине будто стало тесно от её возмущения. — Ты возвращаешься из школы, где смешиваешься с грязнокровками и изменниками! Ты — позор нашего рода, как твой отец!

Орион шагнул ближе, сложив руки за спиной и глядя на неё с дерзкой усмешкой:
— Вы забываете добавить — обаятельный позор.

— Обаятельный?! — Вальбурга возмущённо задохнулась. — Ты смеешь шутить над своей семьёй?!

— Нет, бабушка, — лениво протянул он, — я смею жить своей жизнью.

Сбоку в холл вошла Амелия, устало снимая перчатки. Она бросила взгляд на сына, потом на портрет и, не меняя тона, произнесла:

— Вальбурга, вы бы хоть раз сказали что-то приятное внуку. Лето всё-таки.

— Приятное? — фыркнула та. — У нас в семье правду говорят, а не льстят!

— Ну что ж, — вздохнул Орион, направляясь к лестнице, — тогда я, пожалуй, пойду разложу вещи. А то боюсь, если задержусь, меня здесь и на ужин не оставят.

Он уже поднимался по ступеням, когда позади раздался очередной возмущённый возглас портрета. Орион только усмехнулся.

— Домой вернулся, — сказал он себе под нос. — Всё на своих местах.

Вечернее солнце золотило крыши тихого прибрежного городка. Дом Картеров, с белыми ставнями и цветочными ящиками на окнах, выглядел так же, как и год назад, когда Селестия уезжала в Хогвартс.

В прихожей пахло ванилью и свежей выпечкой. Миссис Картер, едва успев поставить чемодан дочери у стены, обняла её так крепко, будто хотела компенсировать все месяцы разлуки.

— Ну, рассказывай, — с улыбкой сказала она, проводя Селестию в гостиную. — Как там твоя... магическая школа?

Мистер Картер присел в кресло у камина и с интересом посмотрел на дочь:
— Снова приключения?

Селестия села на диван, положив руки на колени.
— Ну... в этот раз было больше учёбы, чем приключений. Мы варили зелья, учили заклинания, даже делали летающие перья на уроках чар.

— Летающие перья? — мистер Картер поднял брови. — Это теперь как домашнее задание?

Селестия хихикнула:
— Ну, это только тренировка. А ещё у нас были... квиддичные матчи.

— Ага, — кивнула мама, разливая чай, — тот самый волшебный футбол на метлах.

— Он сложнее, чем кажется! — оживилась девочка. — Там столько правил, и мячей несколько... И ещё мы с Амандой много времени проводили в библиотеке. Там так тихо, что даже слышно, как страницы шелестят.

Миссис Картер улыбнулась:
— Аманда — это твоя подруга из Слизерина?

— Да, — кивнула Селестия. — Она иногда строгая, но добрая. И... — девочка чуть замялась.

Она сделала глоток чая и улыбнулась шире:

— А Гарри Поттер... — она словно нарочно потянула паузу, — он тоже в Гриффиндоре. Не такой, как в историях, которые я слышала. Нам как-то довелось вместе работать в библиотеке, он добрый.

Мама, поставив на стол блюдо с пирогом, села рядом.

— Звучит так, будто ты там нашла своё место, — сказала она тихо, но с лёгкой гордостью.

И... есть ещё один... Орион Блэк Он в Гриффиндоре. Мы познакомились в первый день.

Мистер Картер слегка приподнял брови, но ничего не сказал, только кивнул, а миссис Картер едва заметно улыбнулась.

Кухня на Гриммо была тёплой и просторной, с низким потолком и массивным дубовым столом, который явно помнил не одно поколение Блэков. На плите тихо потрескивал чайник, а на подоконнике лежал яблочный пирог, от которого тянуло сладким и коричным ароматом.

— Ну, выкладывай, — сказала Амелия, снимая с крючка две кружки и ставя их на стол. — Как там школа?

Орион опустился на стул, откинулся на спинку и усмехнулся:
— Школа как школа. Уроки, задания, преподаватели... А ещё — квиддич. Думаю, попробую в команду на следующий год.

— Звучит, как у твоего отца в лучшие времена, — заметила Амелия, наливая чай. — Но это явно не всё.

Орион замялся, ковыряя ногтем край стола.
— Есть там одна девчонка... Слизерин. Магглорожденная. — Он пожал плечами. — Забавная. Не из тех, кто молчит, когда Малфой открывает рот.

Амелия подняла бровь, но ничего не сказала.
— И что, вы друзья?

— Ну... мы разговариваем. Иногда. Она не из тех, кто слишком старается понравиться. — Орион хмыкнул. — Но её достают. Особенно этот Нотт.

Амелия поставила перед ним кусок пирога и тихо заметила:
— Знаешь, иногда те, кто встречается нам в самом начале, остаются в жизни надолго. Даже если ты пока не понимаешь, почему.

Орион откусил кусок пирога, не придавая значения её словам, но в голове у него почему-то всплыло лицо Селестии — упрямое, с прищуром и слегка вздёрнутым подбородком.

Орион откусил кусок пирога и, тяжело опираясь локтем на стол, посмотрел на Амелию:
— Знаешь, мама... иногда я думаю, что в Хогвартсе всё слишком серьёзно. Постоянно эти уроки, правила, зачёты...

— Так всегда было, — мягко сказала Амелия, наливая себе чашку чая. — Но это ведь и часть того, что делает школу особенной.

— Может быть, — Орион пожимал плечами, — но иногда хочется просто выйти на площадку и посидеть на траве, без всякой магии и обязательств.

Амелия улыбнулась:
— Я понимаю. И это нормально. Иногда нужно просто остановиться и перевести дух.

— А ещё там... — он немного смутился, — есть девочка. С ней... смешно, и немного странно. Но она тоже не из тех, кто просто молчит.

— Странно? — Амелия посмотрела на него с интересом. — В смысле, как?

— Ну... она дерзкая, умная, и кажется, что её совсем не волнует, что подумают другие. Иногда я не знаю, что с ней делать, — признался Орион.

Амелия тихо рассмеялась:
— Похоже, тебе она нравится.

Орион фыркнул, отводя взгляд:
— Не знаю... наверное, просто интересно наблюдать.

— Главное, — сказала Амелия мягко, — что у тебя есть друзья. И смелость быть самим собой.

Он кивнул, улыбаясь уголком рта, и на кухне снова воцарилась тихая, тёплая атмосфера.