1 курс
К концу октября замок постепенно начал преображаться. Тонкие паутинки тянулись под сводами коридоров, волшебные тыквы с зажжёнными свечами парили у потолка, а доспехи в залах начали подпевать проходящим мимо ученикам, напевая фальшивое «Это Хэллоуин, это Хэллоуин...». Надвигающийся праздник чувствовался во всём — даже в еде: за обедом подавали тыквенные булочки, яблоки в карамели и горячий сидр.
Селестия с удивлением ловила себя на мысли, что она ждёт этот день. Это был её первый Хэллоуин в магическом мире. Первый, где её не дразнят за то, что она верит в волшебство.
— Хэллоуинский пир всегда особенный, — сообщила Аманда, поправляя аккуратную прядь. — Надеюсь, в этом году привидения не будут летать над столами.
— Почему? — спросила Селестия, усмехаясь.
— Потому что в прошлом году Мизерис из Рейвенкло заболела после того, как Сквозной Джон пролетел сквозь миску с каштанами. Он был... слегка тухлый.
Селестия рассмеялась, представляя себе лицо бедной девочки. Смех стал легче, настоящим. Аманда в последние недели заметно растаяла — она научила Селестию прятать лишние книги в библиотечном зале между шкафами, делилась записями по зельям и однажды даже нарисовала карикатуру на Тео и оставила её на его подушке. Они вместе смеялись всю ночь, пытаясь не разбудить Пэнси.
⸻
В библиотеке за пару дней до Хэллоуина Селестия листала книгу о тёмных существах. Её палец остановился на гравюре дементора.
— Не пугайся, — услышала она голос сзади.
Это был Орион. Он подошёл молча, с книгой по трансфигурации в руке.
— Эти твари могут лишить сознания даже взрослых. Но ты же не собираешься с ними встречаться, правда?
Селестия хмыкнула.
— Надеюсь, нет. Хотя... иногда я думаю, что Тео уже один из них.
Орион рассмеялся.
— Ты в ударе. Он тебя снова достаёт?
— Почти каждый день. Но я стараюсь не реагировать. Хотя иногда...
Её голос сник. В памяти всплыли слова, сказанные Пэнси перед завтраком:
— Магглорожденной не место в Слизерине. Тебе бы лучше в Хаффлпафф — к таким же, как ты, бесталанным.
— Забей, — сказал Орион, заметив её взгляд. — Пэнси просто ревнует. Она терпеть не может, когда кто-то в центре внимания, особенно если этот кто-то умнее её.
Селестия усмехнулась. Орион умел поддержать, не делая из этого трагедии. Он не жалел, не сюсюкал. Просто принимал её как равную. И это было важнее всего.
— Кстати, ты идёшь на Хэллоуинский пир? — спросил он.
— Конечно. А ты?
— Обязательно. Поттер обещал принести конфеты с приколом. Только никому не говори.
⸻
Когда настал сам Хэллоуин, Великий зал изменился до неузнаваемости. Под потолком плавали сотни тыкв, из которых вырывались струи дыма и искры. На стенах появились живые картины с летучими мышами, а у входа толпились ученики в мантийках с украшениями — кто с пауками, кто с черепами.
Селестия пришла вместе с Амандой. Они сели ближе к центру слизеринского стола. Тео сидел дальше, бросая косые взгляды, но ничего не говорил — сегодня у него было настроение повыше, видимо, из-за приближающегося выходного.
Гарри и Орион заметили их с гриффиндорского стола. Гарри махнул рукой, и Орион, не скрываясь, кивнул в их сторону. Несколько старших слизеринцев хмыкнули, увидев это.
— Позор. Слизеринец кивает грязнокровке, — прошептала Пэнси и Драко.
— Думаешь, он не заплатит за это? — холодно сказал Малфой.
⸻
Когда ужин уже почти закончился и ученики неторопливо доедали десерты, над залом внезапно прошёл дрожащий гул. Потолок потемнел, свечи замигали. Кто-то вскрикнул. Со стороны входа в зал вбежал профессор Квиррелл — бледный, как мел.
— Т-т-тролль... в подземелье... — заикался он, глядя в потолок. — Думаю... вам следует знать...
И потерял сознание, рухнув на каменный пол.
В зале вспыхнула паника. Ученики начали вскрикивать, вставать. Кто-то пытался выбежать.
Профессор Дамблдор, не повышая голоса, произнёс заклинание: фиолетовые искры взмыли вверх, мгновенно возвращая тишину.
— Ученики — по спальням. Немедленно.
Селестия в общей суматохе потеряла Аманду. Кто-то толкнул её в сторону, и она оказалась у стены, сжав в руках мантию. Люди шли толпой, префекты кричали, кто-то звал своих друзей.
— Эй! Ты в порядке? — услышала она знакомый голос.
Это был Гарри. За его спиной стояли Орион и Рон.
— Я... Аманда где-то потерялась, — пробормотала Селестия.
— Пошли с нами. Мы вместе с гриффиндорцами пойдём в зал. Это безопаснее, — сказал Орион, взяв её за локоть.
Она кивнула, не думая. С ними она чувствовала себя безопасно. Пройдя мимо колонн, они свернули к башням, когда услышали, как кто-то шепчет:
— Гермиона с утра плачет в уборной. Кто-то сказал, что она там одна...
Орион нахмурился. Гарри тоже обернулся.
— Если тролль пойдёт в ту сторону... — начал он.
— Мы найдём её, — сказал Орион решительно. — Поттер, Уизли пошли.
-Я тоже с вами-сказала Селестия
— Селестия мы не будем рисковать,вон там идет Слизеринцы иди иди будь осторожнее
Они побежали прочь, оставив Селестию
Поток учеников хлынул в сторону лестниц, ведущих к факультетским башням. Шум стоял такой, что слова профессоров едва различались — только суровый голос Снейпа и спокойный, но уверенный тон Макгонагалл прорывались сквозь гул.
Селестия шла в этой толпе, всё ещё сжимая в руках край мантии. Где-то впереди мелькнула тёмная макушка Аманды, но тут же скрылась за поворотом. Девочка хотела окликнуть её, но шум голосов заглушил попытку.
Когда она добрались до пересечения коридоров, толпа начала расходиться: слизеринцы направо, гриффиндорцы — вверх по лестнице. Селестия остановилась, пытаясь рассмотреть, где Аманда, но не успела — кто-то снова толкнул её, и она оказалась в стороне от своей группы.
— Вот чёрт, — пробормотала она и, оглянувшись, увидела, что почти все слизеринцы уже скрылись за углом.
Ориона,Гарри и Рон не было видно
Селестия осталась одна.
Холодные каменные стены, отражающие свет факелов, казались выше и мрачнее, чем днём. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и звук эхом пронёсся по коридору.
Она шагнула вперёд, намереваясь догнать остальных, но тут за поворотом донёсся странный, влажный хлюпающий звук, будто кто-то тащил по полу что-то тяжёлое.
Селестия замерла.
— Не может быть, — прошептала она. — Они же сказали, тролль в подземелье...
Звук повторился, на этот раз ближе.
Девочка сглотнула и быстро пошла вперёд, стараясь не бежать, но и не задерживаться. На повороте она почти налетела на пару старшекурсников с Рейвенкло, которые шли быстрым шагом, переговариваясь между собой.
— Ты слышал? Квиррелл сказал, тролль огромный, три метра, если не больше. — Один из мальчиков был явно напуган.
— Да перестань, сейчас его найдут и уберут. Пошли быстрее, — отозвался второй.
Селестия невольно ускорила шаг и вскоре догнала группу слизеринцев, идущих к подземельям. Среди них была Аманда.
— Где ты была? — Аманда нахмурилась, когда Селестия встала рядом. — Я думала, ты уже впереди.
— Потерялась в толпе, — честно призналась Селестия, облегчённо выдыхая. — Слушай... это всё правда?
— Конечно. Идём скорее, — ответила Аманда, но голос у неё был чуть более жёсткий, чем обычно.
Они спустились в подземелья, и только когда дверь слизеринского зала закрылась за последними учениками, Селестия ощутила, как напряжение понемногу отпускает.
В это время, наверху, в коридорах, Гарри Рон и Орион спешили в сторону девичьего туалета, даже не представляя, что ждёт их впереди. Селестия об этом не знала — она только слышала, как старшекурсники позже шептались у камина:
— Говорят, Поттер с Блэком и Уизли нашли Гермиону, и она чуть не пострадала.
— И что?
— Да они его грохнули! Тролля!
Селестия, слушая эти разговоры, почувствовала странное облегчение. Мир, в который она попала, был полон опасностей, но и полон людей, готовых действовать, когда это нужно.
Вечером, когда все, наконец, оказались в безопасности, и в подземельях установилась тишина, Аманда принесла из кухни пару кексов — слизеринцы знали короткий путь, как договориться с домовыми.
— За первый Хэллоуин, — тихо сказала она, протягивая один Селестии.
— За него, — согласилась Селестия, впервые за этот день улыбнувшись искренне.
Следующие недели пролетели незаметно. В замке потеплело — не в буквальном смысле, конечно: стены Хогвартса оставались такими же холодными, а каменные полы в подземельях по утрам будто выстилались инеем. Но настроение учеников стало легче. Хэллоуин, несмотря на испуг, прошёл без потерь, а имя Гарри Поттера шепталось теперь не просто как "мальчика, который выжил", а как "мальчика, который победил тролля". Его обсуждали в каждом уголке.
Селестия не присоединялась к этим разговорам, но, когда случайно встречалась с Гарри в библиотеке или на трансфигурации, кивала ему чуть теплее, чем раньше.
— Ты больше не смотришь на него, как на редкий артефакт, — однажды усмехнулась Аманда, когда Селестия вернулась из библиотеки. — Уже прогресс.
— А ты не подкалываешь Тео каждый раз, когда он чихает. Тоже прогресс, — парировала Селестия.
Аманда прищурилась, но не возразила. Их дружба становилась всё крепче — как будто с каждым днём они узнавали друг о друге что-то новое, но важное. Например, что Аманда терпеть не может тыквенный сок, а Селестия — слизеринские шутки про "грязнокровок", даже если они говорят не о ней.
На зельях Снейп был особенно едким.
— Мисс Картер, если вы собираетесь добавлять лунный порошок в отвар так, словно присыпаете им пирог — пожалуйста, займитесь кулинарией, — процедил он однажды, когда Селестия пыталась не дать котлу взорваться.
— Простите, — прошептала она, чувствуя, как щёки начинают гореть.
Орион, сидевший в соседнем ряду, бросил в её сторону быстрый взгляд. Он по-прежнему казался чужим, но не пугающим. Однажды, выходя после урока зелий, он догнал её в коридоре.
— Он со всеми так. Кроме Малфоя, — пробормотал он. — У тебя получилось. Не взорвалось же.
Селестия подняла бровь.
— Ты сейчас меня утешаешь?
— Нет... — Орион запнулся. — Просто констатирую факт.
Она хмыкнула, но улыбка появилась сама собой. Это была их первая настоящая беседа — пусть короткая, но искренняя.
На дворе наступил декабрь.
Замок покрылся инеем, а окна украшались снежинками — кто-то из учеников наложил заклинание, и теперь каждое утро окна рисовали новые узоры. В Большом зале повесили первые гирлянды из еловых веток, а Хагрид уже несколько дней возился с ёлками, перетаскивая их с помощью Флитвика.
Слизеринцы встречали утро с ворчанием: вставать в холодный подземельный зал было особенно тяжело.
— Не понимаю, зачем нам вообще вставать до рассвета, если за окнами всё равно темно, — бормотала Аманда, кутаясь в зелёный шарф.
— Чтобы опоздать на урок, — зевнула Селестия. — Быстрее, а то Флитвик опять заставит подметать палочкой.
Уроки становились всё напряжённее: впереди были контрольные, и преподаватели не желали жалеть первокурсников. Особенно профессор Макгонагалл — её превращения были всё сложнее.
На одном из занятий Гарри случайно превратил часть своей парты в ежа, и тот начал шипеть на Рона. Рон испугался, и весь класс разразился смехом. Даже Селестия не удержалась. Гарри посмотрел на неё и впервые за всё время — подмигнул.
Селестия замерла на мгновение, а потом покраснела и уткнулась в свои записи.
— Ты только что покраснела, — прошептала Аманда, склоняясь к ней. — Поттер тебе нравится?
— Ничего подобного! — отрезала Селестия, пряча лицо в учебнике.
В подземельях стало особенно холодно. Даже волшебное отопление не спасало слизеринский зал от сквозняков. Впрочем, Селестия не жаловалась: её мысли всё чаще были заняты не температурой, а Гарри. Она не понимала, почему он ей интересен. Он не был особенно разговорчивым, не блистал знаниями... Но в нём было что-то простое и искреннее, что вызывало симпатию.
Аманда это чувствовала.
— Ты могла бы с ним заговорить. В библиотеке он почти всегда один, — заметила она, играя с пером.
— А ты бы заговорила с Орион— парировала Селестия.
Аманда моментально нахмурилась:
— Ни за что.
И они засмеялись.
Урок по защите от тёмных искусств.
Профессор Квиррелл, как обычно, бормотал что-то нечленораздельное и вздрагивал при каждом резком движении учеников. Аманда склонилась к Селестии:
— Думаешь, он правда когда-то кого-то победил?
— Он боится своей тени, — прошептала Селестия. — Скорее всего, просто много читал.
На соседнем ряду Орион тихо усмехнулся. Он слышал. И когда Селестия встретилась с ним взглядом, он снова — уже в который раз — не отвёл глаз первым.
Селестия отвела глаза первой.
Последний день перед каникулами.
Ученики уже были возбуждены, как перед праздником. Некоторые уезжали домой, другие оставались в замке. Аманда должна была уехать — семья собиралась на бал в честь рождения младшей кузины.
— Обещай, что не проведёшь Рождество в одиночестве, — сказала она, застёгивая плащ перед камином.
— Обещаю, — кивнула Селестия, стараясь не показывать, как ей грустно.
Они обнялись быстро, но крепко. В ту же ночь многие слизеринцы уехали.
Селестия осталась одна
Утро выдалось удивительно тихим.
Селестия проснулась раньше, чем обычно, и первое, что почувствовала — это холод. Вокруг стояла странная тишина: никакого хихиканья девочек, никакой суеты в спальне. Только утренний свет, пробивающийся сквозь окна, покрытые морозными узорами, и ощущение, что весь мир ещё спит.
Она откинула одеяло, осторожно спустила ноги на ледяной пол и вдруг заметила на полу у своей кровати аккуратный свёрток.
Она опустилась рядом и подняла его. Бумага была завёрнута небрежно, но с теплом, внутри — зелёно-серый шарф с кривоватой вышивкой: маленькая змейка в углу и прикреплённая записка:
«Ты всё ещё одна из нас. С Рождеством. — А.»
Селестия сжала шарф в руках и какое-то время просто сидела, уткнувшись в него носом. Он пах мятой и камином.
— Спасибо, — прошептала она. — Даже если ты сейчас далеко.
На всякий случай она посмотрела в окно — как будто могла разглядеть Аманду сквозь метель. Конечно, там никого не было.
Позже в этот день, когда в Большом зале засияли волшебные гирлянды, и потолок осыпался снежинками, которые таяли, не успев коснуться волос, Селестия сидела за длинным столом Слизерина почти в одиночестве. Из всего факультета остались, кажется, только трое — она, Пэнси Паркинсон (которая явно не собиралась с ней говорить) и один семикурсник, имя которого она не помнила.
Она отодвинула чашу с тыквенным пудингом и вдруг услышала голос за спиной:
— Тут можно сесть?
Она обернулась. Перед ней стоял Орион. В руках — тарелка с пирогом, на шее — ярко-красный свитер с буквой "О".
— А ты не гриффиндорец? — усмехнулась она.
— Ага, — кивнул он. — Но там слишком шумно. И Рон с Гарри спорят, у кого свитер глупее.
— У тебя самый сдержанный, — сказала Селестия, кивая на его букву.
— Это потому что его вязала моя мама, а не миссис Уизли. Она считает, что свитер с инициалами — «воспитательная традиция».
Орион уселся рядом.
— Почему ты не уехала? — спросил он спустя пару минут.
Селестия вздохнула, ковыряя ложкой пудинг:
— Картеры в отъезде. Они писали, что будут во Франции. Ну они не мои родные родители,когда я было маленькая Мен бросили...
Орион кивнул, не требуя пояснений.
— У меня тоже странная ситуация. Живу с Мамой ... самый тёплый человек. Она написала, конечно, что у них будет бал, много гостей. Но я не захотел ехать.
— Бал? Это звучит как пытка.
— Именно. Особенно с их аристократическими замашками.
Они оба засмеялись, и в этот момент Селестия поймала себя на мысли, что чувствует себя... уютно. Рядом с Орионом не нужно было ничего доказывать. Он просто был — молчаливый, немного угловатый, но внимательный.
— А ты правда с Поттером дружишь? — спросила она после паузы. — Просто... тебя все знают как «ещё одного нового».
Орион пожал плечами:
— Мы вместе ехали в поезде. Я сидел с ними в купе. Поттер, Уизли, Гермиона. Не могу сказать, что прямо дружим, но... они нормальные. Особенно Поттер. Он... настоящий, знаешь?
Селестия медленно кивнула.
— Я тоже это заметила.
Орион скосил на неё глаза:
— У тебя к нему интерес?
Она фыркнула:
— Что, снова Поттер в центре внимания?
— Прости, просто ты на него смотришь. Иногда.
— Может, он напоминает мне, что здесь кто-то действительно стоит за магглорожденных. — Она посмотрела на свой шарф. — Здесь не всем это нравится.
Орион помрачнел:
— Я знаю. Некоторые слизеринцы... ну, слишком уж цепляются за кровь. У меня, кстати, отец тоже был в Слизерине.
— А ты — Гриффиндор. Почему?
Он пожал плечами:
— Не знаю. Наверное, потому что я всё равно всегда хотел быть другим.
Они снова помолчали. Вокруг них раздавались звуки праздника, кто-то смеялся, где-то звенели бокалы, домовые эльфы порхали между столами. Вдруг кто-то позвал Ориона.
— Это Поттер, — сказал он. — Он машет нам. Ну... тебе.
— Мне? — удивилась Селестия.
Гарри действительно стоял у гриффиндорского стола и смущённо махал рукой.
— Пойдёшь? — спросил Орион.
Селестия поколебалась, потом встала. Они подошли вместе.
— С Рождеством, — сказал Гарри и улыбнулся. — Мы тут собираемся вечером на прогулку по замку. Хочешь с нами?
— Сколько вас? — спросила она осторожно.
— Я, Рон, Гермиона уехала,и Орион, если захочет.
— Захочу, — кивнул тот.
— Я подумаю, — ответила Селестия. — Но... спасибо.
Гарри кивнул и ушёл, оставив её немного смущённой.
— Он не кусается, — сказал Орион, подталкивая её локтем.
— А если и кусается, то не смертельно, — усмехнулась Селестия.
Вечером они всё же пошли.
Тёплые мантии, шарфы, по трое в ряд. Замок был тёмным и почти пустым — только портреты переговаривались, иногда ворчали, иногда подмигивали.
— А вот и та картина, — сказал Рон, показывая на портрет с рыцарем. — Он мне тогда по башке чуть не дал.
— Сэр Кэдоган? — уточнила Орион. — Он охранял вход на нашу башню пару недель, когда Дама ушла. Очень... эмоциональный.
— А вот тут тролль напал, — заметил Гарри, показывая на туалет. — Всё началось здесь.
Селестия вздрогнула.
— Это было... страшно?
— Очень, — честно сказал Гарри. — Но не из-за тролля. Я думал, Гермиона... ну...
Он не договорил, но все всё поняли.
Селестия посмотрела на него:
— Ты храбрый.
Гарри пожал плечами:
— Может, просто дурак.
— Это часто одно и то же, — добавил Орион.
Они рассмеялись. И в этом смехе не было ни магии, ни пафоса — только простая, настоящая близость.
На следующее утро Селестия нашла письмо.
Оно лежало на её подушке. Узнаваемый ровный почерк, зелёные чернила:
Сел,
Если ты читаешь это письмо, значит ты всё-таки осталась. Я представляю, как ты смотришь на замёрзшее окно и думаешь, что все праздники проходят мимо. Не переживай. Ты — одна из немногих, кто делает Хогвартс лучше. Даже если не все это понимают.
Я знаю, что тебе иногда кажется, что ты не на своём месте. Но ты на своём. Ты здесь, и я — рядом. Даже если не физически.
С Рождеством.
— А.
Селестия прижала письмо к груди и впервые за всё время в Хогвартсе почувствовала:
Она дома.
Последние недели весны выдались на удивление тревожными.
Учителя словно ожили: задавали больше, чем могли успеть объяснить, а контрольные сменялись друг за другом так быстро, что ученики перестали вести счёт. Библиотека каждый день была забита людьми: кто-то зубрил чары, кто-то — травологию, кто-то — историю магии, потому что Биннс грозился поставить «Тролль» за невнимание.
— Если я услышу ещё одно слово про Гоблинские войны, я закричу, — буркнула Аманда, роняя голову на открытый учебник.
— Присоединяюсь, — вздохнула Селестия, закрывая перо. — Хочешь чаю?
— Хочу. И спать. — Аманда приподняла голову. — Как думаешь, Поттер сдаст всё это?
— Поттер? — переспросила Селестия. — У него половина школы готова подсказать на экзамене.
— Да уж, — хмыкнула Аманда. — Славно быть знаменитостью.
Селестия ничего не ответила. Она всё чаще замечала, что отношение к Гарри в замке особенное: кто-то восхищался им, кто-то завидовал, кто-то откровенно не любил. Но даже она — человек, не связанный с его прошлым — начинала думать, что в этой истории есть что-то большее, чем просто «мальчик, который выжил».
⸻
⸻
В один из майских вечеров в замке вдруг что-то изменилось.
Селестия не сразу поняла, что именно. Просто было ощущение, что воздух стал плотнее. По коридорам пробегали шёпоты, но никто не мог точно сказать, что случилось.
Вечером у камина в слизеринской гостиной она услышала, как пара старшекурсников переговаривалась:
— Говорят, Поттер опять ввязался в неприятности.
— Вечно он... И что на этот раз?
— Никто не знает. Только профессор Квиррелл куда-то пропал.
Селестия, сидевшая с книгой, замерла и прислушалась, но старшекурсники больше ничего не добавили.
— Смотри, ещё один повод поговорить, — тихо сказала Аманда. — Твой Поттер снова на слуху.
— Он не мой, — возразила Селестия, но получилось слишком быстро и слишком резко.
Аманда хитро улыбнулась, но промолчала.
⸻
⸻
Через пару дней всё прояснилось.
В Большом зале профессор Дамблдор поднялся и сказал, что Квиррелл больше не преподаёт.
В тот же вечер слухи разлетелись по всему замку:
— Поттер спас Камень!
— Какой ещё камень?
— Философский! Его Волдеморт хотел забрать!
Селестия услышала этот разговор в библиотеке между двумя пуффендуйцами.
Она отложила книгу и нахмурилась:
— Вы серьёзно? Волдеморт?
— Нам сам брат сказал, — горячо закивал один из них. — Всё правда!
Селестия вышла из библиотеки с тяжёлым чувством. Её сердце колотилось, хотя она не знала, почему. Это было так далеко от её мира — и так близко одновременно.
Поздно вечером в коридоре она случайно столкнулась с Гарри.
— Ты в порядке? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
Гарри на секунду растерялся, потом чуть улыбнулся:
— Да. Всё хорошо.
— Все только и говорят о тебе...
— Пусть говорят. — Гарри пожал плечами. — Я просто рад, что всё закончилось.
Он выглядел усталым, но спокойным.
Селестия хотела что-то добавить, но Гарри уже пошёл дальше. И она поняла, что в этот момент увидела в нём не легенду, не героя, а обычного мальчика, который просто сделал то, что должен был.
⸻
⸻
Наступил последний день учебного года.
Большой зал сиял праздничными гирляндами, своды переливались золотым светом. Столы ломились от блюд. В конце ужина Дамблдор встал и произнёс речь, в которой поблагодарил всех за выдержку, за дружбу и за то, что «каждый из нас учится не только магии, но и тому, что значит быть частью одного дома».
Когда он объявил, что Гриффиндор получает Кубок Дома, весь зал взорвался криками и аплодисментами. Даже некоторые слизеринцы (на удивление) не выглядели слишком расстроенными.
— Мы всё равно вернём его себе, — буркнул Тео Нотт, но без обычной язвительности.
Аманда, сидящая рядом с Селестией, фыркнула:
— Да-да, жди.
Селестия улыбнулась. Её сердце сжалось от странного чувства: вроде бы она только вчера приехала в Хогвартс, а уже так много всего случилось.
Утро отъезда.
Хогвартс-экспресс стоял на станции, пуская белые клубы пара. Ученики сновали туда-сюда, обнимая друзей, загружая чемоданы, громко переговариваясь.
— Пиши мне летом, — сказала Аманда, застёгивая плащ.
— Обязательно, — кивнула Селестия. — И ты тоже.
— Конечно. И не смей скучать. Ты же знаешь, ты не одна.
Они обнялись крепче, чем обычно.
Селестия подняла голову и увидела Гарри с Роном и Гермионой. Рядом стоял Орион, что-то рассказывая близнецам Уизли. Гарри заметил её, коротко кивнул и улыбнулся.
Она ответила тем же.
Поезд тронулся, набирая скорость. Замок Хогвартс удалялся, но в груди Селестии не было ни тяжести, ни пустоты.
Она знала, что вернётся. И что теперь у неё есть друзья.