Любовники

– Señorita... – это был Мигель; несколько смущенно улыбаясь, он подошел к девушкам, держа в руках большой плед. Матрос с опаской посмотрел сначала на Яну, затем на госпожу Белову и в итоге, не спрашивая разрешения, накинул полотно на плечи Анж. – Señorita, usted puede coger un resfriado ("Сеньоритта, вы можете простудиться" - исп.)

– Ой... Спасибо... Грасиас... – потерялась от неожиданности Ангелина.

– Eee... Tienes un cigarrillo? ("У вас не найдется сигареты?" – исп.) – обратился он к Яне.

– Чего?.. – Вишневич насторожилась, но Мигель, продолжая улыбаться, стал показывать пальцем на пачку сигарет, лежащую рядом с ней. – Ааа... Курить... – она протянула ему зажигалку и желаемую пачку, откуда он скромно угостился всего одной никотиновой порцией.

– Gracias ("Спасибо" – исп.) – паренек многозначительно кивнул, закурил, обошел девушек по кругу, пристально изучая их, и наконец уселся рядом с Ангелиной, явно не желая оставлять их наедине. – Eres muy bonita ("Ты очень красивая" - исп.) – теперь он смотрел исключительно на госпожу Белову.

– Че он говорит? – глупо улыбаясь матросу, как бы незаметно шепнула блондинка Яне.

– Понятия не имею, – отозвалась та. – Но, по-моему, он тебя клеит.

– Как это клеит? – возмутилась Анж, развернувшись к Вишневич и недовольно уставившись на нее.

– E! – Мигель постучал ладонью по ее плечу, снова обращая на себя внимание. – He visto que has visto en mí. Te gusto? ("Я видел, как ты смотрела на меня. Я тебе нравлюсь?" – исп.) – он так загадочно улыбнулся и подмигнул, что предположение Яны уже не казалось столь абсурдным.

– Прости, я не понимаю, что ты говоришь... – жалобно промяукала Белова, изображая на лице полную растерянность, для пущей убедительности она подняла открытые ладони к лицу, показывая свою безоружность.

Не долго думая, Мигель схватил ее руки и положил себе на грудь. Ангелина чуть не захлебнулась собственным вдохом, когда настойчивые загорелые пальцы обвили ее запястья, несколько грубовато и одновременно приятно. "Да что в нем такого?.." – пронеслось мгновенно в голове, когда от этого непредвиденного контакта самопроизвольно забилось сердце и потяжелело внизу живота. Да признаться честно, в нем все такое!.. Высокий, мускулистый, у него ладони в светло-коричневых мозолях, шершавые, жесткие, и пахнет он морем, таким же огромным и бездонным, как его потрясающие глаза. Душа рухнула в пятки, когда он нагнулся к блондинке нос к носу, нарушив уже все возможные границы приличия.

– Tú... ("Ты..." – исп.) – Мигель коснулся пальцем губ Ангелины. – Y yo... ("И я..." – исп.) – он перенес тот же палец, чтобы дотронуться своих губ. – Vamos a hacer juntos el amor... ("Займемся любовью..." – исп.)

– Ты правда все еще не понимаешь, чего он хочет? – хмыкнула Яна, борясь с чувством отвращения, которое внезапно стало давить на нее.

– Кажется, понимаю... – Анж растеряно хлопала ресницами, осторожно отстраняясь от матроса, который и не собирался так запросто сдаваться. – Что мне делать? – шепнула она, надеясь, что парень этого не заметит.

– Ну это уж на твое усмотрение... – Вишневич отвернулась, больше не в силах глядеть на эти откровенные приставания.

– Iremos? ("Пойдем?" – исп.) – Мигель поднялся на ноги и потянул девушку за собой.

– Что?.. К..куда?.. – засопротивлялась Ангелина, так до конца и не поняв, то ли она хочет накинуться на это великолепное тело прямо сейчас, то ли вообще не хочет никуда идти.

– Mira acá ("Смотри сюда" – исп.) – матрос сел на корточки возле ее ног; он чертил какие-то квадраты на песке, попутно объясняя свои шедевры.

– Что он делает? – Анж разглядывала четыре кривых прямоугольника, нарисованных друг за другом; Мигель тыкал в них пальцами, тряс руками, указывал то на Яну, то на госпожу Белову, то на себя и что-то без умолку тараторил, затем он изобразил еще один квадрат в отдалении от остальных. – Он что-то пытается рассказать нам...

Яна без особого интереса пригляделась к рисунку.

– Похоже, что он говорит, будто есть еще пятое бунгало, и зовет тебя туда, угадай, зачем, – рассудила она и брезгливо покосилась на матроса.

Анж нервно сглотнула. Возможно, Вишневич права... Мигель снова встал и поманил к себе соблазняемый объект.

– Iremos?.. – повторил он.

– Нет... – Ангелина неуверенно покачала головой.

– Por qué?! ("Почему?!" – исп.) – не ожидав подобной реакции, Мигель так растерялся, что едва не заплакал. – ¿Por qué? Yo no le gusto a ti? ("Почему? Неужели я не нравлюсь тебе?" – исп.) – он уставился на Яну, как будто ища в ней союзника. – Hey!.. Usted que...? ("Эй!.. Вы что?.. – исп.) – в недоумении он переводил взгляд то на одну девушку, то на другую. – Tú... y ella... juntos? ("Ты... и она... вместе?" – исп.)

– А сейчас чего он хочет? – потерявшись в испанских словах, застонала Анж.

– Os améis unos a otros? Amantes, sí? ("Вы любите друг друга? Вы любовницы, да?" – исп.) – Мигель сам рассмеялся своей догадке и шлепнул себя по лбу.

– Мне кажется, он принял нас за пару... – нахмурившись, предположила Яна, наблюдая, как взвинченный матрос теперь ходит вокруг них, бормоча что-то совершенно непроизносимое.

И тут Ангелина неожиданно бросилась к своей предполагаемой половинке и заключила Вишневич в объятия, широко улыбаясь парню и очень красочно кивая головой.

– Си! Си! – выдала она. – Мы амор!

– Ты че творишь?.. – Яна вылупила глаза, не понимая, что опять задумала эта маленькая зараза.

– Тихо, я знаю, что делаю... – процедила сквозь зубы блондинка и тут же обратилась к матросу. – Мигель! Мигель! Тебя ж Мигель зовут, да?.. Мигель, вот... – она ткнула пальцем в оставшееся на песке изображение. – Я и она хотеть сюда! Плииииз! – Анж с таким рвением пронзала нарисованный квадрат, тот самый, что стоял на расстоянии от других четырех, что через пару секунд от него не осталось и следа, но только полный кретин бы не понял, чего она добивается.

– Vamos ("Пойдем" – исп.), – улыбнувшись, кивнул парень и махнул им рукой. – Vamos! Vamos! – позвал он, уходя с пляжа.

Девушки переглянулись и все-таки пошли за ним. Яна вспомнила про свой драгоценный непромокаемый мешок, оперативно отыскала его в кустах, и они дружно продолжили путь. В лагере к этому времени почти никого не осталось, только Илья и Хельдо утаскивали вдвоем лодку, с которой уже были сняты моторы, под навес, там они собирались заночевать. Они что-то крикнули своему товарищу, но он лишь весело отмахнулся и поспешил дальше. По пути Мигель вдруг нырнул в хижину, где хранился всякий подсобный инвентарь – принадлежности для барбекю, посуда, а так же стратегические запасы еды, воды и, конечно же, текилы. Ее-то он и прихватил с собой. Идти пришлось недолго: вскоре путники увидели те самые бунгало, где готовились ко сну другие члены экскурсии, – маленькие квадратные домики с коническими крышами из сухих пальмовых листьев, они стояли на высоких сваях, возвышаясь над землей метра на полтора. Мигель свернул куда-то в сторону, Яна и Анж поспешили за ним – потеряться тут в кромешной тьме не составило бы особого труда, хорошо, что матрос был вооружен фонариком, только так и можно было ориентироваться.

И действительно, в метрах двадцати от поляны, где высились четыре основных бунгало, обнаружилось пятое. Оно было значительно больше остальных и стояло прямо на земле. Возможно, это помещение тоже было хозяйственным, потому как при заходе внутрь кроватей обнаружено не было. Зато была куча других предметов: какие-то банки, ящики, что-то механическо-электрическое непонятного назначения, а в самом углу лежала стопка одеял – в сложившейся ситуации вещь почти бесценная. Мигель решил похозяйничать: вытащил одеяла, нашел на полке еще один фонарик с функцией "динамо". Он что-то все объяснял своим спутницам, сладко хихикая, наглядно показал, как активировать световой прибор. Текилу он оставил на полу, хитро подмигнув, и уже собирался было уходить, как ни с того, ни с сего остановился.

– Eee... Y ¿de verdad juntos? ("А вы точно вместе?" – исп.) – он с сомнением осмотрел девушек и, прищурившись, задумчиво потер подбородок. – Beso ("Поцелуйтесь" - исп.), – Мигель скрестил руки на груди, в ожидании эротического зрелища.

– А сейчас, что ему надо? – Анж испуганно оглянулась на Яну.

– Не пойму...

– Beso, beso! – Мигель ухватил под локоть Вишневич и подтолкнул к блондинке. – Beso! – он выпятил губы, очевидно показывая, как, по его мнению, должен выглядеть поцелуй.

– Он хочет доказательств, что мы пара... – первой догадалась Яна, ей даже страшно было после этих слов посмотреть в глаза Анж.

А дальше произошло то, что не мог бы предположить, пожалуй, никто, кроме похотливо облизывающегося мексиканского матроса, который только в своих фантазиях видел что-то подобное, и ни разу – наяву. Ангелина с видом полной непринужденности в мановение ока повисла на шее у не успевшей опомниться Вишневич и без каких-либо стеснений или терзаний впилась губами в янины губы. Стоп-кадр. Мигель едва не лишился рассудка, зависнув с открытой челюстью перед двумя живыми девушками, слившихся в едином страстном поцелуе. Блондинка, прильнувшая всем телом к брюнетке, небрежно закинула ногу ей на бедро. Руки Вишневич, плавно скользящие вдоль стана, прогнувшегося в пояснице, наклоняя к себе более рослую девушку. И тонкие пальцы Ангелины, нежно заплетающиеся в черных коротких волосах. Дышать прекратили все, а из припавших друг к другу уст раздавался тихий неконтролируемый стон, в унисон звучащий тактам замедлившегося пульса.