Рубикон

Солнечный свет мягко лился сквозь распахнутые окна. Воздух был тёплым, наполненным запахом трав, цветов и влаги — весна вступала в свои права. Гермиона стояла босиком на каменном пороге, прижимая к себе чашку ещё горячего чая. Тонкая ткань рубашки Драко, накинутая на плечи, почти не спасала от лёгкого ветерка, но ей было всё равно. Хотелось воздуха. Прямоты. Хотелось — выйти.

Сад располагался позади особняка, спрятанный от посторонних глаз, как будто сама природа охраняла это уединение. Извилистые дорожки из белого камня, ухоженные клумбы, журчание воды в фонтане, стройные аллеи. Где-то неподалёку пели птицы — звонко, весело, будто ничего дурного в мире не происходило.

Она медленно пошла вперёд, не торопясь. Камни были тёплыми под ногами. Цветы — жасмин, пион, колокольчики — тянулись к солнцу. Лёгкий аромат смешивался с запахом свежескошенной травы.

Но внутри неё всё было не так спокойно.
Она старалась не думать. Не возвращаться. Но мысли шли за ней, как тень.

Драко уехал рано утром.

Она боялась. Боялась, что всё снова повторится.
Что он опять влезет туда, где тьма глубже, чем кажется. Где ответы стоят слишком дорого.

Но хуже всего было то, что страх был не только за себя.

Она боялась за него.

За того, кто держал её, когда она не помнила даже своего имени. За того, кто, чёрт подери, носит в себе столько боли, что давно должен был сломаться — но всё ещё держится.

Ради неё.

Ради правды.

***

Он сидел за столом, спиной к окну, где за стеклом медленно опускался вечер. Свет ложился на свитки мягким золотом, но в его голове было холодно.

В последний раз он им доверился. Тео с его вечно «мы должны действовать осторожно». Блейз, который умеет красиво говорить, но когда дело доходит до действия — всегда исчезает. Он дал им шанс, дал время, дал возможность что-то выяснить. И что они сделали? Пустые слова. Сомнения. Страх.

Хватит.

Он сам всё узнал. Он сам заплатил. Он сам получил всё, что им требовалось. Имён — достаточно. Адреса — ясны. Даты — совпадают. Даже грязные связи в Министерстве теперь прослеживаются. Всё ведёт к одному — к этим двум ублюдкам, которые тянут нити из тени и думают, что никто не догадается.

Он поднялся и медленно прошёлся по комнате. Мешочек с галлеонами уже был отдан — сова унесла его сразу, как только он коснулся её когтя. Он не жалел. Это стоило каждой монеты. Потому что теперь у него был план. Не гипотезы, не предположения — факты.

И если эти факты сложить в картину, она выходит ясной: Гермиона была частью охоты. Не случайность. Не цепь трагедий. Её выбрали. Её готовили. Как приманку. Как жертву. И всё, что произошло — было направлено на него.

Он остановился у камина, взгляд скользнул по полу. Они пытались ударить по самому уязвимому — через неё. Потому что знали: в одиночку он уцелеет. Но с ней — у него есть слабость.

И именно это они просчитали.

Они сделали ошибку.

Потому что он больше не тот, кем был. Не тот мальчишка, что кричал в коридорах Хогвартса, разбрасываясь проклятиями напоказ. Не тот, кто дрожал от страха перед тенью отца. Не тот, кто считал, что чувствовать — слабость.

Теперь он знал цену всему. Каждому слову. Каждому прикосновению. Каждой потере.

Гермиона изменила его. Без пафоса, без намерений. Просто... была. Смотрела в глаза, когда он опускал взгляд. Молчала, когда он срывался. Осталась, когда все остальные уходили.

И за это — он разнесёт в пыль всех, кто посмел поднять на неё руку.

Но сначала — Блейз.

Он помедлил, затем решительно потянулся к полке, где в изящной серебряной раме стояло фото: он, Тео, Блейз, где-то на берегу в Ницце, 5 курс. Блейз держит коктейль, улыбается так широко, как будто ничего в мире не может пошатнуть его уверенность. Тогда это было правдой. Сейчас — всё рухнуло.

Он сжал челюсть. Надо поговорить.

***

— Ты хотя бы дверь запирай, если не хочешь гостей, — сказал Блейз, появляясь в дверях офиса как тень. — А то я уже начал думать, что ты меня уволил с позиции лучшего друга.

Драко даже не поднял головы.
— Я думал, ты сам ушёл.

— Ушёл, но не уволился. Это разные вещи, — заметил Блейз и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло напротив. — У тебя тут, как обычно, гробовая атмосфера. Прямо офис мужчины, который решил разрушить чью-то жизнь.

Малфой хмыкнул.
— Не "чью-то", а вполне конкретных ублюдков. Которые перешли черту.

— Ага, я понял. У тебя теперь личная вендетта. Только, может, в следующий раз, когда будешь посылать друзей куда подальше, делай это чуть менее убедительно. Я, конечно, привык, но всё же.

Драко отложил перо и наконец посмотрел на него. Взгляд был уставшим, но в нём уже не было прежнего раздражения.

— Не хотел. Просто... всё это — она... — он замолчал.

Блейз не перебивал. Лишь кивнул, потом откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.
— Я понимаю. И я не злюсь. Ну, почти. Просто ты ведёшь себя, как будто должен всё тянуть один. Мы так не договаривались, Малфой. Я должен хотя бы выглядеть полезным.

— Ты выглядишь красиво, но это не помогает с информацией, — заметил Драко, позволяя себе слабую усмешку.

— Оскорбления? Всё, ты точно вернулся в форму. — Блейз прищурился. — Что ты выяснил?

Малфой медленно развернул свиток, передал ему.
— Это всё. Факты. Связи. Деньги. И Грейнджер в этом уравнении была не переменной — она была целью. Я не позволю им повторить это.

Блейз пробежался по строкам, выражение лица стало жёстче.

— Дерьмо.

— В точку.

Блейз долго молчал, разглядывая свиток в руках. Потом медленно сложил его и положил обратно на стол.

— Ты всё это время собирал по кусочкам? — тихо спросил он.

— Да. Один, потому что остальные были слишком заняты тем, чтобы "действовать осторожно".

Блейз не обиделся. Только вздохнул.

— Ну хорошо. Тогда скажи: что ты собираешься делать?

Малфой на секунду замер, взгляд его задержался где-то за окном.
— Ты ведь помнишь ту старую шахматную партию, где Беллатриса проиграла, потому что решила, что слон — это просто декорация?

Блейз приподнял бровь.
— Ты серьёзно сравниваешь свой гнев с Беллатрисой?

— Нет. Я говорю, что недооценённая фигура — опаснее короля.

Повисла пауза.

— Значит, у тебя есть план? — осторожно уточнил Блейз.

— Он почти готов. Осталось только несколько фигур поставить на место.

— И ты хочешь, чтобы я был одной из них?

Драко посмотрел на него, впервые за вечер по-настоящему.

— Ты был на доске с самого начала.

Блейз усмехнулся — коротко, почти безрадостно.

— А мне казалось, я просто пришёл проверить, жив ли ты и не захватил ли Министерство в одиночку.

— Всё ещё может случиться, — буркнул Малфой. — Но не сегодня.

Блейз кивнул, не уходя. И спустя секунду тихо добавил:

— Скажи мне, когда всё начнётся. Я хочу быть там, где начнётся первая трещина.

Драко не ответил. Только чуть кивнул, и тишина, что повисла между ними, была полна понимания.