Глава 86. Артём
Вместе с Феликсом и Киллианом я вышел в коридор, стиснув челюсти так сильно, что зубы заскрежетали, грозя раскрошиться в пыль. Внутри все клокотало от смеси ярости, страха и какой-то дикой, первобытной решимости. Остановился я лишь в кабинете врача, опершись рукой о стену, чтобы не рухнуть, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Ее пустые, испуганные глаза стояли перед моим внутренним взором, причиняя почти физическую боль. Мне нужно было поговорить с Далией и понять, что, черт возьми, происходит и почему Лиана не узнала меня?
– Артём, ты что, головой ударился? – гневно выпалил мой лучший друг, его голос был полон негодования и плохо скрытого беспокойства. – Что это было, мать твою? Какой, к черту, муж?! Как ты собираешься ей всё это объяснить, когда она вспомнит?
Я и сам до сих пор не верил в ту ложь, что так легко, почти инстинктивно, сорвалась с губ. Но Лиана моя. Пусть не перед проклятым законом, не перед обществом, но в моем сердце, в каждой клетке существа – давно и навсегда. Лиана была чем-то большим, чем просто супруга, чем просто женщина. Так что какое значение имеют эти чертовы ярлыки? В тот момент, когда ее испуганный взгляд, полный вопросов, встретился с моим, я понял – это шанс.
– Мы все знаем, что Лиана – моя слабость. – произнес я, медленно поворачиваясь к друзьям. – И враги, которых у меня более чем достаточно, могут этим воспользоваться. Они уже пытались.
– И что ты предлагаешь? – спросил Феликс, нахмурив брови, его лицо выражало смесь скепсиса и опасения.
– Я сделаю её своей официально, – сказал я, и хищная усмешка тронула мои губы.
– О чем ты, черт возьми? – в глазах друга читалось откровенное недоумение, смешанное с тревогой за мой рассудок. – Ты же сам твердил, что ваши отношения должны оставаться втайне! Что никто не должен знать! Что, мать твою, изменилось сейчас?
Я несколько секунд молчал, бросив на Феликса тяжелый взгляд.
– Пётр, – наконец выдавил я. – И да, я понимаю, что Лиана будет, мягко говоря, не в восторге, когда все вспомнит и поймет, во что я ее втянул. Но это уже будут мои проблемы. Я сам с этим разберусь. В любом случае я ее никогда не отпущу. Так какая, к черту, разница, как это будет оформлено? Главное – она будет со мной. И под моей защитой.
Киллиан, который до этого молча наблюдал за нашей перепалкой, вдруг рассмеялся коротким, резким смехом.
– А как же свадьба? Белое платье, клятвы у алтаря и вся эта романтическая лабуда, которую так любят женщины?
Я отмахнулся от него.
– Если ей это будет нужно, я устрою ей хоть десять свадеб, Киллиан. С оркестром и фейерверком.
Я снова потер переносицу, пытаясь унять головную боль, грозившую расколоть череп.
– Это все потом. Сначала нужно понять, какого черта она ничего не помнит, и насколько серьезна эта ее амнезия.
– Делай как знаешь, Артём. – ирландец хлопнул меня по плечу, и в его глазах мелькнуло понимание, а может, и сочувствие к моей одержимости. – Понадобится помощь – звони.
Благодарно кивнув Киллиану, за его молчаливую поддержку, которая стоила тысячи слов, я дождался, пока он уйдет, и повернулся к Феликсу, который все еще смотрел на меня с плохо скрываемым осуждением.
– Тебе не понравится мой план, но я делаю это ради нас всех. – произнёс я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь донести всю серьезность ситуации. – Я не хочу еще одной войны. Мы слишком многое потеряли в прошлой. И мне нужна твоя помощь.
– Как всегда, – фыркнул он, но в его голосе уже не было прежней злости, только усталость и смирение перед неизбежным. Но он внимательно выслушал, что я просил его сделать, иногда хмурясь, иногда качая головой, но не перебивая.
Как я иожидал, план Феликсу категорически не понравился. Он назвал меня безумцем,самонадеянным ублюдком и еще парой ласковых эпитетов, которые я молчапроглотил, зная, что он по-своему прав. Но, стиснув зубы и проворчавчто-то о том, что когда-нибудь я его доконаю, принялся за дело. Звонки полетелиодин за другим, приводя в движение сложный механизм, шестеренки моего плана. Кутру всё должно быть готово.
Когда я зашёл в кабинет Далии, она устало покачала головой и устроилась за столом, жестом приглашая меня сесть.
– Господин Викторов, как я уже сказала, у Лианы амнезия. Вероятно, это последствия комы, но не исключен и психологический фактор... Мозг – сложная структура, и иногда он выбирает такие вот способы защиты.
– К ней вернется память или нет? – мой голос прозвучал резче, чем я намеревался. Мне не нужны были ее рассуждения, а конкретный ответ.
– К сожалению, я не могу сказать вам наверняка. – врач говорила мягко, стараясь сохранить профессиональное спокойствие, но в ее голосе чувствовалась неуверенность, и это бесило меня еще больше. – Я не вижу у неё никаких физиологических отклонений, которые могли бы объяснить полную потерю памяти такого масштаба. Единственное, что сейчас в наших силах, это помочь ей восстановиться после операции и комы. Обеспечить ей покой, правильное питание, отсутствие стрессов. Но у меня нет достаточного опыта работы с пациентами с такой глубокой и избирательной потерей памяти. Это очень специфический случай.
– И что вы предлагаете?
Женщина молчала несколько минут, нервно барабаня пальцами по столу, ее взгляд блуждал по бумагам, словно она искала ответ там.
– Я поговорю с коллегой из Германии, профессором Клаусом Рихтером. Он специализируется как раз на различных видах амнезии, включая посттравматические и диссоциативные расстройства. – наконец предложила она, и в ее голосе прозвучала нотка надежды. – Может быть, он сможет нам помочь или хотя бы дать квалифицированную консультацию, или посоветует кого-то здесь, в Швейцарии, с аналогичным уровнем экспертизы.
– Хорошо, делайте всё, что необходимо. Свяжитесь с ним немедленно. Главное, чтобы Лиана вернула себе память.
Далия кивнула и набрала номер своего немецкого знакомого. Её голос звучал сосредоточенно и профессионально, пока она кратко излагала суть проблемы. Я стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, стараясь не выдавать своего нетерпения. В конце концов, они пришли к соглашению, что, как только Лиана будет готова к перелёту, её доставят в Германию для лечения амнезии. Пока же Далия будет заниматься ею здесь, в Швейцарии, под чутким дистанционным руководством немецкого врача. Меня это устраивало. Пока.