Глава 81. Артём
Её слова били наотмашь, каждое – как новый удар ножом в истерзанную грудь. Я знал о рисках, прекрасно понимал, что даже с новым сердцем Лиана может не выжить. Но сдаться? Нет. Это было равносильно тому, чтобы собственными руками столкнуть ее в могилу.
– Я понимаю, – выдавил я из себя. Ногти впивались в ладони, оставляя на коже багровые полумесяцы, но физическая боль была сущим ничто по сравнению с той, что разрывала душу. – Вы должны сделать все возможное. Я заплачу, сколько потребуется. Просто скажите что нужно.
Врач медленно кивнула, видя мою непреклонную решимость и чувствуя то отчаяние, которое я с трудом сдерживал.
– Мы сделаем всё, что в наших силах, господин Викторов, – её голос заметно смягчился. – Но прежде чем принимать какие-либо решения, я должна проконсультироваться с акушером-гинекологом, которая прилетит завтра. Беременность Лианы... это действительно осложняет ситуацию. Если моя коллега скажет, что операция слишком опасна для ребенка, вам придется выбирать... – доктор Фридман замолчала, и эта пауза была красноречивее любых слов. – Спасать Лиану, рискуя потерять малыша, или ждать родов, надеясь, что еще один донор появится вовремя, но с постоянно растущим риском для её жизни.
Ее слова ударили под дых, с такой силой, выбив из легких весь воздух. Мой ребенок... Наше маленькое чудо – хрупкое зарождение новой жизни внутри Лианы, – неужели он станет преградой на пути к ее спасению? Я застыл, в одно мгновение, будто превратившись в каменную статую, не в силах произнести ни слова, ни звука. Мысли, одна страшнее другой, вихрем пронеслись в голове.
Что, если операция действительно опасна для ребенка? Но есть ли у Лианы время ждать? Ее сердце слабело с каждым днем, с каждым часом, беспощадно отсчитывая последние мгновения.
Ответственность за две самые дорогие мне жизни в этом проклятом мире легла на мои плечи неподъемным грузом, грозя раздавить меня в пыль.
– Хорошо, – наконец выдавил я из себя. – Говорите с вашей коллегой.
Я вышел из палаты, ощущая, как давящие стены больничного крыла смыкаются вокруг меня. Мне нужно было побыть одному, собраться с мыслями, и найти в себе хоть какие-то силы принять любой исход, каким бы чудовищным он ни был.
Оказавшись в коридоре, я тяжело прислонился к холодной стене, пытаясь восстановить дыхание. Сердце колотилось, как бешеное, в висках гулко стучала кровь, а перед глазами всё плыло. Я был как загнанный зверь, заперт в клетке, из которой не выбраться.
Тот выбор, который мне, возможно, предстояло сделать, был не просто невыносим – он был невозможен. Лиана или ребёнок? Моя любовь или наше будущее? Я не мог, просто не имел права потерять ни одного из них. Но судьба, казалось, в очередной раз решила сыграть со мной особенно злую шутку.
Внезапно резкий звонок телефона вырвал меня из оцепенения. Взглянув на дисплей, я увидел имя Феликса, и сразу же ответил, прижимая телефон к уху.
– Что у тебя? – выдавил я, отчаянно стараясь придать голосу уверенности, которой не было и в помине.
– Петр согласился встретиться через три дня, – голос друга звучал непривычно странно, с явными нотками настороженности и тревоги, что заставило нехорошее предчувствие зашевелиться в груди.
– В чём дело? Что-то не так? – обеспокоенно спросил я, инстинктивно напрягаясь.
– Я расскажу тебе подробнее, когда вернусь, но скажу так: мы в полной заднице.
– А мы когда-нибудь не были там? – криво рассмеялся я, пытаясь скрыть свою тревогу за маской привычного сарказма, но затем спросил уже серьезнее: – Что ему надо?
– Брак между тобой и Марией, – слова Феликса ударили как обухом по голове.
– Он может катиться к черту, – твердо заявил я, не оставляя ни малейшего места для сомнений. – Я не собираюсь жениться на ней. Никогда. И вообще, Лиане, возможно, сегодня сделают операцию.
– Что? Как? Кто? Откуда сердце?
– Наш ирландский друг помог, – мрачно ухмыльнулся я. – Донора уже везут в академию. Но сначала их врач собирается поговорить с акушером. Она опасается делать операцию из-за беременности.
– Так ты в академии? Вот почему ты никогда не можешь хоть раз в жизни сделать то, о чём тебя просят?! – недовольно проворчал Феликс, но в его голосе я отчетливо слышал не раздражение, а скорее глубокое беспокойство. – Но я рад узнать насчет Лианы. Надеюсь, в этот раз все получится, и когда она очнется, то наконец-то вправит тебе мозги.
Я что-то неразборчиво проворчал в ответ насчет его длинного языка, но затем мы быстро обсудили несколько насущных вопросов, связанных с предстоящей встречей с Петром, и я завершил вызов. Разговор с Феликсом, несмотря на тревожные новости хоть и ненадолго, но немного отвлек меня от мрачных мыслей, позволил чуть собраться с силами и мыслено подготовиться к грядущим испытаниям.
Сделав глубокий вдох, я заставил себя вернуться в палату Лианы. И оказался там как раз вовремя: доктор Фридман стояла у ее кровати, и на ее лице играла неожиданно счастливая улыбка.
– Мы можем сделать операцию, – ее голос звучал мягко, но уверенно. – Моя коллега уже имела опыт в подобных ситуациях и сказала, что благополучный исход для них обоих вполне возможен. Риск, конечно, есть, и он немалый, но мы можем попробовать, если вы согласны.
Я почувствовал, как огромный, тяжелый камень упал с моей души. Сжав руки, я молча кивнул доктору, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие. Внутри меня по-прежнему клокотал целый ураган противоречивых эмоций, но я должен был держать себя в руках, ради Лианы и нашего будущего.
Ноги сами медленно понесли меня к кровати моей спящей красавицы, чьё лицо, такое бледное и почти безжизненное, тем не менее в моих глазах, казалось, сияло изнутри мягким, почти неземным светом. Взял ее холодную руку в свою, чувствуя каждую хрупкую косточку под тонкой кожей, и нежно поцеловал её пальцы, вкладывая в прикосновение всю свою душу.
– Slyshish', lyubov' moya? – прошептал я, наклонившись к самому ее уху. – Ty skoro prosnesh'sya i my budem vmeste.
Я хотел верить, что Лиана меня слышит и чувствует мое присутствие, а в глубине своего сознания, она борется за свою жизнь. И я буду рядом, пока она не откроет свои прекрасные глаза, в которых для меня заключен весь мир.