Глава 79. Артём
Отдав своим людям приказ оставаться на улице, я направился внутрь, оставляя позади себя шум и хаос. Один из охранников проводил меня в медицинский блок, где находилась Лиана.
Зайдя в её палату, я погрузился в тишину, которую лишь изредка прорезал тихий писк аппаратуры. Лиана была всё так же без сознания, укрытая белыми простынями, в воздухе витал едва уловимый запах лекарств. Рядом с ней находилась женщина, на вид лет тридцати пяти, в белоснежном халате. Она мгновенно обернулась на звук шагов, и я увидел, как все её тело напряглось.
– Вы кто? – голос ее был резок, а сама она сделала едва заметное движение, еще плотнее закрывая мою девочку своим телом.
Уголки моих губ невольно дрогнули в подобии улыбки. Смотреть на эту невысокую, хрупкую на вид женщину, так яростно готовую сражаться за жизнь моей Лианы... В этом инстинктивном порыве было столько непоказной отваги, столько очевидного желания защитить, что я почувствовал внезапный прилив уважения к незнакомке.
– Артём Викторов. – представился я и шагнул вперед.
На лице доктора сначала мелькнуло недоумение, тут же сменившееся узнаванием, а затем она сухо кивнула.
– Далия Фридман, лечащий врач Лианы. – сообщила она и, наконец, чуть отодвинулась в сторону, уступая мне место у постели моей девочки.
Коротко кивнул и подошел к кровати. На первый взгляд казалось, что Лиана просто спит, но, если вглядеться, можно было заметить, как она исхудала, а лицо стало пугающе бледным, словно с него стерли все краски жизни. Мое сердце болезненно сжалось.
– Не могли бы вы оставить нас наедине на некоторое время? – обратился я к доктору не оборачиваясь. – И где я могу найти вас после? Мне бы хотелось поговорить с вами о её состоянии.
– Конечно, я буду в ординаторской, это соседняя комната, – ответила женщина и, взяв планшет, бесшумно вышла из палаты.
Когда дверь за врачом тихо закрылась, я опустился на край кровати, вглядываясь в ее до боли знакомые, но сейчас такие безмятежно-неподвижные черты. Потом наклонился и оставил невесомый поцелуй на её таких прохладных губах.
– Ты меня до смерти напугала, котенок, – прошептал я, и голос неожиданно сорвался, хрипло выдавая всю ту бурю, что я так отчаянно пытался унять внутри. – Был такой черный, сука, момент, когда я почти поверил, что потерял тебя. Навсегда. Но спасибо, что вернула меня, даже если это был всего лишь сон.
Слегка отстранившись, я нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, затем ниже, по контуру шеи. Моя рука опустилась ниже и замерла на её еще почти плоском животике, где зарождалась новая жизнь, наше с ней хрупкое будущее. Мне бы так хотелось почувствовать какой-то толчок, малейшее движение, но я понимал, что еще слишком рано. Поэтому я осторожно коснулся губами кожи ее живота и тихо сказал, вкладывая в эти слова всю свою любовь и надежду:
– Всё будет хорошо, малыш, или малышка, обещаю. Даже если весь мир обрушится, я всегда будет рядом.
Я просидел так, рядом с ними, некоторое время, вполголоса рассказывая о том, что произошло за последние дни, старательно упуская самые болезненные детали. С одной стороны, я был рад, что она не видит, как я сейчас выгляжу, измученный и израненный. Она наверняка не нашла бы себе места от волнения и непременно окружила бы меня своей любовью и заботой. Я бы отдал всё, чтобы она открыла глаза — пусть на секунду, пусть даже не узнала, лишь бы увидеть этот свет снова. Я отчаянно нуждался в том, чтобы снова почувствовать себя любимым ею, раствориться в её тепле и нежности. Но с другой стороны, одно это дало бы ей лишний повод для беспокойства, а я не мог этого допустить.
В голове роился ворох мыслей, вопросов и тяжелых сомнений. Одно я знал совершенно точно: я никогда не смогу отпустить Лиану и позволить ей жить своей жизнью. И дело было даже не столько в ребенке, которого я тоже, без малейшего сомнения, не отпустил бы, сколько в ней самой.
Рядом с ней мне хотелось быть лучше. Я готов был бросить к ее ногам всё, что она пожелает, весь мир, но единственное, что ей сейчас было жизненно нужно – это здоровое сердце. Если мой собственный орган подошел, я не раздумывая ни секунды, вырвал его из своей груди и отдал Лиане, если бы это означало, что она и наш ребенок будут жить. Но, несмотря на всю иллюзию моей власти, я не был всесилен, и далеко не все мог сделать. Признавать собственную слабость и беспомощность... да, это было чертовски непросто для такого человека, как я.
Но также я отчетливо понимал, что быть со мной – смертельно опасно. Я не хотел трястись над каждым её шагом и, как когда-то сказал Феликс, держать её в золотой клетке. Мой друг едва ли до конца понимал всю глубину моих терзаний, но я и сам не знал, что мне еще делать. Как удержать её рядом и гарантировать безопасность?
Господи, как же мне хотелось, чтобы она открыла свои прекрасные глазки, улыбнулась и сказала, что всё будет хорошо, и мы с этим справимся.
Потому что Лиана того стоит.
Ради неё я бы разрушил и собрал мир заново.
По крайней мере, сейчас я видел единственный возможный выход – укрыть её в самом защищенном месте на планете и методично уничтожить любую угрозу для неё и малыша. Если я смогу разобраться со всеми своими врагами, то, когда Лиана придёт в себя, ей больше ничто не будет угрожать. А до тех пор я намерен сохранить наши отношения в тайне, и спрятать её от мира, который может причинить ей боль.
Я снова наклонился к ней и коснулся губами ее виска.
– Kotenok, ty mne nuzhna, sil'neye chem vozdukh. – прошептал я на прощанье, отчаянно надеясь, что она услышит меня.