Глава 78. Артём
Три дня, три ночи – всё расплылось в один сплошной гул, где боль мешалась с морфийным дурманом. Тело, стянутое безжалостными бинтами, почти перестало ощущаться моим; оно начало неметь и терять чувствительность, превращаясь в чужой, неподатливый объект, к которому я был привязан. И словно этого было мало, фантомные отголоски взрыва, до сих пор отдавались глубоко внутри. Чертова ракета. Эта дрянь разворотила убежище Игоря в крошево, и меня самого едва не утащило следом, в ту же бездну. Осколки застряли не только в стенах, они будто впились в меня самого, постоянно напоминая: вот она, жизнь, а вот её нет. Тонкая, почти невидимая нить.
Когда меня, наконец, оставили в покое, я втянул воздух так, что легкие едва не треснули – первый нормальный глоток за это время. Феликс старался – не отходил ни на шаг, и за это я был ему искренне благодарен. Но его вечное суетливое мельтешение, вечно кислое лицо – все это, вместе с болью и спертой духотой палаты, придавливало похлеще бинтов. До тошноты. Так что сейчас хотелось одного – тишины. И нормально дышать. Не этим спертым больничным воздухом, пропитанным лекарствами и кислым привкусом, а просто воздухом с улицы. И потом уже – выбраться с постели и вернуться в игру.
Первым делом – Лиана и наш ребенок. От одной мысли о них что-то внутри словно оттаяло и разлилось теплом, на мгновение отодвигая ноющую боль в ребрах и гул в голове. Без них все это дерьмо не имело бы смысла. Мне нужно увидеть их. Убедиться самому, что переезд не ухудшил состояние Лианы, вдохнуть аромат её волос – родной и успокаивающий, и услышать, как стучат их два сердца.
Хоть я и решил не афишировать наши отношения с Лианой, это не значило, что я собирался отстраняться от неё и нашего малыша. Каждый день мог оказаться последним, а они – самое дорогое, что у меня было. Поэтому каждый миг, проведенный с ними, – это то, что нельзя измерить ничем, и я намерен ценить каждую секунду.
И только потом – академия, разговор с союзниками, и планирование дальнейших действий. Да, мы поймали Игоря, но это и близко не конец истории. Меня серьезно напрягала ситуация с Волковым, от которого можно было ожидать чего угодно. Этот человек – легенда криминального мира, один из старейших и самых влиятельных «воров в законе», с которым мой отец воевал десятилетиями. Хорошо, что эту задачу я мог доверить Феликсу. Пока он будет пытаться организовать встречу с отцом Марии, Петром, я съезжу в академию.
С кряхтением, превозмогая боль, я кое-как приподнялся на локтях. Тело пронзило огнем, но я заставил себя сначала сесть, а потом и встать с кровати. Шаг, ещё один... Я осторожно оделся, стараясь не тревожить лишний раз раны под бинтами. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью, но я подавлял её.
Подойдя к зеркалу, я увидел своё отражение.
Ну и рожа.
Бледное, изукрашенное синяками и свежими царапинами лицо. Черты лица обострились, а в глаза горел лихорадочный блеск. Но за всем этим я видел то, что двигало мной и заставляло идти вперёд, невзирая ни на что. Ради Лианы. Ради нашего ребёнка. Ради Братвы и моих людей. Ну и ради себя самого, в конечном счете.
На улице меня уже ждала машина, водитель и несколько бойцов, которые прилетели вместе с Феликсом. Как только я вышел на парковку, пятеро парней слаженно покинули салон автомобиля и выстроились. Без показухи, но четко. Их взгляды, полные уважения, придали сил. В этом молчаливом приветствии я чувствовал не только привычное подчинение, но и нечто большее – поддержку, то самое братское плечо, на которое действительно можно опереться.
– В академию. – коротко бросил я, и мы расселись по машинам.
Однако, когда мы въехали на территорию академии, нас встретил натуральный балаган. Воздух звенел от мата и визга, будто кто-то устроил бойцовский клуб в учебном заведении. И в эпицентре этого безумия – Киллиан, его лицо перекошено гневом, а голос, обычно ровный и спокойный, срывался от ярости.
Я вышел из машины, ступая с нарочитой, даже преувеличенной медлительностью, ощущая на себе взгляды. Каждый шаг давался с трудом, тело всё ещё ныло отголосками недавнего взрыва, но я держался прямо, с высоко поднятой головой, не позволяя уязвимости проступить сквозь привычную маску невозмутимости.
Вокруг молодой пары, увлеченно выяснявшей отношения с моим другом, стояли несколько итальянцев, их пальцы застыли на спусковых крючках. Адамо не вмешивался, лишь наблюдал со стороны. По тому, как он изучал каждого участника сцены, было ясно – он уже просчитывает все на несколько ходов вперед.
– Что здесь происходит? – поинтересовался я, подойдя к Коломбо и коротко кивнув в знак приветствия.
– Это дочь босса Каморры. Ума не приложу, что она там натворила, но Сантис сплавил её сюда – учиться быть достойной женой будущего главы. Вот он, рядом с ней, Сантьяго, – Адамо кивнул в сторону юноши, который выглядел так, словно готов был провалиться сквозь землю. – Девчонка, естественно, не горела желанием осваивать искусство быть идеальной супругой, и попыталась сделать ноги. Килл её перехватил, ну и... ей не понравилось, как он с ней «грубо» обращался. Даниэлла настучала своему дружку, но у меня такое впечатление, что он сам не рад, что в это ввязался и предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.
Я окинул молодежь быстрым взглядом, и холодная волна, похожая на предчувствие беды, прокатилась по моему позвоночнику.
– Ты не имел права так со мной обращаться! – выкрикнула девушка, её голос звенел от негодования, а руки демонстративно уперлись в бедра. – Я не уличная девка, чтобы меня хватали, как мешок с мусором!
– Нет, ты просто избалованная папенькина дочка с замашками принцессы! – усмехнулся Киллиан, его губы искривились в презрительной улыбке. – И думаю, твой отец был совершенно прав, сослав тебя на перевоспитание.
– Мы можем закончить весь этот цирк? – устало произнес Сантьяго, лениво оторвавшись от экрана своего телефона. Его голос был пропитан скукой и плохо скрытым раздражением. – Дана, у меня, в отличие от некоторых, дела в Италии. Прекрати вести себя как глупая малолетка и устраивать истерику. Ты позоришь себя и наши семьи!
И эти люди – наследники империй?
Во мне боролись горькая ирония и плохо скрываемое презрение. Они слишком молоды и неопытны для такой ответственности, особенно если из-за чего-то подобного устраивают сцены.
– А почему ты не вмешался? – спросил я, взглянув на Адамо.
– Даниэлла заявила, что хочет стать ассасином. – спокойно проговорил он, и только уголки губ дрогнули в усмешке. – А у меня, как раз вакансия профессора по этой части открыта. Вот и прикидываю, не предложить ли Киллиану временную подработку.
Я не смог сдержать хмыканья, которое быстро переросло в откровенный смех:
– Серьезно? Килл же поубивает этих детей!
– Вот поэтому я и наблюдаю, как он «коммуницирует» с молодежью, – парировал Адамо, не отрывая взгляда от разворачивающегося представления.
Я лишь покачал головой, наблюдая за происходящим. Ничем хорошим это «обучение» не закончится. Скорее уж, настоящей бойней. Поэтому, коротко похлопав Адама по плечу, я криво усмехнулся:
– Удачи тебе!
В его глазах блеснула ответная искра понимания – он прекрасно знал, что я имел в виду. С такой-то молодежью удача ему и впрямь понадобится.