Глава 60. Артём
Мир рухнул вместе с пронзительным писком кардиомонитора. Земля ушла из-под ног, а душа, казалось, выскочила из тела, оставив лишь пустую оболочку. Горло сдавило спазмом, хотелось кричать, рвать на себе волосы, крушить всё вокруг, выплеснуть наружу эту жгучую, разрывающую боль, но тело словно одеревенело, не подчиняясь командам мозга. В голове, будто заевшая пластинка, пульсировала одна-единственная мысль:
«Нет, нет, только не она...»
Врач оттолкнул меня от Лианы, нажал кнопку вызова над кроватью. Его движения были отточенными, профессиональными, выверенными годами практики, но в глазах, которые на мгновение встретились с моими, читался тот же ужас, что и у меня. Он тут же начал делать непрямой массаж сердца. Ритмичные надавливания на грудную клетку, резкие вдохи искусственного дыхания – каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью в моём собственном сердце. Всё казалось бессмысленным, жалкой, отчаянной попыткой обмануть смерть. Монитор упрямо показывал ровную, безжизненную линию.
Дверь палаты распахнулась, впустив вихрь из белых халатов. Врач и медсестра двигались с отточенной скоростью, их действия слились в сплошной поток целенаправленной энергии. Резкий металлический запах озона ударил в ноздри. Первый разряд дефибриллятора – и меня как будто пронзило током. Хотя холодные электроды касались груди Лианы, я физически ощутил этот разряд – жгучую боль, будто по оголённым нервам пустили ток высокого напряжения.
Внезапно чьи-то пальцы болезненно впились в моё плечо, вырывая из оцепенения. Не сразу осознал, что происходит, мир вокруг казался замедленным, нереальным. И сквозь эту заторможенность прорвался громкий, почти ликующий крик врача:
– Завелось, господин Викторов!
Я вздрогнул, будто очнувшись от кошмарного сна. Тело пронзила судорога, сердце заколотилось с бешеной скоростью, разгоняя кровь по венам. Взгляд метнулся к Лиане. Хотя её лицо всё ещё оставалось смертельно бледным, грудь уже начала слабо, но ритмично подниматься и опускаться. Несмотря на это, чувство нереальности происходящего, страх, что это лишь игра моего воспалённого разума, не оставлял меня. Мне нужно было неопровержимое подтверждение того, что она действительно вернулась с того света.
Сглотнув комок в горле, я перевёл взгляд на монитор. И там, среди запутанных линий, пульсировала тонкая ниточка жизни – слабое, но устойчивое сердцебиение Лианы.
– Она жива... – прошептал я одними губами, едва веря в реальность происходящего.
Колени подкосились, и я, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, бессильно обмякнув. Мир вокруг перестал плыть, обретая чёткость, но внутри меня зияло опустошение после пережитого ужаса.
Медицинский персонал обменялся усталыми улыбками и короткими кивками, словно поздравляя друг друга с маленькой, но такой важной победой. Быстро, но тщательно осмотрев Лиану ещё раз и убедившись, что её состояние стабилизировалось, они бесшумно покинули палату, оставив меня наедине с доктором Робинсом. Всё это время мой мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из этой ситуации, выстроить план действий, чтобы никогда больше не пережить подобного кошмара.
– Что я могу сделать? Где найти донора? – вопросы сыпались из меня один за другим, голос охрип, словно я долго кричал.
– Давайте пройдём в мой кабинет, – устало ответил доктор, махнув рукой в сторону двери. – Обсудим всё там.
Я коротко кивнул, и с трудом преодолевая слабость в ногах, поднялся. Наклонился к Лиане и осторожно коснулся губами её холодного лба.
– Скоро вернусь, котёнок.
В кабинете Робинса я без сил рухнул в кресло, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать, сменяясь изматывающей усталостью. Не дожидаясь приглашения и не тратя время на пустые формальности, я выпалил:
– Говорите прямо, какие у нас варианты? Можно пересадить сердце с другой группой крови? Если да, возьмите моё. У меня первая – мне проще найти донора.
Робинс медленно покачал головой, сжав губы. В его взгляде читались сочувствие и обречённость – убийственная смесь, которая вызывала во мне новый приступ бешенства. Я сжал руки до побелевших костяшек, сдерживая себя из последних сил, чтобы не наброситься на него.
– Господин Викторов, поверьте, я понимаю ваше желание сделать всё возможное, – ровным тоном ответил он, – но пересадка несовместимого органа... это верная смерть. Ещё одно отторжение её просто убьёт. Мы не можем так рисковать.
– Тогда, блядь, придумайте, как её спасти! – я вскочил, не в силах больше сдерживаться, голос сорвался на крик. – Лиана не должна умереть!
– Учитывая беременность... которую, как я полагаю, вы хотите сохранить... – Робинс устало потёр переносицу, – вариантов немного. Проблема в том, что после первой пересадки Лиану убрали из списка реципиентов.
– И что теперь делать? Её можно вернуть обратно? Есть хоть какой-то шанс? – я впился в него взглядом, ожидая ответа, как приговорённый ждёт решения суда.
– Теоретически... да, – Робинс замолчал, сосредоточенно изучая какую-то невидимую точку на поверхности стола. – Но это... неэтично и, откровенно говоря, противозаконно. Однако... учитывая ваши возможности, думаю, вы сможете позаботиться об этом. За рубежом есть клиники, где за определённую сумму решают подобные вопросы. Я дам вам контакт.
– Хорошо, – коротко кивнул я. – Главное – чтобы Лиана и ребёнок выжили. Цена не имеет значения.
– Господин Викторов, вы должны понимать... мы не боги, – доктор вздохнул и поднял на меня взгляд. – Время работает против нас. Состояние Лианы крайне тяжёлое. Сейчас её организм ослаблен, отторжение протекает агрессивно. Остановка... это очень плохой знак. А найти совместимое сердце с её редкой группой крови так быстро – практически невозможно. Но я свяжусь с коллегами из зарубежных клиник, чтобы мисс Миллер поставили в очередь. Вы же сможете доставить её, если найдётся донор?
– Да. Сделаю всё, что потребуется, – твёрдо ответил я.
– Я так и предполагал, – уголки губ доктора дрогнули в едва заметной улыбке. – Мы будем бороться за её жизнь и ребёнка, но каждая минута на счету. Нам нужно снизить нагрузку на её сердце и дать ему время восстановиться. Поэтому... мы должны погрузить её в медицинскую кому.
– Что? Зачем? – я резко сел обратно в кресло, удивлённо уставившись на Роббинса. Внутри всё похолодело.
Кома... это слово звучало как приговор.
– Так, мы сможем стабилизировать состояние Лианы и контролировать её жизненно важные функции, пока подбираем оптимальную иммуносупрессивную терапию и ищем подходящего донора, – терпеливо объяснил врач. – Мы уже проводили подобные процедуры. Были случаи, когда женщины выживали и рожали абсолютно здоровых детей. Что касается непосредственно ребёнка, вы сможете обсудить все детали с нашим гинекологом-акушером.
Я закрыл глаза, сжал переносицу пальцами, пытаясь собраться с мыслями.
А вдруг что-то пойдёт не так? Если Лиана не придёт в себя?
Нет. Нельзя думать об этом. Я буду бороться за них до последнего.
Глубоко вдохнув, я открыл глаза и посмотрел на Роббинса.
– Хорошо, – выдавил я, с трудом разлепляя пересохшие губы. – Делайте всё, что необходимо.
Доктор одобрительно кивнул и подробно рассказал о том, как будет происходить процесс погружения Лианы в кому, и о возможных рисках, стараясь говорить простым, понятным языком. Затем дал мне контакты специалистов в Европе, которые, по его словам, могли помочь обойти некоторые бюрократические препоны. Я позвонил Мэйсону, кратко объяснил ситуацию и поручил немедленно связаться с этими людьми и позаботиться обо всех организационных вопросах.