45 глава
Прошёл месяц. Тридцать дней, семьсот двадцать часов. Слишком много мыслей и слишком мало сна. И каждую ночь — одна и та же пустота с левой стороны кровати.
Я думала, станет легче. Что если выдержу хотя бы неделю, боль утихнет. Но она не ушла. Просто затаилась. Как фон — не громкий, но постоянный.
Я скучаю. По его смеху, по тому, как он дёргает рукав, когда волнуется. По нашему утреннему кофе, по его запаху на подушке. По тишине, в которой он обнимал меня, не говоря ни слова.
Но я всё равно не вернулась. Потому что всё ещё не готова исчезнуть снова.
Я вижу его каждый день. В школе он больше не сидит в центре, не шутит громко, не устраивает сцены. Он теперь тихий. Слишком тихий.
Гарри сидит с Найлом в углу столовой, чуть сутулясь. Тот что-то рассказывает, иногда смеётся, а Гарри только кивает.
Иногда я ловлю его взгляд — случайно. Он смотрит, как будто боится, что я исчезну окончательно. А потом быстро опускает глаза.
Он больше не ввязывается в споры. Когда Лиам пару раз специально проходил к нам школу, провоцируя его, Гарри даже не смотрел в его сторону.
Я знаю, как тяжело это ему даётся. Он — весь из огня, но теперь держит в себе. Сдержан. Спокоен. Как будто учится быть другим. Лучше. Ради себя. Ради меня.
Я слышала от Луи — он не ходит на вечеринки. Сидит дома и у себя больше ничего не устраивает. Читает. Пишет что-то.
Луи сказал: «Он теперь молчит больше, чем говорит. Но когда говорит — только про тебя.»
И каждый день я просыпаюсь с мыслью:
А если я его теряю? До конца школы — считанные недели. Все готовятся к выпускному, строят планы. Кто-то уезжает, кто-то остаётся. И есть шанс, что через пару месяцев мы разъедемся навсегда. И я больше никогда не увижу, как он проводит рукой по своим кудрявым волосам. Никогда не услышу, как он зовёт меня на кухню с чашкой кофе. Никогда не увижу, как он целует мой лоб, потому что считает это интимнее любого поцелуя в губы.
А он... он боится так же. Я это вижу. Он не просит меня вернуться. Не умоляет. Он даёт мне пространство — так, как я просила. Но в его взгляде каждый раз — мольба: «Ты всё ещё для меня важна. Я тебя жду.»
И это рвёт сильнее, чем крик. Потому что теперь мы — двое, которые любят друг друга. Но стоят по разные стороны тишины.
***
Иногда я открываю его сообщения. Старые. Те, что он присылал в первую ночь, когда я ушла. Иногда — читаю и плачу. Иногда — улыбаюсь сквозь слёзы. Но я всё ещё молчу. Не потому что не люблю. А потому что всё ещё не готова. А он всё ещё ждёт. Тихо. Без давления. Как взрослый. Как тот, кем он всегда хотел стать ради меня.
И я не знаю, куда нас выведет конец года.
Но я знаю одно: если любовь ещё дышит — может быть, у нас есть шанс.
От лица Гарри
Я считал каждое утро, в которое не видел её лицо рядом. Поначалу — кричал в подушку. Потом — просто лежал. Тупо. Пусто. Без мыслей. Я перестал слушать музыку. Не мог. Всё напоминало о ней.
Первые дни я писал ей каждую ночь: «Мне жаль.» «Ты моя.» «Вернись.»
Потом — перестал. Не потому, что чувств не стало. А потому, что она просила — дать ей место. И я даю. Хотя каждую ночь это ощущается, как смерть на повторе.
Я ушёл в тень. Никаких вечеринок. Никаких друзей. Только Найл, Луи, Кортни и Дилан. Они не лезут с разговорами. Просто сидят рядом. Иногда что-то шутят, а я — просто киваю.
Я не дерусь. Даже когда Лиам провоцирует.
Я просто смотрю на него, прохожу мимо.
Он говорит:
— Ну ты теперь совсем сдулся.
А я думаю: Пусть. Если так ближе к ней.
Я читаю. Сижу дома. Перестал злиться. Стало тише. Даже внутри. Иногда думаю:
Если она вернётся — я никогда больше не повышу голос. Ни на кого. Ни на что.
Иногда думаю: Она не вернётся. А я должен уметь жить даже с этим.
И всё равно — каждое утро, когда она проходит по коридору, сердце выстреливает. Иногда она случайно ловит мой взгляд. И в нём всё: тёплое, далёкое, болеющее. И я сразу отвожу глаза. Потому что если смотреть дольше — сдамся. Подойду. Обниму. А она этого не просит.
***
До конца школы — пара недель. И если ничего не изменится — она уйдёт. И это всё. Я бы отдал всё, чтобы сказать: «Не надо никуда. Давай снова.» Но она должна сказать первая.
Я выхожу из кабинета, поворачиваю за угол — и... она. Бекка. Слишком близко.
Она замирает. Я тоже. Она держит в руках книгу. Я — папку. Оба выглядим так, будто эта встреча — землетрясение. Глаза в глаза. Секунды.
— Привет, — говорит она первой. Голос спокойный, но в нём что-то дрожит.
— Привет, — отвечаю. Глубже, чем хотел.
Она смотрит на меня, как будто всё это время не дышала.
— Ты себя чувствуешь нормально? — спрашивает она.
Ненавижу такие вопросы. Она знает, как мне плохо без нее, но все равно спрашивает, ведь заботится. Боже, как же я хочу ее обнять, поцеловать и никуда не отпускать. Это так тяжело не прикасаться к тому, кого любишь всем сердцем.
— Учусь быть, — я киваю.
Она кусает губу. Взгляд — не в глаза, а на воротник моей рубашки.
— Ты изменилась, — говорю я тихо.
— Я просто начала слышать себя, — отвечает она и поднимает взгляд.
— Ты — всё ещё ты, — добавляю я. — Даже больше, чем раньше.
Пауза. Слишком длинная. Сердце стучит в ушах. Она делает полшага в сторону, будто хочет уйти. Я чуть дергаюсь — не, чтобы остановить, просто... Пожалуйста, не уходи снова. Она видит. Замирает. Потом говорит:
— Я вижу, что ты стараешься.
— Для тебя, — я выдыхаю.
— Для себя тоже надо, — добавляет она.
— Теперь понимаю.
Мы молчим. Она почти уходит. Почти. Боже, как же это невыносимо. Мы так давно не разговаривали, и это напряжение давит. Я не привык быть в дали от нее, но у меня нет выбора. Если я накинусь на нее, то потеряю навсегда. Я не могу этого допустить.
— Беккс, — зову её тихо, когда она уже уходит.
Она поворачивается.
— Я не тороплю тебя, – выдаю я, надеясь, что она поймет.
— Но ты всё ещё ждёшь, — она смотрит в глаза.
— Всегда, — я киваю.
Я буду ждать ее столько, сколько потребуется. Она любовь всей моей жизни и никто не заменит мне ее.
Беккс уходит, оставляет меня одного, но я не иду за ней. Это не навсегда. И я снова верю, что у нас получится, должно.