46 глава
Коридоры были почти беззвучны. Конец года чувствовался в каждой детали: в уставших лицах, в тишине между уроками, в том, как все будто ждали чего-то — и боялись этого.
Я выходила из библиотеки, когда увидела его. Гарри сидел на широком подоконнике в конце коридора. Тетрадь в руках, плечи чуть опущены. Он выглядел усталым, но спокойным. Не разваленным — собранным. Притихшим.
Я не хотела мешать. Просто смотрела.
И тут в коридоре появился Лиам. Он шёл медленно, уверенно. В другой руке — планшет, в другой — папка. Всё, как всегда: рубашка, бейдж с надписью «педагогическая практика», уверенность во взгляде. А внутри — всё тот же человек, который никогда не умел проигрывать.
Он подошёл к Гарри и остановился прямо перед ним.
— Ты сдаёшь математику во вторник? — спросил он буднично, будто был всё ещё преподавателем.
Гарри не ответил. Писал дальше. Лиам наклонился ближе, понизил голос:
— Знаешь, забавно. Ты теперь сидишь тихо, не лезешь никуда. Ведёшь себя... прилично.
— Я занялся собой, — ровно ответил Гарри, даже не поднимая головы.
— Или просто боишься снова напугать её? — усмехнулся Лиам. — Думаешь, если посидишь в уголке пару месяцев — она тебя простит?
Мои пальцы сжались. Я осталась за поворотом, не высовываясь.
— Ты ведь знаешь, Гарри, — продолжал Лиам. — Время идёт. Люди взрослеют. Я вот уже в университете. У меня — планы, возможности. А ты? Выпускной, пустые коридоры и куча сожалений.
Гарри медленно положил ручку. Поднял глаза.
— К чему ты всё ведёшь?
— Да всё просто, — пожал плечами Лиам. — Она скоро всё равно уйдёт. И тогда будет выбирать не по памяти, а по здравому смыслу, — он улыбнулся.
Даже слышать это мерзко и противно. Он специально провоцирует Гарри, хочет вывести его из себя. Ублюдок чертов.
— И вот мы с тобой снова вдвоём. Как раньше. Давай, устроим матч-реванш? На кон — Бекка. Как тебе идея?
Мое сердце замирает. Лиам предлагает меня на спор. И я жду, что Гарри согласится, ведь это хорошая для него возможность убрать Пейна с дороги. Но он молчит, что удивительно.
Я затаила дыхание. Внутри всё уже поднималось. Я готова была вмешаться. Но не понадобилось.
Гарри встал. Не резко. Спокойно. Он смотрел на Лиама без страха. Без злости. Это впервые, чтобы он был настолько нейтральным по отношению к нему. Совсем непривычно видеть Гарри таким.
— Ты взрослый человек, — говорит Гарри. — А всё ещё меряешься женщинами, как будто они трофеи.
— Просто предлагаю решить по-мужски, — это даже не пахнет мужским поступком.
— Ты не мужчина, если всё, что ты умеешь — это спорить о чьём-то сердце, – Гарри шагнул ближе, и голос стал тише: — Я не дерусь за Беккс. Потому что она не приз. И потому что я её люблю.
— Любишь? Ну и где она? — Лиам хмыкнул.
И тогда я вышла из-за угла, не собираясь оставаться в тени.
— Здесь, — сказала я.
Они оба замерли. Гарри посмотрел на меня. В глазах — всё: тревога, любовь, вопросы. Он беспокоится, думая, что натворил неправильные вещи, но я поражена тем, каким мужественным он оказался в действительности.
— Ты... ты слышала? — его голос дрожит.
— Всё, — кивнула я.
Я подошла ближе. Лиам отступил, будто понял, что проиграл даже без удара. Теперь, надеюсь он отстанет от Гарри и меня.
— Спасибо, — тихо сказала я Гарри. — За то, что не дал ему снова превратить всё в грязь.
Он смотрел на меня, будто не верил, что я стою так близко.
— Ради тебя. Я не сорвался. Не потому что сдержался. А потому что теперь понимаю — что значит беречь.
— И я это вижу.
Мы стояли в коридоре. Напряжение в воздухе ещё не рассеялось. Но между нами — была тишина. Тёплая. Настоящая.
— Увидимся на экзамене, — сказала я, отводя взгляд.
— Я буду рядом. Как всегда, — он улыбнулся.
После экзамена по литературе я пришла домой — где ждет Луи. В ней было всё: запах его дезодоранта, мятая толстовка на спинке стула, и... стабильность. Тишина. Без рывков. Без страха. Я всё ещё скучала. По дому с Гарри. По кружке, в которой мы оба пили чай. По его босым ногам на кухне. Но я пока не могла вернуться.
Мама приехала утром. Привезла пирог и нервную энергию, которую всегда тащит с собой. Папа приехал чуть позже, с сухими шутками и двумя большими пакетами еды.
Вечером мы сидели за столом. Я, Луи, мама и папа. Говорили про поступление, про экзамены, про «что дальше». Мама поправляла мне волосы за ухо, папа хмыкал и отпускал свои «интеллектуальные» реплики.
Луи тихо улыбался слушая. Иногда кидал в меня глазами взгляд — ты как? держишься? Я кивала едва заметно. Я держалась.
— И Гарри как, не появляется? — спросила мама вдруг, осторожно.
Я замерла с вилкой над картошкой.
— Появляется. Тихо. Без давления.
— Он всё ещё ждёт, — вставил Луи.
— Знаю, — выдохнула я.
Папа положил руку на мою.
— Тебе не обязательно знать ответ прямо сейчас, — сказал он. — Просто иди туда, где ты чувствуешь себя собой.
Я не скрыла от них правду, потому что они мои родители. Я люблю их, и они знают так же, как сильно я люблю Гарри, но пока не могу быть с ним. Еще не прошло достаточно времени, и я не убеждена, что он доверяет мне окончательно, как должен.
Я кивнула. Слёзы подкатывали, но не упали. Я не могу при них заплакать, тем более когда они только вернулись спустя пару месяцев работы.
***
Часов в десять — стук в дверь. Тихий. Нерешительный. Я открыла, на пороге стоял Гарри. Смятый, чуть мокрый от дождя, с книгой в руках. Той самой — «451° по Фаренгейту», которую я забыла у него.
— Я... нашёл у себя. Думал, она тебе нужна, – он протянул её, и наши пальцы на долю секунды соприкоснулись.
Он быстро отдёрнул руку, но я успела ощутить электричество.
— Я не за этим, — добавил он сразу. — Просто хотел отдать. И... увидеть. Хоть чуть-чуть.
Я смотрела на него. Он был в серой худи, ту, которую носил в старших классах. Волосы чуть мокрые. Губы сухие. Глаза... тёплые. Больные. Но спокойные.
— Спасибо, — прошептала я, взяв книгу.
Он стоял. Не звал. Не тянул руку. Просто был. Я рада, что вижу его, потому что соскучилась. Никогда еще мы не были в такой долгой разлуке. Так странно и необычно, но жутко больно.
— Я всё ещё тебя люблю, — говорит он, раня меня.
— Я знаю. Я тоже. Но я пока не готова, – выдыхаю я.
— Я не тороплю. Только хотел, чтобы ты знала: я рядом, — он всегда это говорит, успокаивая мою душу.
— Я чувствую, — честно признаюсь я.
— Доброй ночи, Беккс, — он шагнул назад.
— И тебе, Гарри.
И он ушёл. А я осталась — с книгой, с дрожащими пальцами и сердцем, которое билось не от страха. А от того, что любовь — всё ещё здесь.