43 глава
Школьный коридор пах осенью и напряжением. Я шла с учебниками в руках, волосы закинуты в пучок, мысли в другом месте. После школы мы с Гарри должны были вернуться домой. Он обещал приготовить ужин. Он редко готовит. Это уже что-то значило.
В коридоре пахло влажной тряпкой и дешёвым кофе из автомата. У меня болела спина от рюкзака, а пальцы сжались на лямке — просто, чтобы держать себя в руках. День как день. До тех пор, пока я не увидела его.
Лиам стоял у стены, будто случайно. Но я знала — он ждал. Какого черта он здесь забыл, если уже давно не школьник? Его место в университете, среди тех людей, которые пишут дипломные, а не тесты.
— Бекка, — голос мягкий, как будто мои трехмесячные отношения с Гарри ничего не значат. — Можно поговорить?
– Нет, – выплюнула я.
Я прижала учебники к груди и продолжила идти, не замедляя шаг. Сколько еще это будет продолжаться? Он мне не нужен, и я более чем это показываю. Лиаму никогда не удастся заменить Гарри, да никому на свете.
Пейн шагает вперёд, встал на моём пути, как будто имеет на это полное право. Я резко остановилась, чуть не врезавшись в его огромное тело.
— Мне нужно сказать. Один раз. Я больше не могу это в себе держать, — произнес он, и я закатила глаза.
— Ты всегда говоришь, что "последний раз", и всё снова по кругу, — я скрестила руки на груди, прищурилась.
— Я просто... Я не верю, что ты счастлива. С ним. Гарри взрывной, он делает тебе больно, ты это знаешь. Я... я был бы другим, — он отступил на шаг, нервно почесал затылок.
— Ты не знаешь, что между нами. Ты не имеешь права говорить, как мне жить, — моё дыхание участилось.
Я поворачиваю головы в стороны, чтобы не столкнуться с Гарри. Если он увидит, что происходит, то добром это не кончится, как в прошлый раз на вечеринке. У Гарри большие проблемы с агрессией и порой меня это пугает. Если он сорвется на Лиама опять, то я не уверена, что смогу легко закрыть на это глаза. Злость и драки никогда не приводят ник чему хорошему.
И тогда все мои опасения случаются, потому что сзади раздает голос. Низкий. Глухой. Острый.
— Повтори это.
Я обернулась. Гарри шёл по коридору быстро, с напряжённой походкой, взгляд прицельно впивался в Лиама. И я уже знала, что все тщетно и мне не удастся его удержать, даже если попытаюсь.
— Чёрт, — прошептала я и шагнула навстречу. — Гарри, пожалуйста, стой, – я попробовала одну попытку, но он прошел мимо, задев меня плечом.
— Он снова лезет. Я тебя спрашиваю — он тебя трогал? – громко дышит он, стоя спереди меня и сжимая руки в кулаки.
Если Лиам откроет рот и что-то скажет Гарри, то вся школа увидит то, чего не должна. Он должен сдержаться, иначе это наведет меня на крайние меры. Гарри должен доверять мне и моим чувствам, а не слушать гребаного Лиама.
— Гарри, послушай. Мне он безразличен. Я люблю только тебя, пошли отсюда. Не делай этого, – я беру его за руку и пытаюсь потянуть, но он не сдвигается с места.
— Ты хочешь, чтобы я просто стоял и смотрел, как этот урод...
— Она не твоя собственность, — вскинулся Лиам. — И да, я сказал правду. Она заслуживает больше, чем твои срывы и драки. Она исчезает рядом с тобой, ты её лом...
Щелчок. Кулак Гарри врезается ему в лицо. Лиам пошатнулся, ударился спиной о шкафчики. Гарри не думает. Он бросается вперёд, хватает его за ворот, снова бьёт — раз, второй. Шум вокруг — будто глохну. Всё мутное, размытое.
— ГАРРИ, НЕТ! — кричу я, хватаю его за куртку, — ОСТАНОВИСЬ!
Но не слушает меня. Гнев заполняет его целиком и полностью. В нем больше нет того, кто просыпается со мной по утрам. Он продолжает бить Лиама, но и то не уступает и бьет его по лицу.
Они оба оказываются на полу, вокруг собираются школьники. Кто-то снимает на телефон, кто-то кричит, а кто-то даже ставит ставки. Я ору, пытаясь вразумить Гарри, но он будто даже не слышит меня.
Луи подбегает, оттаскивает Гарри сзади, крепко держит его, хотя он пытается бороться. Найл тянет Лиама в сторону, у того из носа капает кровь, но он всё ещё усмехается.
— Слабак, — бросает он. — Без кулаков ты — никто.
Гарри дёргается, пытается вырваться.
— Ублюдок! Ещё раз подойдёшь к ней — я тебя похороню!
И тогда — голос директора прорывается сквозь шум:
— Немедленно в мой кабинет. Все четверо. Сейчас же.
***
Кабинет директора был душным. Я сидела в углу, напротив окна, кутаясь в свои руки, будто в броню. Гарри стоял у стены, щека рассечена, губа разбита. Он посмотрел на меня. Медленно, с болью.
— Беккс, — тихо, почти умоляюще.
Он потянулся, хотел взять мою руку. Но уже поздно. Я просила его этого не делать, доверять моим чувствам, но он был выше этого и накинулся на Лиама. Гарри показал мне, как он не доверяет мне и что без насилия не умеет решать ситуации.
Я отдёргиваю руку, не позволяя ему прикоснуться. Он замер, словно я плюнула в него.
— Я... Я сделал это из-за тебя. Он говорил мерзости. Я... я не мог просто стоять. Я тебя люблю.
Уже поздно говорить такие вещи. Он должен был сказать это до того, как налетел на Лиама и избил, будучи веря во всю его чушь.
— Ты не ради меня дерёшься, Гарри. Ты дерёшься, потому что не умеешь сдерживать себя. А мне от этого больно. И страшно, — мои глаза защипало, но я сдержалась. – И ты не доверяешь моим чувствам, после стольких лет дружбы.
Он опустил голову. Дыхание у него сбито.
— Я больше не могу притворяться, что это нормально, — прошептала я. — Я люблю тебя. Но я больше не могу.
***
Я стою в нашей спальне после часовой лекции директора, что если нечто подобное повторится, то нас выгонят. Мои отношения с Гарри продлились не так долго, как хотелось бы. Будущее испарилось из-за его недоверия и агрессивности, которая испортила три счастливых месяца в моей жизни.
Мой чемодан наполовину собран. Я перебираю вещи молча. Слёзы не идут — они уже внутри, глубоко. Я пытаюсь их сдержать, потому что не хочу, чтобы он видел меня такой разбитой и сломанной. Я по-прежнему люблю его, мои чувства не изменились, но если он не доверяет мне, то мы не можем быть вместе.
Гарри стоит у двери. Невысказанный ужас на лице.
— Не уходи. Пожалуйста. Я всё исправлю. Я клянусь, – умоляет он, но уже поздно.
Я аккуратно кладу в сумку его старую футболку. Ту самую, в которой мы смотрели фильмы. В которой я засыпала, обняв его.
— Ты обещал уже. После первой ссоры. Потом — после вечеринки. И каждый раз я прощала, потому что любила.
— Так люби сейчас, – слишком просто говорит он.
— Я люблю. Но любовь — это не повод терпеть. Я устала быть той, кто всё гасит. Мне тоже нужно, чтобы кто-то был тихим. И ты не доверяешь мне, Гарри. Ты действительно думаешь, что у меня есть чувства к Лиаму? – спрашиваю я.
Он опускается на колени у кровати, обхватывает голову руками.
— Я не знаю, как жить без тебя, – это единственное, что он говорит, доказывая, как я права в словах.
— Тогда научись жить с собой. И, может быть, когда ты сможешь это... мы снова встретимся, – я подхватываю чемодан. Луи уже ждёт внизу.
— Ты не уйдёшь, — выдыхает он.
— Я должна, — я смотрю на него, крепко держу ручку чемодана.
Он поднимается и подходит ко мне. Я застываю, боясь, что он не пустит меня. Он не должен так поступать со мной, если любит.
— Я... Я не знал, что это разрушает тебя. Я просто... Я любил тебя с двух лет. С того самого лета, когда ты мне налепила жвачку на волосы, а потом дала свое мороженое и сказала, что я странный, но нормальный, — улыбка сквозь слёзы.
Он опускается на колени. Это впервые, когда он так унижается передо мной. Раньше он становился в такое положение, чтобы углубить интимный момент, но это ситуация абсолютно иная. Гарри приклоняется передо мной, выражает то, насколько я ему важна.
— Я молчал все школьные годы, когда к тебе лезли всякие придурки. Я терпел, когда ты влюбилась в Зейна. А потом ты посмотрела на меня — впервые. И я решил, что это всё. Это навсегда, — он кладёт руки на мои бёдра, уткнувшись лбом мне в живот. — Не уходи. Я стану другим. Я научусь. Только останься. Только... будь со мной.
Я закрываю глаза. Внутри всё кричит: останься. Но если я останусь — я предам себя. Я не могу быть с ним сейчас, он опасен, агрессивен и не верит, что я люблю только его. Лиам может снова появиться и нет гарантий, что Гарри не будет драться с ним из-за своей ревности.
— Я люблю тебя, — говорю. — Больше, чем кого-либо. Но я не могу любить тебя в войне. Пойми, что мне нет до Лиама дело и, если ты не будешь бить его, я точно не побегу к нему.
Он плачет. По-настоящему. Я склоняюсь к нему, целую его волосы, щеку, шепчу:
— Прости. Прости, что ты не умеешь быть мягким с собой и не веришь, что тебя можно любить.
И я иду. Он остаётся на коленях в спальне. Один. А я выхожу — с чемоданом и разбитым сердцем. Луи уже ждет меня внизу в машине, зная обо всем. Мне больно. Невыносимо просто, я безумно люблю Гарри, но я не могу так больше жить.