Не всё вечное оказывается вечным
Дом встретил их тишиной. Запахи родных стен, чуть прохладный воздух в квартире, недопитая бутылка сока в холодильнике, заброшенные до поездки вещи — всё оставалось на месте, будто замерло, дожидаясь их.
Пэйтон сразу же рухнул на диван и закинул ноги на стол, обняв Бриану за талию, когда она прошла мимо с чемоданом.
— Я всё понял. Уезжать — круто, но возвращаться к тебе — лучше, — пробормотал он, глядя снизу вверх.
— А ты попробуй распаковать мой чемодан, тогда поговорим, что круче, — фыркнула она, пряча улыбку.
Прошли недели.
Жизнь снова закрутилась в обычной скорости. Утром — кофе с корицей и поцелуи насквозь сонные, потом — работа. Бриана всё больше брала на себя в кафе, уже уверенно общалась с клиентами, раздавала задания младшим официантам и училась вести смену без Пэйтона.
А по вечерам они гуляли. Иногда до изнеможения — просто болтали, обсуждали книги, музыку, планы. Смех, кофе на вынос, пицца на подоконнике, запахи весеннего города.
— Ты же знаешь, что я теперь боюсь только одного? — как-то сказала она ему, склонив голову на плечо.
— Мышей?
— Нет. Потерять это. Потерять нас.
Он не ответил. Только крепче сжал её руку.
Сначала это казалось ерундой. Усталость после работы. Лёгкое головокружение. Сердце начинало биться как-то странно, будто сбивалось с ритма. Но Бриана списывала всё на стресс, недосып, кофе.
— Пэй, я что-то устаю быстро, — пожаловалась она вечером, опускаясь рядом с ним на диван.
— Тааак, ты устала и хочешь, чтобы я тебя массировал? Или чтобы я приготовил ужин?
— И то, и другое, пожалуйста, — устало усмехнулась она.
Но внутри уже закрадывалась тревога. Она просыпалась среди ночи от того, что сердце колотилось, как будто она бежала марафон. Иногда кружилась голова, и однажды она чуть не упала в душевой.
Пэйтон ничего не замечал. Или замечал, но не придавал значения. Бриана старалась не показывать.
— Ты как? — спросил он однажды, увидев, как она приложила руку к груди.
— Всё нормально, просто странное ощущение. Может, сердце шалит.
— Пойдём к врачу.
— Ну куда ты меня тащишь, — отмахнулась она, — мне просто отдохнуть нужно.
И в этот вечер она пошла одна на кухню, открыла браузер и ввела:
"Учащенное сердцебиение. Боль в груди. Что это может быть?"
Ответы её не утешили.
Что-то внутри сжалось.
Через несколько дней она всё-таки сдалась — пошла в больницу, одна. Взяла выходной, сказала Пэйтону, что поедет на маникюр. А сама — в холодную, белую, пахнущую лекарствами поликлинику.
Осмотр, вопросы, ЭКГ. И потом — врач с нахмуренными бровями.
— У вас порок сердца, врождённый. Вы знали?
— Нет...
— Я поражён, что вы без медикаментов, без наблюдения, дожили до совершеннолетия.
— Что теперь?
— Немедленная госпитализация. Вам нужна операция. Как можно скорее.
Бриана смотрела на него в тишине. Внутри было всё: страх, пустота, глухой звон в ушах. Она кивнула.
Но не сказала Пэйтону.
Пока что.
Позже, вернувшись домой, она встала у зеркала, посмотрела на себя, как будто пыталась запомнить.
Пэйтон в это время в душевой насвистывал что-то. Он не знал. А она не могла.
Не могла разрушить их «всё хорошо».
— Завтра у тебя смена с утра? — спросила она за ужином.
— Угу. У тебя выходной. Отдохнёшь. Может, к Райли сходишь.
— Ага... Может.
Она молча доела, стараясь не смотреть на него. Сердце снова кольнуло. Сильнее.
Слишком сильно.