Глава 147. Я не нервничаю
Глава 147. Я не нервничаю
Капля необъятного праведного духа, и ветер, радующий на тысячу ли*.
*строчка из стихотворения Су Ши "Песня на водный мотив: Подношение Чжан Воцюаню в павильоне Куайцзай в Хуанчжоу". Если человек обладает хоть каплей великого и непоколебимого праведного духа, он способен сохранять спокойствие в любых обстоятельствах и наслаждаться бесконечным удовольствием от ветра, простирающегося на тысячу ли. (кто-то пишет о ветре, как о славе) 浩然 [хаожань] – это необъятный, непреклонный, праведный
Башня Хаожань находилась в самом центре поместья Чжэнжун, окруженная восемью другими башнями, олицетворяющими триграммы Багуа: Цянь, Кунь, Чжэнь, Сюнь, Кань, Ли, Гэнь и Дуй. Цзюфан Чанмин когда-то предполагал, что поместье Чжэнжун на самом деле является огромной формацией, а башня Хаожань может быть ключом к ее активации. В случае нападения врагов это место бы мгновенно превратилось в ад, губящий всех, кто осмелился напасть.
Однако это были лишь догадки. Его понимание формаций было не таким глубоким, как у Чи Бицзян, поэтому он лишь смутно чувствовал, как здесь собираются силы ветра и грома, как течет духовная энергия, но не мог точно определить местоположение ядра формации.
На этот раз на собрании Цяньлинь участники получили номера, и их имена были распределены по жребию для десяти раундов сражений. Те, чьи уровни совершенствования были схожи, автоматически попадали в одну группу. Победитель мог продолжать вызовы, пока не выиграет все десять раундов подряд.
Но тех, кто выигрывал все десять раундов, всегда было крайне мало – их можно пересчитать по пальцам одной руки. Среди таких был Яо Ваннянь, некогда старший ученик главы клана Ваньцзянь. Об этом Чанмин слышал от Цзян Ли. В те времена Яо Ваннянь был блистательным и выдающимся молодым человеком, и стоило ему лишь появиться на арене с мечом в руке, как сердца множества девушек-совершенствующихся начинали биться сильнее. Теперь же его внешность стала безобразной, а характер – безумным, что только усиливало чувство печали и сожаления у тех, кто помнил его прежним.
Собрание Цяньлинь не проводилось ежегодно – иногда раз в три-пять лет, иногда через год. Хозяевами всегда выступали известные школы с многочисленными учениками и глубокой историей. Только такие школы могли себе позволить повсеместно разослать приглашения и собрать большое количество гостей, благодаря своим связям и репутации. Все-таки многие совершенствующиеся жили в уединении, и разыскать их крайне сложно, не говоря уже о том, чтобы пригласить.
Поместье Чжэнжун было основано всего около тридцати лет назад, но благодаря хорошим отношениям с кланом Ваньцзянь и внушительным финансовым ресурсам, смогло стать хозяином этого собрания. Посетители съезжались со всех сторон, высокие залы наполнялись почтенными гостями, что стало поводом для гордости поместья.
С точки зрения Цзюфан Чанмина, здесь повсюду виделись следы влияния клана Ваньцзянь. Даже эта величественная и загадочная башня Хаожань, скорее всего была построена под их руководством.
Неподалеку в воздухе парили сияющие прозрачные хрустальные шары. Совершенствующиеся стояли вокруг плитки, изображающей Инь-Ян, и когда наступала их очередь тянуть жребий, они жестом призывали к себе один из шаров. Как только шар оказывался в руках, он разбивался, и из него выпадала деревянная табличка с именем противника на этот раунд.
Ся Чжэну не повезло – ему сразу выпал противник из обители Шэньсяо.
— Фу Юньци? – Линь Вэньюй подошел ближе и посмотрел на табличку.
— Так сразу и не поймешь, мужчина это или женщина.
Ли Мусин:
— Я не слышала этого имени, должно быть, это восходящее светило обители Шэньсяо. Может, он, как и мы, впервые участвует в собрании Цяньлинь.
Линь Вэньюй:
— Если это девушка, то будет легче. Не волнуйся, дашисюн, ты точно выиграешь!
Он ляпнул, не подумав, и Ли Мусин бросила на него резкий взгляд.
Ся Чжэн нахмурился:
— Неважно, мужчина он или женщина, я сражусь в полную силу.
Когда пришла очередь Ли Мусин, ей выпал буддийский монах из храма Цинъюнь.
По сравнению с ними, Линь Вэньюю повезло больше – ему достался Фэн Тянь из школы Цинхай. Хотя название и звучало внушительно, это была маленькая и малоизвестная школа.
— Сунь-даою, кто тебе выпал?
Чанмин не спешил и ждал своей очереди. Когда подошел его черед, над ним осталось всего несколько хрустальных шаров. Он призвал один из них, и на табличке, выпавшей из его рук, виднелось имя и название школы.
Обитель Шэньсяо, Фу Дунъюань.
Линь Вэньюй воскликнул:
— Опять Шэньсяо? И снова фамилия Фу? Какое отношение он имеет к Фу Юньци?
Ся Чжэн побледнел:
— Это же старший ученик Главы обители Шэньсяо!
Ли Мусин:
— Да, это он. Говорят, что Фу Дунъюань обладает выдающимися способностями и является самым вероятным кандидатом на пост Главы Шэньсяо.
Через мгновение все трое посмотрели на Чанмина с сочувствием.
Ся Чжэн даже похлопал его по плечу:
— Даже если проиграешь один бой, ничего страшного, впереди еще девять. Не стоит слишком переживать.
Ли Мусин улыбнулась:
— Если честно, мне кажется, Сунь-даою вряд ли проиграет.
Линь Вэньюй снова возразил:
— Ему будет нелегко победить Фу Дунъюаня. Он ведь будущий Глава Шэньсяо. Если Сунь-даою выдержит хотя бы сотню ударов, это уже будет большим достижением.
Ся Чжэн:
— Второй шиди, разве ты не можешь сказать хотя бы раз что-то ободряющее?
Линь Вэньюй пожал плечами:
— Я лишь говорю правду, а вот вы его обманываете.
Цзюфан Чанмин кивнул, но не выглядел расстроенным:
— Линь-даою прав, я приложу все силы.
Однако в душе он думал: Я как раз размышлял, как привлечь внимание Ло Мэя, чтобы вынудить его сразиться со мной. А тут Фу Дунъюань сам явился ко мне. Что ж, это даже к лучшему. Сегодня я буду сражаться с любым, кто встанет на моем пути, и, пожалуй, начну с Фу Дунъюаня.
Пусть этот будущий Глава Фу станет моей первой ступенью.
Четверо вытянули жребий и направились к арене, занимая свои места согласно указаниям.
Чтобы сэкономить время, сражения проходили одновременно на четырех аренах – 甲, 乙, 丙 и 丁*. Зрители сидели вокруг и могли наблюдать за всеми четырьмя состязаниями одновременно. Вокруг участников были установлены защитные барьеры, чтобы их духовная сила не повредила окружающих.
*甲乙丙丁 [цзя, и, бин, дин] аналог А, Б, В, Г =)
Оглядываясь по сторонам, Чанмин заметил многих будущих великих мастеров, которые сейчас были еще никому не известны, а также тех, кто уже приобрел славу, но, вероятнее всего, погибнет в будущем.
Кроме него, никто из присутствующих не знал своей судьбы. Они даже не подозревали, что их имена уже давно записаны в книге Жизни и Смерти.
Но даже Цзюфан Чанмин надеялся, что их участь будет иной. Ведь если все уже предрешено и неизменно, то его возвращение в прошлое и попытка поменять ход истории окажется бессмысленной.
Наконец он увидел Ло Мэя.
Вдалеке, окруженный почитателями, он неторопливо шел вперед, словно луна среди звезд. Несколько серебряных прядей на висках придавали особое очарование его не стареющему лицу.
Рядом с ним, помимо Главы поместья Чжэнжун, Ван Цзиньюаня, были тогдашний Глава обители Шэньсяо Сюй Ваншу, Глава храма Цинъюнь Мяоду и другие. За исключением демонических сект, все крупные школы, такие как Ваньлянь, Чжэньлин, Люимэнь и Двадцать четыре склона, также отправили Старейшин, чтобы показать свое уважение.
Это событие было не только временем для обмена опытом и демонстрации силы, но и возможностью пересмотреть расстановку сил и взглянуть в будущее. Доминирование одной школы сейчас не гарантировало ее процветание в будущем. Лишь наличие талантов и преемственность поколений могли обеспечить долгосрочное процветание.
Иногда особенно талантливые и перспективные странствующие совершенствующиеся получали приглашения на такие собрания. Различные школы использовали эту возможность, чтобы оценить их и пригласить в свои ряды. Не появившись на таком мероприятии, можно случайно упустить редкого гения.
Многие присутствующие Образцовые Мастера прекрасно понимали, какое влияние может оказать один гениальный ученик на судьбу школы.
Чанмин отвел взгляд.
Ли Мусин и Ся Чжэн продолжали обсуждать великих мастеров. Ли Мусин, заметив молчание Чанмина, тихо сказала ему:
— Не принимай слова Линь Вэньюя слишком близко к сердцу. Фу Дунъюань – редкий мастер среди молодого поколения. Я слышала, что он уже участвовал в собрании Цяньлинь. Не знаю, почему он снова здесь. С его опытом и силой, даже если ты проиграешь, никто не усомнится в твоих способностях.
Чанмин кивнул:
— Благодарю за добрые слова, Ли-даою. Я не нервничаю.
Да кто не будет нервничать, встретив Фу Дунъюаня в первом бою? Ли Мусин явно не поверила ему, решив, что он просто храбрится. Однако никто не знал, что на самом деле Чанмин думал о том, как бы не победить Фу Дунъюаня слишком легко – это могло бы вызвать подозрения у Ло Мэя.
К тому же, чем дольше продлится собрание Цяньлинь, тем больше времени будет у Юнь Вэйсы для спасения Цзян Ли и Чи Бицзян.
Сколько бы они ни болтали, это не могло развеять мрачные мысли Ся Чжэна, ведь ему предстояло выйти на арену.
Когда Фу Юньци встала напротив него, он понял, что эта девушка является мэймэй* Фу Дунъюаня. Хотя она не была столь же выдающейся, как старший брат, ее сила однозначно находилась на высоком уровне. Парные мечи Фу Юньци двигались по ее воле легко и свободно. Она выглядела спокойной и увереной в себе.
*妹妹 [мэймэй] младшая сестра (именно как родственница, а не просто по учению)
По сравнению с ней, напряженный и неопытный Ся Чжэн был явно не на уровне. Он кое-как продержался до сотого удара, когда сияние мечей прорвало его поспешно возведенный барьер из духовной силы и устремилось ему в лицо.
— Признаю поражение! – не выдержав, закричал Ся Чжэн.
Сияние мечей мгновенно погасло.
Фу Юньци протянула руку, отзывая оружие, и два меча тут же скрылись в ее широких рукавах.
— Мои техники уступают твоим, я признаю свое поражение! – сказал Ся Чжэн, вытирая пот со лба и постепенно приходя в себя.
На мгновение ему показалось, что он действительно мог умереть.
Только находясь на арене под взглядами множества людей, он осознал, насколько это испытание требовало мгновенной реакции, силы и хладнокровия одновременно. В его школе ему не было равных, но лишь потому, что его соперники всегда были гораздо слабее. Только теперь он впервые ощутил такое ужасающее давление от сверстника.
— Даою, вы уступили мне победу, – равнодушно сказала Фу Юньци, кивнула и удалилась.
Ее шаги были столь же легкими, как стрекоза, касающаяся водной глади, и столь же изящными, как ветви ивы, колышущиеся на ветру.
Но Ся Чжэну было не до восхищения. Он думал лишь о том, если уж Фу Юньци настолько сильна, то каков же в бою ее старший брат, Фу Дунъюань?
Когда другой человек сталкивается с более тяжелыми испытаниями, собственные страдания кажутся менее значительными. Ся Чжэн теперь сочувствовал Сунь-даою и почувствовал себя немного лучше.
Вскоре на арену вышли Ли Мусин и Линь Вэньюй.
Соперник Линь Вэньюя, хоть и был никому не известен, неожиданно оказался весьма силен. В итоге Линь Вэньюй одержал победу с минимальным перевесом, однако был этим крайне недоволен. Вернувшись, он ворчал, что если бы действовал иначе, то мог бы изменить исход поединка.
Выступление Ли Мусин, напротив, поразило всех присутствующих. Она сражалась с противником из храма Цинъюнь, представляя даосизм против буддизма. Их силы были примерно равны, и обе стороны использовали все свои духовные техники и артефакты. В конце концов, после трехсот обменов ударами, Ли Мусин одержала победу, продемонстрировав свое превосходство.
Этот бой был намного зрелищнее остальных трех в этом раунде и привлек внимание многих, включая Главу поместья Чжэнжун. Он сразу же заинтересовался именем и происхождением Ли Мусин.
Если она продолжит выступать столь же блестяще, после собрания Цяньлинь ее имя запомнят многие, а ее собственные способности значительно продвинутся вперед.
Бой Цзюфан Чанмина был предпоследним в раунде.
Многие с нетерпением ожидали выхода Фу Дунъюаня и увидев перед ним незнакомое лицо Цзюфан Чанмина, почувствовали разочарование, решив, что поединок будет скучным и быстро закончится.
Чанмин намеренно скрывал свою ауру, и даже Фу Дунъюань, который в будущем станет известен своей проницательностью, не заметил, что его противник притворяется свиньей, чтобы съесть тигра*.
— Сунь даою, прошу, – сказал он, протягивая руку, предлагая противнику сделать первый ход, чтобы не казалось, будто представитель большой именитой школы запугивает новичка.
*扮猪吃老虎 притворившись свиньей, съесть тигра. Вести себя намеренно глупо и слабо, чтобы сбить с толку противника и одержать над ним победу; в тихом омуте черти водятся