Глава 144. Это Юнь Вэйсы!
Глава 144. Это Юнь Вэйсы!
Настоящий Цзян Ли давно перевернул все их прежние представления о нем.
Глава клана Ваньцзянь на самом деле был справедливым и чутким человеком с очень мягким сердцем. Иногда он даже казался нерешительным, чем легко могли воспользоваться другие, толкая его в смертельную ловушку.
Однако он не был настолько глуп, чтобы в одиночку бросить вызов Ло Мэю, и уж тем более убивать кого-то на глазах у всех.
Такая очевидная передача рукояти меча* могла означать только одно: Цзян Ли был пойман Ло Мэем, который понял, что его планы стали известны.
*授人以柄 букв. вручить другому рукоять меча (острие которого, направлено на самого тебя). Дать повод для критики, нападения
Связь с демонами равносильна уничтожению будущего, что для Главы клана, стоящего во главе даосизма, означало мгновенное разрушение репутации, статуса и положения без малейшей надежды на восстановление.
По-видимому, Ло Мэй решил полностью отказаться от этого ученика.
Означает ли это, что Ло Мэй через пытки выведал все наши планы от Цзян Ли и теперь полностью готов к встрече? Тогда как там сейчас Юнь Вэйсы и Яо Ваннянь?
Цзюфан Чанмин понял, что даже после получения второго шанса у них все еще нет никакой гарантии победы. Ло Мэй был силен не только своим совершенствованием, но и обладал естественным преимуществом, владея техниками меча клана Ваньцзянь, которые могли сносить все на своем пути, не зная преград.
Перед лицом Ло Мэя они действительно были ничтожны, словно богомолы, пытающиеся остановить колесницу.
Чанмин предчувствовал, что если они снова потерпят поражение, то мир вновь выйдет из-под контроля и понесется к своей гибели, как неудержимая упряжка лошадей, и они больше не смогут вернуться назад или изменить что-либо, а лишь исчезнут навсегда, словно пепел и дым.
Стоит плывущей против течения лодке остановиться, как ее отнесет назад – у них не было другого пути, кроме как сражаться до последнего.
Сначала Чи Бицзян, теперь – Цзян Ли. Еще один союзник попал в лапы противника.
Теперь остались только он, Юнь Вэйсы и Яо Ваннянь.
Пока Цзюфан Чанмин размышлял, ученик Чжэнжун, видя, что никто больше не приходит, заскучал и начал болтать с Ли Мусин и остальными, в красках описывая события этого дня:
— Тогда я не присутствовал, там был мой шисюн. Он рассказал, что некто пришел один, потерянный и растерянный, чем сразу привлек внимание. Шисюн спросил его имя, и тот сказал, что он Глава клана Ваньцзянь Цзян Ли. Шисюн, конечно, не поверил, ведь Ло Мэй уже находился в поместье со своими учениками и как раз беседовал с мастерами. Шисюн испугался, что кто-то решил выдать себя за Цзян Ли и поспешил внутрь, чтобы спросить у старших. Ло Мэй, услышав это, лично вышел со своими людьми. Кто бы мог подумать, что к их приходу тот человек уже начал убивать направо и налево. Многие не были готовы к такому и погибли, пока Ло Мэй не вмешался и не остановил его.
Ли Мусин не выдержала:
— Тот человек, это действительно был Глава Цзян?
— Сначала шисюн не верил, но потом увидел, как они сражались, используя техники меча одной школы. Ло Мэй сказал Цзян Ли: "Я думал, ты осознаешь свои заблуждения и вернешься на правильный путь, но ты продолжаешь упорствовать, совершая ошибку за ошибкой. Теперь я вынужден переступить через наши отношения и наказать тебя за раны, нанесенные всем этим даою."
Ученик поместья продолжил с восхищением:
— В этот момент Ло Мэй двумя сияющими мечами пробил защиту Цзян Ли и пронзил его лопатки, решительно и безжалостно. Все, кто это видел, не могли не восхититься его мастерством...
Ли Мусин перебила его безостановочную болтовню:
— Что было потом?
Ученик сердито ответил:
— Потом Цзян Ли схватили и увели. Говорят, что Чжэньжэнь Ло Мэй ждет окончания собрания, чтобы забрать его в клан и вынести приговор.
Похоже, это все, что он знал. О дальнейшей судьбе Цзян Ли он не мог узнать из-за своего низкого статуса в поместье.
Ученик на входе вернул им приглашения и впустил внутрь. Другой ученик проводил их в гостевые комнаты.
Поместье Чжэнжун было построено по принципу Восемь Триграмм, крылья Цянь и Кунь предназначались для внутренних учеников школы и не были открыты для посторонних. Ли Мусин и остальные направились в крыло Сюнь, специально отведенное для посетителей. Но даже среди гостей существовала своя иерархия: такие высокие гости, как клан Ваньцзянь, обитель Шэньсяо и храм Цинъюнь размещались в крыле Чжэнь, а такие, как Ли Мусин и Чанмин – безвестные совершенствующиеся, направлялись в крыло Сюнь.
*Багуа, она же Восемь триграмм
Цянь и Кунь - Небо и Земля, как символ основы (внутренние ученики); Чжэнь - символ величия и мощи (высокопоставленные гости); Сюнь - покорность, проникновение, слабость, податливость (безызвестные совершенствующиеся)
Несмотря на это, крыло Сюнь было довольно просторным. В центре находилась площадь, построенная в форме тайцзи , по бокам располагались несколько трехэтажных бамбуковых домиков*, окруженных бамбуковым лесом. Каменные дорожки делали место чистым и аккуратным, придавая ему атмосферу уединения.
*бамбуковые трехэтажные домики как раз как гуа
Даже комнаты для обычных гостей оказались гораздо комфортнее, чем гостиницы, в которых они останавливались по пути. Четыре человека разместились в четырех смежных комнатах, чтобы иметь возможность присматривать друг за другом.
Линь Вэньюй, глазея по сторонам, сам того не понимая, выглядел неопытным юнцом. Хотя название школы "Павильон Байюйцзин" звучало внушительно, по масштабу она не могла сравниться с поместьем Чжэнжун. Иначе Линь Вэньюй и его шисюн Ся Чжэн давно бы были приглашены в крыло Чжэнь. С тех пор как они вошли в Чжэнжун, все увиденное и услышанное поражало Линь Вэньюя. Например, радуга, пересекающая небо, была создана с помощью техники, а периодически падающий сверху золотой свет дарил ощущение тепла. Линь Вэньюй в изумлении протянул руку, чтобы поймать этот свет, и услышал, как Цзюфан Чанмин сказал:
— Это техника Мяошоу Хуэйчунь*, наложенная на радугу. Теплый свет укрепляет Ци в даньтяне.
*妙手回春 [мяошоу хуэйчунь] искусные руки возвращают весну (жизнь). Образно: искусный талантливый врач
Для совершенствующихся это было как капля в море, – такая техника не могла ни исцелить раны, ни продвинуть мастерство, но все же немного бодрила, и по большей части просто демонстрировала богатство поместья Чжэнжун.
Линь Вэньюй не мог не восхититься:
— А в клане Ваньцзянь и обители Шэньсяо тоже есть такие вещи?
Ли Мусин и Ся Чжэн никогда там не бывали, поэтому не могли ничего сказать. Единственным, кто мог дать ответ, был Чанмин:
— В клане Ваньцзянь есть ледяной мост, а в обители Шэньсяо – феникс, восходящий к солнцу. Хотя названия разные, суть у всех одна – такие вещи больше для красоты, чем для пользы.
Ли Мусин:
— Сунь-даою был там?
Цзюфан Чанмин улыбнулся:
— Я слышал об этом от моего шишу, он там бывал.
Хотя он очень хотел узнать о положении Цзян Ли, на его лице не читалось ни малейшего намека на это. Он, как и остальные, с любопытством бродил повсюду.
Ся Чжэн, разумеется, беспокоился о безопасности младшего шиди и шимэй, но все же он был молодым человеком, только недавно вышедшим в мир и стремящимся к славе, поэтому следуя за вторым шиди и Цзюфан Чанмином и слушая их разговоры, он временно оставил свои тревоги и присоединился к обсуждению Чжэнжун.
— Даже не представляю, с кем нам придется сражаться на завтрашнем состязании. Боюсь, что всегда есть кто-то сильнее, и мы можем проиграть в первом же бою, опозорив наши школы.
Чанмин:
— Ся-даою, ты ошибаешься. Благородный муж, живущий в мире Цзянху, должен радоваться возможности участвовать в таких событиях. Даже если проиграешь, это значит, что твои навыки пока недостаточны. Вернешься, потренируешься еще пару-тройку лет, и, возможно, сможешь выделиться.
Ся Чжэн, воодушевленный этими словами, сказал:
— Сунь-даою, ты прав. Я слишком зациклился. Неудивительно, что ты представляешь свою школу, твой дух намного крепче моего. Как же мне стыдно!
Пока они разговаривали, мимо них проходили другие совершенствующиеся. Некоторые, встретив их на пути, обменивались приветствиями, другие, полные высокомерия, не удостаивали их даже словом. Все были разными.
Когда все разошлись по своим комнатам, Чанмин еще не успел присесть, как в дверь постучали.
— Ли-даою? Входи.
Дверь открылась, и, как он и предполагал, это была Ли Мусин.
— Сунь-даою может распознавать людей по шагам? – удивилась она.
— Вовсе нет, просто Ли-даою показалась молчаливой и встревоженной и не участвовала в нашей беседе. Наверняка у тебя есть какие-то переживания, что заставили тебя так поспешно прийти сюда. Именно поэтому я подумал, что это ты.
— Сунь-даою действительно выдающийся человек, способный разглядеть большее в мелочах, –похвалила его Ли Мусин, а затем добавила:
— Я только вышла из тростниковой хижины и мало что знаю о школах Поднебесной. Сунь-даою, ты многое повидал, поэтому я пришла спросить совета.
— Слушаю.
— Я часто слышала о клане Ваньцзянь еще от своего Шифу. Если я не ошибаюсь, Ло Мэй давно ушел в уединение, а управление кланом перешло в руки Цзян Ли. Но теперь учитель и ученик стали врагами. Есть ли в этом какая-то скрытая причина, которую не хотят разглашать? Я не собираюсь вникать в чужие дела, но как ты думаешь, не будет ли проблем на завтрашнем собрании Цяньлинь из-за этого?
Надо сказать, Ли Мусин была очень проницательной. Даже не зная всей подноготной, она уже почувствовала что-то неладное.
Конфликт между учителем и учеником дошел до собрания Цяньлинь, и это уже не пустяк, особенно с учетом того, что в этом оказались замешаны демоны. Если начнется переполох, это может привести к невероятным последствиям, и Ли Мусин беспокоилась за свою безопасность.
Она пришла обсудить это с Цзюфан Чанмином, потому что считала его более зрелым и проницательным, чем Ся Чжэна и Линь Вэньюя.
— Ли-даою, не стоит беспокоиться. На собрании Цяньлинь будет множество Образцовых Мастеров. Даже если случится нечто непредсказуемое, всегда найдется кто-то высокий, кто подставит плечо под падающие небеса. Тебе лишь нужно держаться подальше и не лезть на передний план.
Цзюфан Чанмин не мог рассказать ей правду, да и Ли Мусин не поверила бы. Он сказал ровно столько, сколько считал нужным.
Интуиция женщины и интуиция совершенствующейся подсказывали Ли Мусин, что завтра что-то случится, причем достаточно серьезное. Но что именно, она не могла понять. Это тревожное предчувствие витало вокруг нее, словно тень, и не давало покоя.
— Надеюсь, ты прав. Завтра на рассвете состоится жеребьевка в крыле Цянь. Не забудь, Сунь-даою, если опоздаешь, многие уже вытянут жребии, а те, кто останется, скорее всего будут сильными противниками.
— Благодарю за напоминание, Ли–даою. Завтра на рассвете я пойду с тобой.
— Отлично. На самом деле, увидев, как сражается Сунь-даою, я поняла, что значит "всегда есть кто-то лучше". Боюсь, в этом году на собрании Цяньлинь мне не удастся выделиться. Однако Сунь-даю, искусно скрывающий свои способности, наверняка проявит себя и проложит дорогу к голубым облакам.
Ли Мусин задала еще несколько вопросов о даосских техниках. Цзюфан Чанмин, будучи Образцовым Мастером своего поколения, легко отвечал на них. Он разбирался не только в даосских, но и в буддийских и демонических практиках. Его краткие, но точные ответы развеяли сомнения Ли Мусин, и она стала уважать его еще больше.
Для нее он не выглядел новичком, а скорее по уровню напоминал наставника. Ли Мусин показалось, что даже ее Шифу, знал меньше, чем этот Сунь-даою.
Если ученики храма Цзиньцюэ таковы, то насколько же глубоки и опытны должны быть совершенствующиеся из таких именитых школ, как Ваньцзянь?
Незаметно для себя, Ли Мусин стала выше оценивать учеников именитых школ из-за Цзюфан Чанмина.
С наступлением темноты ученики поместья принесли ужин. Каждый получил четыре блюда и суп. Можно было съесть их или отказаться, но еда выглядела весьма аппетитно, не уступая той, что готовили в лучших трактирах столицы.
Ли Мусин хотела продолжить расспросы, но оставаться дольше было бы неприлично. Увидев, что Цзюфан Чанмин поднял чашку чая, она поняла намек и с сожалением попрощалась.
Когда она ушла, Чанмин взмахнул рукавом и установил защитную формацию вокруг комнаты, чтобы никто не мог проникнуть внутрь.
Все-таки это была территория влияния Ло Мэя, и даже с измененной внешностью и подавленной аурой, он не мог позволить себе быть неосторожным.
Закончив с формацией, Цзюфан Чанмин сел на циновку для медитации и быстро погрузился в состояние глубокого самосовершенствования.
Его мысли унеслись куда-то далеко. Он будто бы очутился на узкой темной дороге, со всех сторон окруженной терновником. Под ногами торчали острые шипы, которые, несмотря на защиту из духовных сил, ранили его лодыжки, причиняя сильную боль.
Кровь, сочившаяся из его ран, впитывалась в терновник. Почувствовав этот вкус, колючие ветви начали стремительно расти, обвивая его тело. Тяжелый сладковатый металлический запах заполнил его ноздри, заставив задыхаться. Однако этот терновник показался Чанмину хорошо знакомым. Он подсознательно не хотел отталкивать его, позволяя себя обвить.
Колючие ветви разрывали его одежду, касались обнаженной кожи, и боль смешивалась со странным удовольствием. Дыхание Чанмина постепенно становилось тяжелым. Он уже не мог сопротивляться и полностью поддался терновнику.
Его тело, начиная от шеи, было плотно связано, а губы слегка приоткрылись. Запах крови бесшумно расползался вокруг, обволакивая его в мягкий кокон, который продолжал сжиматься.
Что-то не так...
Что-то явно не так...
Как это смогло прорвать мою защитную формацию, чтобы я не заметил и не испытал малейшего желания сопротивляться?
С трудом открыв глаза, он увидел, что все вокруг потемнело. Весь терновник превратился в пару рук, крепко обнимающих его, заставив Цзюфан Чанмина прийти в себя и осознать происходящее.
Это был Юнь Вэйсы!
Только он мог прорвать его защиту, потому что их техники по сути имели общее происхождение.
Юнь Вэйсы должен был тайно проникнуть в поместье вместе с Яо Ваннянем. Почему он здесь?!
Цзюфан Чанмин тут же почувствовал запах крови, что означало, что его сон был не просто иллюзией.
— Ты ранен?