Глава 142. Почему у него такая ужасающая аура?
Глава 142. Почему у него такая ужасающая аура?
Школа Чжуйюнь была столь мала, что меньше просто некуда.
В ней было всего три человека: Ли Мусин, ее Шифу и ученик, отвечавший за уборку и мелкие поручения.
Этот юноша от рождения был глухонемым и брошен родителями, но Шифу Ли Мусин пожалел его, взял к себе и обучил основам боевых искусств, так что его едва ли можно было считать полноценным учеником Чжуйюнь, но все же он был частью этой школы.
*坠云山 [чжуйюньшань] гора Падающих облаков. Убрала из названия "гора" потому что школа носит название горы, на которой она располагается
Ли Мусин с детства отличалась сообразительностью. Техники и наставления Шифу она усваивала за пару прочтений. Хотя в Поднебесной хватало умных людей, в отдаленной Чжуйюнь редко встречались настоящие таланты. Глава считал, что Ли Мусин обладает выдающимися способностями и не должна прозябать в этой маленькой школе. На второй год после того, как она преодолела своих внутренних демонов, пришло известие о собрании Цяньлинь. Глава школы обратился к старому другу с просьбой достать для нее приглашение в горное поместье Чжэнжун.
Тот друг, имея связи с поместьем, действительно добыл приглашение и отправил его с птицей.
Увидев золотистое приглашение с именем Ли Мусин, Глава торжественно вручил его ей, напутствуя хорошо проявить себя на собрании и не считать себя хуже других из-за того, что она из маленькой школы. Казалось, что вместе с этим приглашением он передал ей свои несбывшиеся мечты.
С этим важным поручением Ли Мусин спустилась с горы. Путешествуя на восток, она пересекала горы и реки, наблюдала за восходами и закатами. По дороге девушка познакомилась с несколькими даою, но по разным причинам их пути расходились. Все эти спутники были разными: кто-то происходил из известных школ, но оставался простым в общении, кто-то – молодым гением, гордящимся своим происхождением, а кто-то, как и она, являлся выходцем из маленькой школы, и, так и не смирившись с этим, с жалостью смотрел на свою тень*. Ли Мусин чувствовала, что испытания, которые она прошла, путешествуя по миру, закалили ее намного сильнее, чем самосовершенствование в Чжуйюнь.
*顾影自怜 с жалостью смотреть на свою тень. Проникнуться жалостью к себе; самобичевание
Прошло полтора года. Путешествуя через живописные горы и реки, иногда останавливаясь на несколько дней для медитации, она наконец добралась до Шанчжоу. Здесь у нее появились новые спутники – четверо совершенствующихся из Павильона Байюйцзин*. Трое мужчин и одна девушка – все они отличались характерами, но в целом казались гордыми молодыми людьми, хотя гораздо приятнее тех высокомерных учеников из известных школ.
*十二楼 досл. 12 башен/12 этажей. Место обитания бессмертных. Павильон; 白玉京 [байюйцзин] город белого нефрита
Не то, чтобы Ли Мусин не хотела идти одна, просто чем ближе она подходила к поместью Чжэнжун, тем больше встречала совершенствующихся, направлявшихся на собрание Цяньлинь. Идти в одиночку было бы слишком заметно и опасно – убийства и грабежи не являлись редкостью. За годы странствий Ли Мусин приобрела немало опыта в Цзянху.
Четверо совершенствующихся из Павильона Байюйцзин вместе с Ли Мусин остановились в гостинице в Шанчжоу, чтобы отдохнуть перед тем, как отправиться в Чжэнжун. Молодежь, никогда не участвовавшая в собрании Цяньлинь, была полна энтузиазма и за ужином обсуждала предстоящие события.
— Говорят, на этом собрании Цяньлинь будут не только мастера, но и сами Главы великих школ! Тот, кто выиграет десять боев подряд, получит их личные наставления! – сказал Цинь Цянь, самый младший и неопытный ученик среди четырех совершенствующихся.
Это был первый раз, когда он спустился с горы, и в его тоне чувствовалось волнение.
Он не мог упустить ничего интересного и всегда стремился попасть в гущу событий, будучи настоящим сплетником.
— Хватит болтать! Так говоришь, будто сможешь выиграть десять боев подряд. Мы идем туда лишь для того, чтобы посмотреть на великое зрелище и стать фоном для таких школ, как обитель Шэньсяо и клан Ваньцзянь, – безразлично отозвался второй ученик Линь Вэньюй.
В отличие от своего шиди, он не питал иллюзий относительно собрания, так как пару лет назад уже участвовал в нем, но выступил посредственно. В тот момент его пыл моментально поостыл, словно залитый ведром холодной воды, и тогда он понял, что в мире всегда найдется кто-то сильнее тебя.
— Неужели лидеры обители Шэньсяо тоже прибудут? Интересно, снизойдет ли до поместья Чжэньжун сам Фоцзо Шэньцзюэ из храма Ваньлянь? Я слышал, что он не только обладает высокой уровнем совершенствования, но и выглядит как божество, поднявшееся выше обыденности, как Бессмертный, увидев которого забываешь о мирских заботах. Хотелось бы взглянуть на него хоть разок! – сказала очаровательная и нежная третья ученица, их шимэй Чан Юэ, которая и пригласила Ли Мусин присоединиться к ним.
Она была единственной девушкой среди четырех совершенствующихся и страдала от того, что ей не с кем было поболтать. Появление Ли Мусин восполнило этот пробел и братья, души не чающие в своей шимэй, не стали возражать против новой попутчицы, ведь она была совсем одна и не представляла угрозы.
Всего лишь несколько фраз – и уже можно было понять, насколько разные характеры у этих людей.
Ли Мусин улыбнулась, подумав, что даже если она не сможет произвести впечатление на собрании, как того хотел ее Шифу, то ради этих встреч и полученного опыта стоило спуститься с горы. В этот момент Чан Юэ внезапно повернулась к ней:
— Ли-цзецзе*, ты встречала Шэньцзюэ?
Ли Мусин покачала головой:
— Я, как и ты, впервые вышла из школы. За все это время я видела только горы да реки. Моего опыта еще недостаточно, чтобы повстречать настолько выдающихся людей.
*姐姐 [цзецзе] старшая сестра; разг. сестрица – обращение к женщине старше говорящего, но одного с ним/ней поколения
Дашисюн Ся Чжэн молчал, будто не слышал их разговора. Он наливал себе чай, глядя на улицу, и не заметил, как вода перелилась через край чашки и потекла по столу.
— Ся-даосюн, твоя чашка! – тихо произнесла Ли Мусин. Ся Чжэн очнулся и поспешно встал, стряхивая воду с одежд. Ли Мусин удивилась его рассеянности и посмотрев в том же направлении, что и он, тоже замерла.
В дверях виднелся человек. Он стоял против света, его одежды развевались, а за спиной висел меч. Хотя его лицо было неразличимо, Ли Мусин не могла отвести от него взгляд и поняла, что, скорее всего, это и отвлекло Ся Чжэна.
Незнакомец огляделся, будто ища свободное место, но увидев, что зал полон, собрался уходить.
Чан Юэ тут же вскочила и окликнула его:
— Даою, подожди! У нас здесь есть место!
Ли Мусин тихо вздохнула.
Хотя за столом восьми бессмертных* могли разместиться по два человека с каждой стороны, впятером все-таки уже тесновато. Двум девушкам еще можно было сидеть вместе, но двум мужчинам – уже неудобно.
Кроме того, они не знали, друг ли этот человек или враг, и как с ним следовало общаться. Поэтому такое поспешное приглашение казалось несколько опрометчивым.
*八仙桌 букв. стол восьми бессмертных; квадратный стол на восемь человек
Незнакомец немного замешкался, но все же подошел.
— Благодарю за приглашение. Этот покорный – Сунь Уся из храма Цзиньцюэ. Я впервые вышел из тростниковой хижины, прошу уважаемых даою не отказать мне в наставлениях.
Когда он подошел ближе, Ли Мусин наконец разглядела его лицо. В душе она не могла не восхититься его внешностью и поймала себя на том, что снова и снова бросает на него взгляды.
Поистине оправдывает свое имя*, – одновременно подумали обе девушки.
Речи – как жемчуг, манеры – словно драгоценная яшма. Разве это не "безупречный"?
*无瑕 [уся] безукоризненный, безупречный; без изъяна, непорочный; целомудренный
Чан Юэ, не теряя времени, спросила:
— Сунь-даою, ты путешествуешь один? Тоже направляешься на собрание Цяньлинь?
Дашисюн Ся Чжэн с укором взглянул на нее.
Сунь Уся не обратил внимания на ее прямоту:
— Да, я собирался остановиться на ночлег в Шанчжоу, но, кажется, пришел слишком поздно и не нашел ни одной свободной гостиницы.
— Сунь-даою, разве это проблема? Для совершенствующегося питаться ветром и спать под открытым небом – обычное явление. Если нет места для ночлега, можно продолжить путь ночью и тогда уже к утру доберешься до поместья Чжэнжун, – привычно возразил второй шисюн* Линь Вэньюй.
*二师兄 [эршисюн] второй (по старшинству) брат по учению
Сунь Уся улыбнулся:
— Я весь в пыли дорог и не хочу позорить свою школу, поэтому хотел бы привести себя в порядок перед прибытием.
Чан Юэ, видя, что он не разозлился, а спокойно объяснил причины, почувствовала к нему еще большую симпатию и пригласила его присесть. Затем она обратилась к Ся Чжэну:
— Дашисюн, у нас как раз четыре комнаты. Может, отдадим одну Сунь-даою?
Линь Вэньюй не сдержался:
— Я не хочу слушать, как младший шиди храпит!
Цинь Цянь возмутился:
— С чего это я храплю?! Никто из тех, кто жил со мной, никогда на это не жаловался!
Линь Вэньюй:
— Тогда иди и мучай дашисюна!
— Хватит, прекратите! – от этих препирательств у Ся Чжэна разболелась голова.
Не имея понятия, что делать с младшими шиди и шимэй, он повернулся к Сунь Уся и сложил руки в поклоне:
— Имя храма Цзиньцюэ гремит своей славой. Рад нашей встрече. Мы из Павильона Байюйцзин, если даою не возражает, можем уступить одну комнату.
Он ожидал, что Сунь Уся будет вежливо отказываться, но откуда ему было знать, что тот сразу ответит:
— В таком случае премного благодарен, уважаемые даою.
Этим "Сунь Уся" на самом деле был Цзюфан Чанмин.
Причина, по которой он привлек к себе внимание, была проста: как и Ли Мусин, он понимал, что идти на собрание Цяньлинь в одиночку слишком заметно. Присоединиться к компании было самым безопасным и скрытным способом. Чанмин не хотел, чтобы что-либо помешало предстоящей схватке с Ло Мэем.
Кроме легкомысленной Чан Юэ, остальные ученики, включая Ся Чжэна, считали, что Сунь-даою слишком раскрепощенный – только познакомившись, он не проявлял ни капли скромности и учтивости. Они впервые встретились, поэтому сев за стол, просто поддерживали легкую беседу. Когда Сунь Уся ненадолго отошел, Линь Вэньюй не удержался и упрекнул шимэй за то, что та пригласила незнакомца остановиться с ними:
— Дворец Цзиньцюэ? Что это за школа? Никогда о такой не слышал, – пробормотал Линь Вэньюй.
Чан Юэ фыркнула:
— Сразу видно, что ты не слушал Старейшину Лю, когда он рассказывал о великих школах Поднебесной. Цзиньцюэ хоть и не считается первоклассной крупной школой, но среди второклассных – одна из лучших.
Линь Вэньюй:
— Тогда почему он один?
Чан Юэ:
— А разве у нас не только дашисюн получил приглашение?
Линь Вэньюй замолчал.
По правилам, на собрание Цяньлинь могли попасть только те, у кого было приглашение. Если приглашенный привел с собой соучеников, им не запрещалось присутствовать. Однако участвовать в боях они не могли – только наблюдать. Среди них самым сильным был Ся Чжэн, остальные вступили в школу всего несколько лет назад – их способности считались неплохими, но не выдающимися и этого, разумеется, было недостаточно, чтобы сражаться в состязании. Они шли поддержать дашисюна и набраться опыта.
Павильон Байюйцзин славился своими учениками — несколько лет назад один из них выделился талантом на собрании Цяньлинь и сейчас являлся прославленным совершенствующимся. Если Ся Чжэн хорошо выступит, репутация Байюйцзин только возрастет, и, возможно, в будущем они смогут соперничать с именитыми школами, как обитель Шэньсяо. Поэтому Ся Чжэн был полон решимости, и осторожен, надеясь принести славу своей школе и себе.
Цзюфан Чанмин весьма скоро вернулся, и все заказали говяжью лапшу и баоцзы*.
*包子 баоцзы, паровые пирожки
Он ел вместе с остальными, не стесняясь.
Чан Юэ задавала Цзюфан Чанмину всевозможные вопросы, например: что из себя представляет Дворец Цзиньцюэ, что интересного в его окрестностях, почему он отправился один. Развлечения ее интересовали гораздо больше, чем совершенствование.
Ли Мусин тоже интересовалась Дворцом Цзиньцюэ, так как ее Шифу рассказывал, что один из шишу предыдущего поколения связал себя узами брака с кем-то из Цзиньцюэ, покинул школу* и не возвращался уже много лет. Так что хоть и отдаленная, но между их школами была связь.
* когда речь о шишу, чаще всего имеется в виду лицо мужского пола – брат (по учению) наставника. Но 远嫁 (выйти замуж и уехать из дома) традиционно используется по отношению к женщинам. В комментариях на jjwxc кто-то тоже удивился такому сочетанию и другой комментатор ответил, что шишу иногда используется и для женщин. Так что, возможно, речь о тете-наставнице
Цзюфан Чанмин объездил весь мир, и даже если не являлся настоящим учеником дворца Цзиньцюэ, мог ответить так, что у остальных не возникло сомнений.
Ужин прошел в приятной атмосфере. Ся Чжэн собирался оплатить счет, но выяснилось, что когда Цзюфан Чанмин отлучался, он уже рассчитался и за еду, и за комнаты. Ся Чжэн почувствовал себя неловко и хотел вернуть деньги, но Цзюфан Чанмин категорически отказался:
— Ся-даосюн, зачем это? Мы встретились как ряски на воде, а вы так любезно предоставили мне комнату. Этот Сунь уже безмерно вам обязан. Если не позволите мне хоть как-то отплатить, значит, не считаете меня другом.
Ся Чжэн был вынужден согласиться:
— Тогда и я закончу с излишней учтивостью. Сунь-даосюн, твоя комната рядом с моей. Если что-то понадобится, просто скажи.
Никто не откажется от великодушного друга. Не только он, но и остальные, включая Ли Мусин, считали, что Сунь-даосюн не только красив, но и богат и щедр. Даже Линь Вэньюй, любитель поспорить, не нашел повода возразить.
Это была последняя ночь перед походом в поместье Чжэнжун, и все думали, что она пройдет спокойно. Но неожиданности не заставили себя долго ждать.
После наступления темноты все разошлись по своим комнатам. Ли Мусин и Чан Юэ делили одну. Ли Мусин хотела медитировать, но Чан Юэ не могла уснуть и болтала с Ли Мусин, которой пришлось поддерживать разговор.
Все темы Чан Юэ сводились к обсуждению Сунь Уся. За это путешествие девушка видела много людей, и хотя Сунь Уся нельзя назвать самым красивым из них, его особая аура повидавшего многое человека, спокойная и глубокая, привлекла ее внимание.
Ли Мусин тоже чувствовала это, но ее сердце Дао было более устойчивым — она не отвлекалась так легко, как Чан Юэ.
— Мы только познакомились и наше общение было поверхностным. Ни Сунь-даою не знает нас, ни мы его. Когда я проходила мимо Иньсичуань, я слышала о том, как один человек был предан своим лучшим другом и лишился жизни из-за артефакта – сказала Ли Мусин, намекая, что о нравственности Сунь Уся пока ничего не известно. Она беспокоилась, что девушка, только что вышедшая из тростниковой хижины, может быть легко обманута.
Чан Юэ вытаращила глаза и вдруг рассмеялась:
— Ли-цзецзе, ты слишком далеко зашла в своих размышлениях. Мне просто любопытно. Неужели ты думаешь, что я могу влюбиться в человека, которого видела всего несколько раз? Однако... – она нарочито протянула последнее слово, как будто поддразнивая Ли Мусин.
— Ли-цзецзе, может ты как-нибудь спросишь Сунь-даою, есть ли у него даосский партнер?
Ли Мусин тут же изменилась в лице.
Чан Юэ хихикнула, собираясь подшутить над ней, но в следующий момент Ли Мусин внезапно бросилась вперед, крепко зажала ей рот и нажала на точку ясюэ*, не давая издать ни звука.
哑 穴 [ясюэ] дословно: точка немоты. Название воображаемой акупунктурной точки меридиана в романах о боевых искусствах. Если вы попадете в нее, то временно потеряете способность говорить. Однако такой точки не существует, а ее близким аналогом в китайской медицине являются "Немые ворота", которые расположены в районе шеи и используются для лечения потери голоса, вызванной различными заболеваниями
— Тихо! – прошипела Ли Мусин.
Чан Юэ в ужасе широко раскрыла глаза, увидев, как огромная тень мелькнула за окном.
Ночь была глубокой и тихой. Яркая луна осветила силуэт за дверью, который медленно скользил по коридору. Чан Юэ вздрогнула, внезапно осознав, что не может двигаться не из-за того, что Ли Мусин нажала на акупунктурную точку, а из-за той тени снаружи. Тень была зловещей и пугающей, с непонятными очертаниями, больше похожими на огромное чудовище. Однако от нее исходила чрезвычайно сильная призрачная Ци. Эта Ци проникала через двери и окна, подавляя их ауры и устанавливая абсолютный контроль.
Ли Мусин почувствовала, что все ее способности и совершенствование в этот момент стали бесполезными. У нее даже не было сил сложить печать, она могла лишь крепко зажать рот Чан Юэ, чтобы та не привлекла внимания чудовища.
Что это, черт, возьми? Почему у него такая ужасающая аура?
Тень медленно скользнула мимо двери и исчезла из их поля зрения. Но не успели они вздохнуть с облегчением, как из соседней комнаты раздался глухой стон:
— Помогите...
Это младший шиди Цинь Цянь!
Они сразу узнали его голос. Чан Юэ начала вырываться, чтобы помочь. Ли Мусин немного колебалась, но как только Чан Юэ вырвалась и побежала наружу, Ли Мусин поспешила за ней.
За пределами комнаты та ужасающая аура была еще сильнее. Чан Юэ, держась за стену, с трудом добралась до открытой двери соседней комнаты и увидела сцену, которую никогда не забудет.
Цинь Цянь лежал на полу, отчаянно пытаясь выползти наружу, но огромная тень, накрывшая его, уже поглотила его ноги. Увидев иссохшие голени Цинь Цяня, на которых уже не было плоти, а остались лишь кости, Чан Юэ, охваченная гневом и страхом, невольно вскрикнула. Тень тут же подняла голову и пара кроваво-красных глаз в черной морщинистой оболочке медленно повернулась к ней.
Чан Юэ почувствовала, что ее тело будто сковало льдом, и она не смогла пошевелить даже пальцем. Вдруг перед глазами мелькнуло знакомое сияние меча.
Это меч дашисюна...
Однако сияние меча, обрушившись на тень, тут же исчезло, поглощенное ею. Тень вскинула руку, и в воздухе образовался вихрь, который с огромной силой начал втягивать все вокруг.
Чан Юэ невольно потянуло вперед. Она закричала, заливаясь слезами, думая, что ее жизнь на этом закончилась, и она погибнет, даже не понимая как это произошло.
— Что за нечисть осмелилась здесь бесчинствовать! – с этими словами перед глазами вспыхнул яркий свет, и все почувствовали, как их тела окутало тепло, развеявшее весь холод.
Вихрь тут же рассеялся, и тень отлетела от Цинь Цяня.
Это.. Это же Сунь Уся!
______________________
Автору есть что сказать:
Финальная битва не будет быстрой схваткой. Все это – часть плана. Юнь Вэйсы и Яо Ваннянь уже ушли вперед, чтобы действовать из тени, а Чанмин идет открыто, чтобы участвовать в собрании Цяньлинь. Но и Ло Мэй не сидит сложа руки.