Глава 141. Ты не насытился ролью моего шисюна
Глава 141. Ты не насытился ролью моего шисюна и теперь хочешь стать моим шишу?
Когда последняя звезда упала над крышей и небо начало светлеть, Юнь Вэйсы окончательно проснулся.
Он задремал всего на половину шичэня. После того, как они с Цзюфан Чанмином стали даосскими партнерами, небесные явления рассеялись, а они провели всю ночь на крыше, беседуя и наслаждаясь редкими моментами покоя. Юнь Вэйсы впервые ощутил, что значит беззаботно радоваться простым удовольствиям обычной жизни.
Вспоминая свою жизнь с того момента, как он в юности сбежал из столицы, чудом выжил и полностью разорвал связи с мирской жизнью, он понял, насколько бесценным было провести хоть немного времени с тем, кого он любил всю жизнь. Но в молодости он не мог этого осознать. Тогда он был полон энергии, небрежен и независим, с живыми родителями и благородным происхождением, и никогда не задумывался о том, что действительно является важным в жизни человека, не говоря уже о глубинах Неба и Земли.
Но вернувшись в прошлое с Берега Пустоты и вспоминая события в Юйжу, он понял, что даже если бы его отец Юнь Чанъань не возражал императору, даже если бы его дедушка по материнской линии не был обвинен, его родители все равно бы не избежали своей судьбы. Все было спланировано и предопределено еще до его рождения, и единственное, что могло изменить его жизнь – это встреча с Цзюфан Чанмином.
Едва он открыл глаза, как снаружи кто-то начал атаковать защитный барьер.
Густая призрачная Ци нахлынула, словно буря, и барьер, связанный с его духовной силой, задрожал, затронув и Юнь Вэйсы.
Он нахмурился, вышел наружу и взмахом руки, словно мечом, отбил атаку, воскликнув:
— Яо Ваннянь, ты что, спятил?!
Призрачная Ци мгновенно отступила и из черного вихря вышел Яо Ваннянь:
— Где Цзюфан Чанмин?
Он выглядел разгневанным, а его и без того бледное лицо стало еще более жутким.
Юнь Вэйсы понял, что что-то не так:
— Он пошел лечить маленькую лисицу. Что случилось?
— Цзян Ли пропал!
Юнь Вэйсы нахмурился:
— Как это пропал? Тут был Ло Мэй?
— Нет, он ушел сам.
Яо Ваннянь выглядел мрачно. Рано утром он пошел искать шиди в аптеку, но приказчик сказал, что Цзян Ли попрощался с ним прошлой ночью. Он был полусонным и только утром понял, что Цзян Ли действительно ушел. Яо Ваннянь не поверил и приказал подчиненным призракам обыскать весь Хунло, но в итоге выяснилось, что приказчик говорил правду.
Юнь Вэйсы:
— Хм. Может, с ним что-то случилось?
— Вокруг аптеки не было следов сражения. Он ушел добровольно. Что вы ему наговорили?!
— Что ты имеешь в виду?
Яо Ваннянь холодно ответил:
— Человек по фамилии Цзян мягкосердечен и к тому же импульсивен. Стоит кому-то сказать пару слов, и он тут же несется на помощь. Если бы вы ему что-то не сказали, с чего бы ему вот так внезапно уходить?
Юнь Вэйсы поднял бровь:
— Этот Юнь глубоко тронут искренней заботой Яо-даою о своем шиди. Но, во-первых, мы не говорили с Главой Цзян наедине, а во-вторых, ты же долгие годы считал его своим врагом. Теперь, когда ваши братские отношения восстановились, ты чувствуешь вину и решил выместить свой гнев на других?
— Что ты сказал?! – зловеще произнес Яо Ваннянь, приближаясь.
Его голос сопровождался нарастающей мрачной аурой. Призрачная Ци заклокотала, стремительно охватывая все вокруг.
Он незаслуженно погиб от чужих рук много лет назад, его душа не нашла покоя и была полна гнева и обиды, которые не нашли выхода. Характер Яо Ванняня изменился, и теперь он был готов убить при малейшем конфликте. Смешанная с яростными воплями призрачная Ци, наполненная убийственным намерением, безо всякой пощады хлынула на Юнь Вэйсы!
Чанмин предупредил, что хотя у них с Яо Ваннянем общие цели и они на одной стороне, многолетние страдания призрака сделали его характер резким, непредсказуемым и склонным впадать в демоническое безумие. Поэтому Юнь Вэйсы не был удивлен, когда Яо Ваннянь вышел из себя и внезапно напал. Он взмахнул рукавом, и призрачная Ци, превратившись в капли воды, упала на землю. Впечатляющая сила в одном движении удивила Яо Ванняня и заставила его остановиться. Похоже, он немного пришел в себя.
В этот момент за его спиной раздался голос:
— Почему Яо-даосюн так разгневан?
Голос звучал словно звон колокола и удар в барабан, подобно львиному рыку, который мог подавить призрачную сущность Яо Ванняня.
Он обернулся – и действительно, это был Цзюфан Чанмин.
— Где Цзян Ли?
Цзюфан Чанмин щелкнул пальцами, и листок бумаги вылетел из его рук. Яо Ваннянь машинально поймал его.
— Сегодня я вышел из дома и обнаружил, что он оставил письмо.
Оно было спрятано на цветущем дереве снаружи, и когда Чанмин его заметил, письмо опустилось прямо ему в руки, превратившись в лист бумаги.
— Глава Цзян написал, что на собрании Цяньлинь будет множество людей из клана Ваньцзянь. После того как мы столкнулись с Ло Мэем в Хунло, тот, скорее всего уже подготовился. Цзян Ли обеспокоился, что нам четверым будет трудно противостоять такому врагу, и мы все можем погибнуть. Поэтому он пошел вперед, чтобы разведать путь и дать нам возможность следовать за ним, действуя по обстоятельствам. А если потребуется...
Если потребуется, я стану приманкой и пожертвую своей жизнью ради общего блага. Я так решил.
У меня есть только одна просьба: прошу шисюна и двух даою сделать все возможное, чтобы спасти Чи-даою. Она оказалась в этой ситуации по моей вине. Я уже задолжал шисюну так много, что не могу позволить себе подвести еще и ее.
Продолжать говорить не было необходимости, Яо Ваннянь уже прочитал все в письме. Он много лет не видел почерка Цзян Ли и думал, что уже давно забыл все, что связано с кланом Ваньцзянь, но при виде этих строчек воспоминания нахлынули словно прибой, затопив его море сознания.
Цзян Ли был именно таким человеком, и Яо Ваньянь это знал.
Добросердечный и мягкий, любящий вкусно поесть и ленивый. Плохое настроение никогда не задерживались у него больше половины дня. Цзян Ли совсем не был похож на Яо Ванняня – того, кто целиком посвятил себя совершенствованию, горделивого и самоуверенного. Внутри Цзян Ли пылало большое сердце, в котором помещались все члены клана Ваньцзянь. И неважно, друг, соученик или брат, он не хотел подвести ни одного из них.
Он был одновременно идеальным и совершенно неподходящим для роли Главы клана.
Как же такой, как Цзян Ли, мог пойти в одиночку разбираться с Ло Мэем?
Боюсь, он будет повержен еще до того, как успеет сразиться с ним.
— Я пойду за ним.
Яо Ваньянь обратил в пепел письмо и повернулся, намереваясь уйти, но его остановил Чанмин.
— Ты собираешься меня остановить? – в его красных глазах полыхала жажда убийства.
Чанмин:
— Мы пойдем вместе, но немного иначе. Цзян Ли в одиночку не сможет победить Ло Мэя, но по определенным причинам Ло Мэй не станет убивать его сразу. Мы разделимся на две группы: ты и Юнь Вэйсы будете держаться в тени, чтобы при удобном случае спасти его, а я буду действовать открыто.
Яо Ваньянь:
— Как ты собираешься действовать открыто?
Цзюфан Чанмин:
— Разумеется, участвуя в собрании Цяньлинь.
Яо Ваньянь нахмурился:
— Для участия нужно предъявить приглашение, на котором указана школа происхождения, такое невозможно подделать. Где ты его возьмешь?
Цзюфан Чанмин слегка улыбнулся и достал из рукава красное приглашение с золотым тиснением. На первый взгляд оно выглядело как обычное, но края бумаги слегка светились. На самом деле оно было невосприимчиво к воде и огню и не разлагалось сотни лет. Открыв приглашение, он увидел имя – храм Цзиньцюэ*, Сунь Уся.
*金阙 [цзиньцюэ] даос. дворец небесного владыки ( Се Чуньси тоже оттуда)
Хэ Бай и его шичжи Сунь Уся, которые приехали с Чи Бицзян, были разбиты в городке Хунло. Хэ Бай погиб, а Сунь Уся потерял руку. В таком состоянии он уже не мог участвовать в собрании Цяньлинь, поэтому Цзюфан Чанмин взял его приглашение, и оно оказалось как раз кстати. Таким образом, молодой талант храма Цзиньцюэ Сунь Уся поменял голову и изменил лицо.
— А приглашение Хэ Бая? – Юнь Вэйсы протянул руку.
— Я пойду с тобой.
Цзюфан Чанмин улыбнулся:
—Ты не насытился ролью моего шисюна и теперь хочешь стать моим шишу?
Юнь Вэйсы:
— Ло Мэй узнает тебя.
Цзюфан Чанмин:
— Ты забыл о технике Одухотворения? Я могу легко изменить внешность.
Юнь Вэйсы:
— Я не хочу, чтобы мы расставались.
Теперь, когда они стали даосскими партнерами, он мог выражать свои чувства открыто, без утайки. Его слова звучали прямо и искренне.
Цзюфан Чанмин:
— Нам не стоит появляться вместе, и ты это понимаешь. Кто-то должен спасти души Главы Цзян и Чи-даою. Вэйсы, доверься мне.
Он крайне редко обращался к Юнь Вэйсы без фамилии, даже в прошлом, в обители Юйхуан, он всегда называл его полным именем.
Эти последние три слова подействовали на Юнь Вэйсы словно невидимая магия, заставив его замолчать.
Он никогда не сомневался в Цзюфан Чанмине – ни десятки лет назад, ни сейчас. Даже когда его охватывали сомнения и он впадал в демоническое состояние, Юнь Вэйсы сомневался лишь в себе.
— Хорошо, как скажешь. Помни свои слова и не попадай в неприятности – пристально посмотрел на него Юнь Вэйсы.
— Не волнуйся.
Юнь Вэйсы и Яо Ваннянь отправились первыми, выбрав короткий путь. Цзян Ли ушел не так давно, и, возможно, им удастся перехватить его у ворот поместья Чжэнжун. Цзюфан Чанмин же, взяв приглашение направился по основной дороге. Идти на собрание при одной пике и на одном коне было слишком заметно, поэтому он планировал найти других совершенствующихся, чтобы присоединиться к ним.
Хотя он и сказал Юнь Вэйсы не волноваться, на самом деле не был настолько оптимистичен.
Враг силен, и Чанмин понимал это как никто другой.
Ло Мэй не только обладал мощным совершенствованием, но и был хитроумным стратегом, терпеливо вынашивающим свои планы. Ради своей цели он не пожалел даже двух своих учеников, которые почитали его как отца, и использовал их в своих интригах, которые тянулись десятилетиями, чтобы в конечном итоге заключить в ловушку весь мир. Если бы не лазейка, оставленная Чи Бицзян в формации Люхэ Чжутянь, если бы не Чанмин и Юнь Вэйсы, которые были готовы погибнуть вместе с Ло Мэем, они бы уже давно проиграли.
Теперь, когда у них появился второй шанс, встретивший их в Хунло Ло Мэй, наверняка уже подготовился. Даже если они разделятся на две группы – одну тайную, другую явную, их путь будет полон опасностей.
Но он должен был заставить Ло Мэя сразиться с ним на глазах у всех – только так он мог вынудить его показать свое истинное лицо.
Цзюфан Чанмин опустил голову.
В его руках был лист белой бумаги в форме человечка. Легким движением пальцев он заставил бумагу набухнуть, словно она впитала воду, и вскоре она увеличилась до размеров обычного человека. Затем фигурка медленно прижалась к телу от головы до ног, и облик Чанмина начал меняться.
Его слегка заостренный подбородок стал более округлым, глаза – более узкими и длинными, нос – чуть приплюснутым, линия роста волос на висках отодвинулась назад, уголки рта опустились, а белоснежная часть волос мгновенно почернела.
Хотя изменения были незначительными, в совокупности они сделали его совершенно другим человеком. Если бы сейчас он посмотрел в зеркало, вряд ли узнал бы себя.
Не хватает лишь меча, – подумал Чанмин и призвал Негаснущего.
— У мечей есть дух, я знаю, ты и есть мой Сыфэй. Твой дух следовал за мной с самого начала , а потом по воле судьбы вернулся ко мне через Чи Бицзян.
Меч загудел в воздухе, как будто понимая его слова.
Цзюфан Чанмин улыбнулся.
Не Дао, не Будда, не демон, не конфуцианец.
Когда он впервые держал Сыфэй, в его сердце еще жила юношеская мечта странствовать по миру с мечом наперевес и наводить ужас на врагов. Иначе он не стал бы давать ему столь надменное имя, как будто он стоит выше всех. Но Сыфэй действительно сопровождал его повсюду, помогая продираться сквозь заросли терновника, взойти на вершину, где он стал Дугу Цюбаем*, и в конце концов ради него разбился вдребезги, до самого конца исполняя свой долг. Теперь меч снова был рядом, чтобы помочь Чанмину изменить ход истории.
*独孤求败 Дугу Цюбай. Персонаж из китайских боевых романов. Его имя буквально переводится как "Одинокий, ищущий поражения". Этот персонаж был настолько искусным мастером, что не мог найти себе равного противника и, следовательно, искал поражения, чтобы испытать настоящее сражение
— В этот раз мы снова будем сражаться бок о бок, но мне придется немного тебя оскорбить – я изменю твой внешний вид. У Сунь Уся был меч Чжицю, так что ты примешь его облик.
Он взмахнул рукавом, и сияние Сыфэй померкло. Цвет и узоры на мече уже были другими, когда он снова оказался у него в руках.
Прикрепив меч к спине, Чанмин шагнул вперед, навстречу восходящему солнцу.