Глава 134. Но что же ему делать?
Глава 134. Но что же ему делать?
В конце бездны его ждал не конец, а начало.
Юнь Вэйсы увидел свет.
Яркий луч пронзил его веки, ослепляя глаза.
Он открыл их и увидел над головой кроны деревьев. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, осыпая его искрящимся светом. Он невольно зажмурился на мгновение, а затем снова открыл глаза.
Тело окутывало тепло, заставляя чувствовать себя разомлевшим. Это не было похоже на реальность. Что-то мягкое зашуршало под ним, когда он перевернулся.
— Что, Сылан*, упал и не можешь встать?
— Не думал, что он такой нежный, как девчонка!
— Неудивительно, ведь он единственный сын семьи Юнь, обласканный и избалованный! Как же тут встанешь?
— Хватит, он не двигается! Быстро позовите учителя, пока не случилась беда!
— Нельзя звать учителя! Он скоро очнется и обязательно нажалуется на нас!
*四郎 [Cы-лан] Четвертый молодой господин (молодой человек; аналог Сань-лан из БН, где Сань - третий). Это может быть прозвищем или ласковым обращением, даже если он единственный сын, или же просто его настоящее традиционное имя, данное по определенному шаблону
Шум голосов вокруг него не умолкал, мешая ему хотя бы на мгновение расслабиться и вздремнуть. Когда гнев внутри достиг своего пика, он вскочил и громко крикнул:
— Хватит!
Несколько подростков мгновенно замолчали, глядя на него с изумлением. Кто-то подошел ближе и неуверенно спросил:
— Ты... ты не умер?
Он раздраженно ответил:
— Кто умирает, упав с дерева? Давай, ты прыгни – посмотрим! – с этими словами он свирепо схватил юношу за воротник. Тот замахал руками, а его приятели в панике разбежались.
Издалека доносились голоса, читающие что-то вслух, а также крик учителя:
— Где Юнь Сылан и Чжоу Шици*? Опять прогуливают уроки?!
*周 [чжоу] (фамилия как у Чжоу Кэи) 十七 [шици] - буквально "семнадцатый"
В сердце Юнь Вэйсы возникло странное чувство.
Он знал, что ему сейчас тринадцать лет, и он – молодой господин из уважаемой семьи Юнь, который целыми днями гоняет кур и собак, праздно шатаясь по округе. Среди богатых и красивых юношей*, разбрасывающихся деньгами как грязью, всегда можно было увидеть Юнь Вэйсы. В городе говорили, что молодой господин Юнь – настоящий шалопай.
У молодого господина семьи Цун была феноменальная память и острый ум, что сделает его несущей балкой*; молодой господин семьи Чжан имел хорошие духовные корни и кости, поэтому был принят в ученики бессмертного наставника* и в будущем непременно достигнет вознесения. Лишь один Юнь Вэйсы, Юнь Сылан был избалованным и распущенным богатым юношей, который жил по своему усмотрению.
*五陵少年 букв. Юноша из "пяти могил". "Пять могил" относится к пяти императорским могилам династии Хань, расположенным вблизи Чанъаня. Вокруг этих захоронений жили богатые семьи и аристократы, что сделало этот район символом богатства и роскоши. В итоге 五陵少年 относится к юношам из богатых и влиятельных семей, живущим в районе пяти императорских могил династии Хань, символизирующем роскошь и богатство
*栋梁之才 досл. талант, подобный несущей балке. Человек с выдающимися способностями, который может стать опорой и поддержкой для общества; человек государственного ума, муж разума и совета, очень способный человек
*仙长 [сяньчан] бессмертный наставник. Почетный титул даосского монаха
Юнь Вэйсы прекрасно знал, что о нем говорят в столице. Но также знал, что пока существует семья Юнь, он может жить беззаботно и никто ничего не сможет ему сделать.
В глубине своего сознания Юнь Вэйсы ясно понимал, что это всего лишь фрагмент воспоминаний из его прошлого. Даже если эти детали были настолько мелкими и подробными, что он никогда бы их просто так не вспомнил, это все равно не являлось реальностью.
Он словно разделился пополам: одна часть его находилась внутри тела, переживая знакомые и одновременно странные события, а другая часть наблюдала со стороны. Он смутно понимал, что произойдет дальше, но при этом испытывал чувство неопределенности и непредсказуемости.
В отличие от иллюзий, которые он видел в Цзючунъюани, его Линтай не предупреждал об опасности, что означало, что сила, перенесшая его в это воспоминание, не была враждебной. Если это не дело рук Ло Мэя или демонов, то что же тогда?
— Учитель разозлился, отпусти меня! – Чжоу Шици вырвался из его хватки и бросился бежать, исчезнув из виду.
Юнь Вэйсы подумал, что и ему пора возвращаться, иначе учитель будет его ругать.
Он пошел следом за Чжоу Шици, но гораздо медленнее, чтобы наслаждиться прогулкой, пока учитель не поймал его и Чжоу Шици и не поставил обоих у двери в наказание.
Чжоу Шици начал ворчать:
— Все из-за тебя! Если бы ты не был таким медлительным, нас бы не поймал учитель. Теперь он наверняка опять отправит кого-то жаловаться моему отцу!
Жалобы учителя были обычным делом для Чжоу Шици и юного Юнь Вэйсы. Однако разница заключалась в том, что в семье Чжоу царили строгие порядки и дисциплина, а сам Чжоу Шици считался непослушным и избалованным сыном, позорящим семью. Отец Чжоу Шици часто сердился на него за то, что он не оправдывал ожиданий, и постоянно его ругал. Он давно считал Чжоу Шици безнадежным ребенком и приняв то, что из грязи не слепить стену, просто закрыл на него глаза.
Чжоу Шици называли так не потому, что у его отца было семнадцать сыновей, а потому что он был семнадцатым по старшинству в своем поколении родственников. У Чжоу Шици было два старших брата, каждый из которых достиг успеха, лишь самый младший оказался капризен и свободолюбив. Отец со временем махнул на него рукой и перестал возлагать на младшего сына большие надежды. Главное, чтобы он не совершал преступлений.
Семьи Юнь и Чжоу были старыми друзьями, к тому же, их предки породнились брачными узами, так что юноши являлись дальними родственниками. Однако Чжоу Шици и Юнь Вэйсы с детства часто дрались и не совсем ладили друг с другом. Как таковой вражды между ними не было, но и особой симпатии тоже. Семья Юнь гораздо больше баловала Юнь Вэйсы, чем семья Чжоу – Чжоу Шици. У супругов Юнь был только один ребенок, поэтому они никогда не предъявляли к нему строгих требований, отчего Юнь Вэйсы рос избалованным и распущенным. Однако благодаря наставлениям и личному примеру родителей он не заходил слишком далеко, оставаясь лишь беззаботным молодым человеком, который тратил деньги и наслаждался жизнью. В столице он имел репутацию бездельника, но некоторые девушки тайно восхищались его юношеской непринужденностью и элегантностью.
Какова же была судьба Чжоу Шици?
Юнь Вэйсы, слушая его бормотание, смотрел на проезжающих мимо торговцев у ворот школы и задумался.
После потрясений в семье Юнь, семья Чжоу также пострадала. Отец и братья Чжоу Шици были понижены в должности и отправлены в отдаленные провинции служить чиновниками. Вся семья была вынуждена покинуть столицу и переехать вместе с отцом Чжоу на новое место службы. Юнь Вэйсы же из последних сил бежал из города на тысячи ли, в одиночку спасаясь от преследования. Он был изранен и не знал, увидит ли завтрашний день. В конечном итоге, его приняли в Обители Юйхуан, где он встал на путь совершенствования.
Два друга детства разошлись по разным путям и пошли разными дорогами в жизни. Юнь Вэйсы не пытался специально разузнать о судьбе Чжоу Шици, но новости о старых знакомых из столицы все же доходили до него.
Говорили, что с началом беспорядков и хаоса в стране спокойные дни семьи Чжоу закончились. Когда отца схватили мятежники и повесили, полный гнева Чжоу Шици, пошел в императорскую армию, чтобы отомстить за него, однако через несколько дней он погиб на поле боя.
Боковая ветвь рода Чжоу, занимающая должности в столице, тоже не избежала бед. В то время правящая династия уже была на грани падения, и политическая борьба при дворе становилась все ожесточеннее. Тех, кто сегодня поднимался по трупам, завтра стаскивали с коней* и уничтожали без остатка. Среди павших была и семья Чжоу.
*拉下马 стащить с коня. Освободить от занимаемой должности, свергнуть, сбросить
Учитель, который их отругал, позже тоже стал чиновником при дворе. Но когда к власти пришли изменники, он открыто выступил против них и был забит палками до смерти. Его доброе имя, заслуженное за полжизни, стерлось в буре смутного времени. Его вдову продали в публичный дом, а маленькую дочь похитили торговцы людьми. Благополучная счастливая семья в одночасье оказалась разрушена.
А семья Юнь...
Непрерывное стрекотание цикад, смешиваясь с ворчанием Чжоу Шици, создавало странно гармоничный фоновый шум. Юнь Вэйсы вдруг понял, что перед ним раскинулись спокойные времена, и задумался: неужели все еще можно предотвратить, пока не поздно?
Когда в его голове возникла эта мысль, через мгновение он услышал ответ:
— Можно.
Юнь Вэйсы вздрогнул, словно пробудившись ото сна.
Это голос Шицзуня!
Кроме Чжоу Шици, рядом никого не было. Голос звучал в глубине его моря сознания, словно душа Чанмина сосуществовала с ним.
— Где ты?
— Я здесь, но в то же время не здесь, — ответил Шицзунь.
Его голос больше не звучал растерянно, и Юнь Вэйсы сразу понял, что Чанмин восстановил все свои воспоминания.
Хотя потерявший память Цзюфан Чанмин был милым, Юнь Вэйсы все же больше нравился прежний он. Могущественный или ослабший, он всегда оставался решительным и твердым духом. Однако сейчас не время для воспоминаний – ему срочно требовалось понять свое текущее положение и что, в конце концов, произошло после того, как он привел Цзюфан Чанмина обратно в гостиницу.
— Что это значит?
— Битва с Ло Мэем привела меня к прорыву.
— Это не иллюзия?
— Это прошлое.
— Я не понимаю.
— В Люхэ Чжутянь скрыт один тайный замысел*, который, возможно, даже Чи Бицзян не понимала до конца. Помогая Ло Мэю устанавливать формацию, она выбрала шесть углов по всему миру, используя небо и землю в качестве основы. При активации это массив способен уничтожить все вокруг, однако среди этих шести углов есть два, которые находятся на границе Инь и Ян, где скрывается хаотичный порядок, и эти две силы переплетаются между собой*. Когда я был тяжело ранен и находился на грани смерти, моя душа пронеслась от прошлого к настоящему, и ведомая чем-то непостижимым, смогла совершить прорыв в восприятии.
*прим. переводчика: мне почему-то подумалось про концепцию Тайцзи. Граница между Инь и Ян – это место, где противоположные силы взаимодействуют и создают гармонию. Это место можно представить как динамическое равновесие, где хаос и порядок сосуществуют ☯
*сокровенная истина - все тот же даос. тайный замысел, сокровенная истина, скрытый принцип
Прорыв в восприятии? До какого уровня?
Юнь Вэйсы нахмурился.
До битвы на горе Ваньшэнь Цзюфан Чанмин уже являлся Несравненным Мастером Поднебесной, его уровень совершенствования превосходил Великих Мастеров, находясь всего в шаге от вознесения. Хотя он и получил серьезные ранения, а его состояние оставалось нестабильным, выдающиеся способности и проницательность всегда оставались при нем. То, что он назвал прорывом, естественно, означало...
Вознесение?
Но Ло Мэй ясно сказал, что никто в человеческом мире никогда не достигал вознесения и не становился Бессмертным, что это всего лишь обман, передающийся из поколения в поколение.
Неужели Ло Мэй ошибался?
Цзюфан Чанмин уловил его мысли:
— Ло Мэй понимал вознесение как переход в следующее царство, подобное Западному Раю, где все существа бессмертны, нет перерождений, старости, болезней и смерти, а чудодейственные травы и эликсиры можно найти повсюду. Когда он столкнулся с преградой на своем пути совершенствования, решил, что ошибались все, что неправильным был сам этот мир.
— Я тоже так думал, – сказал Юнь Вэйсы.
Цзюфан Чанмин, казалось, улыбнулся, и Юнь Вэйсы сразу представил себе его улыбающееся лицо, на мгновение отвлекшись.
— Великое Дао имеет три тысячи путей, и если один из них не работает, как можно утверждать, что другие тоже невозможны? С тех пор как он сказал, что в Небесном Царстве нет божеств, я начал размышлять: а что вообще такое божество? В конце концов, они не появляются из ниоткуда. В глазах обычных людей совершенствующиеся уже выглядят святыми бессмертными, а для совершенствующихся те, кто выше их по уровню, также уже могут считаться божествами.
— Верно.
— Если так, то почему боги обязательно должны находиться в другом царстве, на следующем уровне, подобном Западному Раю, а не быть будущей версией самих себя?
Юнь Вэйсы был ошеломлен.
Слова Цзюфан Чанмина словно удар молота разбили преграды перед его глазами, развеяли туман и принесли ясность.
— Я никогда не думал об этом в таком ключе.
Слова Цзюфан Чанмина проясняли сознание не хуже, чем буддийские сутры. Они открывали новую дверь для всех совершенствующихся Поднебесной.
Юнь Вэйсы был не менее проницателен, чем он, и сразу понял истинный смысл его слов.
— Значит, ты можешь свободно перемещаться между прошлым, настоящим и будущим?
— Именно, – в голосе Цзюфан Чанмина чувствовалась улыбка.
Он знал, что Юнь Вэйсы полностью понял, что он имел в виду.
В этом мире только Юнь Вэйсы, связанный с ним жизнью и смертью, мог понять его с полуслова.
Юнь Вэйсы потерял дар речи.
Неудивительно, что Шицзунь говорил, что Ло Мэй пошел по неправильному пути – их понимание Дао в корне отличалось друг от друга.
Цзюфан Чанмин достиг просветления и совершил прорыв, и в глазах людей его теперь должны были бы считать настоящим Бессмертным.
Однако он оставался смертным из плоти и крови.
А как же я?
Юнь Вэйсы подумал: Цзюфан Чанмин, ты собираешься покинуть меня?
— На самом деле, я смог достичь просветления благодаря тебе. Я знаю, что твое сердце всегда терзали события прошлого, и теперь у тебя есть реальная возможность все исправить.
— Юнь Вэйсы, еще не поздно, иди, – как только Цзюфан Чанмин закончил говорить, Юнь Вэйсы почувствовал сильный удар по плечу!
— Чего ты застыл? Не видишь, что учитель уже почти взбесился! – сказал Чжоу Шици.
Юнь Вэйсы внезапно понял, что его разговор с Шицзунем в море сознания занял лишь мгновение для Чжоу Шици и всего вокруг.
Он действительно вернулся в прошлое, в свои тринадцать лет, где все трагедии, которые еще не произошли, можно было предотвратить.
Но что же ему делать?
______________________
Автору есть что сказать:
Если объяснить путь Чанмина и Ло Мэя современным языком, то Чанмин постиг свое Дао, преодолев время, а Ло Мэй пытался преодолеть пространство и потерпел неудачу.