Глава 123. Он вот-вот узнает правду!
Глава 123. Он вот-вот узнает правду!
Чанмин колебался лишь мгновение, прежде чем вмешаться.
С того момента, как он встретил А-Жун, между ними возникла связывающая их карма. Если бы он не вмешался, А-Жун была бы обречена на смерть, а за ним осталось бы кармическое бремя, которое станет преградой на его пути Дао.
Возможно, это было не самое мудрое решение, но у него не было выбора.
Уровень совершенствования Гунцзы оказался чрезвычайно высоким.
Чанмин только показал себя, а взгляд противника уже мгновенно сосредоточился на нем.
Гунцзы щелкнул пальцами и появившийся черный туман, словно острое копье, мгновенно устремился на Чанмина.
Это был всего лишь брошенный камень*, чтобы прощупать почву.
*投石问路 бросать камень, чтобы определить дорогу; проба
Черный туман достиг цели и вспыхнул, исчезнув вместе с телом, разорванным на куски.
Гунцзы приподнял брови в изумлении.
Хуашань же уже успела спрятаться в стороне, опасаясь попасть под удар.
В ее глазах Гунцзы был чрезвычайно опасным противником, возможно, Образцовым Мастером или даже Великим Мастером, а может даже могущественнее. В начале их сотрудничества Хуашань несколько раз пыталась прощупать его уровень, каждый раз думая, что нашла его предел, но оказывалось, что это не так. Каждый последующий раз он демонстрировал еще большую устрашающую силу, подавляя Хуашань, и в конечном итоге она оставила попытки идти против него.
Она многое повидала и знала немало совершенствующихся, но за все время сотрудничества с Гунцзы так и не смогла понять его происхождения...
Даже если он странствующий совершенствующийся, у него должна была быть какая-то школа происхождения. Однако он будто бы возник из ниоткуда. Его техники, способности и методы были полны загадок. У него не имелось постоянного артефакта или божественного оружия, но он мог использовать все, что угодно – даже соломинка в его руках превращалась в острое лезвие, покрытое ядом. Его божественное сознание было настолько изумительным, что он видел насквозь даже самые жалкие задумки Хуашань.
Хуашань не осмеливалась возражать такому мужчине, который был подобен божеству, поэтому, когда он сказал, что нужно принести в жертву одного лисьего духа, она почти без колебаний согласилась.
И сейчас было так же.
Обрывки бумаги падали на землю, а вокруг Гунцзы сгущался черный туман. Он мгновенно взмахнул рукавом и схватил кого-то невидимого глазу!
Он силой вытащил человека за ворот одежд!
Прежде, чем Хуашань успела что-либо понять, Гунцзы без лишних слов направил руку к голове другого!
Раздался глухой хлопок и человек со стоном обессилено упал на землю.
Хуашань затаила дыхание, а затем выдохнула с облегчением, чувствуя одновременно страх и разочарование от того, что все закончилось так быстро.
Так легко справился? Гунцзы действительно достоин восхищения .
Но в следующий момент ее глаза расширились от удивления.
Обессиленный человек, упавший на землю, начал быстро таять, словно снеговик под солнцем, и вскоре превратился в лужу воды, исчезнувшей в снегу.
Хуашань услышала холодный смех Гунцзы и невольно вжала голову в плечи.
Она знала, что теперь тот действительно разозлился. Последний, кто разгневал его, был мэнмо, которого Гунцзы разорвал на куски, уничтожив без остатка.
— Я признаю, у тебя есть кое-какие способности, но до того, чтобы стать моим противником, тебе еще далеко!
С этими словами он внезапно взмахнул рукой!
Черный туман и духовная сила переплелись, образуя сложный и загадочный фулу*. Прежде чем Хуашань успела его понять, фулу увеличился и ударил по воздуху.
Промелькнула белая тень, которую фулу с силой отбросил назад!
*符箓 [фулу] даос. письменное заклинание; магический текст; талисман, амулет
А-Жун не смогла сдержать крик, ее переполняло беспокойство.
Хуашань обернулась и бросила на нее взгляд.
Когда этот чертенок успел спутаться с совершенствующимся, и почему я об этом ничего не знала?
Та белая тень легко опустилась на землю – снова бумажная марионетка!
Гунцзы был раздражен, его взгляд скользил по сторонам. Он подавил свой гнев и больше не спешил с атаками.
— Даою, твоя техника марионеток случайно не из семьи Наньгун с Наньхай*, известной своим мастерством Одухотворения? – его тон звучал уже не так высокомерно, как прежде, а скорее мягко и дружелюбно, как у старого друга.
*南海 [наньхай] досл. Южное море; стар. страны южных морей; далекий Юг
— У нас с даою нет ни вражды, ни ненависти, зачем нам сражаться насмерть? Чтобы кто-то другой извлек из этого выгоду? Скажи чего ты хочешь, и если я смогу это выполнить, я непременно выполню.
В этот момент Хуашань услышала голос, отвечающий Гунцзы из ниоткуда:
— Даою, должно быть, знатного происхождения, многое повидал и многое познал, разве он не может догадаться о моем происхождении?
Внимание Хуашань привлекли слова "знатное происхождение".
Неужели этот человек действительно знает личность Гунцзы?
Она не удержалась и украдкой взглянула на него, но в тусклом свете, под черными одеяниями и низко опущенным капюшоном, она могла лишь различить смутные очертания подбородка, не видя его лица.
— К сожалению, даою ошибся. Я всего лишь деревенский житель, одинокий странник, о каком знатном происхождении может идти речь? – прищурился Гунцзы, безразлично отвечая ему.
Но на самом деле он искал местоположение противника.
Гунцзы был уверен, что Чанмин находится поблизости, однако его скрывающие техники оказались настолько искусными, что даже он не мог их распознать.
Мир велик и полон спрятавшихся драконов и спящих тигров*, но по-настоящему могущественный мастер не может оставаться незамеченным и безымянным. Так или иначе, такие люди проявляют себя в Цзянху, и Гунцзы почти всегда мог определить их происхождение.
*藏龙卧虎 спрятавшийся дракон и спящий тигр. Невыявленный гений, скрытый талант
Однако этот человек не походил на кого-то из семьи Наньгун, что казалось весьма странным. Хотя Наньгун и славится своим искусством Одухотворения, они не смогли бы довести использование марионеток до такого совершенства. Даже их Глава неускользнул бы от всевидящего ока Гунцзы.
Так кто же этот человек?
— Зачем ты скромничаешь, даою? С твоим положением тебя должен знать весь мир, но ты скрыл свое имя и прибыл в Хунло, чтобы сговориться с мэнмо и лисьими духами. Кажется, что ты бессмысленно убиваешь людей, но на самом деле у тебя есть замысел. Почему бы тебе не рассказать о своих планах? Если мы сможем сотрудничать, я, разумеется, покажусь.
Каждое слово Чанмина звучало из разных мест, и Хуашань казалось, что вокруг нее находится множество людей. Она не могла понять местонахождение противника.
Гунцзы прищурился. Он не оглядывался по сторонам, как Хуашань, а стоял абсолютно неподвижно, пытаясь уловить малейшие звуки.
Когда до его ушей донеслась последняя фраза, он внезапно бросился вперед, его тело превратилось в тень и устремилось к Хуашань!
Хуашань с ужасом смотрела, как Гунцзы, полный убийственного намерения, несется на нее. Она бы не успела отступить, но когда его рука скользнула мимо нее, она вдруг поняла, что тот изначально нацелился на что-то за ее спиной!
Сзади кто-то был?!
Когда Хуашань обернулась, раздался звон металла, как будто два меча сильнейших мастеров сошлись в смертельной схватке.
Один сиял словно радуга, другой источал смертоносную Ци.
Хуашань лишь почувствовала резкую боль в спине, когда ее отбросило вперед. Она рухнула на землю, выплевывая кровь и в этот же момент заметила, что ослепительный свет меча внезапно исчез, словно его и не было.
Гунцзы плавно опустился на землю.
Он был невредим и с холодной усмешкой смотрел вниз. Хуашань последовала за его взглядом и увидела темное пятно на снегу, которое при ближайшем рассмотрении оказалось каплями крови.
— Ты ранен, – сказал господин.
В этой схватке он узнал некоторые подробности об этом человеке.
Его уровень совершенствования значительно уступал его собственному, поэтому противник использовал скрывающие техники, чтобы выиграть время. В открытом столкновении он не был бы ему соперником.
Покажись еще раз, и я тебя поймаю...
— У нас нет ни старых обид, ни новых счетов. Если ты явишь себя, я пощажу тебя. Ты ранен, зачем тебе мучиться и тянуть до последнего? Тот фулу, что я наложил, сначала не ощущается, но постепенно твои руки и ноги будут словно скованы льдом. Холод проникнет в кости, подобно иглам, причиняя невыносимую боль. Только я могу рассеять эту технику.
Противник прятался в тени и, похоже, оставался безразличным к его словам, не собираясь показываться.
Теперь они соревновались в терпении.
Гунцзы понимал, что уровень совершенствования противника слабее, но если тот продолжит прятаться, это может создать определенные трудности.
Чем дольше ночь, тем больше снов, так что лучше покончить с этим как можно быстрее.
Взгляд Гунцзы упал на худенькую фигуру за кучей дров, его уголки рта поползли вверх.
Способ всегда найдется.
Гунцзы внезапно метнулся вперед, его движения были молниеносными!
Напуганная А-Жун не успев прийти в себя, увидела, что Гунцзы собирается ее убить.
Она в спешке хотела уклониться, но даже Хуашань не смогла бы избежать его удара, а уж она тем более.
В эту долю секунды она поняла, что Гунцзы собирается использовать ее жизнь, чтобы вынудить Старшего появиться!
Даже если Старший не явит себя, ее никчемная жизнь все равно ничего не стоила для Гунцзы.
Когда смерть была уже близко, внезапно подул свежий ветерок, мягко оттолкнувший ее тело в сторону.
Старшего все же вынудили появиться!
Гунцзы тихо усмехнулся и направил ладонь на Чанмина!
Эта атака отличалась от предыдущей, когда он создал фулу. Из его ладони протянулись черные тонкие струйки, сплетающиеся с золотыми нитями
В глазах Чанмина это сплетение черно-золотых линий выглядело как силки на небе и сети на земле, опутывающие его со всех сторон, не давая шансов вырваться.
Чанмин внезапно ощутил что-то знакомое.
Этот Гунцзы и черный туман, окутывающий с головы до ног... Как будто я уже где-то это видел.
Хотя он не видел лица этого человека и к тому же потерял память...
Где же я мог это видеть?
А-Жун растерянно смотрела на их сражение. Сияющий меч Старшего разрезал черные нити, но остановился перед Гунцзы, не в силах продвинуться дальше. Меч постепенно тускнел, теряя свое ослепительное сияние.
Гунцзы же, напротив, шаг за шагом наступал, имея явное преимущество. Он сложил печать и черный туман, следуя его движениям, нарисовал в воздухе круг. Черная Ци начала стекаться к центру круга, переплетаясь с золотыми нитями. А-Жун не могла понять, что это, но смутно различила несколько созвездий.
Казалось, эти созвездия двигались, бесконечно меняя свою форму, словно невидимый водоворот, способный увлечь за собой. А-Жун, сама того не замечая, оказалась захвачена этим зрелищем и, затаив дыхание, ахнула от восхищения.
Он увидела...
Процветание лисьего рода!
Тысячи ее сородичей свободно жили среди людей, не скрывая своей сущности, ведь они являлись истинными хозяевами мира.
Как же прекрасно! Разве это не то, о чем мы все мечтали?
Но где же Старший?
Куда он исчез?
Разум Чанмина также оказался под влиянием звезд "черного круга".
В момент, когда Гунцзы приложил ладонь к его груди, исход этого поединка, казалось, уже был предрешен – Чанмин обречен на поражение.
Негаснущий изо всех сил защищал хозяина, но не мог противостоять натиску Гунцзы. Чанмин был окутан туманом, и все черные нити, заключившие его в кокон, постепенно пожирали его духовную силу.
Именно по этой причине Гунцзы и не спешил убивать его – он хотел завладеть его силой, поэтому украл небо и подменил солнце*.
*偷天换日 украсть небо и подменить солнце. Сжульничать, обмануть; подменить
Жизненная сила Чанмина медленно угасала в черном тумане, но он по-прежнему не сжимал колокольчик Единого сердца в своей руке.
Рассеяв туман перед глазами, он увидел другую картину.
Внизу простирались лотосы, из лепестков которых изливался золотой свет, раздавались буддийские песнопения и небесная музыка. Вот только эти лотосы были не розовыми, как обычно, а вырезанными из камня.
Все вокруг внезапно изменилось, зашаталось и вот-вот было готово обрушиться – каменные лотосы лепесток за лепестком опадали, но золотой свет исходящий от них был отнюдь не священным. Все это создавало ощущение приближающегося конца света, когда Цянь и Кунь перевернулись, а Инь и Ян разрушены.
Чанмин испытывал сильное головокружение, понимая, что его тело, подобно этим каменным лотосам, быстро теряет жизненную энергию. Он знал, что его сила уступает силе этого "Гунцзы", и он не сможет выдержать его смертельный удар, но все равно продолжал сопротивляться, не желая использовать колокольчик, чтобы позвать Юнь Вэйсы.
Просто Чанмин хотел понять, что это за чувство знакомости его охватило. Казалось, он знал этого Гунцзы. Кто он?
Это...
Среди облаков и туманов он принял на себя смертельный удар противника, который истощил его совершенствование.
Формация Люхэ Чжутянь рухнула, душа Великого Мастера была разорвана, а мир прекратил свое существование.
— Юнь Вэйсы, все, что ты так упорно искал во мне, возможно, я не смогу тебе дать. Я всю жизнь стремился к Дао Небес, не желая ничего большего. Лишь ты – моя единственная привязанность к суетному миру. Отныне моя душа рассеется и мы больше не встретимся. Если есть следующая жизнь...
Внезапно раздавшийся голос в голове оглушил его разум и сотряс сердце.
Кто это говорил?
Я?
Единственная привязанность к суетному миру...
Чанмин закрыл глаза, его лицо исказилось от боли.
Его тело страдало от давления противника и в сочетании с воздействием лисьего яда было натянуто, как тетива лука, готовая порваться в любой момент. Однако он так и не сжал колокольчик в своей руке.
Он вот-вот узнает правду!
Юнь Вэйсы был его единственной привязанностью, а тот человек напротив – это...
Чанмин внезапно открыл глаза. Его острый взгляд пронзил тяжелый густой туман, проникая сквозь время, сквозь мрачную и непостижимую формацию, разрушающую мир, возвращаясь на сто лет назад, когда еще ничего не произошло. Облака рассеялись, обнажая луну*, и фигура из его воспоминаний совпала с человеком перед ним, без единого отличия!
*拨云见月 облака рассеялись, луна показалась. Момент, когда исчезают сомнения или путаница, и внезапно все становится ясно
Ло Мэй!
Он прорвал печать, сковывающую его воспоминания и, наконец, выкрикнул это имя!
Черные нити внезапно были разорваны ослепительным белым светом, который вырвался из тела Чанмина.
Негаснущий словно почувствовал хозяина и отозвался лязгом!
Достоинство и воля, достигающие облаков, предзнаменует возвращение на высшие Небеса! Кто, если не я*!
*豪情干云 амбициозный и способный на великие поступки; великий дух; 紫气东来 сизая дымка с востока. Благоприятное предзнаменование; 舍我其谁 Описывает человека, который осмеливается взять на себя ответственность и никогда не отступает, когда нужно что-то сделать
Гунцзы изменился в лице!
Он почувствовал, как атмосфера вокруг внезапно изменилась, а человек, который казался уже побежденным, внезапно стал совершенно другим. Черный туман рассеялся под нахлынувшей мощной духовной силой, одновременно с этим противник внезапно приблизился к нему.
Перед ним стоял человек с ясным, холодным и властным взглядом, совершенно не похожий на того, кого Гунцзы видел ранее!
— Это действительно ты!
Увидев холодную улыбку противника, Гунцзы сразу же сложил печать!
Два потока духовных сил столкнулись лоб в лоб, как жизнь и смерть, встретившиеся на узкой дорожке, решая судьбу в этот миг!
Гунцзы понял, что нужно отступить.
Он совершенно не хотел умирать, тем более так позорно в никому неизвестном городке Хунло. У него оставалось еще множество незавершенных дел.
Но даже это малейшее желание отступить было мгновенно замечено противником!
Когда черный туман окончательно рассеялся, оказалось, что оба серьезно ранены.
Гунцзы отступил!
Он без колебаний пожертвовал пешкой, чтобы сохранить ладью*, даже не взглянув на Хуашань. Его фигура исчезла, не оставив следа.
*弃卒保车 пожертвовать пешкой, чтобы сохранить ладью. Отдать маленькую выгоду, чтобы получить большую
Все закончилось?
Хуашань осторожно выглянула, не веря своим глазам, что Гунцзы действительно сбежал.
Второй человек стоял неподвижно, словно каменная статуя.
Кровь капля за каплей стекала с его тела, падая на снег.
Он был ранен, и ранен очень серьезно.
Хуашань незаметно подошла ближе, медленно вынув руку из рукава, чтобы нанести удар в спину.
______________________
Автору есть что сказать:
Маленький театр, не имеющий ничего общего с основным текстом:
Чжоу Кэи: (смеясь во весь голос) Шицзунь все вспомнил, тебе конец!
Юнь Вэйсы: (с каменным лицом) Когда, говоришь, ты снова станешь человеком?
Чжоу Кэи: ...
Юнь Вэйсы: Твоя бывшая подчиненная Сюй Цзинсянь, кажется, особенно любит собачье мясо.
Чжоу Кэи: ...