Глава 122. Цзюфан Чанмин оказался перед выбором
Глава 122. Цзюфан Чанмин оказался перед выбором
Хуашань нервно перебирала пальцами под длинными рукавами.
Но она не осмелилась показать свой страх и по-прежнему стояла прямо, как стрела.
Ее легкое платье развевалось на яростном ветру, придавая ей изящный и грациозный вид.
Тело, которое сейчас использовала Хуашань, принадлежало лучшей из цветков публичного дома в Шанчжоу. Ей было всего восемнадцать лет, она была изящна и прекрасна, но внезапно слегла с тяжелой болезнью и находилась на пороге смерти. Именно в этот момент ее встретила Хуашань и без лишних разговоров присвоила себе ее тело, даже не задумываясь о том, можно ли было спасти девушку. Будучи лисьим духом, она не знала ни сострадания, ни морали, ей были чужды человеческие понятия совести.
Это тело действительно пришлось ей по душе. Куда бы она ни пошла, повсюду привлекала бесчисленные взгляды, и даже если среди них были те, кто замышлял недоброе, это все равно льстило Хуашань, ведь ей нравилось находиться в центре внимания и поклонения. Красота – естественное мощное оружие, а для лисьего духа оно было вдвойне эффективным.
Но теперь она так не думала.
Хуашань впервые захотела вернуться в то время, когда еще не получила это тело и не начала сотрудничать с тем человеком.
—Ты напугана? – вдруг раздался голос рядом.
Хуашань стиснула зубы, чтобы они не стучали и натянула улыбку:
— Нет, просто замерзла... Сегодня так холодно!
Даже она сама чувствовала, что ее слова звучат как ложь.
Погода была действительно холодной, однако этот ледяной ветер не мог вызвать дрожь у лисы с таким уровнем совершенствования.
Просто она инстинктивно чувствовала страх и сожаление, не желая приближаться к этому человеку ни на шаг.
Собеседник усмехнулся. От этой улыбки сквозило бесконечной холодностью, от которой Хуашань снова задрожала.
— Гунцзы... – она долго колебалась, но все же решилась спросить:
— Возможно ли пересмотреть наш план? В Хунло много людей, если Вы прикажете, я немедленно начну действовать, обещаю, даже курам и собакам не будет покоя*, не останется ни единого целого трупа. Нас, лисиц, всего несколько десятков, не могли бы Вы просто нас отпустить?
*鸡犬不宁 курам и собакам нет покоя. Не давать покоя, ни минуты тишины; никому житья нет; устроить переполох, переполошить
— Хуашань, – его тон был очень мягким, как у старшего, говорящего с младшим, и Хуашань сразу замолчала.
Недавно, когда лисы оказались в безвыходном положении, она встретила этого человека. Он утверждал, что может помочь им найти подходящую человеческую кожу и дать им внутреннюю пилюлю для повышения мастерства. Даже если они не смогут совершенствовать себя до превращения в человека, их способности значительно повысятся, и им больше не придется прятать феникса* и спать под открытым небом.
*藏凤 прятать феникса. Что-то ценное, редкое или благородное, что вынуждено скрываться или существовать в неблагоприятных условиях
Это было огромное искушение, и Хуашань, почти не раздумывая, согласилась. Она привела несколько десятков своих сородичей к этому человеку, назвав его Гунцзы. По его плану они объединились с мэнмо и начали сеять хаос в городке Хунло. Нужно было лишь дождаться, когда ситуация станет неуправляемой, и свалить всю вину на одного человека. Тогда они могли бы спокойно уйти, забрав оставшуюся половину пилюли, и радостно вернуться домой для совершенствования.
Но все пошло не так.
В Хунло кто-то тайно использовал формацию для защиты этого маленького городка, но Хуашань знала, что для всемогущего Гунцзы эта формация была лишь детской забавой. Он не разрушил ее лишь потому, что хотел использовать ее как приманку, чтобы выманить настоящую цель.
Кто бы мог подумать, что до того, как явится настоящая цель, случится неожиданное. Двое неизвестных странствующих совершенствующихся разрушили все его планы. Они спасали тех, кто должен был умереть, и убивали тех, кто не должен. Гунцзы наблюдал, как его тщательно выстроенная партия пошла наперекосяк, и решил, что Хуашань и ее сородичи должны все исправить.
Ему требовалась жизнь одной лисицы в качестве жертвы, чтобы выманить цель. Вот почему он вызвал сюда Хуашань.
Гунцзы приказал ей выбрать одного из сородичей и отправить его на смерть.
Хуашань не хотела этого делать, но знала, что если не сделает, то умрет сама.
Этот непостижимый мужчина нашел бы для нее сотню способов умереть, каждый из которых был бы невероятно мучительным. Теперь она жалела, что закрыла глаза ради легкой наживы, уговаривая тигра отдать шкуру*.
*与虎谋皮 уговорить тигра отдать шкуру. Безнадежное дело, не имеет шансов на успех
Каждый из ее сородичей был связан с ней кровными узами, и она не хотела приносить в жертву ни одного из них.
Однако десять пальцев на руке разной длины*, и у Хуашань имелись как любимчики, так и те, к которым она относилась холодно.
Она вспомнила о А-Жун.
*十指有长短 десять пальцев [на руке] разной длины. Дети из одной семьи отличаются друг от друга
Эта малышка была самой слабой и невзрачной среди всех. Когда удавалось раздобыть немного еды, она ела медленнее остальных. Даже если у нее и имелась некоторая духовная мудрость, ее достижения в этой жизни все равно оказались бы ничтожны.
А-Жун была слабой и к тому же обладала состраданием, которое несвойственно лисьему роду. Она не хотела вселяться в живых людей и выбрала тело недавно умершего бедняка, из-за чего ее внешний вид стал еще более жалким, что только вызывало презрение у сородичей.
Пусть это будет А-Жун, – вздохнула Хуашань.
Приняв решение, она почувствовала некоторое облегчение. Однако в ее душе поселился страх, что одной жертвы может оказаться недостаточно, чтобы удовлетворить этого человека.
Если и этот план провалится, неужели мне придется продолжать жертвовать лисами? Это лишит меня всякого уважения среди сородичей.
— Гунцзы, после этого...
— После этого я отдам тебе оставшуюся половину пилюли, и ты сможешь распределить ее сама. Наше плодотворное сотрудничество будет завершено, вам больше не придется рисковать жизнью, и ты сможешь уйти со своими сородичами куда захочешь — небо высоко, а море безбрежно*, – мужчина, казалось, знал, что она хочет сказать, и продолжил за нее.
*天高海阔 небо высоко, а море безбрежно. Необъятный мир, полная свобода
Хорошо... решено... А-Жун, пусть это станет твоей жертвой ради сородичей, – произнесла про себя Хуашань.
Она собственными глазами видела, как этот человек голыми руками раздавил мэнмо, и у нее не было никакого желания противостоять ему.
Она достала нефритовую флейту и начала играть мелодию, которую могли слышать только ее сородичи.
Хуашань специально передала звук только А-Жун.
А-Жун думала, что призвали всех сородичей, но на самом деле она оказалась единственной, кто шел на верную смерть.
Когда мелодия прозвучала до середины, А-Жун все еще не появилась. Хуашань начала беспокоиться, не подслушала ли девочка их разговор с Гунцзы, отчего не решилась прийти. Однако, поразмыслив, Хуашань поняла, что это невозможно — если бы А-Жун была такой сообразительной, она бы не оказалась такой никчемной.
Как раз в этот момент на другой стороне пустынной улицы появился маленький силуэт. А-Жун шла так медленно, словно не могла сопротивляться метели, которая в любой момент могла ее унести. Шаг за шагом она приближалась к Хуашань.
А-Жун шла и тихо разговаривала с Чанмином.
— Господин, Вы — наш Старейшина, Хуашань непременно обрадуется встрече с вами. Зачем Вы прячетесь?
Она не видела Чанмина, но слышала его голос.
—Тот, кто рядом с Хуашань, это тот самый Гунцзы?
— Верно. Но почему пришла только я, разве не всех призвали? – удивилась А-Жун.
Чанмин прищурился, внимательно наблюдая за мужчиной рядом с Хуашань.
Он был одет в черной плащ, закрывающий его с ног до головы, и его лицо также оставалось скрытым – совсем как у Господина Аня, вызванного начальником стражи Сином. Но Чанмин не был уверен.
Если предположить, что наши догадки верны и истинная личность Господина Аня – шисюн Цзян Ли, Яо Ваннянь, значит ли это, что за серией убийств в городке Хунло стоит именно он?
— Я не могу подойти ближе. Даже если я невидим, они почувствуют мое присутствие. Ты иди вперед, а я появлюсь, когда Гунцзы уйдет и поговорю с ней, – сказал Чанмин.
А-Жун не придала этому значения. У выдающихся людей всегда имелись свои правила и нормы поведения. Возможно, он просто не хотел вмешиваться в их дела и был готов помочь только из-за принадлежности к одному роду. А-Жун считала, что ей уже повезло встретить его.
Она подошла к Хуашань и Гунцзы и сложила руки в приветственном поклоне:
— Гунцзы, сестрица Хуашань, вы звали меня?
Хуашань не ответила, а повернулась к мужчине:
— Гунцзы, она подойдет?
Подойдет? Для чего?
А-Жун не даже успела понять, что та имела в виду, как мужчина кивнул, и Хуашань, не говоря ни слова, молниеносно протянула руку, пять пальцев которой устремились к голове А-Жун.
А-Жун была настолько потрясена, что не успела увернуться, беспомощно наблюдая за приближением своей смерти.
В этот момент скрывавшийся в тени Цзюфан Чанмин, оказался перед выбором.
Вмешаться или нет?
Если не вмешаться, А-Жун умрет.
Если вмешаться, ему придется сразиться не только с Хуашань, но и с Гунцзы, чья сила непостижима. Если это действительно Яо Ваннянь, то с нынешним уровнем совершенствования Чанмин не сможет ему противостоять.
Но самое главное – если он откроется раньше времени, это может спугнуть змею!