Глава 111. Мы были даосскими партнерами?
Глава 111. Мы были даосскими партнерами?
Услышав эти слова, щенок сразу же оживился.
Он так долго ждал и наконец дождался, когда его паршивец Шифу заметит неладное.
Сон как рукой сняло, теплое одеяло больше его не интересовало - вырвавшись из объятий дремоты, он начал обвинять Юнь Вэйсы во всех содеянных им грехах.
Слушай меня внимательно...
Все началось с того момента, когда я ушел из школы.
Юнь Вэйсы коварен и хитер, он не хотел, чтобы у тебя было много учеников, поэтому при каждом удобном случае говорил обо мне гадости, имея в виду, что дамбу в тысячу ли может разрушить муравейник*. Постепенно твое мнение обо мне испортилось окончательно и ты выгнал меня из школы. Юнь Вэйсы использовал свои коварные интриги, чтобы ты превратился в изгоя без поддержки. Твое нынешнее бедственное положение - его вина!
*千里之堤毁于蚁穴 дамбу(насыпь) в тысячу ли может разрушить муравейник. Что большое может быть разрушено незначительным; игнорирование мелких проблем может привести к большим катастрофам. То есть со слов Чжоу Кэи, Юнь Вэйсы намекал Чанмину, что он проблема, за которой надо наблюдать и лучше гнать в шею, пока не поздно
Это еще не все! Он строил свои козни, "в лицо" глубоко почитая тебя, а по факту тайно объединился с другими школами, чтобы загнать тебя в угол и уничтожить! В конечном итоге он разбил тебя на Ваньшэнь, заставив ни живым, ни мертвым пятьдесят лет скитаться в Желтых Источниках. И даже после того, как ты побывал на волоске от смерти и чудом выжил, он не оставил тебя в покое и использовал для борьбы с храмом Ваньлянь и кланом Ваньцзянь. Именно из-за него ты так пострадал! Это все его вина!!!
Эй, черт возьми, ты меня вообще слушаешь?! Цзюфан Чанмин, паршивый ублюдок, я же сказал слушать меня!
- Гав-гав, ау-у-у!
Черный щенок еще долго выл, но это было на непонятном собачьем языке, и ни его паршивый Шифу, ни человек по фамилии Юнь ничего не поняли.
- Шисюн, что с ним?
- Наверное, голоден.
- Ты сказал, что он был моим учеником, так он всегда был "с характером"?
- Раньше он был импульсивным, и если что-то шло не так, убивал без раздумий. Даже свою секту он назвал Цзяньсюэ, что означало "не остановлюсь, пока не увижу кровь". Все школы вокруг секты, если не подчинялись, в любой момент могли плохо кончить. Он являлся Главой секты совершенствующихся демоническим путем, а они, как известно, поступают так, как им вздумается, по большей части не заботясь о своей карме.
Щенок пришел в ярость, считая, что Юнь Вэйсы в очередной раз воспользовался случаем, чтобы очернить его. К сожалению, он не мог сказать ни слова человеческим языком. Он пролаял половину дня, но его усилия выглядели совершенно безобидными - из этого маленького тельца раздавались лишь милые мягкие звуки, которые не могли потревожить даже соседнюю комнату.
Он чувствовал отчаяние, вспоминая, каким величественным был Глава Цзянсюэ, смотрящий на мир свысока и чье слово весило как девять треножников*. Как минимум, никто не осмеливался дерзить ему в лицо.
А теперь...
Щенок лизнул нос, тихо заскулил и почувствовал, что его веки становятся тяжелее. Через мгновение он без чувств свалился на кровать.
*一言九鼎 слово весит как девять треножников. Слова имеют большой вес; авторитетность, большая роль
Двое мужчин даже не обратили внимания на бессмысленное хныканье собаки.
- Почему ты спрашиваешь, - снова спросил Юнь Вэйсы.
Он был уверен, что ничем не выдал себя. Все его мысли и намерения спустя столько лет осели на самую глубину и безмолвно текли, скрываемые тихой водной гладью.
Лишь единственное "шисюн" было его эгоистической попыткой сблизиться.
- Ты постоянно чем-то обеспокоен, словно многое хочешь мне сказать. Но к сожалению, я все забыл, поэтому ты предпочитаешь молчать.
Чанмин сидел на кровати, скрестив ноги, точно также, как раньше, когда наставлял учеников.
Разница была в том, что теперь он поднял голову, глядя на стоящего у кровати Юнь Вэйсы, и его выражение лица уже не казалось таким непостижимым, а скорее взволнованным озадаченным.
Однако в глазах Юнь Вэйсы, хоть сидящий в палатке и разрабатывающий план сражения*, хоть ничего не понимающий и растерянный, Цзюфан Чанмин оставался единственным и неповторимым.
*运筹帷幄 сидя в палатке разрабатывать план сражения. Мудрая стратегия; планировать; серьезность перед боем
- Но я не испытываю к тебе ни капли неприязни, и в глубине души постоянно чувствую близость. Может быть, наши отношения... не совсем братские?
Все-таки он догадался?
Юнь Вэйсы не удивился.
С умом его Шицзуня догадаться было лишь вопросом времени.
Он надеялся, что изменение их отношений с "учитель-ученик" в глазах потерявшего память Чанмина сможет устранить дистанцию и барьеры между ними. Но эта идея в конечном итоге провалилась.
Юнь Вэйсы был немного разочарован, но не слишком огорчен, ведь он уже давно привык к разочарованиям.
Он не раз думал воспользоваться ситуацией и взять инициативу в свои руки, но понимал, что его Шицзунь рано или поздно восстановит память, и тогда уже ничего нельзя будет исправить.
Чанмин был человеком, которого можно убедить только мягкостью, а не силой*, поэтому Юнь Вэйсы решил действовать медленно и планомерно, как варить лягушку в теплой воде*
*吃软不吃硬 ориг. есть мягкую пищу, не есть твердую; Поддаваться на ласку, а не на принуждение; возможно использовать только мягкие методы
*温水煮青蛙 варить лягушку в теплой воде. Из басни: если поместить лягушку в кипящую воду, она выпрыгнет, но если поместить ее в теплую воду и медленно нагревать, она не заметит опасности и сварится
- Мы были даосскими партнерами? - внезапно услышал он вопрос Чанмина.
Юнь Вэйсы:
- ........
Да или нет?
Разумеется, Юнь Вэйсы хотел бы ответить "да".
Но он боялся, что Чанмин все же вспомнит прошлое и действительно разорвет с ним все связи и до самой смерти не захочет его видеть.
С бессердечным и жестоким характером Шицзуня было вполне вероятно, что он просто уйдет, взмахнув рукавом*.
С тех пор они будут разлучены навсегда, не имея возможности встретиться ни в Желтых Источниках, ни на Небесах*.
*拂袖而去 удалиться, взмахнув рукавом. Уйти, хлопнув дверью; удалиться в раздражении; повернуться и уйти
* отсылка к поэме Бо Цзюйи "Вечная печаль" [1]
А если я отвечу нет...
Разве мог Юнь Даоцзунь упустить такую невероятную благоприятную возможность?
Он не отрицал, но и не подтвердил, просто молча смотрел на Чанмина, будто бы не зная как это выразить словами. Ведь безмолвный взгляд друг на друга говорил больше слов.
- Шисюн?
Это молчание, казалось, дало ответ на его вопрос, но Чанмину требовалось услышать конкретный ответ.
- Я не хочу влиять на твои воспоминания, чтобы у тебя не возникло ложных представлений. Я могу лишь сказать, что ты можешь полностью мне доверять.
Юнь Вэйсы опустился на одно колено, положив свою руку на колено Чанмина.
Теперь он смотрел на Цзюфан Чанмина снизу вверх.
- Я не предам тебя. Я готов следовать за тобой и отдать свою жизнь, чтобы сдержать данное тебе обещание.
Чанмин что-то ощутил.
Где-то в глубине души, сквозь время и расстояние, казалось, был кто-то, кто так же, как сейчас, стоял на одном колене, опираясь на меч, касался его колена и смотрел на него снизу вверх.
Он уже забыл, что тот человек сказал тогда, и что он ответил сам, но ясно помнил выражение лица, которое как две капли воды совпадало с тем, что он видел сейчас перед собой.
- Я понял, больше не буду спрашивать, - улыбнулся Чанмин.
- Подождем, пока я сам все вспомню.
Тем не менее, в глубине души он все же признал их отношения. Он похлопал по кровати рядом с собой:
- Шисюн, ложись на кровать, отдохни. Здесь достаточно места, мы не будем мешать друг другу.
Юнь Вэйсы знал, что Чанмин все неправильно понял, но безмолвно принял это щекотливое недоразумение. Он не отказался от предложения и, сняв обувь, забрался на кровать.
Дремавший щенок проснулся от внезапного присутствия.
Когда он увидел, что его заклятый враг так близко, каждая его шерстинка встала дыбом. Еще немного, и он бы снова разошелся лаем.
Я давно понял, что у этого ублюдка волчье сердце*! Так он и на собственного Шицзуня замахнулся! Пошел против морали, напрочь потеряв совесть!
Так не пойдет! Пока не поздно, я должен разоблачить коварные замыслы этого человека по фамилии Юнь! Пусть Цзюфан Чанмин увидит его истинное лицо! Я должен...
Щенок, шатаясь, пробирался между ними. Чанмин мимоходом почесал ему под подбородком, отчего тот зажмурился от удовольствия и тут же обмяк.
Что я собирался сделать?
Черный щенок нахмурился, пытаясь вспомнить, но его тело невольно перевернулось на спину, чтобы та изящная красивая рука могла погладить его живот.
Почему ему не дали умереть? Тогда бы его душа рассеялась и дело с концом! Зачем ему позволили сменить тело, сохранив память? Чтобы величественный Глава демонической секты Цзяньсюэ превратился в собаку, которая без конца засыпает и пускает слюни? Он был в ярости и вцепился своими молочными зубами в палец Чанмина. Он кусал, что есть мочи, но несмотря на все усилия, лишь слюнявил его. Весьма скоро другая рука схватила его за подбородок, оторвала от пальца и заменила чем-то мягким, засунув прямо в рот.
Удовлетворенный щенок снова заснул, сладко жуя одеяло.
*狼子野心 у волчонка - волчье сердце. Злостное намерение, коварные замыслы, происки; волчьи амбиции; неукротимый; неисправимый
Но вскоре его снова разбудили.
А-а-а-а!!!
Громкий крик разорвал тишину холодной ночи.
Он был настолько протяжным, пронзительным и ужасающим, что его наверняка услышала большая часть города.
Двое проснулись быстрее щенка.
Чанмин хотел встать, но рука Юнь Вэйсы легла ему на плечо.
- Не двигайся! Я чувствую призрачную Ци.
В темной беззвездной и безлунной ночи лишь догорающая у окна свеча смутно освещала силуэты.
Они были так близко, что горячее дыхание Юнь Вэйсы касалось уха Чанмина, витая вокруг, словно желая подольше задержаться.
Загадочное чувство, что это уже было, пришло снова.
Чанмин подумал, что даже если они не являлись даосской парой, их отношения наверняка были невероятно близкими.
Поскольку он оставался совершенно беспечен и не выставлял никаких барьеров. И даже если бы Юнь Вэйсы сейчас захотел отнять его душу и тело, Чанмин, вероятно, даже не подумал бы сопротивляться.
Как будто они уже доверяли друг другу свои жизни тысячи раз, и в бесконечном потоке времени шли против течения, смело двигаясь вперед, но не поодиночке, а вместе.
- Чанмин, - глубокий голос прошептал его имя, наполненный бесконечной привязанностью и двусмысленностью.
Чанмин тихонько промычал, тем самым давая понять, что он тоже почувствовал призрачную Ци.
Она скользнула через окно на крышу и быстро исчезла.
Однако только что раздавшийся крик прозвучал вдалеке, и он вряд ли был связан с этой призрачной Ци.
Из-за этого крика уже никто не смог уснуть. В гостинице снова повсюду зажегся свет. Со всех сторон слышался шорох одежды и обуви, а также множество недовольных голосов. Никто не жаловался на этот шорох среди ночи, и в главном зале на первом этаже начали собираться люди, пытаясь выяснить, что произошло.
Близился час инь* и те, кто собирался в путь, как раз должны были отправляться. Однако снаружи еще стояла ночь, а метель так и не прекратилась. Служащий открыл дверь и в помещение ворвался ледяной холод, пронизывающий до костей, от чего присутствующие сразу же закричали, чтобы он закрыл ее.
*寅时 время от 3 до 5 утра
Везде уже горели фонари. Снаружи послышался шум скачущих лошадей. Любопытный человек тихонько выскользнул посмотреть, а вернувшись, начал повторять как попугай:
- Вы видели? Видели?! Снаружи кровь! Длинные кровавые следы! Как будто тело тащили по земле! Очень страшно!
- Может это тот, кто ехал на лошади протащил тело?
-Что за вздор! Это были несколько стражников, наверное произошло еще одно убийство. Эй, вы знаете, что крови скоро будет больше, чем снега. В этом Хунло беды одна за другой! Может его уже пора переименовать в Хунсюэ*?!
- Тьфу-тьфу-тьфу, не каркай*!
*红萝 [хунло] красный редис/морковь или вьющееся растение; 红血 [хунсюэ] красная кровь
*乌鸦嘴 букв. вороний клюв. Человек, приносящий плохие новости; накаркать
- Да ладно тебе! Посмотри на небо, сегодня точно не получится отправиться в путь. Так много снега, лошадиная повозка точно не пройдет!
Толпа загалдела, охая и ахая. Кто-то не верил в такую чертовщину и решил выйти, чтобы убедиться, увидев собственными глазами.
Под мрачным небом перед гостиницей два больших фонаря слабо освещали беспорядочные следы копыт на земле.
А также одну заметную кровавую полосу, тянущуюся по заснеженной дороге. След почти скрылся под слоем свежевыпавшего снега, но все еще бросался в глаза, приводя в ужас.
Юнь Вэйсы встал первым и отправился на поиски призрачной Ци, но Чанмин остался на месте.
Он почувствовал, как в его море сознания новый меч издал чистый, протяжный звон.
Этот звук был похож на предупреждение, будто меч реагировал на что-то.
Сосредоточившись, Чанмин ощутил надвигающуюся опасность и внезапно посмотрел в сторону двора старины Хэ!
Плохи дела!
Примечания:
[1] С тех пор они будут разлучены навсегда, не имея возможности встретиться ни в Желтых Источниках , ни на Лазурных Небесах.
Лазурные Небеса, даосский термин, считается, что самое высокое небо покрыто лазурной дымкой, поэтому такое название.
Отсылка к поэме Бо Цзюйи "Вечная печаль".
Очень кратко: Поэма начинается с описания красоты Ян Гуйфэй и того, как император был очарован ею. Они проводят время в роскоши и наслаждениях, забывая о государственных делах. Внезапно начинается восстание, и император вынужден бежать. В ходе бегства императорские войска требуют казни Ян Гуйфэй, обвиняя ее в бедах страны. Император вынужден согласиться, и Ян Гуйфэй умирает. После ее смерти император погружается в глубокую печаль и тоскует по ней. Он отправляет даоса на поиски ее души. Даос путешествует по небесам и подземному миру, но не может найти ее. Наконец, даос находит Ян Гуйфэй на волшебной горе Пэнлай. Она передает императору свои чувства и обещает, что они снова встретятся в следующей жизни.
эта часть в переводе Эйдлин Л.З.:
Был и в высях небес, и в глубинах земли, -
и повсюду усердно искал.
В вышине он в лазурные дали проник,
вглубь спустился до желтых ключей,
Но в просторах, что все распахнулись пред ним,
так нигде и не видел ее.
"Вечная печаль" Бо Цзюйи с иллюстрациями Дай Дунбана (戴敦邦)
п.с. очень красивые иллюстрации: (оставлю в комментариях, чтоб можно было перейти по ссылке)
Бонус