Глава 109. И это все?
Глава 109. И это все?
Ночь в городке Хунло была необычайно оживленной, не уступающей по шуму и суете уездным городам рядом с императорской столицей.
Однако лицо Сунь Уся не выглядело радостным.
Из-за задержки в пути они отстали, и хотя успели добраться до городка до наступления темноты, большинство гостиниц уже были заняты. Это была уже третья гостиница, в которую они заходили, и, как и ожидалось, здесь тоже не оказалось свободных мест.
Обычно в Хунло было много путников, но не до такой степени, как сейчас. В ближайшие дни в Шанчжоу должен состояться грандиозный местный храмовый фестиваль, и многие торговые караваны, находящиеся в окрестностях, услышав об этом, решили приехать, чтобы заработать. К тому же, приближался Новый год и многие отправлялись в Шанчжоу на ярмарку или навестить родственников. В результате Хунло за короткое время наполнился людьми, как никогда раньше.
Сунь Уся думал, что достаточное количество денег не вызовет трудностей с поиском жилья, но, как оказалось, даже с деньгами было трудно найти свободную комнату. Богатые торговые караваны заполнили все гостиницы. Он уже собирался продемонстрировать свой статус и принудить хозяина гостиницы освободить комнату, когда увидел знакомое лицо, спускающееся по лестнице.
Он присмотрелся: да это же тот человек, который днем успокоил лошадей.
Хотя он не знал его имени, седые волосы с одной стороны головы этого человека хорошо ему запомнились.
Сунь Уся шагнул вперед и преградил ему путь.
— Даосюн, может быть у вас найдутся свободные комнаты? Среди моих спутников есть женщины, которые не могут перенести ночной холод. Даосюн, вас же так много, может, вы уступите нам пару комнат? Мы щедро вознаградим вас.
Он был раздражен, но из-за всех сил старался говорить доброжелательно. Все же было неприлично на глазах у всех устраивать сцену.
Он услышал, как тот спросил:
— Что за щедрое вознаграждение?
Сунь Уся изначально ляпнул не подумав, но услышав его заинтересованность, ответил:
— Духовные артефакты, эликсиры. Что тебя интересует?
Чанмин слегка наклонил голову, задумавшись:
— Есть ли у вас меч? Моему шисюну не хватает меча.
Сунь Уся вскинул брови, подумав: Ты что, серьезно? Я только сказал, что ты толстый, а ты уже начал задыхаться*?! За две комнаты просишь меч? Почему бы тебе тогда просто не ограбить нас?
*你胖你还真喘上了 Я только сказал, что ты толстый, а ты уже начал задыхаться. Сарказм. Здесь в смысле обнаглеть [1]
— Какой меч тебе нужен? – повысил голос Сунь Уся, не сдержавшись.
Чанмин скользнул взглядом по мечу на его спине, задержался на нем на мгновение, а затем покачал головой, как бы говоря, что такой меч, как у него, не подойдет.
Сунь Уся понял этот безмолвный намек и его охватила ярость. Он не сдержался и попытался ударить Чанмина по плечу!
Он носил меч на спине не потому, что не мог его спрятать, а потому что он являлся сокровищем их секты. Их школа хотела проявить себя на Собрании Цяньлинь, поэтому Шифу дал Сунь Уся этот меч. Юноша был в восторге и не хотел выпускать его из рук, поэтому постоянно носил меч на спине, демонстрируя его окружающим. Это также помогало отпугивать недоброжелателей. К тому же, на этот раз его сопровождал шишу, а в повозке ехал влиятельный человек, с которым не стоило связываться, так что путь был безопасным и без происшествий.
Но какой-то странствующий совершенствующийся не просто говорил дерзости, но и не оценил его артефакта.
Да у него вообще нет никакого оружия, как он посмел свысока смотреть на мой меч?!
Когда Сунь Уся протянул руку, он не собирался устраивать большую сцену, а просто хотел преподать ему урок.
Но когда он нанес удар, то почувствовал, что будто ударил в стену из хлопка. Боли не было, но его тело невольно отлетело назад. Выражение ужаса застыло на его лице, когда он врезался в колонну позади, которая и остановила его полет.
Чанмин взглянул на него с загадочной улыбкой, полной скрытого смысла.
Сунь Уся внезапно понял, что этот человек, казавшийся лишь совершенствующимся высокого уровня, к тому же больным и слабым, на самом деле был мастером, чей реальный уровень невозможно прощупать. Возможно, он только что вышел из тростниковой хижины, а может, уже превосходил Великих Мастеров. Сунь Уся хотел отбить удар, но в тот короткий момент не смог среагировать, потому что духовная сила, окружающая Чанмина, была безупречной, без единого слабого места.
Вокруг него мелькнуло едва различимое золотое сияние, напоминающее одновременно и буддийскую, и даосскую школы, что делало невозможным определить его происхождение.
Сунь Уся впервые почувствовал желание узнать имя этого человека:
— Осмелюсь спросить, как зовут этого даою?
Чанмин не ответил, а вместо этого сказал:
— Мы можем освободить две комнаты, но вам придется что-то дать взамен.
Сунь Уся спросил:
— Что ты хочешь?
Чанмин:
— Есть ли у тебя лекарство от потери памяти?
Сунь Уся на мгновение растерялся:
— Никогда не слышал о существовании подобных эликсиров.
Чанмин:
— Тогда отдай мне свой меч.
Сунь Уся, конечно, не мог просто так подарить сокровище своей школы. Отдать духовный артефакт в обмен на две комнаты – это слишком унизительно. Однако их спутники не могли ночевать в повозке, а в городке действительно не было свободных мест.
Он пристально посмотрел на Чанмина, думая: Я запомнил твое лицо, подожди, я сведу с тобой счеты позднее.
Затем, сдерживая гнев, сдавленно произнес:
— Подожди немного, я схожу посоветуюсь.
Сунь Уся в ярости вышел из гостиницы и рассказал о случившемся Хэ Баю, ждавшего его у повозки, не забыв добавить масла и уксуса*, насколько возмутительно вел себя тот человек.
Хэ Бай нахмурился:
— Разумеется, твой меч Чжицю нельзя отдавать. Это уже слишком. Ладно, пошли поищем другое место...
*添油加醋 добавлять масло и уксус. Приукрашивать факты, прибавлять для красного словца, искажать действительность, преувеличивать
— У меня есть меч, — вдруг раздался голос из повозки.
Сунь Уся машинально возразил:
— Это дело не заслуживает беспокойства цзюньчжу.
Хотя цзюньчжу Чаннин была молода, она имела высокий статус. Она приходилась двоюродной сестрой отцу Сунь Уся, имела загадочное происхождение и высокочтимое положение, далеко превосходящее обычную императорскую цзюньчжу. Именно поэтому Сунь Уся и его шишу так заботились о ней в этом путешествии.
— Не беспокойся, этот меч принадлежит А-Чи, а ей он вообще ни к чему, и лежит без дела. Тем более этот меч не какой-то артефакт высокого ранга, а максимум для самообороны. Если у этого человека слабое совершенствование, он даже не сможет вынуть его из ножен. Передай ему меч, просто прими это как то, что в далеких от дома краях, помогая другим, помогаешь себе.
С этими словами занавеска на повозке поднялась, и служанка подала ему меч. Сунь Уся взглянул на него: клинок был простым и без узоров, на нем даже не было ни единой надписи, что делало его немного убогим по сравнению с его Чжицю.
— Как называется этот меч?
— Хм. У этого меча нет имени. Если спросят, скажи, что его называют Умин*.
Сунь Уся:
— .......
*无名 [умин] безымянный; нет имени
Он взял меч и пошел обратно в гостиницу, по пути пытаясь вынуть его из ножен, однако у него ничего не вышло.
Он попытался еще раз, приложив больше усилий, но меч даже не двинулся.
Лицо Сунь Уся позеленело.
— Дай я попробую, — сказал Хэ Бай, увидев это.
Сунь Уся передал ему меч, и шишу тоже попытался вынуть его. Судя по его выражению лица, он использовал духовную силу, но и это оказалось безуспешным.
Ножны и рукоять как будто склеились между собой и ничто не могло их разделить.
Сунь Уся даже заподозрил, что цзюньчжу Чаннин намеренно решила поиздеваться над тем человеком.
Он злорадствовал в предвкушении понаблюдать за таким интересным представлением и даже перестал считать, что Чанмин повел себя слишком нагло, потребовав артефакт.
Когда они вернулись в гостиницу, Чанмин все еще стоял у лестницы, ожидая их. В его руках дымилась миска горячей лапши, он сосредоточенно смотрел на нее, как будто ничего другого не существовало.
— Эй, – Сунь Уся подошел, держа меч.
— Если ты сможешь вынуть этот меч, я поменяю его на три ваших комнаты. Как тебе такое предложение?
Чанмин перевел взгляд на меч, смотрел на него некоторое время и кивнул.
— Пойдет.
Чанмин протянул руку, чтобы вынуть меч, а Сунь Уся специально ослабил хватку, чтобы меч выпал, как только тот приложит усилие.
В таком случае Чанмину придется заботиться о голове, забыв о хвосте*, и если бы он захотел остаться с мечом, ему пришлось бы пожертвовать лапшой. Так или иначе, он выставит себя клоуном.
*顾首不顾尾 заботиться (смотреть, следить) о голове, но не о хвосте. Сосредоточиться на одном, упуская/игнорируя другие аспекты
Однако Сунь Уся совершенно не ожидал, что когда он разожмет руку, одновременно с этим меч легко и без усилий выскользнет из ножен.
То есть, ослабив хватку Сунь Уся выронил лишь ножны.
Чанмин посмотрел на него как на идиота, явно говоря: И это все?
Глаза Сунь Уся полезли на лоб. Он даже начал подозревать, что спутники цзюньчжу использовали какой-то хитроумный трюк.
Но это было маловероятно.
В таком случае единственным объяснением являлось то, что их с Хэ Баем совершенствование уступало совершенствованию этого человека.
Как бы то ни было, Сунь Уся не мог этого признать. Он бы не осмелился назвать себя непревзойденным талантом своего поколения, но его шишу Хэ Бай был одной ногой на пороге уровня Образцового Мастера, почему даже он не смог вытащить меч?
— Меч, – Сунь Уся услышал, как Чанмин непринужденно произнес это слово.
Ножны взлетели с пола и самостоятельно скользнули на меч в его руке.
Сунь Уся сдержал свое желание выхватить меч и попробовать снова, и перевел взгляд на миску с лапшой в другой руке Чанмина.
Она все еще была там, целая и невредимая.
— Как называется этот меч? – спросил Чанмин.
Сунь Уся был так зол, что его лицо перекосило, но он вспомнил о своей цели.
— А где обещанные комнаты? Или даою не может сдержать обещание? Ты же совершенствующийся, наверняка знаешь порядки.
Совершенствующиеся могли убивать и захватывать артефакты, но не могли нарушать обещания, поскольку обещание – это своего рода невидимая карма, и если его не выполнить, то запятнаешь свою истинную карму, чего многие совершенствующиеся старались избегать.
Чанмин кивнул и позвал хозяина гостиницы.
— Передайте наши три дополнительные комнаты этому гостю.
Эти комнаты были забронированы заранее.
Старина Хэ всегда действовал продуманно.
Он предвидел, что группа Сунь Уся прибудет позже и не найдет свободных комнат, и тогда он сможет предложить им небольшую услугу, чтобы завязать хорошие отношения.
После того, как Юнь Вэйсы и Чанмин помогли ему выкрутиться из тяжелой ситуации, старина Хэ передал эту услугу им. Кто бы мог подумать, что Чанмин сможет выменять ее на меч.
Чанмин с мечом и лапшой спокойно вернулся в комнату.
Старина Хэ с дочерью на руках и Юнь Вэйсы слушали сплетни соседа, пришедшего в гости из другой комнаты.
Этот человек прибыл на два дня раньше и не мог отправиться дальше из-за сильного снегопада и ветра, который прекратился только сегодня.
— В последнее время в городке происходят странные вещи, каждую ночь кто-то умирает. Говорят, здесь водятся призраки.
Маленькая девочка испуганно прижалась к отцу. Старина Хэ хотел отправить ее спать, но она отказалась, и хотя ей было страшно, она настояла на том, чтобы дослушать историю.
— Эти призраки не могут добраться до нашей гостиницы, верно?
— Ой, даже не знаю. Вчера ночью был сильный снегопад, многие рано вернулись в свои комнаты. Сегодня рано утром... Знаете, неподалеку отсюда есть постоялый двор "Юньлай"?
— Знаем, мы были там сегодня, спрашивали свободные комнаты, но все было занято.
Сосед хлопнул себя по бедру:
— Хорошо, что вы там не остановились! Было еще темно, слуга встал кипятить воду и увидел человека, повешенного на балке на входе в постоялый двор. Он чуть не умер от страха! За последние десять дней, включая время до моего приезда, здесь умерло уже около восьми человек. Если завтра погода будет хорошей, вам лучше поскорее уехать отсюда!
Примечания:
[1] 你胖你还真喘上了 Я только сказал, что ты толстый, а ты уже начал задыхаться;
фраза здесь образная, вот ее несколько трактовок:
– Наглость: Если кто-то назвал человека толстым, и тот начинает вести себя надменно или демонстративно, показывая свое безразличие или даже гордость за свою полноту. Это может быть интерпретировано как "Я назвал тебя толстым, а ты и впрямь начал вести себя как толстый и даже перешел все границы"
– Преувеличение реакции: Используется, когда кто-то слишком серьезно воспринимает критику или шутку. Это может означать, что человек принимает что-то слишком близко к сердцу или реагирует неадекватно сильно на что-то незначительное. Например, если кто-то слегка пошутил, назвав другого толстым, а тот начал защищаться или оправдываться.