Глава 106. Он стремился догнать тот далекий свет впереди
Глава 106. Он стремился догнать тот далекий свет впереди
Столб света разорвал густую, тяжелую тьму, рассеяв черные тучи.
Демоническое пламя, подобно мотылькам, беспорядочно металось и уносилось вдаль в долгую ночь.
Свет постепенно расширялся, поглощая черный огонь, и где бы он ни проходил, оскверненные демонами растения и деревья будто бы покрывались инеем.
Казалось, время для них остановилось, а существование потеряло всякий смысл.
Все сущее погрузилось в безмолвие; в одно мгновение наступила суровая зима.
Но это вовсе не было тем, чего хотела принцесса Линлун.
Ее план по разрушению мира заключался в том, чтобы демоны захватили изначально принадлежащий людям мир, а люди ползали у их ног, став рабами и слугами.
А не реальное уничтожение мира, которое она сейчас видела перед собой.
Этот старый хитрый лис Ло Мэй не мог допустить ошибки. Разве что Юнь Вэйсы... Но он не мог улететь, даже если бы у него выросли крылья*. Что же могло пойти не так...
*插翅难飞 досл. и на крыльях не улететь, не в состоянии улететь даже с крыльями. Некуда бежать, некуда деться, не убежать
Белое сияние прямо на глазах стремительно расширялось, готовясь поглотить черное пламя. Черное и белое стали единственными цветами в поле зрения, словно жизнь и смерть, которые в конечном итоге определят судьбу мира.
Принцесса Линлун не могла поверить своим глазам, и больше не обращая внимания на Сунь Буку, взмахом руки отозвала свое демоническое пламя, и тут же полетела в сторону горы Сяньлай.
Не только она, даже Ло Мэй не ожидал, что ситуация развернется таким образом.
Изначально уже находившийся на грани смерти Цзюфан Чанмин, будучи в форме остаточной души, привязался к мечу Чуньчжао. Теперь же он призвал свое тело с помощью божественной мысли, объединив душу и тело воедино.
Черный огонь, попадая на Чанмина превращался в пар, будто вода. Ло Мэй ощущал, что его душа словно оказалась в бушующем пламени, которое пылая, сжигало ее, причиняя невыносимую боль. Он не мог сдержать стонов, но его упрямство и одержимость не позволили ему разжать руки. Он крепко схватился за Цзюфан Чанмина, неминуемо превращаясь в пепел.
— Три цветка возвращаются на свои места*, пять Ци возвращаются к своим истокам, духовная сущность наполняется энергией, сердце постигает Девять сфер, высшее божество повелевает, искореняя все зло!
*три цветка, Глава 41
*пять Ци возвращается к истокам. Даосский метод совершенствования. Это означает, что практикующий "внутреннюю алхимию" не видит, не слышит, не говорит, не чувствует и не двигается, позволяя жизненной энергии пяти внутренних органов циркулировать и трансформироваться, возвращаясь к Желтому двору (пустому месту внутри пупка – место сплавления в Кань и Ли в даосской внутренней алхимии)
*духовная сущность наполняется Ци — метод совершенствования
Метод был произнесен не громко, но это ударило по ушам Ло Мэя, словно молотом!
Ло Мэй сначала испугался, а затем впал в ярость.
Да как он посмел!
Как он посмел использовать техники клана Ваньцзянь против меня!
Однако Чанмин именно это и сделал. По его мнению, есть только годные и непригодные техники, и неважно из какой они школы.
Он равнодушно смотрел на Ло Мэя, не обращая внимания на то, что его собственные руки были объяты черным пламенем и также постепенно становились черными.
Они были так близко, что Ло Мэй ясно видел, что в глазах противника мелькнула едва заметная насмешка, как будто он высмеивал его попытки носить воду в бамбуковой корзине*.
*竹篮打水一场空 носить воду в бамбуковой корзине - остаться ни с чем; ничего не добиться
К этому моменту подоспел Юнь Вэйсы.
Всего через мгновение ока он сокрушит Ло Мэя огромной силой.
Но именно в это мгновение Ло Мэй зловеще улыбнулся:
— Думаешь, убив меня, все закончится?
Он множество лет готовился к этому дню.
Будь то успех или неудача, у него были планы на оба случая.
Ло Мэй заставил Чи Бицзян при установке формации связать свою душу с формацией Люхэ Чжутянь. Если формация существует, он жив, если формация разбита, он умрет.
И наоборот, если Ло Мэй умрет, то формация Люхэ Чжутянь также разрушится.
Цзючунъюань, Ваньшэнь, хребет Чжунфа...
Если эти высокие горные хребты - меридианы, поддерживающие небо и землю, рухнут, мир людей также падет.
После такого потрясения останется лишь ровная земля и обломки. Все исчезнет навсегда.
Земля содрогалась. Белое сияние почти поглотило черное пламя и там показался красный огонек.
Юнь Вэйсы почти...!
Цзюфан Чанмин слегка вздрогнул, он, кажется, понял тайну, скрывающуюся за словами Ло Мэя.
Душа Ло Мэя – это ядро формации Люхэ Чжутянь!
Разрушение его души приведет к уничтожению мира!
Однако было уже поздно!
Юнь Вэйсы уже обрушил удар на Ло Мэя, подавленного Чанмином и не имеющего возможности сопротивляться. В одно мгновение мощная духовная сила, словно каменный жернов, стерла его в порошок, не оставив даже костей.
Ослепительный свет взорвался мощным всплеском. Вся поверхность земли стремительно покрылась большими трещинами, растения и живые существа теряли опору и падали вниз.
Горы рушились, реки текли вспять, небо раскололось, а духовные меридианы земли разорвались*.
*духовные меридианы. Это понятие тесно связано с китайской геомантией (фэншуй) и традиционными представлениями о том, как Ци течет через землю. Они представляют собой невидимые линии или каналы, по которым течет энергия земли. Эти линии связывают различные природные объекты, такие как горы, реки и долины, и считаются важными для поддержания гармонии и баланса в окружающей среде
Это был настоящий конец света. Все вокруг теряло жизнь навсегда. Все будет уничтожено без остатка.
Прекрасные горы и реки, формировавшиеся миллионы лет с момента сотворения мира, в мгновение ока изменились до неузнаваемости. Все живое погрузилось в пучину страданий. Птицы, звери, совершенствующиеся, простые люди – все оказалось бессильно перед подобным бедствием.
Ло Мэй обменял свое собственное уничтожение на уничтожение этого мира.
Он так и не смог достичь вознесения, которого искал сотни лет. Его отчаянный рев разнесся по горам и пустынным равнинам, пока не утонул под рухнувшей горой Сяньлай, исчезнув без следа. Его душа была уничтожена.
Юнь Вэйсы крепко обнял Цзюфан Чанмина.
В его сердце была лишь одна мысль: не важно в жизни или смерти, даже если душа рассеется, он хотел быть с этим человеком.
Он знал, что даже если бы выразил свое заветное желание сердца вслух, оно бы не исполнилось. Однако сейчас это уже не вызывало сожаления. Потому что еще в тот момент, когда он позволил демоническому сердцу овладеть телом и окончательно превратить его в демона*, он уже принял свою неизбежную смерть и не питал надежд, что они еще смогут встретиться в этой жизни.
*прим. переводчика: я так понимаю глава в храме Ваньлянь, где он принял самостоятельное решение обмануть демоническое сердце и отправиться в одиночку в клан Ваньцзянь (Глава 101 - как пояснение)
Белое сияние заполонило все поле зрения. В хаосе разрушения Неба и Земли защищающая его духовная сила и барьеры давно были разбиты. Летящие камни и обломки деревьев ранили его тело, но мучительную боль причиняла духовная сила, исходящая от хаоса, вызванного концом света. Эти потоки безудержно носились, неустанно пробиваясь сквозь все на своем пути. Юнь Вэйсы чувствовал, как его тело словно резали ножом, кусок за куском. В конечном итоге лишь его дух все еще ощущал, что он держит Цзюфан Чанмина. На самом деле он уже не мог открыть глаза и не знал, жив он или мертв.
Время, возможно, остановилось, а возможно, продолжало течь. Мир, возможно, уже полностью был разрушен и вернулся в первозданный хаос небытия.
Какие бы распри ни происходили между людьми и демонами, Дао Небес имеет свои законы.
Для живых существ первозданный хаос означает уничтожение без остатка, а для Небесного Дао это всего лишь новое начало.
Такой власти Небес не могли противостоять даже Бессмертные.
А Цзюфан Чанмин и Юнь Вэйсы были всего лишь смертными.
Юнь Вэйсы казалось, что с момента создания Неба и Земли не наступало такой безмолвной тишины.
Возможно, именно такой исход и желало увидеть Дао Небес.
Похоже, мой путь подошел к концу, – он отпустил усталость в своем сердце и позволил своему духу плыть по воле волн и течений, полностью растворяясь.
В бесконечной долгой ночи* он бесчисленное количество раз промокал в черных водах лишений, но все равно двигался вперед, сновал туда-сюда, спотыкаясь об острые камни в бурном течении. Но он от начала и до конца сумел сохранить свою волю сердца.
Он стремился догнать тот далекий свет впереди.
Даже если этот свет был едва различим и всегда находился где-то впереди, он все равно чувствовал от него тепло, хотя и не мог приблизиться.
Но он продолжал без колебаний идти вперед, не оглядываясь ни на что.
*漫漫长夜 бесконечная долгая ночь. Метафора долгих страданий
.......
Юнь Вэйсы открыл глаза.
Свет был настолько ярким, что ослеплял.
Он невольно нахмурился, не в силах выдержать боль, и зажмурился на мгновение, прежде чем медленно снова открыть глаза.
Боль – это было первое, что он ощутил, вслед за ней пришла тяжесть.
Я не умер?
Такая мощная разрушительная сила, как я смог выжить? Мир тоже уцелел?
Юнь Вэйсы резко опустил голову. Глядя на макушку головы своих объятиях, он долго не мог прийти в себя.
— Шицзунь... – он попытался заговорить. Хрипота в его голосе не скрывала дрожи.
Он одновременно надеялся и боялся потерять.
Если это всего лишь сон, я хочу, чтобы он длился вечно.
______________________
Автору есть что сказать:
Это был самый настоящий конец света. Не выдуманный. Что именно произошло, читайте далее.
Примечания:
Основная тема радиопостановки (аудиодрамы) Шэнь и Шан:
KBShinya. 参与商 (Шэнь и Шан)
Вольный перевод:
Помню, как снег большими хлопьями падал при свете луны,
Как ты лежал, положив голову на мою ладонь.
Кто не рожден стремиться к теплу солнца?
Ночь длинна, и ты идешь один, одинокий в метели.
Последний прощальный взгляд на мир людей, воспоминания остались позади,
Слишком сильная привязанность, боюсь даже вдумываться это.
Днем притворяюсь глухим и немым, ночью смеюсь от своей привязанности,
Понимая, что все, к чему стремлюсь в этом мире – большая мечта*
*大梦 долгий сон; большая мечта; пустые иллюзии; забвение, отрешенность; будд. великое заблуждение
Я иду против Желтых Источников, готов пройти через горы мечей и море огня,
Спотыкаясь и падая, не напрасно тысячи раз умирая.
Припев:
Это тысячи гор, это огромные волны,
Это тысячи людей стоящих на моем пути, но я иду.
Лишь от тебя я не могу отказаться,
Не смею даже просить, не хочу забывать.
Это пустые мечты, это тщетные надежды,
Неужели мы с тобой как звезды Шэнь и Шан?
И должны продержаться до седины волос?
Буду ждать тебя до конца времен.
https://www.youtube.com/watch?v=NRwDfbzlD7M
Конец четвертого тома.