Глава 104. Ты...
Глава 104. Ты - Ло Мэй
Гора Сяньлай занимает тринадцатое место среди семидесяти двух благословенных земель Поднебесной. Хотя она не слишком выдающаяся, горные туманы, окружавшие гору, были единственными в своем роде.
Каждый раз, когда первые лучи утреннего солнца начинают пробиваться сквозь облака, вершины горы Сяньлай утопают в клубящихся туманах. В этом безбрежном море облаков густо растут деревья, высятся причудливые камни, а повсюду зреют волшебные плоды. Простолюдины и лесорубы, конечно, не могли попасть на территорию клана Ваньцзянь, но если кто-то случайно забредал на склоны внешней горы, ему казалось, что он попал в царство Бессмертных. Вернувшись домой, они с восторгом рассказывали о своих приключениях. Со временем слава Сяньлай распространилась, и это имя стало звучать громче, чем прежнее название горы. В итоге клан Ваньцзянь тоже начал называть это место Сяньлай*.
*仙来 [сяньлай] там где живут/возникают/ приходят Бессмертные
Когда Юнь Вэйсы прибыл сюда, как раз наступил рассвет – лучшее время для наслаждения видами с вершины. Однако он даже не покосился на эту красоту, не задерживаясь ни на мгновение. Цзян Ли, по-видимому, снял некоторые защитные барьеры, позволяя ему беспрепятственно взойти на гору. Не говоря уже о ловушках, на своем пути он не встретил даже учеников клана.
Цзян Ли стоял, заложив руки за спину, на краю утеса главной вершины Сяньлай. Он стоял спиной к Юнь Вэйсы, но, казалось, имел глаза на затылке:
— Ты пришел.
— Пришел.
— Как насчет того, чтобы вместе полюбоваться восходом?
Юнь Вэйсы шаг за шагом подошел ближе, остановившись в пяти бу* позади Цзян Ли.
*步 [бу] 1 ⅔ метра (шаг)
— Посмотри на это восходящее солнце, каждый день оно поднимается на востоке, но каждый день оно разное. Краски зари сменяют друг друга, а затем рассеиваются словно туман. Появляются, исчезают, меняются. Это так чарует. Сколько тайн мироздания скрыто в этом зрелище? Возможно, даже те секреты Дао Небес, которые мы, совершенствующиеся, так усердно стремимся постичь, тоже таятся в этом. Интересно, пытался ли Юнь-даою достичь просветления таким образом?
Методы совершенствования у каждого разные, и каждый находил что-то свое для достижения просветления. Каждая гора и каждая река, каждая травинка, дерево или даже камень может привести к озарению и прорыву в совершенствовании.
Юнь Вэйсы не был заинтересован в обсуждении этих вопросов с Цзян Ли. Он также не верил, что так тщательно и долго планируя это, Цзян Ли просто хотел поболтать с ним о таких незначительных вещах.
Он поднял голову. Небо было разделено на две разные картины: с одной стороны восходило солнце, как в самое обычное утро, а с другой —стояла глубокая непроглядная ночь. Красный огонь прожигал небо, окрашивая его в багряно-красный, а черный вихрь, тянущийся с небес до земли, образовал смерч, который, казалось, был готов поглотить весь мир людей.
С одной стороны – день, с другой – ночь, и они не выглядели как плавный градиент. Это был четкий удивительный контраст, как будто два мира насильно сшили вместе. Линия разграничения между светом и тьмой была резкой, несовместимой словно лед и пламя, жизнь и смерть. Такое противостояние сторон будто безмолвно говорило людям: либо вы достигнете света, либо полностью погрузитесь во мрак, третьего пути нет.
Однако Юнь Вэйсы ясно видел, что темная сторона наступает, постепенно поглощая свет. Очевидно, что силы тьмы были могущественнее. Место, где в небе пылало красное пламя, находилось как раз над горой Ваньшэнь.
— Посмотри на этот пейзаж, такое случается раз в тысячу лет, как же красиво! – искренне восхищался Цзян Ли, не отрывая взгляда от неба.
На Ваньшэнь уже бесчинствовали демоны, и хотя их вой не достигал этого места, Юнь Вэйсы уже чувствовал их издалека.
Его демоническая Ци внутри начала бурлить, откликаясь на сородичей вдалеке.
Мысли об убийствах то и дело вспыхивали в его разуме, но он, хоть и с трудом, сдерживал их. Тем не менее, стоило лишь отвлечься, как они легко расползлись, захватив весь разум.
Лязг!
В его море сознания раздался чистый звон меча, заставив Юнь Вэйсы вздрогнуть и прийти в себя.
— Никогда не видел такого, действительно красиво.
Он постепенно успокоился и смог подавить безумные мысли.
Однако когда Цзян Ли обернулся, то увидел, что глаза Юнь Вэйсы были налиты кровью, а на лбу проступил знак демона. Он решил, что Юнь Вэйсы глубоко одержим, и ничего не заподозрил.
— Юнь-даою, после того, как ты покинул Цзючунъюань, ты вместе со своим Шицзунем побывали во многих местах. С вашей мудростью и проницательностью, вы, должно быть, уже поняли, что я собираюсь сделать? - улыбнулся Цзян Ли, излучая уверенность и спокойствие.
Хотя он обращался к нему "даою", его кажущийся дружеским тон на самом деле был пропитан отчужденностью, словно он являлся Бессмертным, смотрящим с высоты облаков на глупых и никчемных смертных.
Юнь Вэйсы медленно произнес:
— Пятьдесят лет назад ты предвидел провал формации Люхэ Чжутянь и специально оставил лазейку, чтобы потом использовать всю Поднебесную для создания еще большей формации?
Цзян Ли вскинул брови:
— Верно. Я знал, что Цзюфан Чанмин не захочет покорно становиться марионеткой и обязательно устроит хаос, когда придет время удерживать формацию. Поэтому я оставил явный недостаток формации и толкнул лодку по течению, позволив Чанмину стать объектом всеобщей ненависти. Если бы он умер в тот день, его душа осталась бы в Желтых Источниках, став духом, поддерживающим формацию. Возможно, в будущем он бы даже стал великим духом. Но, к сожалению, я недооценил его. Я не ожидал, что он сможет выжить и вернуться.
Его лицо выражало сожаление, но не из-за своего просчета, а из-за судьбы Чанмина. Его голос звучал искренне и проникновенно:
— Жаль, что такой выдающийся талант, как Цзюфан Чанмин, не был использован в нужном месте, а оказался растрачен на погрязший в пороке мир людей.
— Стал великим духом? – медленно произнес Юнь Вэйсы, повторяя слова второго.
Цзян Ли кивнул:
— Стал великим духом.
Юнь Вэйсы:
— То есть в твоих глазах я тоже материал для становления духом-хранителем формации?
— Нет-нет, ты не такой, как он. Ты будущий Владыка Бездны и мы будем властвовать над Тремя мирами* вместе. Ты отличаешься от обычных людей, даже Цзюфан Чанмин не сравнится с тобой. Даою, не нужно недооценивать себя. Я знаю, у тебя есть много вопросов. У нас есть еще одна палочка благовоний*, и если ты хочешь, я могу ответить на некоторые из них.
*三界 три сферы. Небо, земля, люди; либо: верх, середина, низ. Или же царство неба, людей, демонов. Вся Вселенная в общем
*一炷香 палочка благовоний. Время ~ 20-30мин
Чанмин внутри Чуньчжао слегка нахмурился.
Он не был раздосадован словами Цзян Ли, наоборот, понял, что противник раскрыл достаточно много.
Бурный поток информации нахлынул на него, смывая все обертки, оставляя лишь последний слой тонкой бумаги, правда из-под которого вот-вот готова вырваться наружу.
Но чем ближе он был к правде, тем больше он чувствовал страх.
Страх был редким для него чувством.
Он множество раз находился на грани жизни и смерти, блуждая между Инь и Ян. Он всегда был полон решимости, смело шагая вперед, и далеко не всегда проявлял осторожность: ведь достигнув такого уровня совершенствования, жизнь и смерть уже не казались существенными.
Но теперь он действительно ощутил страх.
Его пугал не столько сам Цзян Ли, а скорее то, что он собирался сказать.
Цзян Ли взмахнул рукавом, и на земле появился столик с чайником и двумя чашками.
Совершенствующиеся не боятся холода и жары, Цзян Ли сел прямо на землю, с непринужденностью истинного ученого.
Что же произойдет через одну палочку благовоний?
Юнь Вэйсы какое-то время смотрел на него, а затем сел напротив.
— Хотелось бы услышать подробности.
Цзян Ли поднял руку и налил ему чашку чая.
— Долгое время совершенствующиеся считали, что становление Бессмертным или божеством – это начало нового уровня совершенствования. В легендарном мире Бессмертных духовная энергия намного более насыщенная, он изобилует сокровищами, артефактами и чудодейственными травами, а каждый совершенствующийся обладает мастерством выше уровня Образцового Мастера. Возможно, это место, где нет соперничества и где можно жить мирно и вечно. Юнь-даою, ты тоже так себе это представлял?
Юнь Вэйсы не ответил, но и Цзян Ли не нуждался в его ответе.
— Много лет назад, когда я достиг непостижимого высочайшего уровня совершенствования, я думал, что передо мной откроется новый мир. Однако я понял, что ошибался. Прорвав границы человеческого мира, я столкнулся не с новой жизнью, а с гибелью. Мое тело не смогло выдержать отрыва от этого мира, и тут же разорвалось на части и рассыпалось. Моя душа едва спаслась от огромного давления и вернулась в мир людей. Я вдосталь хлебнул страданий и боли и, скрываясь ото всех, долгие годы залечивал свои раны в тихом уголке.
Юнь Вэйсы:
— Так ты все еще Цзян Ли?
Цзян Ли улыбнулся:
— Много лет назад, когда вы со мной познакомились, я был Цзян Ли. Ты можешь считать меня Цзян Ли, это не имеет значения.
— Но ты не он, ты — Ло Мэй! – холодно сказал Юнь Вэйсы, и продолжил:
— Наслышан о тебе, но не ожидал, что познакомлюсь с тобой таким образом. Боюсь, что народ никогда бы не догадался, что пример для подражания множества совершенствующихся, величественный бывший Глава клана Ваньцзянь, на самом деле неудачник, захвативший тело своего ученика!
Не только Чанмин, анализируя детали прошлого, сомневался в личности этого Цзян Ли, но и Юнь Вэйсы, услышав его слова, уже не имел сомнений.
Цзян Ли громко рассмеялся:
— Я тоже не ожидал, что ты, косящий людей как коноплю, скажешь такие слова. Разве твой шиди Чжоу Кэи не погиб косвенно от твоих рук? Почему Юнь-даою так снисходителен к себе и так строг к другим? Я, которого ты знаешь, – это я от начала до конца. Ты знаешь, каким был Цзян Ли? Он никогда не появлялся перед вами, он – это я, а я – это он!
Юнь Вэйсы:
— То есть, не сумев вознестись, ты начал строить свои многолетние планы под личностью Цзян Ли, намереваясь поднять бурю?
Цзян Ли покачал головой:
— Я должен тебя поправить, дело не в том, что я не смог вознестись, а в том, что это вообще невозможно. Это был обман с самого начала. "Падение богов и исчезновение Бессмертных" - это и есть окончательная гибель души. Когда я понял, что оказался обманут, меня на долгие годы поглотило отчаяние. Но однажды я вдруг осознал: раз уж мне выпал шанс на новую жизнь, я должен попробовать проложить новый путь, для себя и для каждого совершенствующегося Поднебесной!