Шэнь и Шан 《参商》 Shenshang

Глава 92. Сначала спасти Чжоу Кэи или поспешить на помощь Юнь Вэйсы?

Юнь Вэйсы начал действовать.
Как только он использовал технику меча, Чуньчжао разделился на три части и метнулся в сторону Чжоу Кэи!
Яркое сияние неслось со скоростью молнии, подобно стреле, спущенной с тетивы. Никто бы не смог его остановить.
Он не собирался убивать Чжоу Кэи, а хотел разрубить цепи, сковывающие его.
Однако в момент, когда меч был уже в трех чи от Чжоу Кэи, он внезапно застыл на месте!
Через мгновение сияние поглотил невидимый барьер, за исключением самого Чуньчжао, поскольку Юнь Вэйсы предвидел это и вовремя отозвал меч в свою руку.
В это же время Чанмина и Юнь Вэйсы со всех сторон окружило давление Восмеричного Пути*. Яркий золотой свет слепил глаза.

*八道 (八正道) Благородный восьмеричный путь - основа буддийской практики. Восемь концепций, содержащихся в нем, охватывают установки и поведение, которым буддисты стремятся следовать, исполняя четыре благородные истины [1] (В данном случае наверное название какой-нибудь техники)

Чанмин оглянулся и увидел, как восемь путей постепенно обретают форму, превращаясь силуэты Чуньчи.
Только вот эти восемь "Чуньчи" были полупрозрачными, словно призраки, и казалось, что они могут рассеяться в любой момент.
Чанмин был несколько потрясен, но тут же скрыл это:

- В даосизме существует концепция, что одна Ци трансформируется в Три чистых. Многие тратят всю свою жизнь на совершенствование, и если им удается создать хотя бы одно воплощение, это уже невероятное достижение! Но кто бы мог подумать, что Глава Чуньчи достиг такого уровня, что может создавать бесчисленные воплощения! Это воистину невероятно!

На его лице читалось изумление, но сердце сжалось.
Боюсь, что одержать победу сегодня будет вдвойне тяжелее. Изначально он предполагал, что объединившись с Гуй-ваном им удастся пробить брешь в храме Ваньлянь, но, похоже, эта школа скрывала гораздо больше, чем они себе могли представить.
Уровень совершенствования Чуньчи определенно был не ниже Великого Мастера.
Снаружи бесчинствуют тысячи призраков, сея хаос в Юду, внутри - повсюду расставленные ловушки и тысячи воплощений. Заманив меня сюда с помощью Чжоу Кэи, храм Ваньлянь наверняка заранее хорошо подготовился.
Пока он оценивал ситуацию, восемь воплощений молниеносно начали действовать: печати Будды превратились в золотой свет, а из уст Чуньчи полилась буддийская мантра.

- Ом! [2]

Когда был произнесен этот звук, с неба сошла сияющая многоярусная буддийская пагода [3], сотканная из золотого и серебряного света. Сверкая всеми цветами радуги и ослепительно сияя, ярусы пагоды слой за слоем обрушились на голову Чанмина, сдавливая и лишая возможности двигаться.
Присмотревшись к пагоде, можно было заметить, что вокруг нее медленно вращается множество символов "Ом" из шестисложной мантры [2]. Символы и пагода ярко сияли, отражая свет друг друга и неся в себе неимоверную силу, которая сковала Чанмина, словно тысячи оков. Он тяжело дышал и был на грани потери сознания от удушья.
Губы слегка приоткрылись, но ни единого звука не вырвалось наружу. Даже когда он пытался произнести технику меча про себя, ее заблокировала невидимая сила, запечатавшая его божественное сознание .
Пагода начала сжиматься, золотой свет, казалось, обретал физическую форму и сдавливал его тело. Из-под одежд Чанмина показалась кровь.
Его выражение лица выглядело спокойным, будто тот, кто сейчас оказался заперт в ловушке и испытывал мучительную боль, не имел к нему никакого отношения.
Золотой свет все плотнее сжимался, прорезая плоть под одеждой. Лицо воплощений Чуньчи слегка изменилось и он шевельнул пальцем. Цветок лотоса упал с вершины пагоды и взорвался золотым светом!
Тело, заключенное в ловушке вместе с душой, было стерто в порошок!
Нет, я не чувствую, что Цзюфан Чанмин умер. Неужели он тоже создал воплощение?
Как только эта мысль посетила его, он обнаружил, что за спиной появился человек.
Это был Чанмин!

Сияние меча заслонило небо и покрыло землю.
Грозная Ци клинка взвилась к небесам, очищая землю от зла по всем направлениям.
Через мгновение сияние пагоды было подавлено, ведь когда появляется Сыфэй, ничто не может с ним сравниться и ничто не может ему противостоять.

- Это не воплощение, - произнес Чанмин, заметив сомнения Чуньчи.

- У меня не было возможности, как у почтенного Главы Чуньчи, совершенствовать тысячи воплощений. Однако моя техника Одухотворения достигла совершенства и я свободно ей распоряжаюсь. Почему бы нам не посмотреть, что все-таки сильнее, твои воплощения или мои марионетки?

- Отлично.

В одно мгновение все воплощения Чуньчи слились в одно. Он застыл в воздухе, и прикрыв глаза, сложил несколько печатей двумя руками. Его ладони двигались плавно, словно цветы, которые цветут и увядают, а вместе с ними распустился лотос, излучающий непоколебимый чистейший свет Будды.
Этот золотой лотос был необычайно прекрасен, но тем не менее, оказывал невероятное давление на Чанмина. Точно так же, как и пагода перед этим, цветок становился все больше и больше, и, паря над головой Чанмина, озарял его золотым сиянием. Издалека казалось, что он купается в лучах света Будды.
Человек, читающий сутру казался безмятежным и миролюбивым, а тот, кто ее слушал, не имел ни желаний, ни стремлений. Со стороны это выглядело, будто преданный верующий внимает буддийским канонам, однако только будучи внутри этой сцены, можно было понять, что в этом спокойствии скрывалось противоборство двух сил: словно в глубоких водах водоворот натолкнулся на скалу, затягивая туда, откуда не будет возврата.
Давление лотоса превратилось в безбрежный иллюзорный мир, постепенно обволакивая тело и разум Чанмина, запирая его божественное сознание в ловушку. Сила лотоса оказалась намного мощнее пагоды: если последнюю назвать просто закуской перед трапезой, то сейчас вынесли основное блюдо.
Чанмину казалось, что он находится в царстве Бессмертных и Будд, окруженный сияющими всеми красками золотыми лотосами. Вокруг развевались буддийские знамена, а строки священных текстов безмолвно струились по воздуху. Все вокруг него словно говорило о том, что все сущее пусто по своей природе. В центре этой картины находился сам Шицзу Сюй Тяньцзан Фоцзунь, который выглядел точно как Чуньчи. Его глаза были закрыты, большой и средний пальцы правой руки соединены и касались ладони левой руки, а пальцы левой руки, сложенные вместе, частично обхватывали правую руку.
Это была тайная и чрезвычайно сложная буддийская техника. Говорят, что тот, кто овладеет ей, имея высокий уровень совершенствования, может получить несокрушимость золотого света - его тело станет неуязвимым для оружия, огня и воды и никакая нечисть и другие силы не смогут проникнуть внутрь. Сердце становится чистым, как стекло, а внутреннее и внешнее - прозрачным, достигая состояния "великой завершенности"*. Тот, кто видит его, может лишь склонить голову и почтительно внимать наставлениям, ведь только таким образом ему удастся получить прощение Будды и обернувшись, увидеть берег.

*大圆满 дзогчен. Великое совершенство; великая завершенность; всецелая завершенность [4]

Именно с помощью этой техники был произнесен второй слог мантры:

- Ма!

Этот короткий буддийский слог, подобно рыку льва, держащего в страхе все царство зверей, был способен заставить любого пасть ниц.
Цветок лотоса задрожал, роняя лепестки. Они один за другим падали на голову Чанмина, словно неудержимая обрушающаяся гора.
Барьер из духовной силы вокруг Чанмина цунь за цунем трескался прямо на глазах. Лепестки приближались к голове, готовые вот-вот раздавить его.
Кажущиеся легкими, словно перышко, лепестки лотоса, на самом деле были тяжелее скалы и могли размозжить его всего за мгновение.
В этот момент Чанмин поднял руку.
Он легко коснулся макушки, словно смахивая опавшие листья.
Четыре ляна передвинули тысячу цзиней.

Лепестки один за другим полетели в сторону Чуньчи.
От легкого движения руки Чанмина окружающий пейзаж с распустившимися весенними цветами внезапно превратился в царство льда.
Налетевший неистовый ветер со снегом мгновенно закружил вокруг двоих.
Один отступал, другой наступал, превратив оборону в атаку. Можно сказать, что они дважды схлестнулись в бою.
Оба раза первым атаковал Чуньчи: в первый раз Чанмин использовал технику Одухотворения для защиты, а во второй раз он создал иллюзию поверх иллюзии Чуньчи, вынуждая его самого пройти через испытание.

Чуньчи не был удивлен.
Если бы человека перед ним было легко победить, то он бы не носил имя Цзюфан Чанмин.
Потому что эти два слова "Цзюфан Чанмин" некогда являлись символом могущества во всей Поднебесной.
Противник Чуньчи обладал широкими знаниями, собранными из различных школ. Некогда он вступил в буддийскую секту, чтобы изучить буддийские техники совершенствования, и хотя буддисты презирали такой путь, Чуньчи не смел недооценивать Цзюфан Чанмина, как это делал Цзян Ли, Глава клана Ваньцзянь.
По его мнению, Цзюфан Чанмин являлся чрезвычайно сложным противником. Десятилетия назад этот человек в одиночку смог остановить формацию Люхэ Чжутянь. Несмотря на то, что Чанмин не знал правды, он все же смог воскреснуть из мертвых и вернуться из Желтых Источников. Хотя нынешний Цзюфан Чанмин уступает уровнем совершенствования своему прошлому "я", если человек смог пережить тысячи страданий, где на девять шансов умереть, лишь один - выжить, то со временем он сможет преодолеть свои пределы и подняться еще выше.
Чуньчи чувствовал, что, возможно, пройдя эту битву, он наконец сможет постигнуть сокровенную истину.

Ветер со снегом пронизывал до костей, развевая буддийские одеяния Чуньчи. Он стоял непоколебимо, как скала, закрыв глаза, тихо читая сутры. Вскоре его тело окутал золотой свет.
Волны золотого сияния, сопровождаемые ударами деревянной рыбы, распространялись повсюду. С каждым ударом буря становились слабее, пока к девятому удару снег, заслоняющий небо, полностью не прекратился, и лишь ветер все еще завывал. Однако и он со временем утих. Видя, что золотой свет пробивается сквозь облака, освещая небесное пространство, и скоро покажется солнце, в момент, когда метель вот-вот сойдет на нет, Чанмин улыбнулся и взмахнул рукавом.

- Меч, явись!

- Ни!

Почти одновременно были произнесены два разных приказа!
Сияние Сыфэй ослепляло, рассеивая темные облака над их головами.
Но над облаками светило не солнце, а нескончаемый свет Будды, который вовремя был заблокирован мечом. Две мощные духовные силы столкнулись в противостоянии, не желая уступать ни на полцуня.
Чем ярче был свет Будды, тем сильнее сиял Сыфэй.

С восьми направлений сгустились тучи, издалека донесся безмолвный ветер. Слившись, ветер и облака образовали бесконечность. В одно мгновение сущность Неба и Земли смешалась в черное и белое, Инь и Ян слились воедино, представляя собой как разрушение, так и слияние.

Единственный момент прорваться через барьер Цзюфан Чанмина - сейчас!

- Пад!
- Ме!
- Хун!

Чуньчи неожиданно произнес последние три слога мантры, каждый - громче предыдущего. Казалось, он собирался воспользоваться возможностью и разгромить соперника одним ударом.

.......

Когда буддийские сутры становились громче, Чжоу Кэи, скованный железными цепями, изо всех сил старался их вытерпеть, но на его лице все также отражалась боль.
По всему его телу начали появляться кровавые раны, как будто их вырезали ножом. Полоса за полосой, словно его казнили методом линчи.
Эти удары сутр не только резали плоть, но и глубоко проникали в его море сознания. За дни бесконечных пыток его духовная сила почти иссякла, и эти невидимые ножи оставляли раны в его божественном сознании, заставляя его страдать от невыносимой боли. Он мечтал умереть прямо здесь и сейчас, чтобы навсегда покончить с этими бесконечными мучениями.
Но в глубине души все еще жила сила, которая не давала умереть ему вот таким образом.
Выдающийся Образцовый Мастер, Глава секты Цзяньсюэ, к тому же, ученик того самого человека не может так позорно умереть.
Иначе, когда будущие поколения будут вспоминать Цзюфан Чанмина, вскользь упомянув его, они только вздохнут, закатив глаза...
О, Чжоу Кэи? Тот Глава секты Цзяньсюэ? Он умер от рук буддистов, а это значит, что как бы ни старался совершенствующийся демоническим путем, он не в состоянии одолеть ладонь Будды.
Нет, я не смирюсь с такой участью!
Кто сказал, что совершенствующиеся демоническим путем хуже остальных? Хотя бы для того, чтобы доказать этому человеку... пусть он увидит, пусть он поймет! Что мой путь не ошибочен ...
Я не ошибся!

Кровь заструилась из уголков его рта.
Раны на его коже разрывались, образуя извилистые дорожки по всему телу, обнажая плоть от шеи к рукам и ниже. Это было поистине шокирующее и ужасающее зрелище.
Чжоу Кэи приоткрыл глаза, казалось, он увидел, что кто-то приближается, протягивая руку.
Спи. Просто засыпай, тогда ты сможешь забыть обо всем. Все сразу уляжется.
Больше не будет боли и страданий, досад и огорчений, что терзали тебя.
В этом сне ты по-прежнему своевольный Глава первой демонической секты, взирающий с высоты на все сущее.
Чжоу Кэи задыхался, из последних сил борясь с искушением.
Он несколько раз моргнул. Через пот и кровь, застилающие его глаза, он увидел яростное сражение Чуньчи и Чанмина, а также как Чанмин, отвлекаясь, взглянул на него.
Уголки рта Чжоу Кэи в недоверии приподнялись. Он подумал, что у него галлюцинация.
Я же велел ему не приходить. Так зачем же он примчался, не жалея собственной жизни.
Я ведь тот ученик, которого он ненавидит больше всех.

......

Сыфэй оказался сильнее.
Чанмину понадобилось одно мгновение, чтобы закончить сражение с Чуньчи.
Однако он оказался перед сложным выбором.
Юнь Вэйсы столкнулся с Шестнадцатью Ваджрами храма Ваньлянь. Противник поймал его в ловушку с помощью формации Цзиньган Ляньхуа*. К тому же другие четыре воплощения Чуньчи кружили вокруг, создавая путаницу. Когда на стороне Чанмина определился победитель, Глава Ваньлянь был вынужден отозвать свои воплощения, сосредоточив все силы на Юнь Вэйсы. Ваджры также использовали свои смертоносные приемы, чтобы подавить его. В условиях, где время, место и люди играли против него, даже столь могущественный Юнь Вэйсы начал терять силы.
В это мгновение Чанмин должен был принять решение.
Сначала спасти Чжоу Кэи или поспешить на помощь Юнь Вэйсы?

*金刚莲花 [цзиньган ляньхуа] алмаз (ваджра) ; цветы лотоса. Формация алмазных лотосов или Лотосы Ваджры

______________________

Автору есть что сказать:

Маленький театр, не имеющий ничего общего с основным текстом:

Юнь Вэйсы: Если Чжоу Кэи и Сунь Буку одновременно упадут в воду, кого ты спасешь?

Чанмин: Они оба непослушные ученики, зачем мне их спасать?

Юнь Вэйсы: А если Юнь Хай и Юнь Вэйсы одновременно упадут в воду, кого ты спасешь?

Чанмин: ?

Примечания:

[1] 八道 [бадао] Благородный восьмеричный путь - основа буддийской практики. Восемь концепций, содержащихся в нем, охватывают установки и поведение, которым буддисты стремятся следовать, исполняя четыре благородные истины. Эти восемь концепций делятся на три основные категории: мудрость, поведение и сосредоточение. Согласно четырем благородным истинам, вся жизнь - это страдания, вызванные желанием непостоянных вещей, а поскольку все вещи непостоянны, даже собственное я, то единственный способ прекратить страдания заключается в том, чтобы избавиться от всех желаний. Это возможно, согласно буддизму, если следовать восьмеричному пути.

Хотя эти восемь компонентов и называются «путем», они не предназначены для использования в каком-то определенном порядке. Вместо этого их следует выполнять одновременно, чтобы отбросить желания и достичь нирваны. Восьмеричный путь и сам буддизм часто представляют в виде колеса с восемью спицами, похожего на руль парусника. Компонентами благородного восьмеричного пути являются правильное воззрение, правильное намерение, правильная речь, правильное поведение, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное памятование и правильное сосредоточение.

[2] 唵 Ом. - это мантра, которая часто используется в буддийской практике. Она считается священной и символизирует единство с Буддой. Воспевание мантры помогает усилить медитацию, сосредоточить ум.

Символ «Ом» часто помещается в начале и/или конце буддийских мантр и текстов. Одна из наиболее известных мантр - «Ом мани падме хум» - мантра сострадания. Эту мантру интерпретируют как совокупность звука, существования и сознания.
Ом также символизирует целостность, совершенство и бесконечность.
Символ Ом:

Шестисложная мантра: (которую по слогам на протяжении всей главы произносил Чуньчи)

[3] Буддийская пагода (ступа). Изначально ступы были местами хранения останков выдающихся духовных личностей, включая Будд. После кремации тела, останки помещались в ступу, позже ее также стали использовать для установки статуй Будды, сбора буддийских писаний или хранения останков монахов. Китайские пагоды выглядят в основном как высокие многоэтажные здания (вторая картинка)

[4] 大圆满 дзогчен. Великое совершенство. Это одна из ключевых практик в одной из школ тибетского буддизма.

Дзогчен - это состояние естественного, врожденного ума, а также система мышления, которая позволяет полностью понять это состояние. Он считается наивысшим и решающим путем к освобождению. В отличие от других буддийских путей, где акцент делается на мантрах, жестах и визуализациях, Дзогчен фокусируется на уме. Практикующий обращается к непосредственному опыту ума, а не к внешним формам. Дзогчен - это не просто метод, но и понимание природы ума. Он помогает прозреть и освободиться от иллюзий
Один из основных символов, используемых в Дзогчене - белый слог А, символ изначального состояния.