Глава 84. Эта глава описывает события глазами Сюй Цзинсянь и Сунь Буку
Глава 84. Эта глава описывает события глазами Сюй Цзинсянь и Сунь Буку
Сюй Цзинсянь даже представить себе не могла, что посетив легендарную буддийскую святыню, она увидит представление "Весенний дворец".
*春宫 Весенний дворец. Образно: эротика, порнография
Она с самого начала по какой-то причине разошлась с Юнь Вэйсы и другими и в одиночку блуждала в дремучем лесу. Этот лес, казалось, был частью храма Ваньлянь, но в то же время существовал независимо от него, полный всяческих деревьев и скрывающий в себе целую вселенную. Когда Сюй Цзинсянь добралась до его края, вдруг поднялась пыль и камни, являя диковинных зверей. Она отбила их атаки и переместилась на другой край леса, где ее встретило царство холода и льда, а с неба неожиданно посыпались ледяные ножи. Даже ее духовные силы оказались бесполезными. Хотя совершенствование Сюй Цзинсянь значительно продвинулось вперед, ей потребовалось много усилий, чтобы разбить барьер вокруг этого леса и добраться до места, где она находилась сейчас.
Она потеряла счет времени и понятия не имела как давно они увидели духовное сияние.
Может несколько шичэней назад. А может несколько дней.
Это место напоминало древнее захоронение, возможно это была подземная усыпальница.
В отличие от Чанмина Сюй Цзинсянь не знала, что храм Ваньлянь в действительности представляет собой место, состоящее из множества фрагментов, собранных воедино, охватывающее весь Юду. Она подумала, что снова попалась в ловушку, будучи затянутой в другую формацию, и размышляла о возможности существования древней гробницы на территории Ваньлянь. Императорская усыпальница правящей династии Ю находилась на северной окраине столицы, однако Юду процветал при нескольких поколениях предыдущей династии, поэтому если сюда перенесли старые захоронения, в этом не было ничего удивительного.
Под ногами была ровная и гладкая каменная плитка, а по обеим сторонам на стенах – красочные фрески, на которых изображены буддийские божества, дающие наставления. Также там были нарисованы сяньнюй*, сопровождающие умерших в Западный Рай. Их одежды развевались, тела украшали золото и нефриты, волосы были собраны в высокие прически, а прекрасные лица затмевали своей красотой молодую луну. Каждая деталь, даже пташки, украшающие подолы их одежд в свете ночных жемчужин*, выглядели изысканными и безупречными.
*仙女 [сяньнюй] дословно: святая (бессмертная) дева. Полубогини, сопровождающие души в буддийский рай. Их также называют Апсары
*夜明珠 жемчужина, светящаяся в темноте. Также называют "Ночная жемчужина" – редкий вид драгоценного камня, который светится в темноте; в романах - мифическая жемчужина, которую используют для освещения в темноте
Согласно народным поверьям, чем больше вкладывали душу при работе с фреской, тем больше благосклонности божеств она принесет, даруя счастье художнику и прихожанам. Эти фрески по обеим сторонам вымощенной дорожки, бесспорно, являлись шедевром, созданным искусным мастером.
Могут ли эти фрески быть связаны с храмом Ваньлянь?
Сюй Цзинсянь погруженная в свои мысли, размышляла на ходу, как вдруг услышала стоны.
– М-м-м.... Ах....
Сюй Цзинсянь остановилась.
Как совершенствующаяся из демонической секты, она хорошо различала стоны от полученных травм и вздохи соития.
Первые были полны страдания, вторые - удовольствия.
Мужчина и женщина за поворотом явно находились на пике наслаждения, совершенно не замечая, как к ним бесшумно приблизилась Сюй Цзинсянь.
Они лежали на боку. Девушка с блестящими от влаги глазами и румянцем на лице напоминала сяньнюй, осыпающую цветами [1], позволяя мужчине всласть насладиться ею. Ее изящное тело двигалось в такт его безудержным движениям, словно в пляске демона Небес, соблазнительного и смертоносного.
Сюй Цзинсянь была весьма заинтригована; она даже присела, чтобы рассмотреть происходящее поближе.
Эти двое, похоже, не знают усталости, оставаясь в одной и той же позе.
Откуда они взялись?
Если это древняя усыпальница, здесь не должно быть живых людей. Они не обладают духовной силой и не похожи на совершенствующихся. Это явно обычные люди.
Но почему эти обычные люди устроили тут "Весенний дворец"?
Зазвучала приятная слуху мелодия, сначала медленно, а затем ускорилась.
Сюй Цзинсянь почувствовала усталость после длительного просмотра представления и потерла глаза.
Через какое-то время, открыв глаза, она обнаружила, что вокруг вдруг появилось множество музыкантов, играющих на сэ*, шэне* и других инструментах.
*瑟 [сэ] инструмент похожий на цинь(цитру), в древности имел 50 струн, позднее 25
Что здесь делают все эти люди? Как они могли появиться из ниоткуда?
Сюй Цзинсянь моргнула и не стала безрассудно делать шаг вперед, но и не отступила.
Музыка будто обладала чарующей силой и успокаивала сердце, полностью лишая бдительности.
Тело Сюй Цзинсянь разомлело, а движения замедлились.
Здесь прохладно и спокойно, не так опасно, как снаружи, где на каждом шагу убийства и смерть. Девушки и мужчины прекрасны, словно божества и Будды, сострадательны и миролюбивы. Нет ничего плохого, чтобы остаться здесь. Разве это не легендарный Западный Рай?
Сюй Цзинсянь присмотрелась к музыкантам. Среди них был человек, очень похожий на Чанмина. Он, будто заметив ее взгляд, поднял голову, и, продолжая играть на флейте, слегка улыбнулся ей, отрешенный и изящный, словно Бессмертный.
Эта улыбка, казалось, сметала всю пыль мирских хлопот.
А рядом с ним? Разве это не Юнь Вэйсы играет на цитре? Мужчина опустил голову, поэтому сложно было разглядеть лицо, но его облик выглядел великолепно. Сюй Цзинсянь устала от всех этих сражений людей и нечисти, поэтому, взглянув на музыкантов, почувствовала, что они радуют ее сердце и глаз еще больше.
М? В первом ряду слева, это же Чаньши Буку изящно и сосредоточенно перебирает струны кунхоу*. Она нашла это забавным, думая, что даже Глава храма Цинъюнь оказался здесь.
*箜篌 кунхоу, арфа; прим. переводчика: далее по тексту у Сунь Буку почему-то цинь (часто переводят как цитра, однако цинь в целом можно воспринимать все струнные щипковые инструменты, коих там множество)
Она полностью проигнорировала необычность происходящего.
Как здорово, что все здесь.
Сюй Цзинсянь увидела лежащую на земле белую нефритовую сяо*.
*箫 сяо, продольная флейта
Она умела играть на сяо. Еще во времена, когда она жила с родителями, Сюй Цзинсянь овладела четырьмя искусствами образованного человека .
Словно по воле духов, она прошла вперед, подняла белую нефритовую сяо и добровольно села в первом ряду справа, присоединившись к музыкантам.
В этот момент она заметила, что человек, стоящий рядом, отчаянно подмигивает ей, его рот растянулся почти до ушей, выглядя уродливо.
Он кажется знакомым, кто этот человек?
Сюй Цзинсянь нахмурилась и остановилась. Казалось, что сцена перед глазами пришла в движение, и, словно прибой, вот-вот накроет ее. Она испугалась и начала пятится назад!
Но к сожалению, опоздала на полшага!
Огромная сила потянула ее вперед. Сюй Цзинсянь сопротивлялась изо всех сил, но безрезультатно. Картина перед глазами заискрилась и потихоньку начала оживать. Только теперь она поняла, что та пара, а также музыканты выглядели слишком плоскими и невыразительными, а теперь они словно ожили. Даже мужчина, который корчил ей рожи, стал выглядеть как живой человек.
Музыка звучала чище и лилась, словно мелодия Небес. Та пара неизвестно когда оделась и уже не была абсолютно нагой. Однако проглядывающее весеннее солнце* нисколько не смущало взор, а наоборот, сделало их еще более соблазнительными.
*春光乍泄 проглянуло весеннее солнце. Засветить свои прелести (напр., часть обнаженного тела, нижнее белье)
Где я, черт возьми?!
Каждая косточка в теле Сюй Цзинсянь чувствовала, что что-то не так. Ее Линтай* был ясен, однако этой ясности было недостаточно, чтобы заставить подчиниться неповоротливые конечности: каждое ее движение было замедленным, в то время как внутри она жаждала прорвать эту оконную бумагу*.
*灵台 даос. обиталище души; сердце, душа. Также: важная акупунктурная точка
*窗户纸 оконная бумага. Также образно: тонкое, близкое, и что легко прорвать
В этот момент она наконец вспомнила кто был тот мужчина, который подмигивал ей ранее .
Совершенствующийся, который не поладил с Цзюнь Цзыланем, Ци Цзиньгу.
Похоже, он уже давно заметил, что с этим местом что-то не так и изо всех сил старался избавится от контроля, однако тело не слушалось, и все, что ему оставалось — подавать ей знаки своим выражением лица, страшно и нелепо гримасничая, не в силах вымолвить даже слова.
Сюй Цзинсянь медленно перевела взгляд на Сунь Буку.
Чаньши по-прежнему сосредоточенно перебирал струны, не замечая никого вокруг. Он не поднимал голову, поэтому даже не видел их "гляделок". Казалось, что его занятие являлось для него самой важной задачей в мире.
Неужели величественный Глава храма Цинъюнь лишь золото и яшма снаружи? Выглядит впечатляюще, но ничего из себя не представляет?
*金玉其外 золото и яшма снаружи [гнилые остатки внутри] Прекрасное обличье, но... [черная душа; хорошая внешность, но отвратительное нутро] в данном случае речь про сияющий и внушительный снаружи, но "пустой" внутри
А где Юнь Вэйсы? Куда он делся? Неужели его тоже скоро затянет сюда? Интересно, если Сунь Буку играет на струнном инструменте, то что тогда делать Юнь Вэйсы? Бить в барабан?
Безумные мысли крутились в голове Сюй Цзинсянь. Она представила, как Юнь Вэйсы с каменным лицом бьет в барабан. Эта картина показалась ей очень смешной, но, к сожалению, уголки ее рта поднимались слишком медленно и один оказался выше другого, что в глазах Ци Цзиньгу выглядело чрезвычайно странно.
Хотя он и сам был не намного лучше.
Музыка напоминала буддийскую, ту, что обычно звучит в храмах на церемониях, но была намного приятней слуху – легкая и радостная, заставляющая забыть обо всех бедах и огорчениях мира*. Мысли Сюй Цзинсянь вдруг опустели, а ее игра на сяо становилась все совершеннее, словно эта музыка была неотъемлемой частью ее сердца, мелодия, которую она всегда помнила.
*烦恼 будд. досады и огорчения, заблуждения и страдания, страсти и искушения
Неизвестно сколько прошло времени перед тем, как мелодия подошла к своему финальному аккорду. Танцующие также постепенно остановились. Губы Сюй Цзинсянь опухли и онемели, тем не менее, она, словно марионетка, играла до самого конца.
Прежде чем она успела вздохнуть с облегчением после того, как музыка закончилась, Сюй Цзинсянь увидела, что танцующие взялись за руки и собрались уходить, а остальные, убрав свои инструменты, расступились, чтобы дать им дорогу, а затем один за другим последовали за ними.
Да что, черт возьми, здесь происходит?
Сюй Цзинсянь кричала внутри, но тело совершенно отказывалось ее слушаться и покорно последовало за Ци Цзиньгу. Сунь Буку шел спереди слева , самодовольно держа свой инструмент, словно прекрасный ученый муж.
Каменная дорожка была очень длинной. По началу с обеих сторон путь освещали только ночные жемчужины, которые светили относительно тускло, но со временем почему-то стало гораздо светлее.
Сюй Цзинсянь с трудом крутила глазами, чтобы осмотреть обстановку и обнаружила, что земля на самом деле вымощена золотой плиткой, ночные жемчужины сменились рогами носорога. Кончики рогов слегка светились, покрытые разноцветным стеклом, образующим великолепный узор. Золотая плитка ослепительно сияла под этим светом, ясно освещая дорогу впереди.
Эти рога совсем не напоминали изысканные трофеи из коллекций знати. Они были испещрены ровными кольцами, что придавало им особенную красоту. Сюй Цзинсянь вспомнила, что в ледниках Северного моря обитают ледяные носороги — существа, словно выточенные из снега и льда, почти прозрачные, с рогами, похожими на натуральное стекло, закрученное по спирали. Однако такие диковинные звери встречаются крайне редко.
Некоторые совершенствующиеся проводили половину своей жизни в Северном море, но так и не видели ни одного носорога, но в этом месте настолько роскошествовали, что использовали их рога как освещение, что являлось настоящим расточительством.
Кроме того, она заметила, что на стенах вдоль дорожки были фрески, изображающие наполовину раздетых танцующих людей, а позади них – десяток музыкантов, играющих на инструментах.
Но чем больше Сюй Цзинсянь смотрела на фреску, тем больше ужасалась.
Потому что она обнаружила на ней себя!
Та девушка, играющая на белой нефритовой сяо, не только носила одежду такого же стиля и цвета, как у нее, но и опущенная голова с недовольным взглядом были поразительно схожи.
Разве этот подающий знаки юноша и мужчина, сосредоточенно перебирающий струны, не Ци Цзиньгу и Сунь Буку?!
Сюй Цзинсянь считала, что она многое повидала, и, за исключением немногочисленных Глав школ и Великих Мастеров, живущих в уединении, ее уровня совершенствования хватит, чтобы поставить на смех множество конкурентов. Однако то, что она теперь видела и слышала, действительно было слишком странно и удивительно.
Назвать это миром грез? Но она точно не спала в этот момент. А если это не мир грез, то каким образом она оказалась на фреске?
Пройдя еще с десяток шагов, Сюй Цзинсянь увидела, что содержание фрески изменилось: все эти люди держали свои инструменты и шли вперед, возглавляемые мужчиной и женщиной. Процессия выглядела торжественно и серьезно. Разве это не мы сейчас?
Ее взгляд нетерпеливо скользил далее и, пройдя еще десять шагов, Сюй Цзинсянь наконец увидела новую фреску.
На этот раз там были бесчисленные божества и Будды окружающие круглый зал, они возвышались на облаках и взирали на них с высоты. Присутствующие сидели на коленях перед статуей в центре, благоговейно подняв головы. Похоже, они внимательно слушали его наставления.
Лицо этого божества не выражало скорбь, сочувствие и всепрощение, наоборот, высокомерие положения спасителя, наблюдающего за всем живым. Как будто человек, стоящий над медведками и муравьями, и раздавит он их или нет зависит от его настроения.
Ее взгляд упал на девушку среди них, и Сюй Цзинсянь поняла, что это она сама.
И что же дальше?
Она с трудом сдерживала свое любопытство, дожидаясь, пока они дойдут до следующей фрески.
Прежние мир и спокойствие исчезли без следа. Вместо этого статуя в центре разразилась яростью, указывая на людей, будто бы упрекая их. Небесный огонь обрушился на смертных, ползающих по земле, утопив их в море бушующего пламени. Все, включая Сюй Цзинсянь, рыдали и стенали в огне. Их лица выражали страдание, и никто не мог избежать участи превратиться в пепел и прах.
На этом фреска обрывалась.
Если точнее, дорожка под ногами подошла к концу.
Перед ними предстал широкий и величественный зал, полностью вымощенный сверкающим золотом. В центре возвышалась статуя, а вокруг — изображения других божеств Будд, многие из которых казались знакомыми Сюй Цзинсянь, хотя она не могла назвать их имена. Большинство из них, скорее всего, являлись известными Фоцзунями буддийских сект древности. Невидимая мощь давила со всех сторон, заставляя Сюй Цзинсянь задыхаться. Она непроизвольно выгнула поясницу, почувствовав давление, заставляющее встать ее на колени.
Что это за давление?!
Внутри Сюй Цзинсянь зародился ужас. Она чувствовала, что эта сила совершенно отличалась от силы в мире людей. Эта мощь намного превышала любую, которой обладал самый могущественный совершенствующийся. Даже Цзюфан Чанмин...
Неужели божества действительно существуют?
Говорили, что древние божества давно либо исчезли, либо вознеслись. Последнего совершенствующегося, достигшего бессмертия, звали Ло Мэй, он являлся первым Главой клана Ваньцзянь и Шифу Цзян Ли. После него никто не смог преодолеть пределы, шагнуть через пустоту и стать Бессмертным.
Но Ло Мэй принадлежал к даосской школе меча, поэтому не мог иметь никакого отношения к этим Буддам перед ней.
Колени Ци Цзиньгу, находящегося рядом, уже согнулись. Было видно, что он сопротивлялся: его тело напрягалось и выгибалось, и колени ударились о золотую плитку с глухим звуком, от которого у Сюй Цзинсянь заныли зубы. Она продержалась на два вздоха дольше, но в итоге тоже преклонилась.
Однако когда она увидела, что и Сунь Буку склонился, почувствовала радость в душе, думая: раньше ты смел угрожать мне, но теперь сам безропотно подчиняешься!
Как только эта мысль пришла ей в голову, что-то начало падать перед ее глазами, Сюй Цзинсянь присмотрелась и увидела, что это были лепестки цветов.
Они кружились в воздухе, падая с неба, безупречно белые и благоухающие, покрывая все вокруг.
Присутствующие стояли на коленях и никакого другого движения не происходило, но музыка все еще доносилась откуда-то едва различимым звучанием, похожая на мелодии Небес.
– Вы все здесь по воле судьбы.
Сюй Цзинсянь оцепенела, когда над ее головой внезапно раздался голос, словно громкий колокол. Оказывается, это заговорила статуя Будды, отчего у нее загудело в ушах, а по сердцу будто ударили тяжелым молотом.
– Независимо от того, какие злые плоды вы посеяли, какие злодеяния совершили и какие грязные дела вы вели, нужно лишь оставить нож мясника и обернуться, и тогда вы сможете стать Буддой.
*回头是岸 будд. оглянешься - а там берег. Спасение приходит к тому, кто раскаялся; раскаяться, вернуться на правильный путь, исправиться
– Живите с чистыми помыслами, сердцем и телом. Придерживайтесь всех обетов и добивайтесь великой добродетели. Все, что было прежде - лишь иллюзия. Десять чжанов багровой пыли, слава и почести, поиск истины – лишь одержимости. Дхарма не имеет постоянства*. Будьте милосердны и сострадательны. Сегодня я ввел вас в учение, а завтра, возможно, вы станете Буддой, достигнете Западного Рая, вечной жизни, освободитесь от страданий и печали и насладитесь радостью...
*в буддийской дхарме (законах/методах) нет постоянных и неизменных законов. Все явления и состояния подвержены изменениям и зависят от условий
Сюй Цзинсянь чувствовала, что каждое слово статуи давит на нее, словно демоническая сила, слой за слоем сковывая ее тело кандалами, лишая возможности даже пошевелиться. Ее разум также был сбит с толку. Ей казалось, что она очутилась в месте, наполненном восхитительными цветами и травами, где повсюду гуляли диковинные чудесные звери и доносилось чарующее пение фениксов. Люди вокруг веселились и смеялись, их одежды и ленты танцевали на ветру. Все они были божествами, Буддами и Бессмертными. Заметив Сюй Цзинсянь, они не проявляли к ней отвращения как к чему-то мирскому и чуждому, наоборот, с улыбкой протягивали ей руки, словно она всегда была одной из них, и пройдя через тысячи бед, наконец вернулась на свое место.
Неужели я когда-то была Бессмертной? – словно в трансе подумала она, больше не сопротивляясь этой мысли.
– Ци Цзиньгу! – раздался над головами голос статуи.
– Ты родился в богатой семье, но твое сердце упорно стремилось к пути Бессмертия. Ты в сердцах* покинул родной дом, в результате чего твои отец и мать тяжело заболели. Вы писали друг другу письма, но они так и не смогли дождаться, чтобы увидеть тебя в последний раз. Ты непочтительный и равнодушный сын. И какого же уровня совершенствования ты достиг? Ты всего лишь посредственность, затерявшаяся в толпе!
*负气 в сердцах, с гневом. Конкретно в этом случае имеется в виду эмоция, рожденная в порыве отказа подчиняться другим из-за собственных амбиций
Сюй Цзинсянь замерла. Она всеми силами попыталась взглянуть на Ци Цзиньгу и краем глаза заметила, что его плечи приподнялись: эти слова заставили его опустить голову, не находя себе места от стыда.
– Сюй Цзинсянь!
Услышав свое имя, она вздрогнула. Это так же мгновенно вырвало ее сознание из Западного рая блаженства и погрузило в море страданий* без возможности сбросить оковы*.
*苦海 будд. море сансары; юдоль скорби; земные беды и страдания
*解脱 будд. отказаться от всего мирского, сбросить узы мирской суеты; общее: сбросить оковы, освободиться; избавиться
– С самого детства тебе было предначертано идти по пути Будды. Однако ты прислушалась к словам ложной школы и наперекор всем вступила в демоническую секту. Одна ошибка повлекла за собой другие. Если бы ты с самого начала шла по пути Будды, то сейчас стала бы великой добродетельной шамэни*. Как ты могла опуститься до такого положения?
*沙门尼 [шамэни] шамэн – будд. шраман, буддийский монах; аскет. Ни – монахиня
Когда голос обратился к ней, Сюй Цзинсянь почувствовала, что сбившись с пути и вступив в демоническую секту , она действительно совершила непоправимую ошибку. Нахлынувшая печаль наполнила ее глаза слезами, которые она с трудом сдерживала, внимательно слушая свой "приговор".
Однако в глубине души ее малое "я" сомневалось: С какой стати я должна тебя слушать? Эта почтенная наконец-то стала Образцовым Мастером демонического пути после стольких лет варения в этом котле! Думаешь, ты можешь оспорить мои достижения одним словом?
Однако эти мысли вскоре были смыты подчистую, словно потопом, оставив после себя лишь сожаления и горечь в сердце. Ее душа наполнилась благочестием.
– Сунь Буку!
– Будучи последователем буддизма, ты должен быть искренним и благочестивым, продвигая Дхарму. Но оказывается, в глубине твоего сердца живет зло. Ты подвергаешь сомнению учение Будды?! А как же твое буддийское сердце?! В тебе давно поселился Мара*, ты недостоин быть частью моего буддийского учения!
*邪魔 демоны -> 魔罗 Мара. Демон-искуситель, отвлекающий людей от духовных практик [2]
Голос над головами становился все тяжелее и жестче. Хотя Сюй Цзинсянь не являлась адресатом критики, этот голос давил и на нее. Она побледнела и с трудом дышала.
Ей казалось, что она разделилась на две части. Одна половина дрожала от страха, абсолютно не осмеливаясь сопротивляться, и ожидала в земном поклоне своего приговора, другая же наблюдала со стороны и даже чувствовала ненависть к беспомощности. Сюй Цзинсянь изо всех сил хотела, чтобы вторая половина взяла верх. Пока Небеса боролись с человеком, она вся промокла от пота.
– Что есть Дхарма?– внезапно раздался ясный вопрос. Голос прошел сквозь толпу, обращенный к статуе.
Сюй Цзинсянь почувствовала, что давление на нее немного ослабло. Она с трудом подняла голову, чтобы посмотреть в сторону говорившего.
–Что есть буддийское сердце? Что есть Мара?
Сунь Буку осмелился задать верховному Будде три вопроса подряд!
Он даже встал и поднял голову, пристально смотря на божеств и Будд:
– Прямота сердца – это и есть буддизм. Моя Дхарма – это и есть учение Будды. По-моему, ты здесь притворяешься Буддой, в то время как на самом деле являешься Марой!
Он не просто говорил высокомерно, но и на его лице не было и следа страха.
Статуя пришла в ярость:
– Наглый мальчишка, что ты себе позволяешь?!
Сюй Цзинсянь показалось, что статуя указала пальцем на Сунь Буку.
– Вас, демонов, тысячью порезов разрубят на куски. Вам не стоит жалеть о своей смерти!
Как только прозвучало последнее слово, золотое сияние печати сердца Будды* вспыхнуло в воздухе и устремилось на Сунь Буку.
*卐 [вань] будд. свастика, буддийский крест, печать сердца Будды. Svastika, Srivasta; знак счастья; также условный знак буддийского храма на топографических картах
Сунь Буку рассмеялся:
– В наши дни даже демоны самонадеянно становятся Буддами и ведут мирян к просветлению! Поистине, это Конец эпохи Дхармы [3], если демоны пустились в бешеную пляску!
Как только Сунь Буку заговорил, в его руке появился посох. Он замахнулся им и картина перед их глазами, как и краска с фрески, моментально осыпались. Сюй Цзинсянь выпрямилась и достала свою шелковую ленту.
Ты, видимо, разжирел от храбрости, раз осмелился замыслить плохое против этой почтенной!
Она холодно усмехнулась и безжалостно бросилась в бой.
Мир перевернулся, небеса разверзлись, а земля раскололась.
______________________
Автору есть что сказать:
События глазами Сяо Сюй и Сунь-эр* очень важны. Именно они вытащат босса из храма Ваньлянь, поэтому в главе так много написано об их приключениях. Изначально вчера* я не планировала выпускать на сцену Чанмина и Юнь Вэйсы, а хотела написать о них сегодня, так что эти двое все-таки выйдут на сцену завтра*.
* 儿 [эр] Суффикс. Придает уменьшительно-ласкательное значение имени
*сегодня-вчера-завтра. Речь о выходе глав на платформе -/+ одна в день.
Примечания:
[1] Сяньнюй / Апсары / Тяньнюй. Полубогини в индуистской и буддийской мифологии, духи облаков или воды (сравнимо с нимфами в греческой мифологии). В буддийской традиции они считаются небесными существами, которые обитают на небесах и помогают распространять добро и гармонию. Их изображают на многих буддийских фресках и в храмах, где они украшают и освящают святые места своими танцами и песнями. Одним из их традиционных занятий является разбрасывание цветов во время небесных торжеств и ритуалов. Хотя в данном случае не точно, может просто бессмертная дева из китайской культуры. У китайцев намешано и даосизм и буддизм и все, что угодно.
[2] 魔罗 (санскр. Mara) будд. Мара — злой демон у буддистов, враг Будды, пытавшийся соблазнить его. Сначала Мара хотел напугать Будду (когда тот сидел под деревом Бодхи), наслав на него несметные полчища вооруженных воинов; потом, когда это не удалось, подослал нимф Апсар обольстить его своими прелестями.
Мара — тот, кто лишает жизни и препятствует добрым делам. Существует три вида:
– Небесные существа, которые могут отнимать жизнь и препятствовать благим делам.
– Возмездие за содеянное в предыдущем воплощении, препятствующие самосовершенствованию.
– Иллюзии, возникающие у практикующего из-за неправильных методов самосовершенствования
[3] Согласно новой школе, Конец эпохи Дхармы означает: буддийскую эпоху, когда духовная энергия земли истощена, все виды древних писаний утеряны, а все виды техник и средств тренировки Ци неэффективны. В этот период люди сталкиваются с усиленными страданиями, нравственным упадком и духовным заблуждением.