Глава 77. В Поднебесной никогда не было настоящего благоденствия
Глава 77. В Поднебесной никогда не было настоящего благоденствия
Тревожный колокольчик в голове Хэ Цинмо прозвучал вовремя: инстинктивно защитив себя духовной силой, он левой рукой схватил меч, готовясь вытащить его из ножен. Но неожиданно буря за спиной стихла, словно ее втянуло в мешочек, и угроза мгновенно исчезла без следа. Хэ Цинмо был ошеломлен и спустя мгновение обернувшись, заметил человека в темном углу. Тот был одет в накидку с капюшоном, закрывающим половину его лица; видимая нижняя часть была хорошо знакома. Фигура человека почти слилась с темнотой угла.
Это?...
Сердце Хэ Цинмо пропустило один удар. Гуй-ван, – почти слетело с его уст.
Гуй-ван, сдерживающий свою призрачную Ци, ничем не отличался от обычных посетителей ночного рынка. Даже если в глазах Хэ Цинмо он выглядел странным и подозрительным, то, скрыв свою ауру, толпы снующих зевак даже не смотрели в его сторону.
Хэ Цинмо заметил, что после того, как призрак произнес "техника Ваджры, подавляющая призраков", ситуация, похоже, изменилась.
Ловушка призрачного царства рассеялась, и они оказались на оживленной улице вечернего города. Чанмин и Гуй-ван шли впереди, Хэ Цинмо и Хэ Сиюнь, поддерживающая его, позади, а Чжан Цзе, все еще не прийдя в себя, ковылял следом.
Всего мгновение назад они сражались не на жизнь, а на смерть, а теперь не спеша прогуливались по ночному городу.
Хэ Сиюнь дернула его за краешек одежды и прошептала на ухо:
— Почему-то я чувствую себя немного неловко.
Уголки рта Хэ Цинмо дернулись: думаешь, ты одна себя чувствуешь неловко? Глядя на общающихся Чанмина и Гуй-вана впереди, он даже не знал, что ей ответить.
— Мы же уже не во владениях призраков? – уточнила Хэ Сиюнь.
— Думаю, что нет, – немного поразмыслив, ответил Хэ Цинмо и продолжил:
— Если я не ошибаюсь, у Гуй-вана был старый друг, которому причинили вред другие, а после смерти ее дух пострадал от техники Ваджры, подавляющей призраков. В конечном итоге ее разумные хунь улетели, а телесные по рассеялись. Однако Гуй-ван по какой-то причине не помнил этот отрезок времени, и только когда Старший использовал технику контроля сердца, чтобы вытянуть эту тайну, Гуй-ван все вспомнил.
Хэ Сиюнь до сих пор была в замешательстве – тогда все ее внимание было сосредоточено на блуждающих призраках и свирепых духах, и у нее не было времени вдаваться в детали. Но сейчас до нее наконец-то дошло:
— Техника Ваджры, подавляющая призраков? Разве это не буддийская секретная техника?!
Хэ Цинмо:
— Ты слышала о ней?
Хэ Сиюнь:
— Мой Шифу некогда рассказывал, что в буддизме есть множество секретных техник, которые они скрывают от других, например техника Ваджры, подавляющая призраков. Несомненно, она безжалостна и не различает добра и зла, и зависит от человека, который ее использует. Если в сердце есть злые намерения, то заполучив технику, можно подчинить призраков и использовать их в своих целях, делая все, что заблагорассудится.
Договорив это, Хэ Сиюнь вдруг осознала, что они находятся в центре Юду, за окраиной которого располагается именитый и прославленный храм Ваньлянь. В ее голове возникли некоторые ассоциации, и на лице появилось выражение ужаса. Но все-таки она не осмелилась поверить в свои предположения.
— ...... это же невозможно, правда?
Хэ Цинмо очевидно понял, о чем она подумала, но сохранил хладнокровие, в отличие от взволнованной Хэ Сиюнь.
— Почему невозможно? Демоны пришли в мир, изменив сердца людей. В Поднебесной никогда не было настоящего благоденствия.
Хэ Сиюнь все еще считала свое предположение поистине ужасающим.
— Если это действительно так... Чанмин-даою хочет помочь Гуй-вану разыскать человека в храме Ваньлянь?
После их повторной встречи с Чанмином события происходили одно за другим, и она даже не успела разобраться, почему Хэ Цинмо называет Чанмина Старшим.
В этот момент Хэ Цинмо подумал: я прибыл в Юду при одной пике и на одном коне и уже так скоро встретился лицом к лицу с храмом Ваньлянь, но теперь есть еще Цзюфан Чанмин и Гуй-ван. Думаю, у нас есть шанс прорваться.
Вспомнив, как оказавшись на волосок от смерти, он осознал свои пределы, кровь Хэ Цинмо забурлила. Только когда он обернулся и увидел печальную и встревоженную Хэ Сиюнь, его выражение лица стало мягче:
— Если ты боишься, можешь вернуться на постоялый двор. Просто сделай вид, что сегодня ночью ничего не произошло, а утром как можно быстрее покинь Юду и вернись в свою школу.
Выражение лица Хэ Сиюнь изменилось:
— Я знаю, что Хэ-даою выходец именитой школы и его уровень совершенствования гораздо выше моего. Для тебя я, наверное, обуза, но я не лишена храбрости! Если вы пойдете, я пойду с вами до конца!
Хэ Цинмо выглядел растерянным и подумал: я же от доброго сердца посоветовал ей уйти, почему она так бурно отреагировала?
Он также не понимал, почему когда он был в своей школе, даже не сказав и трех предложений, его шизце и шимэй постоянно расстраивались.
— Будь по-твоему, только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Он подумал, что в его словах не было ничего неприятного. Однако Хэ Сиюнь, услышав их, выглядела еще более расстроенной.
— Для чего ты разыскал нас? – спросил Чанмин у Гуй-вана.
Двое беззаботно шли по городу. Гуй-ван, кажется, заинтересовался всякими безделушками, продающимися вдоль дороги. Время от времени он останавливался и рассматривал их поближе. Что казалось еще более странным, так это то, что продавцы занимались своими делами, и только когда он задавал вопросы, они в подробностях начинали рассказывать про свой товар, общаясь с ним как с обычным покупателем, а его одежды и облик совершенно не вызывали у них удивления или страха.
— Некто пришел взыскать с меня часть долга.
— Часть долга?
— После того как я встал на путь призрачного совершенствования, мне приходилось скитаться и прятаться, испытывая немало страданий. Получив некоторую поддержку от другого человека, я оказался в долгу. Тот человек явился и потребовал с меня его, сказав, что я должен поймать вас в ловушку.
— Поймать, но не убивать?
Чанмин тщательно обдумывал услышанное. Видимо храм Ваньлянь уже давно знал, что они прибудут в Юду и тайно наблюдал за каждым их шагом. Враг был в тени, а они на виду. Значит ли это, что Ваньлянь уже расставил силки на небе и сети земле, ожидая их?
— Верно.
Линху Ю изначально думал, что утратил свою душу, потому что всегда чувствовал себя потерянным и пустым, словно в груди чего-то недоставало. И только когда Чанмин с помощью техники контроля сердца пробудил его память, он понял, что не утратил душу, а кто-то специально запечатал часть его воспоминаний.
Мин Хуэй была убита совершенствующимся из буддийской секты. Но убийца не просто расправился с ней, а используя технику Ваджры, завладел ее хуньпо, чтобы совершенствовать специальный сосуд. Мин Хуэй предпочла исчезнуть без следа, чем покориться, поэтому словно огонь уничтожала и нефрит и камни*, желая забрать с собой того буддийского совершенствующегося. Однако Мин Хуэй умерла, а тот человек остался жив.
Чтобы отомстить за нее, Линху Ю пришлось бросить даосское совершенствование и убить себя, чтобы освободив душу, встать на путь призрачного совершенствования.
Прошло много лет и он стал настолько могущественным Гуй-ваном, что даже буддийским сектам иногда требовалась его помощь. Но он совсем забыл свою Мин Хуэй и уже не помнил для чего он стал призрачным совершенствующимся.
*玉石俱焚 огонь уничтожает и нефрит и камни. Истребить и правых и виноватых; перебить всех; уничтожить до основания
— Когда мы отправимся в храм Ваньлянь? – поинтересовался Гуй-ван.
Если бы не появился Чанмин, он бы стал пешкой в плане храма Ваньлянь, вынужденный выполнять их поручения в Юду, словно гончий пес.
Гуй-ван не мог сдержать своего гнева.
— Еще не время. Нужно дождаться пятнадцатого числа, – ответил Чанмин.
— Для чего?
Гуй-ван был нетерпелив, он хотел отправиться туда сию секунду, чтобы ударить прямо по желтому дракону*. Его пылающая призрачная душа хотела сжечь то место дотла.
*直捣黄龙 ударить прямо по желтому дракону. Уничтожить главное логово врага; захватить столицу противника
Чанмин прекрасно знал, о чем он думал:
— То, что скрывается за храмом Ваньлянь, находится далеко за пределами твоего воображения. Если мы отправимся туда прямо сейчас, то собственноручно загоним себя в ловушку. Иньская Ци достигает своего пика в период фестиваля Голодных духов, поэтому пользуясь Ци неба и земли, ты можешь значительно усилить свою мощь. В свою очередь, и сила храма, подавляющая призраков, станет слабее, что будет нам только на руку.
Гуй-ван нахмурился, с трудом подавляя внутренний гнев. Его взгляд вдруг упал на покачивающуюся вещицу перед ним.
— Что это?
— Хурма, талисман удачи. Ее вывешивают в преддверии фестиваля Голодных духов, чтобы отогнать нечисть.
— Почему я об этом никогда не слышал?
— Похоже, этот обычай появился только пару лет назад. Я также до этого не слышал о нем, – сказал Чанмин и вдруг что-то осознав, продолжил:
— Как давно ты не был в мире людей?
Гуй-ван:
— Не помню. Кажется, в тот год, когда я отправился в царство призраков, императора мира людей, которому было десять с лишним лет, звали Хун Чжи.
Чанмин: то есть как минимум сто лет назад.
Раньше он думал, что он единственный, кто был изолирован от мира, скитаясь в Желтых Источниках. Теперь же он встретил кого-то еще более дремучего в современных житейских нравах.
Вскоре Чанмин осознал, что такое притащить в мир Гуй-вана, который сотню лет не видел света.