Глава 78. Жизнь, как груда яиц, висела на волоске
Глава 78. Жизнь, как груда яиц, висела на волоске
- Что это?
- А это для чего?
- Почему этот каменный жернов отличается от тех, которые я видел ранее? Каким образом они его улучшили?
- Что за школа Цинбэй? Какое оружие они используют?
- Такие, как вы, ныне считаются мастерами высокого уровня? В мое время вас можно было считать лишь посредственными.
У Чанмина разболелась голова.
Он и подумать не мог, что после того, как Гуй-ван откинет свой враждебный настрой, он окажется таким пышущем любознательностью человеком.
Нет, не человеком. Он уже мертв, следовательно, пышущем любознательностью призраком.
Гуй-ван интересовался всем на свете: от повседневной утвари, до распределения сил среди различных сект. И даже едой...
Ему конечно не требовалась пища, но Гуй-ван заставлял других покупать ее, чтобы он мог ее понюхать.
Как самый незанятой среди них человек, к тому же имеющий самый низкий уровень совершенствования, Чжан Цзе, естественно, стал тем, кто выполняет поручения.
Чжан Цзе изначально не соглашался.
Его самооценка была чувствительной и хрупкой, он не выносил, когда кто-либо смотрел на него свысока. Его характер изначально не подходил для условий, где выживает сильнейший. Тем не менее Чжан Цзе имел довольно высокий врожденный талант и рос в маленькой школе, где с самого детства его лишь хвалили. Только покинув ворота школы, чтобы поднабраться опыта, Чжан Цзе осознал, что мир Цзянху жесток и беспощаден. В своей школе он являлся лучшим из лучших, но выйдя в свет, понял, что Поднебесная велика, а он словно пылинка, которая не заслуживает даже упоминания. Особенно никчемным он чувствовал себя рядом с учениками именитых школ, таких как Хэ Цинмо. Но и признавать этого он не хотел и по всякому поводу отпускал колкости, которые хотя и не были агрессивными, но все-таки раздражали.
Однако перед лицом Гуй-вана все его недовольство оказывалось проглочено без остатка. Стоило Гуй-вану приблизиться, как его Иньской Ци хватало, чтобы Чжан Цзе забывал все свои возмущения и покорно отправлялся выполнять поручения.
Как говорится: на каждую силу найдется другая, и ничего более.
Услышав речи Гуй-вана, Чжан Цзе глубоко вздохнул, словно сейчас разразится бранью, но сдержался:
- Я не говорил, что я мастер высокого уровня!
Гуй-ван продолжил:
- Тогда кто? Цзюфан Чанмин?
Чжан Цзе:
- Скорее всего да.
Гуй-ван:
- Что значит "скорее всего"? Ты не согласен?
Терпение Чжан Цзе было уже на исходе, но он снова сдержался:
- Его некогда называли первым в Поднебесной Несравненным Мастером, но он отрекался от всех и уходил, поэтому ни буддисты, ни даосы или конфуцианцы не захотят принять его снова. Даже если сила этого человека высока, его моральные качества оставляют желать лучшего. Думаю, что титул "Несравненный Мастер" дали ему незаслуженно.
Гуй-ван, возившийся с танграном*, услышав это, поднял голову и с интересом спросил:
- Почему отрекался от всех и уходил?
*七巧板 танграм, головоломка-мозаика из 7 составных частей, при складывании которых получаются разные орнаменты и фигуры [1]
Его давно не видевшее свет мрачное и белое лицо приобрело почти детское выражение любопытства, что было одновременно противоречивым и странным
Чжан Цзе не осмелился долго разглядывать его и поспешно перевел взгляд, вкратце описывая, как в те времена Чанмин вступил на путь Дао, а затем отступился от него, пришел к буддистам, но потом отрекся и от них.
Эти события были у всех на слуху, так что ему даже не нужно было знать Чанмина лично, чтобы рассказать эти истории, гуляющие по Цзянху.
Неожиданно для рассказчика Гуй-ван пришел в восторг, услышав их.
- Не связанный общепринятыми нормами небесный скакун*, следующий воле своего сердца! Это и есть образец моего поколения!
*天马行空 небесный скакун, мчащийся по небу. В данном случае дерзкий, сильный и свободный
Чжан Цзе не сдержался и огрызнулся в ответ:
- Он вступил в сговор с демонами. Это тоже является образцом твоего поколения?
Гуй-ван бросил взгляд в сторону Чжан Цзе, последний лишь почувствовал, как яркий теплый день превратился в пробирающую до костей студеную зиму, и его голос тут же поубавил свой энтузиазм.
- В каком смысле вступил в сговор с демонами?
Чжан Цзе смиренно ответил:
- Тогда на Ваньшэнь все сильнейшие мастера построили формацию Люхэ Чжутянь, чтобы остановить вторжение демонов в мир людей. В ключевой момент Чанмин вступил в сговор с демонами, что привело к разрушению формации и множеству жертв. И с того времени Ваньшэнь стала проходом, через который демоны могут свободно приходить в наш мир.
Гуй-ван задумался:
- А если добавить к этому меня, то разве не выходит, что он еще и собрал всю нечисть*?
Чжан Цзе:
- .......
* 妖魔鬼怪 нечисть. В этих иероглифах как раз "демоны" и "призраки"
Гуй-ван улыбнулся:
- Чем больше ты рассказываешь о нем, тем более интересным он мне кажется. За все это время он оказался единственным человеком, кто ворвался в царство призраков и был со мной на равных.
Чжан Цзе хотел что-то сказать, но опасаясь могущества собеседника, в итоге промолчал.
Однако Гуй-ван не унимался:
- Расскажи мне о нем побольше.
Что он мог ему рассказать? Чжан Цзе знал Чанмина всего лишь на мгновение больше, чем Гуй-ван. Тогда он даже не знал, что этот неизвестно откуда взявшийся человек, спасший их жизни, являлся знаменитым Цзюфан Чанмином. Провал Люхэ Чжутянь произошел несколько десятилетий назад, Чжан Цзе тогда еще даже не родился, и все, что он знал о нем, было или слухами, или рассказами его наставника.
Чжан Цзе понимал Чанмина не лучше, чем сам Гуй-ван.
Обнаружив, что молодой человек всего лишь вышитая подушка*, Гуй-ван больше не захотел задавать ему вопросы, и закончив складывать танграм, встал и пошел прочь.
*绣花枕头 вышитая подушка. Внешне красивый, а на деле никчемный; одна видимость, пустышка
Чжан Цзе поспешно крикнул:
- Эй, куда ты?
Гуй-ван повернулся и уставился на него. Его глаза, словно ледяные стрелы, мгновенно заморозили внутренние органы Чжан Цзе, лишив его возможности произнести оставшуюся часть предложения.
- Тебе приказали следить за мной? Мне нужно спрашивать твоего разрешения?
Гуй-ван прищурился, его безобидное выражение лица исчезло в мгновение ока. Давление налетевшей метели на Чжан Цзе было настолько сильным, что он не мог его вынести. Его лицо резко изменилось:
- Ты неправильно понял... У них есть серьезное дело и они попросили меня присмотреть за тобой...
До того, как он попытался оправдаться, все шло более или менее нормально, но после его слов это больше походило на табличку "здесь нет серебра"*.
* отсылка к 此地无银三百两 здесь не зарыты 300 лянов серебра. Выдать себя с головой. По рассказу о человеке, который зарыл в землю деньги, а сверху на всякий случай написал "здесь не зарыты 300 лянов серебра". Сосед, прочтя записку, деньги вырыл и приписал: "Сосед деньги не воровал"; оправдываться, выкручиваться, делать лишние действия
- Где они? - тело Гуй-вана окутало черное пламя, полностью стирая все его спокойствие и безмятежность.
Теперь он был именно тем Гуй-ваном, которого Чжан Цзе встретил в царстве призраков.
Тем, перед кем преклоняются тысячи призраков. Тем, кто способен убить божество. Тем, кто воздвиг свой трон на горе трупов и море крови.
А не Линху Ю, который только что увлеченно игрался танграмом и беспрестанно интересовался событиями мира людей.
- Они... Они...
Под этим давлением Чжан Цзе даже не смог вымолвить фразу, начав заикаться. Более того, он почувствовал, что вот-вот отдаст концы.
- Ты меня ищешь? - весенний ветерок растопил лед и снег, принося с собой теплоту и дыхание жизни.
Чжан Цзе, услышав эти интонации, похожие на звуки природы, разрыдался от счастья. Скованное льдом тело оттаяло. Еще бы немного и он, то ползком, то катясь*, удрал бы, утратив свои благородные манеры.
*连滚带爬 то катясь, то ползком. Удирать без оглядки; убегать так, что только пятки сверкают; панически ретироваться
Чанмин появился и принес с собой саму жизнь. Все эти увядшие под влиянием Иньской Ци травы и деревья начали постепенно оживать.
Выражение лица Гуй-вана было далеко не располагающим:
- Куда ты ходил?
- Расставлять формацию. Я вернулся, чтобы кое-что взять, и мне как раз требуется твоя помощь. Пошли.
Чанмин наклонился и собрал несколько веток, а затем принес из дома красные нити.
Когда недоразумение было улажено, мрачная атмосфера потихоньку рассеялась. Гуй-ван нахмурился и недоуменно спросил:
- Куда?
- Следуй за мной, - Чанмин вытянул руку и крепко схватил его за запястье.
Рука Гуй-вана была холодной, как ледяное железо, и обжигающее тепло другого застигло его врасплох.
- Закрой глаза, - произнес Чанмин.
Раздался звон колокольчика, перезвон которого ласкал слух. Но не успел Гуй-ван закрыть глаза, как небо и земля вокруг закрутились - если бы его не держали за запястье, он бы тут же свалился на землю.
- Артефакт перемещения? - весьма быстро догадался он.
- Верно. Это колокольчик Юйлинь, я позаимствовал его на время. Я и Хэ Цинмо эти два дня расставляли формацию.
Если осмотреться, то с трех сторон их окружали горы, лишь одна тропка вела за их пределы.
Пустынный горный массив, совершенно безлюдный, только его рельеф был немного необычным.
Гуй-ван встал и воскликнул "Ха!", будто что-то заметив.
Его совершенствование давно вышло за пределы обычных призраков. Хотя сейчас было светлое небо и палящее солнце, он совершенно не испугался, а лишь накрылся накидкой. Под его ногами стелилась едва заметная дымка, и если не считать того, что у него не было тени, он ничем не отличался от обычного человека.
Чанмин заметил его странное поведение.
- Линху-даою изучал геомантию?
- Это вряд ли можно назвать изучением. При жизни я прочитал несколько книг своего Шифу на досуге. Это место должно быть Три дракона*, держащие жемчужину. Если поместить сюда жемчужину, то можно собрать сущность солнца, луны и звезд, что вдвое ускорит процесс совершенствования. К сожалению, горная цепь спереди уже кем-то разрушена и изначальные Три дракона, держащие жемчужину, превратились в Три дракона, держащие траву. Кто-то постарался и прицепил соболю собачий хвост*.
* три драконобразных горных хребта
* 狗尾续貂 прицеплять соболю собачий хвост. Испортить шедевр; присоединять плохое, неудачное к хорошему, доброкачественному
Однако он не чувствовал досады.
Поскольку ускорить совершенствование таким образом могли только люди, ведь Небо, Земля и Человек испокон веков были Тремя Священными Началами.
Три Начала - Небо, Земля и Человек, три Светила - солнце, луна, и звезды. С тех пор, как человечество появилось в этом мире, им благоволили сами Небеса, а призраки и демоны могли надеяться лишь на себя. Но многие люди не осознавали своего благоприятного положения и совершенно не ценили такие возможности.
Гуй-ван и впрямь оказался проницателен - этот рельеф действительно являлся Тремя драконами, держащими жемчужину. Обычный человек просто не заметил бы этого.
- Хотя рельеф уже нарушен, его можно восстановить. Если здесь будет жемчужина, то драконы снова смогут ее удержать. Если использовать ее как формацию, она не только ускорит процесс совершенствования, но и экранирует потоки Инь и Ян, сконцентрирует собственную ауру, благодаря чему люди из Ваньлянь полностью потеряют наш след, а мы сможем открыть проход прямо в их логово. Жемчужина для трех драконов может быть как искусственно созданной, так и естественной. Взгляни...
Чанмин поднял голову и сначала указал на небо, а затем на блестящую золотую жемчужину в центре формации.
- Сегодня в полдень, когда солнце будет в зените, жемчужина Земли и Жемчужина Неба войдут в гармонию, завершив формацию. Кто бы сюда ни пришел, он ничего не сможет обнаружить.
Хэ Цинмо неподалеку расставлял построение.
Ветки использовались для обозначения Восьми триграмм, а красные нити соединяли направления. В центре на земле располагался специальный талисман секретной техники Обители Шэньсяо. Эта формация могла использовать свет солнца как сердцевину, однако в мире не всегда день, и когда солнце уходит из зенита или спускается за горы, эффект от формации ослабевает.
Но теперь у них была эта золотая жемчужина и ситуация изменилась. Даже если Жемчужина Неба спустится за гору, сущности света, собранного Жемчужиной Земли днем, будет достаточно, чтобы поддерживать формацию всю ночь до следующего солнечного дня.
Эту золотую жемчужину Чанмин взял с посоха золотых жемчужин. В любом случае, пока они не вернули посох в Цинъюнь, почему бы не использовать его по полной и не заставить его еще немного поработать на них?
Такую формацию сложно назвать простой, но и сказать, что она сложная тоже непросто. Хотя Чанмин сам предложил эту формацию, для таких сложных построений требовались талисманы, написанные чжуаньчшу*, к которым имел доступ только Хэ Цинмо. Как ученик обители Шэньсяо, лишь он мог соприкосаться с множеством древних секретных техник. К тому же, человек, создающий такое построение, должен иметь уникальный талант, понимать его и быть способным воспроизвести чернилами письмена. Если бы тут был не Хэ Цинмо, а кто-то другой, они бы не смогли создать эту формацию.
*篆文 чжуаньшу, "иероглифы печати", появился в VIII-III веках до н. э. и был официальным стилем письма в царстве Цинь, а затем и в других. Чжуаньшу - самый часто используемый из архаичных стилей каллиграфии [2]
Хэ Цинмо сидел полуприсядя, выводя один иероглиф за другим, внимательно и сосредоточенно.
Его рука держала тонкую и длинную писчую кисть, и там, где проходил ее кончик, появлялся золотистый свет, настолько глубокий и прочный, что никакая буря не могла его погасить.
Чтобы закончить писать талисман для сердцевины формации, ему потребовался целый шичэнь. Прийдя в себя, Хэ Цинмо почувствовал резкую боль в пояснице, и пока пытался встать, весь вспотел и чуть не упал в обморок.
- Ну как? - спросил Чанмин, подойдя с Гуй-ваном.
- Почти закончил, - посмотрел на свои руки Хэ Цинмо.
Он так долго держал кисть, вливая в нее духовную силу, что даже его ногти сломались и кровоточили.
- Сегодня ночью в фестиваль Голодных духов откроются призрачные ворота и это наш шанс. Согласно обычаям, храм Ваньлянь распахнет свои двери, чтобы провести пуджу. Весь народ Юду отправится совершать жертвоприношения. Большинство останутся у подножия горы, однако те, кому посчастливилось, или те, кто имеет связи, смогут подняться наверх и войти в сам храм. Пришедшие будут слушать сутры в течение трех дней и ночей, чтобы очистить душу и тело, после чего они родятся вновь и сменят кости*, а их грехи будут очищены.
*脱胎换骨 родиться вновь и сменить кости. Измениться, родиться заново, переродиться; исправиться, встать на правильный путь
Гуй-ван поинтересовался:
- Каким образом грехи будут очищены?
Хэ Цинмо покачал головой:
- Я не знаю, я лишь слышал сплетни на дорогах. По слухам, у тех, кто посетил храм, корни, кости и разум становятся еще лучше. Даже безобразную внешность можно исправить, если заслужишь благосклонность буддийских наставников. Войдешь уродливым, а выйдешь как только что поднявшийся из воды лотос, от красоты которого рыбы тонут, а дикие гуси падают с неба.
Гуй-ван презрительно фыркнул:
- Это всего лишь хитрый прием, пускающий пыль в глаза людям.
Хэ Цинмо:
- Народ Юду почитает храм Ваньлянь как божество. Все эти рассказы можно слушать, но они бездоказательны.
Чанмин не был так оптимистичен, как эти двое.
Перед тем, как ему повстречался Хэ Цинмо и остальные, он уже слышал одну историю. Говорили, что одна изначально очень непривлекательная девушка, будучи в брачном возрасте, так и не нашла того, кто бы осмелился взять ее в жены. Она даже решила покончить с собой, но прежде чем утопиться, решила ухватиться за последнюю надежду и отправилась на пуджу. Она молила всех божеств и Будд благословить ее в следующей жизни красивой внешностью. Кто знал, что когда ей посчастливится войти в храм, она выйдет из него совсем другим человеком. Девушка не просто превратилась в изящную красавицу, подобную нефриту и цветку, но и вышла замуж за человека из богатой и знатной семьи. Эта история про дочь простой семьи, ставшую женой высокопоставленного чиновника, была поистине удивительной.
Чтобы проверить правдивость слухов, Чанмин, разыскав ее, наблюдал за ней издалека. Ее движения и мимика были действительно поразительны. Затем он тайком пробрался в ее дом и подслушал сплетни слуг о ее жизненном пути. Эти рассказы ничем не отличались от слухов.
Все говорили, что Ян-ши своей искренностью растрогала Небеса; боги и Будды помогли ей, одним прикосновением сделав из камня золото* - всего за одну ночь безобразие превратилось в красоту.
Однако Чанмин знал, что в этом мире не было техник, способных подменить дракона фениксом*. Даже совершенствующиеся не могли так быстро изменить корни и внешность, не говоря уже об обычном человеке.
Очевидно, в этой Ян-ши, судьбе которой все завидовали, было что-то необычное.
А эта пуджа пятнадцатого числа седьмого месяца стала казаться еще более странной и непостижимой.
*点石成金 прикосновением сделать из камня золото. Творить чудеса
*偷龙转凤 украсть дракона и подменить его фениксом. Совершить тайный подлог
- Есть одна проблема, - голос Хэ Цинмо вернул Чанмина из размышлений.
- Нам нужно что-то из храма Ваньлянь в качестве связи, чтобы формация могла перенести нас прямо внутрь, не будучи замеченными ни духами, ни демонами*. Иначе мы можем оказаться только поблизости и нам придется прорываться через барьер, что легко вспугнет змею.
- Какого рода должна быть эта вещь?
Хэ Цинмо:
- Все, что угодно, что находится в храме. Это может быть хоть растение, хоть утварь.
Закончив говорить, он понял, что это требование действительно трудновыполнимо:
- Ладно, забудь! Пусть будет поблизости! А я тогда подумаю, как можно пробить их барьер.
- Кровная связь подойдет? - неожиданно спросил Чанмин.
-Чанмин:
- Некто сейчас заперт внутри. Ранее он получил тяжелое повреждение, и я использовал собственную кровь, чтобы подлечить его. В таком случае кровь может быть проводником. Сгодится?
Хэ Цинмо не был уверен:
- Я не пробовал, возможно и сгодится.
Чанмин без лишних слов порезал палец и капнул кровью на золотую жемчужину в центре формации.
Жемчужина тут же засияла, активируя талисман. Золотые потоки света растеклись по формации.
Действительно сгодилась*!
*可以 [кэи] ирония в том, что "сгодится"/ "пойдет"/"возможно"/"мочь" является иероглифами имени Чжоу Кэи, запертого в Ваньлянь
- Формация заработала! - удивленно и восторженно воскликнул Хэ Цинмо.
Чанмин также понял, что тот череп в Цзяньсюэ не обманул: Чжоу Кэи действительно находился в храме Ваньлянь.
Этот строптивый и жестокий третий ученик, попавший в такое место, даже если и жив, боюсь, ему приходится очень нелегко.
......
Его догадки оказались верными.
Чжоу Кэи действительно был в опасности. Его жизнь, как груда яиц, висела на волоске.
*累卵 груда яиц [которая может легко разбиться] опасная ситуация, грозящая катастрофой, шаткий, хрупкий
Примечания:
[1] 七巧板 танграм, головоломка-мозаика из 7 составных частей; при складывании которых получаются разные орнаменты и фигуры
[2] 篆文 письмена в стиле чжуаньшу.