Глава 70. Ты сожалеешь об этом, Шицзунь?
Глава 70. Ты сожалеешь об этом, Шицзунь?
Через мгновение Сюй Цзинсянь пожалела о своих действиях.
За секунду до этого она даже не задумывалась о последствиях.
Легко распахнув дверь, она увидела, что Юнь Хай держит Чанмина на руках, сидя на полу. Последний был без сознания, его длинные волосы разметались, покрывая колени Юнь Хая и пол, его лицо было бледным, кровь текла из уголка рта, спускаясь за ухо.
Это выглядело так, будто Юнь Хай только что убил человека и собирался уничтожить тело, чтобы скрыть следы преступления.
Если бы он не опустил голову и не накрыл губы Чанмина своими, это точно выглядело бы как картина убийства с заметанием следов.
Сюй Цзинсянь встретилась взглядом с Юнь Хаем. Не сдержавшись, она отступила на два шага назад, ее сердце бешено колотилось.
Тяжелая аура, способная снести горы и перевернуть моря, ударила ей прямо в лицо, заставив ощутить невидимое давление.
Черные глаза пристально смотрели на нее, не говоря ни слова, и не отрывая губ от Чанмина.
Должна ли я притвориться, что ничего не видела, развернуться и уйти? Или же следует броситься на помощь, как настоящий герой?
Она знала о связи Юнь Хая и Чанмина и так же знала, что эти двое друг другу и друзья, и враги, а их отношения совсем не походили на обычные отношения между учителем и учеником. Учитывая то, что Юнь Хай в Цзючунъюани порой не признавал никого, если бы он вдруг сошел с ума и решил убить Чанмина, Сюй Цзинсянь нисколько бы не удивилась.
С ее уровнем совершенствования она вряд ли бы смогла одолеть Юнь Хая, и это могло бы закончиться очень плохо.
Однако Чанмин был именно тем большим бедром, за которое она хотела держаться.
Юнь Хай импульсивный и непредсказуемый, и ему так же трудно угодить, как и Главе Чжоу. Все-таки Шифу Главы на его фоне выглядит гораздо адекватнее.
Сюй Цзинсянь боролась с собой. Через мгновение она фальшиво улыбнулась Юнь Хаю:
– Юнь-дашисюн, что ты делаешь? Может быть, тебе нужна моя помощь?
– Выйди вон, – коротко и ясно ответил Юнь Хай.
– Юнь-дашисюн, не прогоняй меня. Старший ранен? Может быть, я смогу помочь? – Сюй Цзинсянь проявила свои базовые навыки демоницы, неосознанно наполнив свой голос демонической техникой очарования, способной повлиять на людские сердца.
Выражение лица Юнь Хая действительно смягчилось.
Но прежде чем Сюй Цзинсянь успела порадоваться своему успеху, свет меча метнулся прямо в ее лицо. Если бы она не увернулась так быстро, у нее уже была бы большая дыра во лбу.
– Почему Юнь-дашисюн такой жестокий? Ты так напугал меня!
– Убирайся. Я помогаю ему пережить бедствие* и исцеляю его раны, – сказал Юнь Хай, его лицо изменилось, став мрачным и пугающим.
*渡劫 даос. преодоление невзгод/скорби/ бедствие/испытание. Из-за нарушения законов Дао (совершенствование и есть нарушение законов природы) Небеса посылают бедствия/кару, только пройдя их, практикующий может продолжить свой путь совершенствования; также просто преодоление серьезных испытаний
Под его давлением Сюй Цзинсянь стиснула зубы и упорствовала в течение некоторого времени. В глубине души она была напугана и потрясена. Она точно знала, что является Образцовым Мастером, но находясь перед Юнь Хаем, ощущала, как Тайшань давит на макушку, заставляя ее задыхаться.
Это было своеобразное незримое устрашение. Когда двое встречались лицом к лицу, таким образом можно было прощупать примерную силу противника. Некоторые только принимали грозный вид, пытаясь запугать, но Сюй Цзинсянь не осмелилась рисковать, зная, что Юнь Хай действительно мог ее убить.
Про себя она произнесла: Старший, я действительно не в силах противостоять ему. Не то, чтобы я не хотела тебе помогать, просто он слишком страшен. Я сделала все возможное.
– В таком случае, я буду стоять снаружи и охранять вас. Юнь-дашисюн, если что-то потребуется, просто позови меня, – сказав это, она намазала маслом подошвы* и исчезла.
*脚底抹油 намазать маслом подошвы/ступни. Быстро или ловко улизнуть, убежать
Уголки рта Юнь Хая дернулись:
– Ты это видел? По-твоему она похожа на твоего третьего ученика?
– Навыки Сюй Цзинсянь неплохие. Хотя ей еще далеко до вас, все же она лучшая среди мелюзги.
Чанмин закашлялся и медленно открыл глаза:
– К тому же, я оставил ее не из-за Чжоу Кэи, а потому что она гораздо надежнее, чем Чжоу Кэи.
По мере того, как планы Цзян Ли становились все масштабнее, их сражения становились все серьезнее. Было множество ситуаций, с которыми Чанмин не мог справиться в одиночку, несмотря на свою силу. Так же, как и Цзян Ли – он несколько раз отправлял своих учеников, демонов-союзников и даже собственное воплощение, и не только для того, чтобы расправиться с Чанмином, но и чтобы прощупать его нынешнее состояние.
Чанмин никак не мог понять какова же текущая реальная сила противника, в то время как его собственная сила уже была абсолютно ясна Цзян Ли. Враг был в тени, а он на виду, и что будет дальше – совершенно непредсказуемо.
Юнь Хай, кажется, понял о чем он думает:
– Говорят, что Цзян Ли, Глава клана Ваньцзянь теперь первый в Поднебесной Несравненный Мастер. Но за последний десяток лет никто не видел как он действует, поскольку не было противника, которого бы он посчитал достойным. Никто не знает каково его теперешнее совершенствование, известно лишь, что десять лет назад он последний раз вступил в схватку на Собрании Цяньлинь против Главы Обители Шэньсяо, Фу Дунъюаня.
Чанмин оперся руками о пол и потихоньку сел:
– Откуда ты знаешь? Разве все эти годы ты не был в Цзючунъюани?
Юнь Хай:
– Мне сказала Сюй Цзинсянь.
Чанмин:
– И каков же исход того сражения?
– Абсолютное поражение.
Чанмин кашлянул пару раз и взглянул на него.
Юнь Хай:
– Фу Дунъюань потерпел абсолютное поражение. Именно с того момента Обитель Шэньсяо постепенно начала уступать Ваньцзянь. Ни одна школа в мире не осмелилась бросить этому клану вызов и оспаривать его первенство, и за все эти десять лет никто не видел как сражается Цзян Ли и какого уровня он достиг.
Чанмин:
– А ты когда-либо вступал с ним в схватку?
Юнь Хай:
– После того, как ты отправился на Ваньшэнь, он предложил мне обменяться опытом.
– И как?
Юнь Хай:
– Мы сражались дважды. В первый раз он действовал жестоко, но слишком поспешно, поэтому немного уступал. Во второй раз он сражался уверенно, в итоге была ничья. Однако я понял, что он не использовал всю свою силу, поэтому я все-таки не знаю его пределов.
Чанмин задумался:
– Значит сейчас он еще сильнее...
Юнь Хай:
– И при этом ты отдал мне всю силу Сыфэй, отказавшись от возможности преодолеть узкое место в своем совершенствовании.
Ранее Чанмин хотел вернуть Сыфэй, потому что этот меч годами пропитывался его силой. Его духовная энергия была необычайной, и в критический момент меч мог помочь ему преодолеть трудности. Но когда метод Чжиюй Няньюэ достиг восьмого уровня и подошел к стадии прорыва, он столкнулся с тем, что в этот момент Юнь Хай оказался на грани безумия, и демоническое сердце проникло в его тело. В этот решающий момент Чанмин решил передать духовную силу Сыфэй Юнь Хаю, чтобы помочь ему подавить демоническую сущность.
Духовная сила меча оказалась исчерпана. Хотя это уникальное божественное оружие по-прежнему могло самоотверженно служить Чанмину в борьбе с демонами, его сила теперь зависела от совершенствования хозяина. Он больше не мог помочь Чанмину пережить критический момент.
– Ты лишился драгоценного шанса вернуться на вершину и потерял возможность сражаться с Цзян Ли на равных, – Юнь Хай взглянул на Чанмина, – Ты сожалеешь об этом, Шицзунь?
– Посмотри на свою ладонь, – Чанмин не ответил на его вопрос.
Юнь Хай поднял руку и раскрыл ладонь.
Красные линии, которые начали переплетаться на его ладони почти исчезли, вплоть до того, что они даже отступили до запястья. Их цвет стал блеклым, и явно отличался от первоначального ярко-красного.
Хотя демоническая Ци не была полностью устранена, усилия Чанмина не были напрасными – по крайней мере, он смог загнать демоническую Ци Юнь Хая в угол, словно заключив ее в клетку, и в ближайшее время она не должна была давать о себе знать.
– Твой внутренний демон родился из-за меня, так что позволь мне расправиться с ним собственными руками, – Чанмин ласково потрепал его по плечу.
– Кто бы мог подумать, что ты окажешься моим самым хлопотным учеником, Юнь Вэйсы.
После произошедшего больше не было разницы между Юнь Хаем и Юнь Вэйсы. Поскольку он примирился с самим собой, его уже не волновало каким именем его называет Чанмин.
Чанмин совершенно не чувствовал сожаления. Он вообще никогда не сожалел о своих поступках.
Тысячи путей ведут к Великому Дао. В конце концов наступит день, когда он сможет собственными силами вернуться на вершину.
– Теперь я у тебя в долгу, Шицзунь.
Прежде чем Чанмин успел убрать руку с плеча, Юнь Вэйсы схватил его за запястье.
Они уже не могли так просто разорвать образовавшуюся между ними связь.
– В тот год, когда ты отправился на Ваньшэнь, ты долго ждал кого-то. Кого?
Чанмин прищурился:
– Ты вторгся в мое море сознания?
Юнь Вэйсы:
– Чтобы спасти тебя, я должен был действовать по обстоятельствам.
Чанмин взглянул на него, Юнь Вэйсы сделал ни в чем не повинное лицо.
– Замечательно, похоже ты уже отказался от Пути Безразличия и полностью слился с Юнь Хаем.
Юнь Вэйсы:
– Безразличие и беспристрастность — причина, привязанность — следствие. Говорят, что Великое Дао Неба и Земли бесчувственно. Но это лишь взгляд людей, ограниченных своим временным существованием. Следовать велению сердца и быть водой, которая естественно прокладывает себе русло* – вот истинный путь совершенствования.
Чанмин растянул улыбку:
– Поздравляю Юнь Даоцзуня с прозрением, твое совершенствование поднялось на новый уровень.
Юнь Вэйсы:
– Премного благодарен Шицзуню, что позволил мне заглянуть внутрь собственного сердца.
Чанмин:
– Так может теперь ты уже отпустишь мою руку?
*水到渠成 придет вода, образуется русло. Естественным образом, без принуждения, всему свое время; Все происходит естественным образом, без лишних усилий
......
Чжоу Кэи не умер.
Но его нынешнее положение было хуже смерти.
Тяжелое, черное небо нависало над ним; с тех пор, как Чжоу Кэи попал в это место, он больше не видел солнечнечного света над своей головой.
Но отнюдь не эта долгая ночь приносила ему страдания.
А вездесущие лотосы под его ногами.
Множество каменных лотосов расцвели вокруг, казалось, от них невозможно укрыться.
Лотос – символ буддизма, чистоты и непорочности, но эти лотосы были совсем другими.
Они выглядели как статуи из камня, на самом же деле они скрывали тысячи захороненных останков, а сами являлись ритуальными сосудами, удерживающими их.
С еще живого человека снимали кожу и удаляли кости. В определенный день с помощью специальной секретной техники и эликсиров, тело уменьшали до размера лотосового сосуда. Помещенная внутрь жертва могла видеть, как ее собственное тело постепенно сливается с сосудом, и в конце концов умирала в мучениях. Такие ритуальные сосуды назывались Жоулянь*.
Сосуд становился единым целым с телом, заключая в нем неупокоенную душу, затаившую обиду. Именно в таких лотосах оказался Чжоу Кэи. Все эти полные злобы души образовывали барьер, который, возможно, не смог бы его убить, но был способен удерживать в этой ловушке.
Силки на небе и сети на земле. Нет возможности выбраться.
Духовные силы и настрой Чжоу Кэи постепенно истощались. Он становился все более раздражительным и был почти на грани срыва.
*肉莲法器 [жоулянь фаци] мясо/плоть лотос ритуальный сосуд ~ Лотосовый сосуд из плоти
Кровь, текущая из разорвавшихся ран, орошала каменные лотосы. Их лепестки медленно раскрывались, красивые, но зловещие.
Чжоу Кэи хотел открыть глаза, но не смог. Теперь он был не в состоянии пошевелить даже пальцем.
Все его тело давно покрылось страшными ранами, но они не были смертельными.
Эти раны постоянно заживали, но тут же разрывались снова. Тысячи разных каменных лотосов окружали его, словно он – жертва на алтаре.
– Позволь взглянуть...
– Проваливай!
– Чжоу Кэи, давай посмотрим какой у тебя внутренний демон?
– Катись отсюда...
– Цзяньсюэ уже уничтожена. Уничтожена твоими руками. И твои вассальные школы также не избежали этой участи. Это все из-за тебя. Теперь у тебя ничего не осталось, но ты все еще не хочешь сдаваться? Глянь, что я нашел! В твоем сердце есть один человек. И ты ждешь, что он придет и спасет тебя? Кто он? Дай-ка я посмотрю. Ха-ха-ха-ха!
– Убирайся вон!
Чжоу Кэи резко открыл глаза, и черная Ци мгновенно вырвалась из его тела. Все лотосы, жадно поглощавшие его кровь и силы, разлетелись вдребезги!
Темный сок лотоса, напоминающий кровь, разлетелся вокруг и запачкал его одежды, но Чжоу Кэи не обратил на это внимания. Это был его последний всплеск силы, подобный вспышке угасающей свечи. Вскоре его глаза потускнели, веки медленно опустились, а конечности обмякли.
Множество каменных лотосов снова расцвели на земле и окружили его.
– Ты надеешься, что тот человек придет и спасет тебя?
– Убирайся...
– Я сострадателен. Поскольку у тебя есть о чем попросить, этот Почтенный исполнит твое сердечное желание.
– Нет...
Не приходи.
Не нужно...
Недалеко от него возвышалась огромная статуя под темными тучами.
В красной кашае* и с нефритовыми четками. Даже его легкая улыбка была изысканно и тонко проработана.
Только сейчас эти изогнутые губы выражали не сострадание, а скорее что-то демоническое.
Пятнадцатое число седьмого месяца было не за горами.
*袈裟 будд. кашая, кэса (яп.). одежды буддийского монаха. Согласно преданию, является набором предметов одежд Будды
______________________
Автору есть что сказать:
В предыдущей главе было много психологических описаний, и некоторые читатели сказали, что не поняли, поэтому здесь я объясню:
1. Примирение. Юнь Хай примирился с самим собой. Изначально он хотел убить Чанмина из-за одержимости и обиды [оставшейся от] Юнь Вэйсы, но теперь он отпустил их, что означает примирение с самим собой.
2. В то время Чанмин в действительности не ждал Юнь Вэйсы, поскольку у них не было такой договоренности. Он просто предчувствовал свою смерть и в последний раз оглянулся на мир людей, подсознательно(!) ожидая именно одного человека, который никогда не придет. Это означает, что ученик Юнь Вэйсы занимал особое место в его сердце. В тексте это не может быть написано так откровенно и прямо, но вчера в комментариях некоторые умные и внимательные читатели это поняли.
Конец третьего тома.