Глава 66. Масса перьев потопит корабль
Глава 66. Масса перьев потопит корабль, а множество пушинок переломят ось. Тысячи ртов способны расплавить даже золото, а постоянная клевета разъесть кости
Непонятным образом попав в категорию "котята и щенки", Сун Наньянь не только почувствовал себя несправедливо обиженным, но и серьезно разозлился.
В те годы он действительно со всей серьезностью поклонился Чанмину как учителю, хотя даже не знал, что тот является совершенствующимся. Став учеником, Сун Наньянь причесывался ветром и умывался дождем*, неоступно следуя за учителем. Позже, решив, что учитель умер, он даже примчался в родной город, чтобы почтить его память, организовал место захоронения и пролил несколько слез. Разве он не был заботливее и почтительнее, чем этот "дашисюн"?
*栉风沐雨 причесываться ветром и умываться дождем. И в дождь и в бурю; терпеть невзгоды и лишения; невзирая на тяжелые условия, преодолевая всевозможные препятствия
Но каков был Сун Наньянь? Он провел десятилетия в коридорах власти, общаясь с самыми разными людьми, и уже давно научился сохранять обаятельную улыбку на лице, несмотря на бури с ливнем в душе.
— Учитель, этот Чжэньжэнь действительно мой дашисюн?
Сун Наньянь выглядел невинным и немного огорченным насмешками. Он слегка поднял подбородок навстречу заходящему солнцу, прекрасно зная как притвориться жалким и несчастным, подавая прошения.
— В соответствии с очередностью приема в ученики он действительно является твоим дашисюном. Ты можешь обращаться к нему Юнь-шисюн.
Чанмин взглянул на Юнь Хая, не раскрывая его двойственную натуру.
Сун Наньянь послушался совета Чанмина:
— Юнь-шисюн, приятно познакомиться. Я следовал за учителем несколько лет, читая книги, но совсем ничего не знал о его личности. Я не изучал техники совершенствования, учитель просто научил меня читать и быть человеком, что принесло мне пользу на всю оставшуюся жизнь.
Юнь Хай натянуто улыбнулся:
— Тогда тебе еще повезло, что ты ушел до того, как он выгнал тебя из учеников. Ты только посмотри на судьбу Чжоу Кэи. Ц-ц-ц, действительно, кто услышит – опечалится, кто увидит- прольет слезы!
Сун Наньянь:
— ? ? ?
Чанмин как ни в чем не бывало:
— Юнь-шисюн получил ранение. Он сейчас не в духе, поэтому несет всякую чепуху. Все будет хорошо, когда он выздоровеет.
Сун Нанянь не стал вдаваться в подробности и поспешил выдать, что изначально хотел сказать:
— Есть ли у учителя другие важные дела во время вашего визита? Если же нет, то позвольте ученику исполнить свой сыновний долг и уговорить этого Почтеннейшего задержаться подольше. В этот счастливый день ученик наконец-то увидел учителя после долгой разлуки, но поспешив во дворец, он не успел поговорить о былом, вспоминая нашу старую дружбу. Вы не представляете как этот ученик скучал по Вам, думая днями и ночами, каждый раз вспоминая доброту учителя. Как гласит старинная поговорка: "персиковые и сливовые деревья безмолвны, однако под ними всегда образуется протоптанная дорожка от тянущихся к ним людей". Этот ученик имеет некоторое влияние в Ло, и раз, как говорится, "однажды учитель - на всю жизнь-отец", а этот ученик рано потерял родителей, и Вы мне стали как родной отец, я прошу учителя не отказывать мне хотя бы из вежливости!
*桃李不言，下自成蹊 персиковые и сливовые деревья безмолвны, однако под ними всегда образуется тропа от тянущихся к ним людей. Высокие качества, ум, талант безо всяких слов привлекают сердца людей; за реальными достижениями приходит и слава
Увидев, что Чанмин не реагирует, он не сдержался и спросил:
— Учитель?
Чанмин:
— Ммм. Твой учитель просто подумал, что с твоим мастерством беспрерывно лить реки из уст, если бы можно было превращать звуки в оружие, ты бы мог стать основателем беспрецедентной и исключительной школы.
Сун Наньянь подумал: Это Ваш новый способ отвергнуть меня за то, что я слишком много говорю?
Он был немного обижен:
— Этому ученику уже много лет, но его лицо не выглядит старым. Это все благодаря учителю, который тогда научил меня искусству поддержания жизни и укрепления здоровья. Боюсь, что сейчас уже слишком поздно начинать сначала. Но если Вы не будете меня отвергать, я хотел бы служить Вам день и ночь и слушать Ваши наставления.
Чанмин вдруг вспомнил, почему он тогда принял его в ученики. Частично причина заключалась в том, что Сун Наньянь денно и нощно приходил и крутился возле него, и при любой возможности без остановки говорил. Он был тогда юн и использовал свои детские речи, чтобы заискивать перед старшим. Чанмина действительно это достало и он, не выдержав, согласился принять его в ученики. Позже он дал ему имя Наньянь, чтобы тот осознал свой недостаток, в конечном итоге Сун Наньянь немного успокоился. Однако Чанмин не ожидал, что после десятилетий отсутствия старая беда вновь его настигнет.
— Мы с твоим шисюном планируем отправиться в Ю, так что не можем задержаться здесь надолго.
— Для чего Вы хотите посетить Ю?
— Пятнадцатого числа седьмого месяца в буддийском храме Ваньлянь будет проводится пуджа*. Слышал об этом?
*法会 [фахуэй] собрание, проводимое для проповеди Дхармы и совершения подношений Будде и монахам, так же называют пуджей
Сун Наньянь поспешно ответил:
— Слышал. Пуджа, проводимая в Ю в середине седьмого месяца, широко известна, а ее масштабы огромны. Говорят, что она проводится в течение трех дней каждый год, как раз во время фестиваля Голодных духов*, и всем, кто вошел в храм Ваньлянь, не разрешается его покидать.
*中元节 фестиваль голодных духов. Праздник полнолуния середины года, отмечается 15-го числа 7-го лунного месяца [1]
Чанмин:
— Почему?
Сун Наньянь:
— В этом ученик не разбирается. Кухэ-даши* – буддист и наверняка знает больше меня. Лучше давайте сначала вернемся ко мне домой и учитель сначала отдохнет, а затем я разыщу Чаньши и по-тихоньку все выясню.
*大师 [даши] в данном случае "великий наставник" – вежливое обращение к буддийскому монаху
Не успев дать согласие, Чанмин увидел , что Кухэ, Се Чуньси и Юэ Чэнбо шли в его сторону.
—Премного благодарны Чжэньжэню за сегодняшнюю помощь. Если бы не Вы, скорей всего императорский дворец уже был бы перевернут вверх дном, – после произошедшего даже Се Чуньси охотно склонил свою высокомерную голову.
Несколько человек с благодарностью поклонились Чанмину.
Чанмин не любил все эти формальные любезности и отреагировал без воодушевления. Он лишь спросил у Юэ Чэнбо:
— У вас в Чжэньлин была ученица по имени Не Эмэй?
— Старший, ты где-то повстречал ее?!
Чанмин спросил просто так, но не ожидал, что Юэ Чэнбо так бурно отреагирует.
Тогда Не Эмэй сказала, что она из Чжэньлин, а Юэ Чэнбо как раз являлся Главой этой школы.
Оказавшись в прошлом, попав туда с Берега Небытия, в городке Юйжу Чанмин немного пообщался с Не Эмэй.
— Получается, что мы с ней виделись десятки лет назад.
Он прошел через множество случайных знакомств, но немногие отпечатались в его памяти. Не Эмэй была сообразительна, решительна и отзывчива. Если все шло своим чередом, ее достижения не должны были уступать Юэ Чэнбо.
— Моя шимэй давно пропала без вести. Тридцать лет назад она не вернулась на день рождения Шифу. Все эти годы соученики срускались с горы и искали ее повсюду.
Школа Чжэньлин была небольшой, но ученики в ней отличались дружелюбием и уважительным отношением друг к другу. Юэ Чэнбо и Не Эмэй, выросшие вместе, были особенно близки.
Хотя она пропала много лет назад, ее лампа души до сих пор не погасла, что говорило о том, что она явно находилась в мире людей. Да только Поднебесная велика, и за годы безрезультатных поисков Юэ Чэнбо уже потихоньку начал терять надежду.
Но в прошлом году один из учеников Чжэньлин, а именно шиди Юэ Чэнбо, принес весть в школу, сказав, что видел Не Эмэй в Лоду. Тогда у Юэ Чэнбо возродилась надежда и он отправился в Ло, согласившись на просьбу императрицы охранять Императорский город в течении трех лет в обмен на ее помощь в поисках человека.
Все-таки у императрицы были придворные кони и люди, и благодаря этому распространение новостей и поиск человека происходит явно быстрее, чем средствами совершенствующихся.
Но прошел год, а о Не Эмэй не было ни слуху ни духу.
—Что с ее лампой души? – спросил Чанмин.
— То яркая, то тусклая. Когда она тускнеет, остается лишь маленький проблеск, который вот-вот погаснет. А когда яркая, то сияет, как сильный огонь. Эх, если бы не эта лампа души, мы бы давно считали ее мертвой, – мрачно сказал Юэ Чэнбо и тихо продолжил:
— В прошлом году мой шиди сказал, что видел ее след и тень неподалеку от пагоды Ланхуань.
Он изначально придавал значение только самому городу и разыскивал в его окрестностях. Но после сегодняшнего инцидента, узнав, что Чанмин, оказавшись в пагоде, столкнулся с бесконечными опасностями, почувствовал, что с самого начала мог ошибаться. Возможно, исчезновение Не Эмэй было связано с Ланхуань.
Кухэ:
— Этот бедный монах и Старший не видели в пагоде других людей и тем более каких-либо останков совершенствующихся. Вероятно, Не-даою не входила в пагоду, а направилась в другое место.
Юэ Чэнбо взохнул:
— В любом случае, премного благодарен Старшему, что помнит ее. Не-шимэй по своей натуре открытая и прямая, она без раздумий может вонзить себе нож между ребер ради друзей, не жалея своей жизни. Мы все очень любим ее. Путь совершенствования изначально опасен, и если она, попав в беду, погибла, то все закончилось раз и навсегда. Но боюсь... боюсь, что...
Если ее лампа души до сих пор горит, то она где-то страдает и мучается, и не может ни жить, ни умереть.
Он сразу же вспомнил, как демон отобрал душу императора. Лучше умереть, чем жить как ходячий мертвец.
В таком случае это зависело от удачливости самой Не Эмэй.
Се Чуньси довольно долго уныло стоял рядом, и наконец дождавшись, пока Юэ Чэнбо замолчит, нашел возможность заговорить:
— Осмелюсь спросить Старшего, императрица назвала тебя Цзюфан Чанмином, ты действительно прошлый Глава обители Юйхуан, Цзюфан Чанмин?
С тех пор, как была раскрыта личность Чанмина, у Кухэ и остальных появилось множество вопросов. Но все они только что были спасены Чанмином и не хотели оскорбить его неудобными расспросами, которые могли вызвать неловкость и поставить его в затруднительное положение. В конце концов, все это время имя Цзюфан Чанмина ассоциировалось только со сговором с демонами.
Кухэ и остальные по большей части были либо Главами школ, либо Старейшинами и отличались своим статусом и опытом, поэтому относились к тому инциденту с недоверием.
Но новое поколение молодых совершенствующихся находилось под влиянием своих наставников, поэтому слепо верило в официальную версию случившегося.
В особенности ученики клана Ваньцзянь, которые считали Чанмина предателем человечества, а учитывая сегодняшний авторитет клана, несложно представить, насколько широко распространилось такое представление о Чанмине.
Масса перьев потопит корабль, а можество пушинок переломят ось. Тысячи ртов способны расплавить даже золото, а постоянная клевета разъесть кости*.
* 积羽沉舟 масса перьев потопит корабль. Проблемы назревают понемногу; по зернышку - ворох, по капельке - море;
*群轻折轴 пушинки, если их много, переламывают ось. Капля камень точит;*
众口铄金 много ртов и золото расплавят. Голос толпы-страшная сила, злые языки страшнее пистолета; наговаривать, оговаривать; слухи, толки, наветы, наговоры*
积毁销骨 постоянное (вечное, всеобщее) поношение/ потоки клеветы разъедает [даже] кости
– Да, это я.
Получив от него личное признание, Се Чуньси не мог скрыть своего потрясения.
Человек, сейчас стоящий перед ним, некогда являлся настоящей легендарной личностью.
Будь Чанмин предатель человечества или гроза Поднебесной, в то время Се Чуньси был всего лишь мелкой сошкой в храме Цзиньцюэ. Он не мог высунуть голову, и уж тем более не имел возможности пересечься с Цзюфан Чанмином.
— Старший, раз ты только что боролся с демоном, значит ты точно не на их стороне. Почему тогда все эти годы ты не давал о себе знать и не явился внести ясность в это дело?
В юности Се Чуньси обладал заурядными способностями и ничем не выделялся в храме Цзиньцюэ. Даже его Шифу не видел в нем своего преемника, так что он просто жил своей жизнью, лениво коротая дни.
Но однажды, спустившись с горы, где над ним издевались другие, он услышал, как совершенствующиеся рассказывали о новом Главе Обители Юйхуан — Цзюфане Чанмине, который стал известен на весь мир. Это произвело на Се Чуньси впечатление, и с тех пор он упорно шел вперед, догоняя остальных, вплоть до того, пока не принял рясу и патру, став главным Наставником храма Цзиньцюэ.
По натуре он был самодовольным и, странствуя по Цзянху, нажил себе немало врагов. Но из-за высокого уровня совершенствования лишь немногие могли привлечь его к ответу. И все же Се Чуньси был человеком, который редко испытывал истинное восхищение кем-либо.
Когда Цзюфан Чанмин стал первым в Поднебесной, Се Чуньси не любил упоминать о нем, чтобы не чувствовать себя льстецом, а когда Чанмин опустился на дно, он ощутил разочарование.
Он решил, что ошибся в человеке, но с возрастом постепенно начал приходить к осознанию, что дело было нечисто, однако не мог с этим разобраться.
До тех пор, пока не встретил здесь объект глубокого почитания и уважения своей молодости.
— Его не было в мире людей, каким образом он мог внести ясность? А если тебе это было не безразлично, почему ты сам не помог прояснить ситуацию от его имени?
Раздался хохот. Это был не Чанмин, а дремавший рядом Юнь Хай.
Он действительно был измотан и даже не имел сил продемонстрировать свое красноречие Сун Наньяню, поэтому сразу облокотился на спинку стула и задремал.
Теперь же, немного отдохнув, он пришел в себя. Уголки его рта изогнулись в издевательской ухмылке, но взгляд оставался ледяным, совершенно лишенным тепла.
— Тот, кто ведет себя как демон, не обязательно внутри является демоном. Тот, кто ведет себя как Будда, не обязательно является бодхисаттвой. А ты кем себя считаешь? Если ты уже давно определился с мнением, зачем теперь лицемерно интересуешься?
— Я... – Се Чуньси разозлился и уже открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли у него на языке, а гнев исчез.
Он, конечно, сомневался в событиях того времени, но действительно не осмелился опровергнуть выводы клана Ваньцзянь. Теперешний Цзян Ли был как Чанмин в те года – высоко и прочно стоял на вершине, словно статуя божества.
Нет, он был даже более устойчивым, чем Чанмин, потому что вокруг Цзян Ли собралось бесчисленное количество почитателей. Они добровольно слой за слоем покрывали эту статую золотом, защищая ее со всех сторон, так что со стороны можно было увидеть лишь безупречного Главу секты Ваньцзянь, которого никто и ничто не могло запятнать и оклеветать.
Уровень совершенствования Цзян Ли мог быть таким же, как у Чанмина на его пике, или, возможно, немного уступать, но его статус и влияние намного превосходили уровень тогдашнего Цзюфан Чанмина.
Возможно, его могущество в Цзянху даже превосходило власть Сына Неба в светском мире.
Юнь Хай, похоже, разгадал его мысли и лишь холодно усмехнулся, снова вернувшись к своему усталому состоянию.
Се Чуньси стыдливо произнес:
— Премного благодарен даою, что указал на мои ошибки. Действительно смехотворно, что этот Се легко поверил чужим словам, отбросив здравый рассудок.
Юнь Хай сидел, опустив голову, словно вообще не слышал его слов.
Чанмину тоже было безразлично: он никогда не заботился о том, что говорят о нем люди, а чужое мнение совершенно не влияло на его действия. Осознал что-то Се Чуньси или нет касалось только его собственного пути совершенствования.
— Не расходитесь, есть еще одно дело, – сказал Чанмин.
Кухэ:
— Что за дело, Старший?
Чанмин:
— Существование пагоды Ланхуань указывает на то, что противник готовился заранее, и его планы весьма обширны. Если использовать место, скрытое от ветра и где собирается вода*, в сочетании с Цимэнь Багуа*, эффект сбора душ башней Ланхуань может усилиться. Я уже отправил человека искать зацепки вокруг города, наверняка, за целый день он что-нибудь нашел.
*скрывать ветер, собирать воду. По фэн-шуй – благоприятное место ( чаще про место, где лучше закладывать город: там где есть вода и окруженное горами, чтобы не продувалось ветрами, поскольку там будут самые благоприятные потоки энергии)
*奇门[цимэнь] Сокровенное знание, исчисление судьбы (древняя техника предсказания); Багуа - формация восемь триграмм. В целом "техника (формация) Стратегического планирования"
Как только Чанмин договорил, недалеко от императорского дворца вспыхнуло радужное свечение.
Уже через мгновение показалась Сюй Цзинсянь, плавно несущаяся с шелковой лентой. Дворцовые служанки были невежественны, поэтому приняли ее за Бессмертную, спустившуюся с небес, восхищенно глядя на нее.
— Наконец-то я здесь! Я так устала!
Сюй Цзинсянь убрала ленту, вытерла несуществующий пот со лба и тяжело вздохнула.
Она никогда не была в императорском дворце, поэтому не могла использовать колокольчик Юйлинь, чтобы оказаться прямо здесь. Ей пришлось переместиться за его пределы, а затем добраться самостоятельно.
— Старший, я сделала что ты сказал, осмотрев четыре направления за пределами Лоду, и действительно кое-что обнаружила.
Разумеется, обычная дворцовая стража никак не могла ее остановить, тем более после сегодняшнего инцидента это неизбежно вызвало бы еще один переполох. Заметив, что она знакома с Чанмином, Кухэ сам лично отправился разъяснить ситуацию.
В присутствии Чанмина Сюй Цзинсянь продолжала вытирать пот и тяжело дышать: она приняла настолько уставшую позу, что даже Се Чуньси не выдержал и предложил ей сначала отдохнуть, в то время как Чанмин стоял, сложа руки в рукава, и как ни в чем не бывало смотрел в небо.
Сюй Цзинсянь ничего не говорила, он тоже не спешил расспрашивать.
Она разозлилась:
— Ты даже не спросишь, что я нашла, и насколько это было опасно?
Чанмин:
— Ты же вернулась целая и невредимая, спрошу или не спрошу, ты все равно все расскажешь.
Сюй Цзинсянь раздраженно и обиженно:
— Моей шелковой ленты больше нет. Я нашла временную замену, но она мне не подходит! Я оббегала весь Лоду и мои ноги вот-вот отвалятся!
Чанмин указал подбородком:
— Тогда иди и постеснись с Юнь-дашисюном, его стул достаточно большой.
Да где уж Сюй Цзинсянь осмелиться сесть с Юнь Хаем? Тот лишь поднял веки и окинул ее взглядом, а она уже съежилась, прячась за Чанмином.
Вот же пёс, а не мужчина! Неудивительно, что ты всю жизнь холостяк!
Она была настолько обижена, что даже не понимала кого бранит.
— Я побывала во всех четырех направлениях за городом и обнаружила четыре Столпа Дракона.
______________________
Автору есть что сказать:
Кстати, Се Чуньси и Сюй Цзинсянь раньше были знакомы. Кто-нибудь еще помнит?→_→
Примечания:
[1] Чжунъюань (中元节), также известный как Фестиваль голодных духов, Праздник Середины Седьмого Месяца и Праздник полнолуния середины года, — один из важнейших традиционных праздников в Китае, отмечаемый на 14 или 15 день седьмого месяца по лунному календарю. Первоначально этот праздник связан с даосизмом, в котором он называется Чжунъюань и считается днем почитания Дигуаня*. В буддизме его называют "праздником поминовения умерших". Даосы верят, что в этот день Небесный чиновник Дигуань спускается на землю, чтобы оценить добрые и злые поступки людей. Поэтому в даосских храмах проводят церемонии и обряды для благополучия. Позднее этот день стал народным праздником почитания предков, когда семьи готовят обильные трапезы и отпускают на воду фонарики, чтобы почтить души предков и утешить "бесприютные души" и "блуждающих призраков".
Фестиваль Голодных Духов получил свое название из народных верований. Согласно этим поверьям, в седьмой месяц по лунному календарю врата ада открываются, и духи умерших, особенно тех, кто погиб насильственной или неестественной смертью, возвращаются в мир живых. Эти духи считаются "голодными" или неудовлетворёнными, поскольку им недостает подношений и молитв, и они могут причинить вред живым, если не получат должного почтения. Чтобы успокоить этих духов, люди совершают ритуалы, делают подношения пищи и сжигают ритуальные бумажные деньги. Название "Фестиваль Голодных Духов" отражает суть этих обрядов, направленных на умиротворение беспокойных духов.
В буддизме праздник проводится для освобождения душ предков от страданий. Его название на санскрите переводится как «висит вверх ногами» или «перевернутая чаша», символизируя освобождение душ от мучений. Согласно буддийской легенде, Мудгальяяна, один из учеников Будды, обнаружил, что душа его матери страдает в аду. Обратившись за советом к Будде, он получил наставление провести специальные ритуалы и подношения во время праздника Улламбана, чтобы освободить её душу. Так возникла традиция этого праздника, ориентированная на милосердие и память об умерших предках. Буддисты отмечают этот день на 15-й день седьмого месяца по лунному календарю, устраивая церемонии и молясь за души предков, чтобы те могли освободиться от страданий и обрести покой.
В даосской традиции Чиновник Дигуань является одним из Трех Чиновников (三官), управляющих небом, землей и водой. Эти три чиновника (Небесный чиновник, Земной чиновник и Водный чиновник) важны в даосском пантеоне, и каждый из них выполняет особые функции:
Небесный чиновник (天官, Тяньгуань) – приносит благословения и счастье.
Земной чиновник (地官, Дигуань) – прощает грехи и судит людей на земле.
Водный чиновник (水官, Шугуань) – защищает от бед и несчастий.