Глава 65. Твой взгляд на выбор учеников становится все хуже и хуже
Глава 65. Твой взгляд на выбор учеников становится все хуже и хуже
— Почему я здесь? - заговорил император, и это был именно его голос.
Все наконец-то выдохнули.
Он выглядел растерянным и сбитым с толку.
Все-таки он был еще достаточно молод, и, несмотря на свое высокое положение, никогда не испытывал ничего подобного.
Императрица мягко произнесла:
— Это долгая история. Главное, что с тобой все в порядке. Ты чувствуешь что-нибудь странное?
Император будто хотел что-то сказать, но в конце концов покачал головой. Его взгляд прошелся по присутствующим, не задерживаясь на ком-то надолго, включая вдовствующую императрицу.
Императрица с трудом сдерживала свое волнение, чтобы не потерять самообладание, и обратилась к Чанмину:
— Могу ли я попросить помощи Чжэньжэня, чтобы он осмотрел императора и проверил пришел ли тот в норму?
Ранее она услышала от Кухэ, что душа императора и принцессы Чжаоюэ переплелись, и их невозможно разделить, и это до сих пор вызывало у нее тревогу.
Чанмин подошел к императору и протянул руку.
— Мне нужно проверить твой пульс.
Император замешкался.
Императрица подумала, что он не знает Чанмина, и после такого внезапного происшествия, будучи долгое время не в себе, а затем увидев так много людей, он, конечно, мог почувствовать беспокойство. Поэтому она решила успокоить его:
— Это Цзюфан Чжэньжэнь. Твою душу отобрали, и именно он ее вернул!
Император тут же возразил:
— Я не болен, не нужно меня осматривать. Я устал и не могу многое вспомнить. Мне нужно отдохнуть.
Чанмин внезапно потянул руку к его груди. Император вздрогнул от испуга и уклонился, прикрывая грудь двумя руками, нахмурил брови и вскрикнул:
— Ты! Дерзкий наглец, что ты задумал!
Толпа:
— ......
Императрица также почувствовала, что что-то не так.
Разве это реакция юноши? Это явно девушка.
Выражение лица императрицы изменилось:
— Кто ты на самом деле?!
Император:
— Разумеется, Хуанфу Жуйюй.
Это табуированное имя* императора.
*名讳 личное имя императора или другого важного лица, которое считалось табу для произнесения в древнем Китае
Однако это имя не было тайной, и принцесса Чжаоюэ, которая должна была войти в императорский гарем, конечно же знала его.
Императрица совершенно серьезно спросила:
— Ты помнишь, что сказал мне после того, как пришел в себя после падения в воду, когда тебе было восемь лет?
Император замолчал на некоторое время, а затем неуверенно произнес:
— "Я больше не буду шалить"?
Императрица:
— Ты не падал в воду в восемь лет.
Император:
— ......
Императрица:
— Так кто ты на самом деле?!
Кухэ:
— В этом теле две души, должно быть, это принцесса Чжаоюэ.
Императрица уже давно предполагала это. Она скрежетала зубами, жалея, что не может разорвать эту девушку, занявшую тело императора, на куски:
— Верни мне моего сына!
В этот же момент Се Чуньси и Юэ Чэнбо уже вышли вперед, блокируя путь императору слева и справа, чтобы не дать ему сбежать.
Император разрыдался, совершенно разбитый:
— Я ведь тоже хочу вернуться! Если бы я могла, я давно бы уже это сделала!
Принцесса Чжаоюэ оказалась под контролем демона еще до приезда в Ло.
Она и сама не знала как давно это произошло. Девушка лишь помнила, что однажды проснулась и обнаружила какие-то странные перемены в себе.
В ее голове был чей-то голос, который время от времени просил ее что-либо сделать.
Постепенно голос из гостя превратился в хозяина и завладел ее телом. Сама же она была вынуждена отстраниться и, забившись в угол, наблюдать, как этот голос становится хозяином ее тела.
Она могла говорить с голосом. Его обладатель был весьма любезен с ней и ответил на все ее вопросы, сказав, что пришел из Глубин Бездны, что тело принцессы ему очень подходит, а также успокоил, что у него нет намерения завладеть им навсегда, и он, конечно же, вернет ей его, когда дело будет завершено. У принцессы не было сил сопротивляться и она могла лишь позволить голосу делать то, что вздумается.
Хотя Чжаоюэ являлось маленьким государством, в императорском гареме также кипели коварные интриги. Мать принцессы была наложницей невысокого происхождения, поэтому девушка постоянно подвергалась унижениям. Но после того, как голос завладел ее телом, никто больше не осмеливался издеваться над ней. В Чжаоюэ женщины правили страной и, казалось, что этот голос намеренно стремился, чтобы принцесса, воспользовавшись дворцовыми интригами, пришла к власти.
— Но потом голос, кажется, передумал. Услышав, что Ю заинтересовался в мире с Чжаоюэ, он проявил инициативу и предложил правителю отправить меня в Ло для заключения союза, - император всхлипывал, театрально утирая слезы.
Императрица смотрела на него с дергающимся глазом. Ее ухоженное лицо побледнело.
Почему именно Ло, а не Ю? Потому что в интересах Чжаоюэ было заключить мир с более могущественным государством, а значит, именно с Ло. Возможно, потому что у демона уже давно зрели свои планы на это государство.
Императрица, узнав, что правитель Чжаоюэ готов предложить принцессу, подумала, что маленькая страна старательно заискивает перед ними. А то, что они предпочли Ло государству Ю, подчеркивало ее заслуги, вызывая у нее удовлетворение и гордость.
Император, казалось, искал носовой платок, чтобы вытереть свои слезы, но не найдя его, поднял рукав и промокнул уголки глаз. При его мужественных чертах, с густыми бровями и большими глазами, зрелище получилось настолько странным, что многие отвели взгляд, не в силах смотреть на это.
— И что было дальше? - голос императрицы начал дрожать, неизвестно от страха или от злости.
— Чжаоюэ маленькое государство, ему как-то нужно выживать между двумя большими державами. Как раз именно тогда правитель был обеспокоен, как можно снискать расположения Ло, и, увидев, что я проявила инициативу и попросила завязки*, естественно обрадовался, - сказал император и робко добавил:
— Я... Я ничего не могла с этим поделать. Я не контролировала собственное тело, и этот голос делал все, что хотел.
*请缨 просить завязки [на военный головной убор]. Записываться добровольцем; быть добровольцем; вызваться
Кухэ:
— У него есть имя?
Император:
— Он сказал называть его Хань Инь. Хань - как холодный ветер, Инь как отшельничество*.
*寒[хань] как в 寒风[ханьфэн] холодный ветер; 隐[инь] как в 隐居 [иньцзюй] жить на покое (в уединении, вдали от мира, отшельником)
Ни Кухэ, ни остальным присутствующим это имя было совершенно незнакомо.
Но поскольку он являлся демоном, неудивительно, что о нем никто не слышал.
Кухэ спросил:
— Почему он хотел, чтобы ты приехала в Ло для заключения союза?
Император ответил:
— Он сказал, что император Ло предначертан мне судьбой, и что после приезда меня ждет лучшая жизнь. Я была не в себе и не могла контролировать свое тело, и, естественно, мне пришлось подчиниться чужой воле. Изредка ночью я могла покидать свое тело, но если я уходила слишком далеко, меня сразу же возвращали обратно. Как только я приехала в Ло и остановилась в пригородной государственной почтовой станции, той же ночью я вышла из тела подышать свежим воздухом и встретила Хуанфу Жуйюйя, сказавшего, что он - душа, покинувшая тело во сне*. Сначала я не поверила, что он и правда император Ло, но Хуанфу рассказал мне много о своем государстве.
*离魂 блуждающая душа [покинувшая тело] (согласно поверьям: душа путешествующего во сне, или душа, покинувшая тело и странствующая
Вскоре демон внутри принцессы, обнаружил существование Хуанфу и заключил обе души в ее теле. Когда принцесса с посланниками вошла во дворец на банкет, Сын Неба видел императрицу глазами принцессы, но ничего не мог сделать.
Услышав это, вдовствующая императрица не смогла сдержать слез:
— Ах, мой бедный сынок!
Она начала умолять Чанмина и Кухэ придумать способ вернуть императора в нормальное состояние.
Кухэ и остальные молча нахмурились. Но Чанмин знал, что император просто не хочет возвращаться к прежнему состоянию. Возможно, ему нравилось текущее положение: если бы кому-то от него что-то требовалось, он бы предоставлял свое тело принцессе, а когда все спокойно, мог свободно выходить наружу и праздно шататься без дела. Ему бы не приходилось слушать надоедливую болтовню матушки и министров, при этом все преимущества императорского статуса оставались бы при нем.
Император увидел, как императрица горько разрыдалась и уже собирался что-то сказать, но встретившись взглядом с натянутой улыбкой Чанмина, который по-видимому, уже давно раскусил его, машинально одернул руку и снова превратился в перепелку*.
*перепелка - в Китае часто ассоциируется с пугливостью, уязвимостью и скромностью
Кухэ:
— Сейчас, когда души принцессы Линлун и Его Величества переплелись друг с другом, да еще и бренное тело самой принцессы захвачено демоном, боюсь, что их злосчастную связь будет трудно разорвать. У этого бедного монаха способности скромны, а знания поверхностны, так что, пожалуй, нам придется ждать возвращения моего шисюна, чтобы узнать, есть ли выход из этой ситуации.
Он говорил это вслух, но в глубине души понимал, что даже если шисюн приедет, вряд ли сможет чем-то помочь. Все-таки даже его Шифу не знал способа их разделить. Но он все равно хотел утешить императрицу и дать ей надежду.
Раз храм Цинъюнь в лице Кухэ сказал такое, то Се Чуньси и остальные тем более были беспомощны.
Вдовствующая императрица вытерла слезы и с трудом успокоив свои эмоции, сказала императору:
— Ты позволишь моему сыну выйти и поговорить? Разве его душа уже не вернулась на место?
Император занервничал:
— Я звала его, но он до сих пор спит и не просыпается. Должно быть, с рассветом он выйдет наружу. А что, если мы сделаем так: днем это будет он, а ночью - я, пойдет?
То есть днем он будет обычным императором, а ночью императором с мужским телом , но сердцем девушки?
Тогда как он будет оказывать милости наложницам и продолжать свой род?
Императрица разозлилась:
— С каких это пор ты начала распоряжаться?!
Император невинно ответил:
— Но и не тебе это решать тоже!
В глазах императрицы потемнело - она так разозлилась, что потеряла сознание.
Видя, что они никак не могут договориться, Чанмин отвел взгляд.
Юнь Хай смотрел на небо.
Кроваво-красный цвет над его головой понемногу рассеивался, но на востоке виднелась длинная красная полоса, словно кто-то рассек плотные облака, оставив рану.
Этот инцидент занял день и ночь, и в итоге они потратили целые сутки.
Чанмин подозвал Сун Наньяня.
— Что там на востоке?
Сун Наньянь:
— Восточный рынок. Восточный и западные рынки столицы Ло - самые оживленные места, где собираются купцы и торговцы.
Чанмин, разумеется, спрашивал не о восточном рынке.
— А дальше на восток?
— Там больше ничего нет, - ответил Сун Наньянь, но потом до него дошло:
— Ааа, Вы говорите о востоке за пределами Лоду? Там усыпальница императора, также именуемая Дунлин*.
*东陵 [дунлин] восточная могила/усыпальница
Дунлин...
Кровавая полоса на небе как раз нависала над крутым склоном за городом.
Чанмин засомневался. Возможно, следует дождаться возвращения Сюй Цзинсянь, чтобы все прояснить.
Сун Наньянь уже давно заприметил Юнь Хая, но до этого времени у него не было возможности заговорить.
Этот человек незаметно появился и вместе с Чанмином победил принцессу, чего Кухэ и Се Чуньси было не под силу. Это означало, что его сила превосходила их.
Такой высокий уровень совершенствования не мог быть у кого попало.
Сун Наньянь стоял над тысячами людей, но как и в ранние годы, оставался изворотлив и сообразителен, умея сгибаться и выпрямляться*. Ответив на вопросы Чанмина, он воспользовался случаем и сразу спросил:
— Уважаемый учитель, как мне следует обращаться к этому Чжэньжэню рядом с Вами?
*能屈能伸 способен сгибаться, способен распрямляться. Уметь приспосабливаться к обстоятельствам, проявлять гибкость
Убив Сяо Цанфэна, Юнь Хай поспешил в пагоду Ланхуань, а затем, объединившись с Чанмином, нанес тяжелый урон демону Хань Иню. Хотя в этом теле жили два сознания - Юнь Вэйсы и Юнь Хая, его духовная и физическая сила оказались истощены. Нахмуренные брови выдавали усталость, его лицо было мрачным и он совсем не хотел говорить. Юнь Хай развалился на единственном уцелевшем стуле в неподобающей позе и выглядел, как хозяин Императорского дворца даже больше, чем сам император или императрица.
Вокруг царил хаос и беспорядок, императрица сокрушалась о душе принцессы в теле императора, а Кухэ и остальные в надежде что-то выяснить, расспрашивали Фэн Сухуай и Лу Чжиюаня. Даже если бы Юнь Хай уселся на императорский трон, скорее всего, никто бы не обратил на это внимание.
Услышав слова Сун Наньяня, Юнь Хай приподнял веки и взглянул на него одним глазом, а затем снова наклонил голову и закрыл глаза, проигнорировав его.
— Ты хочешь, чтобы он остался при императоре и охранял дворец? - Чанмин сразу раскусил намерения Сун Наньяня.
На этот раз враг был невероятно силен, что заставило Сун Наньня понять, что Кухэ, Се Чуньси и остальные, на которых он раньше смотрел как на Бессмертных, хоть и были Образцовыми Мастерами, все же оказались не способны противостоять демонам. Естественно, в Поднебесной были и другие Образцовые Мастера, но далекая вода не может потушить близкий огонь, поэтому Сун Наньянь решил, что раз он не может удержать уважаемого учителя, то должен сосредоточиться на том, чтобы ухватиться за Юнь Хая.
Услышав слова Чанмина, он смущенно улыбнулся:
— Если бы этот Чжэньжэнь согласился, я бы немедленно обратился к императрице с прошением назначить его Гоши, построил бы для него храм в столице, чтобы прославлять и возвеличивать его школу и сделать ее широко известной.
Юнь Хай с закрытыми глазами лениво произнес:
— Я был самым первым учеником, которого принял твой учитель. Твой взгляд на выбор учеников становится все хуже и хуже. Каких только щенков и котят* ты не набрал после меня...
Первая фраза была ответом Сун Наньяню, а вторая часть, конечно же, была адресована Чанмину.
*阿猫阿狗 дословно: котенок и щенок. Кто ни попадя, кто угодно, каждый дурак, каждый встречный; неудачник, ничтожество
______________________
Автору есть что сказать:
Маленький театр, не имеющий ничего общего с основным текстом:
Чанмин: Давай, представься Сяо Суну.
Юнь Хай: ..... (пренебрежительно; ему лень открывать рот)
Чанмин: (обращаясь к Сун Наньяню) Это Юнь Дахай, мой пятый ученик, твой шиди.
Юнь Хай: ？？？？