Глава 60. Пятый ученик, подойди и поклонись
Глава 60. Пятый ученик, подойди и поклонись
Сознание Чанмина дрейфовало в пустоте первозданного хаоса.
Он не мог управлять своим телом, уносимым морем сознания, и был вынужден насильно отделить его от бренной оболочки, едва успев избежать воздействия ужасающей демонической Ци, охватившей его в тот момент.
Время вокруг него шло вспять, бесчисленные фрагменты прошлого проскальзывали мимо. Он протянул руку, чтобы схватить их, но не смог удержать и тени.
Частички света в его ладонях рассеивались без остатка.
Чанмин обнаружил, что его рука также стала частью светлых частичек, постепенно растворяясь и исчезая, начиная с пальцев, а затем ладони и запястья...
В глубинах его сознания раздался смутный голос, предупреждавший, что если он будет продолжать в том же духе, его божественная душа будет полностью поглощена.
Рассеется, словно пепел и дым, без остатка.
Некая невидимая сила тащила его вниз, безмолвно взывая к нему, чтобы он покинул это место. Только освободив душу и тело, ты сможешь достичь легендарного вознесения.
Чанмин изо всех сил старался сохранять ясность мышления, но это было непросто. Как только он терял инициативу, эта мощная сила вторгалась в него, делая невозможным ее изгнание.
Чем выше уровень совершенствования, тем более жестокой была борьба и тем сильнее становилась сила, которая его сковывала.
Чанмин слышал, как его дыхание становится все тяжелее, а его сознание медленно погружается в самую глубокую тьму.
Всю свою жизнь ты, то и дело, учился всем направлениям, скитался и метался. Чего в итоге ты добился? - вдруг спросил его голос.
Чего добился...
Чанмин не смог ответить сразу.
Он постиг три учения и демонический путь. Множество людей тратили всю свою жизнь, чтобы изучить хотя бы одно из них, он же, относясь к ним с пренебрежением, в итоге стал Великим Мастером, превосходящим всех в Поднебесной.
Но даже ему не удалось отыскать путь к вознесению. В бесконечных поисках Чанмин отправился на Ваньшэнь* в надежде найти там нить паутины и следы копыт*, которые могли остаться с древних времен.
*万神山 Ваньшэнь [шань (гора)] священная гора , на которой по новелле когда-то обитали Бессмертные
*蛛丝马迹 нить паутины [которая ведет к жилью паука] и следы копыт лошади. Ключ к разгадке, след, путеводная нить, зацепка
Раз уж так называемые древние божества смогли вознестись, то и он мог.
Что же касается привязанности к миру людей...
За всю его жизнь у него было мало друзей и полным-полно врагов. Однако по существу совершенствование и так подразумевало одиночество — практикующий был готов отказаться даже от жизни, не говоря уже о том, чтобы оставить все остальное.
А как же я? - вдруг кто-то спросил.
А как же я? Я восходил за тобой на небеса и спускался под землю, не боясь ни жизни, ни смерти. Ты хотя бы вспоминал обо мне? Скучал?
Чанмин нахмурил брови, что-то в его душе шевельнулось.
Голос превратился в невидимую силу, которая потянула его наверх, не давая его божественному сознанию провалиться.
Две силы тянули его в двух совершенно противоположных направлениях.
И именно этот момент дал Чанмину возможность восстановить остатки ясности ума!
Ничтожный демон, да как ты смеешь?!
Внезапно перед его глазами взорвался свет!
— Бесконечный У Цзи, возвести все живое! Три разумных души касаются меча, объединяя Дао круглого и квадратного*. Разрушь!
*в Китае в древности верили, что небо круглое, а земля квадратная, поэтому использовали "круглое и квадратное" для обозначения неба и земли
После этих слов хаос рассыпался, небо и земля вернулись на свои места, демоническая Ци с воем разлетелась по сторонам, но была разрублена мечом Сыфэй на мельчайшие кусочки!
Куда бы ни падал свет меча, все живое преклоняло головы, а все демоны падали на колени.
То, что его подавляло и крепко связывало, было окончательно разрушено. Теперь ничто в этом мире не могло сковать Цзюфана Чанмина.
Ни даосизм, ни буддизм, ни конфуцианство, ни демонический путь. Он есть сам по себе.
На небе и на земле, только он один.
В ушах раздавались потерявшие всякую надежду стенания - это было последнее отчаянное сопротивление не примирившейся с поражением демонической Ци. Но когда Чанмин открыл глаза, вся она, избегая его силы, отступила подобно отливу. Только один человек до сих крепко держал его.
— ..... Юнь Хай? - Чанмин хотел что-то сказать, но закашлялся, непроизвольно выплюнув полный рот крови.
Его одежды моментально окрасились в красный.
Однако выплюнув застойную кровь*, ему стало гораздо лучше.
* В китайской народной медицине понятие "淤血" относится к застою крови, который рассматривается как нарушение нормального течения ци (жизненной энергии) и крови в организме
— Это я.
Юнь Хай не отпускал его, Чанмин почувствовал, что движения тела другого были немного скованными.
— Это ты спас меня?
— Ты сам себя спас, - лицо Юнь Хая выглядело еще хуже, бледное с оттенком серого.
Его увлекло за собой воздействие демонической Ци, еще бы немного и он попался.
Не он спас Чанмина.
Это Чанмин спас его.
Чанмин раскрыл его ладонь. На ней извивающаяся красная линия разделилась надвое, напоминая две тонкие дорожки.
Когда он осматривал руку раньше, там была только одна красная линия, которая еще не раздвоилась.
Чанмин нахмурился, накрыл его ладонь своей и начал вливать духовную силу.
Юнь Хай попытался отдернуть руку, но ее так крепко держали, что он не смог ее отнять.
Он усмехнулся:
— Шицзунь, посмотри внимательно, я Юнь Хай, а не твой Юнь Вэйсы.
Чанмин закрыл глаза, не сказав ни слова.
Ему некогда было отвечать Юнь Хаю. Вливание духовной силы требовало определенного мастерства - нельзя бесцеремонно врываться и проталкиваться, нужно аккуратно следовать по меридианам, успокаивая и разглаживая их.
Юнь Хай ощутил, как бущуюшщая жажда крови в его сердце, постепенно стихала и успокаивалась. А когда Чанмин убрал руку, тот обнаружил, что красная линия на его ладони немного потускнела, две тонкие дорожки стали блеклыми, почти исчезнув.
— Я знаю, что ты Юнь Хай, - томно ответил Чанмин.
Он недавно сошелся в схватке с демонической Ци, и хотя его уровень совершенствования продвинулся выше, он потратил очень много духовной силы. Сейчас его тело разомлело и не хотело двигаться, даже кости казались мягкими, поэтому он отдыхал, прикрыв глаза. Тем не менее, он явно не отправил на отдых свое желание подшутить. С нежным взглядом он приподнял уголки рта:
— Ты лишний раз напоминаешь о себе учителю, чтобы он тебя не забыл? Или же ревнуешь к Юнь Вэйсы, соперничая за мое внимание?
Юнь Хай:
— Ну ладно, ладно. Раз уж я так нравлюсь Шицзуню, то больше не позволю Юнь Вэйсы появиться снова.
Чанмин радостно ответил:
— Как хочешь! Но раз уж ты постоянно называешь меня Шицзунем, а Юнь Вэйсы некогда отрекся от меня, с учетом, что вы действительно разные... Я позволю тебе поклониться мне как учителю. Я нарушу данный себе запрет и приму последнего ученика - после Сун Наньяна я не собирался брать последователей.
Уголки рта Юнь Хая дернулись.
Когда Чанмин закончил свою речь, он, похоже, и сам посчитал это неплохой идеей, и похлопал подле себя:
— Пятый ученик, подойди и поклонись [1].
Юнь Хай:
— ......
— Да, кстати, - не унимался Чанмин, - Твое имя должно быть изменено, как и у твоих четырех шисюнов. Так... Юнь... Ммм... Юнь Дахай*, как тебе?
*大海 [дахай] где, [да] - большой, [хай] - море. Океан, большое/великое море [2]
Юнь Хай вдруг понял, почему Чжоу Кэи и остальные постоянно твердили, что хотят убить своего учителя. Их желание явно было не безосновательным.
Раздосадованный и потерявший на мгновение дар речи, он не сдержался и выместил свой гнев на случайного зрителя: его одухотворенная Ци вырвалась из руки и ударила прямо в лоб Кухэ, сидящему в дальнем углу.
Последний взвыл от боли, внезапно придя в себя из бездны мучений.
Кухэ, как и Чанмин ранее, был погружен в иллюзию, но после того, как Сыфэй разрубил демоническую Ци, он тоже смог выбраться. Единственное, его море сознания до сих пор было сковано и он не мог быстро освободиться. После пробуждения прошло некоторое время, прежде чем он начал постепенно приходить в себя.
Первый этаж пагоды Ланхуань, статуя все еще здесь, только Цзюйбаопэнь в ее руке исчезла.
Он увидел Чанмина, сидящего неподалеку в неподобающей позе, а также незнакомца рядом с ним.
— Кто этот даою?
— Я дашисюн Главы вашего храма Сунь Буку, - холодно ответил Юнь Хай.
Кухэ:
— ? ? ?
Он выглядел растерянным и не знал, откуда взялся этот необъяснимый выпад в его сторону.
— Старший, что с Цзюйбаопэнь?
— Уничтожена, - Чанмин повернулся к свету, проникающему через оконные рамы пагоды.
Было уже светло.
Он спросил Кухэ:
— Императрица говорила, что совершенствующиеся из Ю должны сегодня прийти во дворец?
Судя по времени, именно в этот момент люди из Ю и Чжаоюэ уже были во дворце.
Однако до сих пор не удалось найти душу императора.
Можно сказать, что посещение Ланхуань оказалось безрезультатным.
......
Чанмин оказался прав, в этот момент во дворце как раз обилие талантов хлынуло подобно надвигающейся буре.
*风起云涌 ветер поднялся, облака сгустились (предвестник бури). Быстрое и широкое развитие; бурный рост; хлынуть бурным потоком; массовое явление
Двумя шичэнями ранее.
Посланники Ю и Чжаоюэ один за другим входили во дворец и приветствовали Сына Неба и вдовствующую императрицу.
Мощь государства Ю была немного сильнее и находилась на одном уровне с Ло, поэтому, хотя посланник и проявлял уважение, ему не было необходимости чрезмерно лебезить.
Династия Чжаоюэ была совсем другой - они выживали между двумя государствами и должны были демонстрировать свою покорность, а иначе им бы не удалось просуществовать до сегодняшнего дня.
Если из Ю прибыл только шилан Министерства церемоний*, то из Чжаоюэ - сам шаншу* и принцесса, которая собиралась войти в гарем императора Ло.
Рядом с ними также находились министры и родственники императорской семьи государства Ло.
*侍郎 шилан. помощник министра из Министерства Церемоний (ведало государственным церемониалом и экзаменами); 尚书 шаншу министр Министерства Церемоний
Император сидел высоко на троне с безразличным выражением лица. После того, как они закончили церемониальные поклоны, он сказал им встать, и больше ничего не произнес.
Вдовствующая императрица, естественно, взяла общение с гостями на себя:
— Последние два дня император простужен и до сих пор испытывает легкое недомогание. Но узнав, что прибыли люди из двух стран, он отказался откладывать встречу, дабы продемонстрировать свое уважение. Поэтому сегодня я буду говорить от имени императора. Прошу, не взыщите!
Никто не осмелился бы сказать что-то против, и послы двух стран, естественно, рассыпались в банальных любезностях, проливая слезы признательности*.
*感激涕零 проливать слезы признательности/благодарности. Тронутый до слез; растрогаться до слез
Однако вдовствующая императрица обнаружила, что не только император был безжизненным, но и принцесса Чжаоюэ казалась болезненной и вялой.
— Дочь императора только приехала, может ей не подходят вода и земля*?
Принцесса Чжаоюэ с благодарностью поклонилась:
— Благодарю вас за заботу, императрица. Эта покорная плохо спала последние две ночи, через пару дней все будет в порядке.
*水土不服 вода и земля не подходят. Непривычные условия (природные и еда), не приспособиться к новой среде, новому климату
В народе и при дворе не было обычая, чтобы женщины носили вуаль, но принцесса Чжаоюэ в этот раз, войдя во дворец, не только надела полупрозрачную вуаль, закрывающую даже глаза, но и все время держала голову опущенной.
Вдовствующая императрица была немного недовольна, предполагая, что у этой принцессы слишком дурной и мелочный характер.
Тем не менее, император все равно не смог бы взять ее главной женой, а если она и войдет во внутренний дворец, то в лучшем случае станет лишь гуйфэй*.
*贵妃 [гуйфэй] стар. государева супруга второго класса; дословно: благородная (ценная, дорогая) императорская наложница (второстепенная жена); Главная жена = императрица
— Если принцессе нездоровится, я могу пригласить придворного лекаря осмотреть ее.
Принцесса Чжаоюэ ответила:
— Прошу прощения, императрица. Эта покорная не специально проявила неучтивость, просто два дня назад меня ужалило насекомое и один глаз теперь постоянно слезится. Эта покорная боялась, что ее внешний вид неприятен, поэтому надела вуаль, чтобы не оскорбить взор Его Величества и вдовствующей императрицы.
Сказав это, она сняла вуаль, и все увидели, что ее правый глаз действительно немного опух и покраснел, из-за чего ей пришлось его закрыть. Если бы не этот изъян, ее можно было считать довольно привлекательной и очаровательной девушкой, чья красота не уступала цветам и прекрасной луне.
Императрица с сочувствием сказала:
— Так вот в чем дело, что же ты не сказала раньше? Я пошлю придворного лекаря на почтовую станцию, чтобы он излечил тебя. Кто-нибудь, подайте стул.
Принцесса Чжаоюэ кротко ответила:
— Благодарю императрицу за заботу, эта покорная непременно скоро поправится.
Императрица:
— Милое дитя, не стоит грустить. Отправляйся на почтовую станцию и хорошенько отдохни. А когда поправишься, император поручит Министерству церемоний выбрать благоприятный день, чтобы торжественно встретить тебя во дворце.
Ее как раз беспокоила затянувшаяся ситуация с императором, и она не знала, как долго все это продлится, поэтому проблема с глазом принцессы Чжаоюэ оказалась подушкой, протянутой прямо ко сну. Императрица вздохнула про себя с облегчением.
Все еще разок обменялись любезностями, а затем императрица, как и полагалось, объявила о банкете в саду.
Несмотря на то, что император мало говорил и время от времени кашлял, все было как обычно, лишь на этот раз торжество возглавила вдовствующая императрица.
После третьего бокала вина Хуэй-ван вышел вперед и сложил руки в приветственном поклоне:
— Императрица, в прошлом году, когда послы Ю посетили нас, несколько Образцовых Мастеров обменивались опытом. Воистину захватывающее зрелище, которое этот подданный никогда не забудет. Может быть сегодня снова посчастливится увидеть что-то подобное?
Естественно, Образцовых Мастеров со стороны Ло представляли оставшиеся во дворце Се Чуньси и Юэ Чэнбо.
Два человека сидели рядом с вдовствующей императрицей, что говорило об их привилегированном положении.
Что же касается Ю - от них прибыли мужчина и женщина.
Вдовствующая императрица не знала их, и спросила взглядом Се Чуньси. Тот в свою очередь пояснил:
— Мужчину зовут Лу Чжиюань, он - Старейшина школы Цинбэй. Женщину зовут Фэн Сухуай, она - Глава школы Чжухай Линъинь. Эти двое - шисюн и шимэй, их уровень совершенствования должен быть примерно на уровне Образцовых Мастеров, причем Фэн Сухуай даже немного сильнее.
Вдовствующая императрица прошептала:
— А по сравнению с вами двумя?
Се Чуньси немного колебался:
— Лу Чжиюань, должно быть, находится на одном с нами уровне, а вот Фэн Сухуай, возможно, немного сильнее.
Сердце императрицы пропустило один удар.
Однако отказаться от сражения было невозможно, поскольку в прошлому году они сами установили этот обычай. Не могли же они на этот раз сказать: у нас пока нет сильных мастеров, чтобы противостоять вам. Как насчет того, чтобы подождать, пока мы не найдем подходящих, а затем уже посоревнуемся. Это только позволит Ю смотреть на них свысока. Зная очевидное намерение противника прощупать Ло, императрица не могла позволить себе отказаться от сражения.
— Эта скорбящая императрица* тоже очень ждет, когда несколько Чжэньжэней начнут советоваться. А что они сами думают об этом?
*哀家[айцзя] императрица о себе после смерти мужа-императора, дословно скорбящая/горюющая
Лу Чжиюань встал первым и поклонился:
— Слышал, что совершенствование Наставника Се Чуньси высоко и глубоко, а его Дао развевается знаменем на отдельном древке*. Может ли некий Лу попросить его совета?
*独树一帜 развеватся собственное знамя на отдельном древке; водрузить свое знамя. Оригинальный, самобытный, стоящий особняком
Се Чуньси изначально хотел взять инициативу в свои руки и бросить вызов Фэн Сухуай, но Лу Чжиюань опередил его и выступил с предложением первым. Если теперь Се Чуньси предложит сразиться с Фэн Сухуай, это будет выглядеть так, будто он уступает Лу в мастерстве, и его сторона окажется в зависимом положении.
Он был вынужден согласиться:
— Конечно, прошу.
Услышав это, все без исключения опустили бокалы с вином и с нетерпением стали ждать.
Захватывающее сражение уровня Образцовых Мастеров вот-вот предстанет перед их глазами.
Такую возможность встретишь не часто.
____________________________
Автору есть что сказать:
Юнь Хай: Теперь я считаю, что их бунт против учителя оправдан.
Примечания:
[1] Пятый ученик, подойди и поклонись.
磕头 кланяться в землю; класть земной поклон, то есть именно до земли:)
Земной поклон наставнику в современности:
[2] Юнь Дахай. прим. переводчика: я искала в чем "соль", но не уверена. Дахай созвучно с 大害 (dàhài) Большая беда/катастрофа/ погубитель. Также несколько похоже по звучанию на 大孩 (Dàhái), правда тон другой, что в переводе "большой ребенок". Кроме того (на всякий случай) образ глубокого большого моря тоже имеет смыслы и немало, тут уже на усмотрение читателя