Глава 48. Эти бесполезные вещи заставят тебя умереть без места погребения
Глава 48. Эти бесполезные вещи заставят тебя умереть без места погребения
Чанмин взмахнул рукавом, выпуская двух марионеток, устремившихся двумя белыми вспышками в лицо Юнь Хая.
Однако противник всего лишь одним движением меча разрубил их пополам.
Все эти детские забавы были ничем перед лицом реальной мощи, и лишь могли дурачить людей на потеху публике.
Чанмин и не рассчитывал, что эти марионетки смогут остановить Юнь Хая, он просто воспользовался моментом задержки второго, чтобы стремительно отступить.
Но тут явился Чуньчжао!
Сияние меча было быстрым, как падающая звезда, резким, как внезапная молния.
Он шаг за шагом давил отступающего Чанмина и даже коснулся его волос.
Белоснежные кончики опалила Ци меча, превратив их в пепел. Чанмин сложил печать призыва, взмахнул рукавом, и меч Сыфэй взмыл в воздух!
Не то, чтобы он никогда не сражался против Юнь Хая, просто раньше у него отсутствовали духовные силы, обстоятельства были не на его стороне, и все, что он мог - лишь упасть на землю, позволяя другому распоряжаться своей судьбой; хотя и Юнь Хай лишь играл с ним как кошка с мышью. Теперь же, когда соперник вошел в состояние демонического безумия, а Чанмин вернул себе духовные силы от Сыфэй, восстановив чуть больше половины, это уже можно было считать настоящим сражением.
Только шансы на успех в этом сражении по прежнему оставались крайне малы.
Среди четырех его учеников Юнь Вэйсы, несомненно, был самым талантливым.
Если бы тогда не произошла беда, сейчас, возможно, он бы превзошел своего учителя*.
*青取之于蓝，而青于蓝 синяя краска получается из индиго, но она синее самого индиго. Превзойти своего учителя, предшественников (слова Сюнь-цзы о том, что возможности человеческого познания безграничны).
Юнь Вэйсы совершенствовался в Цзючунъюани несколько десятков лет, и хотя это породило Юнь Хая и лишило его воспоминаний, его сила не уменьшилась. Впав в демоническое безумие, он отбросил семь чувств, сдерживающие факторы и даже подчинил всю силу Юнь Вэйсы. Для него уже не имело значения, что перед ним - Сыфэй или сам Чанмин. Человек встанет на его пути - убьет человека, Будда - убьет Будду.
Его атаки не давали Чанмину возможности уклониться и были еще более яростными, чем атаки безжалостного и равнодушного Юнь Вэйсы.
В таком решительном и бескомпромиссном состоянии, даже если Чанмин выложится на полную, победить его будет невероятно трудно.
Более того, малейшая ошибка могла бы стоить ему жизни.
Приказываю мечу, вмещающему все духовное! Порядок возвращается к истоку У Цзи, уничтожение Великой калпы, возникновение начал Инь и Ян!
*无极 [У Цзи] высшее начало, начало всех начал; бесконечность (хаос)
*浩劫 [калпа] в буддизме означает огромный промежуток времени, который включает в себя цикл рождения, существования и уничтожения вселенной. также: великое бедствие, катастрофа. прим. переводчика: как я поняла: заклинание призывает всех духов меча и направляет их энергию к возвращению всего к истоку и уничтожению всего существующего, чтобы затем возникло новое начало нового цикла. По крайне мере метафорически
Меч поднялся, Иньский ветер внезапно набрал силу, и Сыфэй разделился на семь. Паря и множась перед Юнь Хаем, он образовал барьер из мечей, преграждающий ему путь [1].
Воспользовавшись ситуацией, Чанмин взмыл в воздух и продолжил управлять Сыфэй на расстоянии.
Юнь Хай, не раздумывая, взмахнул Чуньчжао!
Но его мощная духовная сила отразилась от барьера.
Эта техника Чанмина и формация Мечей Багуа, которую расставило восемь человек, чтобы заманить Фан Суйханя в ловушку, были одинаковыми искусными мастерствами в разных мелодиях*.
Но здесь — всего семь мечей.
Семь - единственное число, которое не имеет особого замысла ни в даосизме, ни в буддизме.
Однако существует древнее изречение, которое гласит: семь - это истинность ян, проистекающая из единицы.
*异曲同工 одинаковое мастерство в разных мелодиях Различаться лишь методами или формой при одинаковой сущности; есть много общего, во многом похожи
*七，阳之正也，从一 Если очень кратко: Число семь символизирует истинную/активную/жизненную сторону (ян), и оно проистекает из первоначального источника (единицы) + идея превосходства Ян над Инь (жизнь-смерть) [2]
Фан Суйхань тяжело дышал, глядя на семь сияний мечей, созданных Чанмином, словно загипнотизированный.
Внезапно его плечо кто-то сжал. Его сердце чуть не выпрыгнуло изо рта, и он едва не скончался на месте.
— Как так вышло, что все из Цзяньсюэ мертвы, а ты цел? - спросила Сюй Цзинсянь.
Фан Суйхань закатил глаза и парировал:
— Как так вышло, что все из Цзяньсюэ мертвы, а ты цела?
Сюй Цзинсянь холодно усмехнулась:
— Глава Вершины Фан, в нынешней ситуации, когда Глава Чжоу неизвестно где и только мы остались вдвоем, советую тебе отбросить свои прошлые предрассудки и искренне сотрудничать.
Хотя она не нравилась Фан Суйханю абсолютно по всем аспектам, он не мог не признать, что в этих словах есть смысл, но все еще не мог поверить в происходящее:
— В такой огромной секте и никого не осталось? Я думал только с Вершиной Гуаньхай случилась беда... А что с Главой Чжоу?
— Глава исчез. А остальные... Когда я вернулась - голос Сюй Цзинсянь показался ему довольно холодным, - остальные были мертвы.
Фан Суйхань:
- Кто это сделал?
Сюй Цзинсянь:
— Цзян Ли из клана Ваньцзянь, возможно еще храм Ваньлянь.
Фан Суйхань вздрогнул. Он знал, что множество людей не любили демонические секты, но никогда не слышал, что клан Ваньцзянь и храм Ваньлянь были в дружественных отношениях. Как так вышло, что они вдруг объединили усилия? Фан Суйханю и остальным предстояло столкнуться с сектами, которые стояли как утес вот уже сотни лет.
Передаваясь из поколения в поколение, никто не мог сказать, насколько глубокой была скрытая сущность клана Ваньцзянь.
Не говоря уже о Ваньлянь. Этот храм появился еще со времен возникновения буддизма. Во времена предыдущей династии члены Ваньлянь и храма Цинъюнь по очереди находились при императорском дворе, в качестве почтенного гоши* и пользовались высшим почетом. После того как династия пала, а Поднебесная разделилась на три государства, Ваньлянь стал государственным учением Ю*, а Цинъюнь был приглашен правителем Ло*.
Таким образом, имея за плечами политическую власть и силу совершенствующихся в Цзянху, если бы они захотели расправиться с Цзянсюэ, естественно, это стало бы для них проблемой.
*国师 [гоши] Гоши (почетный титул монаха при дин. Юань - Мин); наставник (учитель) государя (также название придворной должности при дин. Хань)
*Ю, Ло (幽国, 洛国) государство Ю и государство Ло
Но...
— Зачем? - Фан Суйхань сто раз все обдумал и все равно не понимал, - Глава Чжоу обесчестил дочь Цзян Ли? Или убил родителей старого плешивого осла из Ваньлянь?
— Я не знаю, возможно это не из-за Главы Чжоу.
Сюй Цзинсянь отвлеклась, посмотрев на Чанмина, и увидела, что бой настолько ожесточенный, что исход пока оставался неясен.
Реальная мощь Юнь Хая была невероятной, но и духовная сила Чанмина постепенно восстанавливалась, к тому же, с благословением* Сыфэй он мог продержаться какое-то время.
*加持 будд. благословлять. Объединяться и поддерживать друг друга. Сравнивается с тем, как Будда поддерживает и защищает все живое
А если он не выдержит... Сюй Цзинсянь подумала о своем нынешнем уровне совершенствования, а затем, вспомнив свою испорченную ленту, непроизвольно горестно вздохнула.
Если бы Юнь-дашисюн стал хоть чуточку нормальнее, у меня бы было еще одно бедро, за которое я могу ухватиться. Но сейчас, кого мне выбрать?
— Если это не из-за Главы Чжоу, тогда из-за самой Цзяньсюэ? - Фан Суйхань все еще находился около нее и докучал вопросами.
Он отвлек Сюй Цзинсянь от наблюдения за ходом сражения и она гневно выпалила:
— Я и Шифу собираемся отыскать Главу. А ты сам решай от чего отказаться и чему следовать*!
*何去何从 от чего отказаться и чему следовать. Как быть и что делать; по какому пути идти
Фан Суйхань:
— Когда это у тебя появился Шифу?
Сюй Цзинсянь:
— Видишь тех сражающихся людей? Один Шифу Главы, второй - его дашисюн. Этот Почтеннейший Шифу Главы не раз спасал меня в Цзючунъюани, разве это не похоже на то, как родитель дарует жизнь? Вот я и посчитала его отцом и решилась...
Как только она произнесла последнее слово, Чанмин, прямо на их глазах, словно бумажный змей, оторвавшийся от нити, отлетел и с силой ударился о небольшую горную вершину неподалеку. Мощная духовная энергия Юнь Хая даже стесала верхушку горы.
Чанмин упал на землю, и оставалось неясно, жив он или мертв. Но Юнь Хай не собирался так просто его отпускать, мгновенно бросившись за ним.
Сюй Цзинсянь:
— .....
Неужели я несколько поспешила с признанием его своим Шифу?
Чанмин прекрасно знал, что Юнь Хай действительно хочет предать его смерти.
Хотя Юнь Хай и был непредсказуем, но в Цзючунъюани он постоянно вставал на их сторону, поэтому Чанмин волей-неволей ослабил бдительность.
Но ему и в голову не могло прийти, что этой ночью формация Мечей Багуа заставит Юнь Хая обезуметь раньше времени .
Такая одержимость сделала Юнь Хая не признающим родства*, причем намного более беспощадным, чем Юнь Вэйсы, совершенствующийся Путем Безразличия.
*六亲不认 не признающий родства. О бесчувственном, черством человеке
Давящая боль сковывала грудь. Зрение затуманилось.
Чанмина тошнило кровью, но он сдержался.
Ураган несся ему навстречу и уже через мгновение достиг его. Он снова сложил печать призыва меча, позволив Сыфэй встать перед ним на защиту. Чанмин с трудом поднялся.
Сыфэй снова разделился на семь мечей, которые сомкнулись в формацию, окружив Юнь Хая.
Искусство осла из Гуйчжоу иссякло*, он снова пустил в ход старый трюк, - Юнь Хай не воспринял это всерьез, и взмахнув рукавом в сторону одного из мечей, применил метод, который он до этого использовал для разрушения строя.
Но на этот раз он не треснул.
*黔驴技穷 искусство осла из Гуйчжоу иссякло. Выбиться из сил, выдохнуться, исчерпать все средства [3]
Юнь Хай поднял бровь.
Семь мечей кружились вокруг него, а белые светящиеся талисманы, постоянно возникая из клинков, усиливали давление.
Талисманы содержали в себе духовную силу, и продолжая сжиматься, они, в конце концов, заперли бы Юнь Хая внутри, пока его собственные силы не иссякнут.
Юнь Хай опустил взгляд на землю.
Под его ногами также была формация, состоящая из сложных, наложенных друг на друга талисманов.
Оказалось, что его заманили сюда, чтобы поймать в эту формацию. Юнь Хай дико рассмеялся, а затем резко замолк и с невиданной силой взмыл в воздух. Чуньчжао взвился в небо и завис над его головой, разразившись ослепительным лучами. Талисман под ногами Юнь Хая цунь за цунем начал трескаться, не выдержав давления мощной духовной силы.
Выражение лица Чанмина слегка изменилось.
Духовная сила Сыфэй была безгранична, но теперешнее тело Чанмина не могло выдержать слишком много. Подобно огромной волне, захлестнувшей плотину, эта сила могла обрушиться на него самого. Однако, когда Юнь Хай собирался вырваться из строя мечей, Чанмин был вынужден взять еще больше духовной энергии у Сыфэй, чтобы поддержать и укрепить формацию.
Кровь медленно текла из его рта и носа. Волосы бешено метались на ветру, а белизна постепенно распространялась вверх.
— Ты все еще недостаточно хорош, - Юнь Хай шаг за шагом приближался из белого света, насмехаясь и презирая Чанмина.
— То, чего ты желаешь, и то, что тебя беспокоит - эти бесполезные вещи заставят тебя умереть без места погребения*.
*死无葬身之地 умереть без места погребения; Умереть жалкой смертью, плохо кончить
Ничего не ответив, Чанмин закрыл глаза, позволяя сжать свою шею. Теперь его слабое место было в руках противника.
Юнь Хай не спешил его убивать, напротив, притянув мужчину к себе, он опустил голову и принюхался между его ключиц. Холодный кончик носа коснулся теплой кожи, вызывая у обоих чувствительную дрожь.
Этот сладкий аромат его души...
Демонов не принимали в мире людей, потому что человеческие души для них - самый удобный способ повысить свою силу.
По сравнению с усердным совершенствованием, гораздо проще поглощать души, особенно совершенствующихся - их духовные силы превратятся в свои собственные.
Юнь Хай поднял голову. В его глазах переплетались и бурлили черный и красный цвета, будто он слегка колебался, стоит ли начать действовать прямо сейчас.
Чанмин сохранял невозмутимость, а за его спиной рука уже сложила печать призыва меча.
Бах!
Сияние достигло пика и взорвалось, накрывая все пространство, где сражались двое. Даже Сюй Цзинсянь не смогла рассмотреть, что происходит.
Она вскочила на ноги и подошла к краю обрыва, пытаясь всмотреться, но видела только белое сияние.
Черт возьми, нужно ли сходить проверить?
Я же навлеку беду на рыбу во рву*, еще до того как успею приблизиться, да?
*殃及池鱼 навлечь беду на рыбу во рву; сокращенно от: когда городские ворота охватывает пожар, рыбе в пруду приходится плохо. При большом несчастье даже малому трудно уберечься; посторонние тоже пострадали; быть впутанным в несчастье; ни за что пострадать [5]
Пусть ее уровень совершенствования значительно возрос, она по прежнему не была уверена в своих силах, тем более перед лицом шисюна Главы.
Если даже Шифу Главы не смог его одолеть, то мне наверное вообще незачем пытаться?
Как будто назло Фан Суйхань продолжал галдеть:
— Ты хочешь проверить? Он же обезумел! А если не идешь, давай поскорее уберемся отсюда! Лучше не лезь не в свое дело! Иначе мы нарвемся на неприятности и погибнем!
Не то, чтобы он не хотел сбежать, просто недавно внутри формации Мечей Багуа ему переломало ноги. Так что, даже если бы он захотел, не смог бы уйти сам.
— Заткнись! - рявкнула Сюй Цзинсянь.
Она резко развернулась и схватила его, а затем сорвала рукав Фан Суйханя и запихнула ему в рот.
Мир сразу же стал тихим и спокойным.
Фан Суйхань:
— ......
Прежде чем Сюй Цзинсянь успела отправиться на разведку, сияние начало рассеиваться.
Юнь Хай нес Чанмина на руках.
Это была неожиданная концовка для всех, где проиграв, пострадали оба, но Чанмин...
Сердце Сюй Цзинсянь сжалось.
Его наполовину седые волосы, разметавшись, скрывали его лицо, уткнувшееся в грудь Юнь Хая, так что было невозможно понять, жив он или мертв.
А Юнь Хай...
Он был весь в крови, но в его глазах больше не было прежнего безумия и кроваво-красного цвета.
Сюй Цзинсянь прощупывала почву:
— Юнь-даою?
Юнь Хай ничего не ответил, но и не вел себя так, будто не знает Сюй Цзинсянь.
— Принеси сюда все целебные травы и эликсиры, что есть в Цзяньсюэ.
— У Главы есть много тайных запасов, я пойду попробую что-то найти!
На самом деле у Сюй Цзинсянь тоже была заначка. Какой же совершенствующийся с некоторыми способностями в такое время не отбирает у других эликсиры и целебные травы, чтобы держать их в запасе? Однако она была уверена, что снадобья Главы будут определенно эффективнее. Кроме того, будучи небогатой, ей не хотелось выставлять себя на посмешище.
— Ах, да, это - Фан Суйхань, Глава Вершины Гуаньхай секты Цзяньсюэ, он великолепно владеет алхимией. Если Вам что-нибудь понадобится, просто спросите его.
Она без колебаний сдала Фан Суйханя.
Фан Суйхань не мог пошевелиться, а его рот все еще был забит. Он издавал только «у-уу, у-уу», поэтому никто не понял, согласен он или нет.
Сюй Цзинсянь взяла инициативу и помогла ему перевести мычание:
— Наш Глава Фан очень сердечный и гостеприимный. Он бесконечно благодарен за то, что вы двое спасли ему жизнь. Помнится, у него есть коробочка с пилюлями Сянян, на изготовление которых он тратил всю свою кровь сердца в течение нескольких десятилетий. Они наиболее эффективны для тех, кто получил ранения духовными силами. Я уверена, что он очень хочет передать их вам.
Фан Суйхань:
— ......
Не говоря ни слова, Юнь Хай с Чанмином на руках направился внутрь комнаты. Похоже, у Фан Суйханя временно изъяли его рабочее место.
— Юнь-даою!
Он повернул голову и посмотрел на Сюй Цзинсянь.
— А Чанмин? С Шифу Главы все в порядке?
Теперь она по правде побаивалась Юнь Хая, так как от него до сих пор исходила сильная аура зла и тяжелого давления, словно в любой момент он мог изменить отношение и перестать ее узнавать.
Его веки все еще оставались красными, тонкие линии тянулись вниз, словно из уголков глаз текла кровь. Это была демоническая красота, потрясающая, но в то же время пугающая.
— Твои глаза кровоточат.
— Это не моя кровь, а его, - Юнь Хай небрежно вытер ее рукой, — его жизнь вне опасности.
Не сказав больше ни слова, он зашел внутрь с Чанмином на руках.
Его жизнь вне опасности... то есть травмы все-таки серьезные...
Сюй Цзинсянь собиралась еще что-то сказать, но дверь в киноварную комнату уже закрылась.
Она и неспособный говорить Фан Суйхань обменялись растерянными взглядами.
— Где ты хранишь пилюли Сянян? - спросила Сюй Цзинсянь.
Фан Суйхань:
— .....
Хотя он не мог говорить, по его глазам было видно: Я не скажу тебе, даже если умру.
— Пфф, раз ты не говоришь, то я найду сама. Так или иначе, ты не в состоянии сделать и шагу, а твои люди с вершины Гуаньхай мертвы. Ты не сможешь меня остановить! А когда найду, то заберу уже абсолютно все! И не надо потом меня упрекать в том, что я плохой товарищ! - Сюй Цзинсянь ехидно улыбнулась. Она давно зарилась на запасы Фан Суйханя и если бы не боялась его расставленных скрытых ловушек, то давно бы дала волю рукам. Как говорится: сначала - любезность, потом - оружие.
*先礼后兵 сначала - любезность(подарки), потом - оружие (война). Действовать сперва мирно прежде, чем применять оружие; сперва пробовать договориться; по-хорошему
Фан Суйхань, кажется, был настолько зол, что его глаза чуть не вылезли из орбит. "Уу-уу" промычал он, решительно выражая свое желание высказаться.
— Я позволю тебе говорить, но если это будет пустая болтовня, то учитывая твое текущее положение, я тебя поколочу! - предупредила Сюй Цзинсянь, после чего сняла наложенную технику Молчания.
Фан Суйхань выпалил:
— Не вздумай трогать пилюли Сянян!
Сюй Цзинсянь посмотрел на него как на идиота:
— То есть ты не хочешь отдать их Шифу Главы, чтобы он залечил свои раны?
Зубы Фан Суйханя заскрипели от злости: если бы ты не была такой болтливой, откуда бы они узнали о существовании Сянян?
С тех пор как он начал изготавливать пилюли, он расходовал всю кровь своего сердца, рано вставал и поздно ложился, прежде чем у него, наконец, появились эти тридцать шесть пилюль Сянян. Он планировал оставить их до момента, когда потребуется сделать рывок в совершенствовании.
Сюй Цзинсянь, казалось, разглядела его мысли и холодно усмехнулась:
— Твое совершенствование и за восемьсот лет не догонит моего. Однако сейчас секта Цзяньсюэ серьезно пострадала, а без Шифу Главы и его дашисюна у нас вообще нет никаких шансов отомстить! Ты можешь хоть немного воспользоваться мозгом и подумать о приоритетах! Если бы сегодня ночью мы не прибыли вовремя, боюсь, что от тебя не осталось даже костей! Сейчас ты бы только и мог, что уходя под землю, плакать, обнимая свои Сянян!
Фан Суйхань молчал некоторое время, а затем сказал:
— Следуй за мной!
Поскольку он не мог идти на своих ногах, нужно было, чтобы его тащили на спине. Однако Сюй Цзинсянь назло отказалась нести таким образом, а взяла на руки. Фан Суйхань был так взбешен, что чуть не начал проклинать ее.
Хорошо, что он сдержался.
Они с самого начала не ладили друг с другом и Фан Суйхань прекрасно понимал, что если он что-то ляпнет, Сюй Цзинсянь просто сбросит его с вершины горы.
Где бы они ни проходили, по всей Цзяньсюэ не осталось и тени живого человека. Мертвецы, давно лишившиеся духовной силы, поддерживающей их тела, уже начали разлагаться.
После того, как Чанмин уничтожил череп, все марионетки снаружи одна за другой упали на землю. Сейчас в Цзяньсюэ, кроме Чанмина и Юнь Хая, действительно осталось только два живых человека.
Сюй Цзинсянь уже видела это, поэтому отнеслась спокойно, но Фан Суйхань не знал, что Цзяньсюэ превратилась в ад... он был просто в ужасе.
— Меня не было в Цзяньсюэ три года. За это время что-нибудь произошло снаружи? - спросила она его.
Фан Суйхань растерянно покачал головой:
— Я не знаю...
Он так увлекся алхимией, что мог оставаться в киноварной по несколько недель, даже не интересуясь, красивыми или уродливыми были сменявшиеся служанки снаружи комнаты.
— Хм, однажды, когда я вышел, слышал, что школа Чжэньлин и клан Юань с Двадцати четырех Склонов были истреблены всего за одну ночь, а следов убийцы так и не обнаружили. Но я тогда спешил вернуться к алхимии и не стал выяснять подробности... Подожди, отпусти меня.
Фан Суйхань указал на колодец перед ними.
— Я припрятал Сянян там. Там еще есть множество разных эликсиров и пилюль. Достань их все.
Сюй Цзинсянь:
— Я достань?
Фан Суйхань удивился:
— А ты думаешь я? Каким образом я вообще могу сейчас спуститься?
Через некоторое время он уже знал каким образом он может спуститься.
Фан Суйханя подняли и сбросили вниз.
Примечания:
[1] Меч поднялся, Иньский ветер внезапно набрал силу, и Сыфэй разделился на семь, паря и переливаясь перед Юнь Хаем. Он образовал барьер из мечей, преграждающий ему путь.
[2] 七，阳之正也，从一 [7, ян-истинное, из 1]
Семь - символ истинной силы (ян), проистекающей из единицы.
или
Число семь символизирует жизнь, живую силу (ян), и оно происходит из первоначального источника - единицы
Очень сложно перевести и не совсем просто понять.
В китайском письменном языке иероглиф "七" имеет свой исходный смысл, связанный с идеей разделения или отделения. В «Шуо Вэнь», классическом китайском словаре и филологическом трактате, говорится: "七，阳之正也。从一，微阴从中衺出也" . Это означает, что "семь" является правильным или истинным аспектом ян, и он состоит из числа один, где небольшой аспект инь проистекает из центра. Т.е. превосходство Ян над Инь и идея разделения их.
П.с.. К слову, я глянула, в буддизме много упоминаний числа 7...
[3] 黔驴技穷 Искусство осла из Гуйчжоу иссякло. Выбиться из сил, выдохнуться, исчерпать все средства.
По притче Лю Цзун-юаня о тигре, никогда не видевшем осла и испугавшемся его рева:
Давным-давно какой-то человек отправил на корабле в провинцию Гуйчжоу осла. В то время ослы там не водились. Животное высадили в лесу в скалистой местности.
Учуяв мясо, с горы спустился голодный тигр. Увидев большого и высокого зверя, он испугался, ведь раньше ему никогда не приходилось видеть ослов. Он спрятался за деревьями и наблюдал за диковинным животным. Иногда он подходил чуть ближе, но всегда сохранял приличное расстояние.
Однажды, набравшись храбрости, тигр подкрался к ослу еще ближе. Как раз в этот миг осел издал свой звучный крик, и тигр, подумав, что тот собирается его съесть, в страхе убежал. Укрывшись в листьях деревьев, тигр внимательно наблюдал за ослом и заметил, что он больше ничего не делал.
После долгих наблюдений тигр постепенно привык к крику осла и уже не боялся его. Казалось, что, кроме этого, осёл ничего не может делать. Поэтому каждый раз тигр подкрадывался всё ближе и даже ходил вокруг осла.
Осознав, что осел не так страшен, тигр осмелел ещё больше. Он захотел посмотреть, что будет делать осел, если его разозлить, и намеренно ткнул его головой. Осел действительно разозлился и стал неистово бить его задними копытами.
Тигр вначале был напуган, но затем обрадовался, так как это оказалось все, на что было способно это животное. С криком «Только всего и уменья!» тигр прыгнул на осла и загрыз его.
[4] Семь мечей вращались вокруг него. Белые талисманы слегка светились, постоянно появляясь из клинков, создавая дополнительное давление на Юнь Хая.
прим. переводчика: Картинка сгенерирована при помощи Copilot Designer. И мечей не семь и Юнь Хай - не Юнь Хай и вообще... Но пусть будет:)
[5] 城门失火，殃及池鱼 Когда городские ворота охватывает пожар, рыбе в пруду приходится плохо. При большом несчастье даже малому трудно уберечься; посторонние тоже пострадали; быть впутанным в несчастье; ни за что пострадать
Первоначальное значение состояло в том, что когда городские ворота горят, и люди используют воду из рва, чтобы потушить огонь, рыба которая там живет оказывается вовлечена и погибает.