Глава 39. Ученик! Смотри и учись у учителя!
Глава 39. Ученик! Смотри и учись у учителя!
Меч Сыфэй после слов Чанмина, словно услышав зов Небес, пришел в движение!
Простой и неприметный клинок окутало черное пламя. Везде, где бы оно ни прошло, зло отступало и тысячи призраков исчезали без следа.
Сыфэй, подобно вихрю, неустанно поглощал Блуждающие огни, уничтожая их. Крики, требующие жизней, превратились в горестные стенания. Но уже было поздно изливать обиды – синее сияние было разорвано черным пламенем, опадая на землю звездной россыпью.
Это зрелище было невероятно красиво, напоминая безоблачное звездное небо в летнюю ночь.
Однако никто не собирался наслаждаться этой красотой.
Недалеко отсюда лежали еще не остывшие останки Цан Тяня. На оставшейся не сожранной половине его лица широко открытые глаза взирали на небо... он не закрыл их даже после смерти. Этот немой взгляд отражал ужас, разразившийся в этом месте.
Если его меч такой мощный, почему он не использовал его раньше? Мы бы уже давно были спасены! – невольно возникла мысль в голове Юнь Чанъаня.
Он не удержался и взглянул на Чанмина, но как только его взгляд встретился с совершенно бескровным лицом другого, эта мысль моментально испарилась. Он упрекнул себя за то, что воспринимал защиту как должное.
Всего за одну ночь Юнь Чанъань значительно повзрослел.
Цун Жун дрожала, неосознанно сжимая руку Чанъаня.
— Все будет хорошо, – сказал он, как для того, чтобы успокоить ее, так и для того, чтобы успокоить себя.
С тех пор как старшее поколение запланировало их брак, они не рассматривали друг друга как партнеров. Но кто бы мог подумать, что этот маленький приграничный городок соединит их жизни до самой смерти. Раньше Цун Жун нисколько не нравилась Юнь Чанъаню, но он не высказывал это вслух. Он считал ее недостаточно привлекательной, а еще, что она слишком беспокойна и любит задирать его. Они изначально не ладили и даже если бы согласились на брак, то в будущем в их доме летали бы куры и носились собаки*, без единого спокойного дня.
*鸡飞狗跳 куры летают, собаки носятся. Суматоха, хаос, переполох
И где сейчас были эти мысли?
Он мечтал, чтоб Цун Жун вскочила и затеяла пребранку на триста пререканий, и больше всего боялся, что теперь она даже не захочет с ним разговаривать.
Он не знал, удастся ли им вообще сохранить свои жизни и выбраться отсюда.
Пока Юнь Чанъань размышлял, Блуждающие огни, заслонившие небо и покрывающие землю, значительно поредели.
Сыфэй убивал каждого демона, которого встречал, и уничтожал каждого призрака, на которого наткнулся. Все эти переполненные обидой духи были в ужасе и не решались бросаться на меч, предпочитая искать другие уязвимые места в их обороне.
Но и остальные не сидели без дела.
У юного Чанмина было полно вопросов по поводу Чуньчжао Юнь Хая, но он не задал ни одного.
Ци меча, словно стена ливня, обрушивалась на противника. Его духовная сила компенсировала недостаток Ци Юнь Хая и Чанмина и также существенно помогла Не Эмэй. Вчетвером они сразу же создали защитный барьер на четыре стороны, который не давал Блуждающим огням прорваться внутрь.
Раздался крик второго петуха.
Протяжный зов разнесся от западных до восточных городских ворот, и даже душераздирающие вопли и стенания призраков не могли его заглушить.
Естественный страх дневного света разъярил злых духов, привыкших жить в темноте ночи. Волна Блуждающих огней бросилась на петуха и порвала его в клочья.
Но если петух больше не кричит, не значит, что рассвет не наступит.
Ночь может быть бесконечной, но всегда наступает момент, когда нужно открыть глаза.
Злые духи, похоже, тоже осознали это.
Они выли и безудержно рыдали, надеясь в последний момент поглотить Чанмина и остальных.
Только это могло позволить им утихнуть.
Блуждающие огни разметались по сторонам, скитаясь неподалеку и выискивая бреши в изнемогающей группе.
Сыфэй слегка подрагивал.
Это божественное оружие следовало за Чанмином долгие годы и не раз проходило через более опасные ситуации, чем нынешняя, и не мог так просто сдавать.
Если это происходит, то только по одной причине...
Значит не выстоял его владелец.
Чанмин закрыл глаза и сложил печать.
Полы его одежд развевались на сильном ветру, но сам он стоял неподвижно, словно скала.
Он не показывал ни малейшего признака слабости.
Однако Юнь Хай прекрасно знал, что, несмотря на его феноменальную стойкость и невероятную силу воли, сам Чанмин уже находился на грани. Все его раны, как старые, так и новые, которые он отчаянно пытался подавить, были готовы разорваться, окончательно разрушая его.
Он, словно нефритовый сосуд, покрытый трещинами, в любой момент мог расколоться на части
Сердце Юнь Хая упало. Он потянулся к Сыфэй.
Кто бы мог подумать, что меч достигнет состояния Пустоты* и не может распознать других. Как только рука Юнь Хая приблизилась к клинку, свет меча нанес глубокую рану, из которой тут же потекла кровь.
*无念无空 будд. отсутствие ложных представлений, заблуждений, мыслей; свободный от всего; состояние просветления, полная отрешенность ( прим. переводчика : 无空 эта часть на самом деле подразумевает и отсутствие пустоты, оставлю так; "пустота пустот", так сказать)
Кроме Чанмина Сыфэй уже не различал врагов и друзей.
Злые духи, почуяв запах свежей крови, закопошились.
Несколько из них не удержались и ринулись вперед, но тут же были уничтожены мечом.
Однако и они заметили, что свет Сыфэй стал немного тусклее, чем прежде.
Это означало, что владелец меча почти исчерпал свои силы.
Вдали, сквозь черные тучи, прорезался белоснежный луч света.
Словно меч, пронзающий небеса.
Злые духи чувствовали, что их время подходило к концу.
Однако и свет Сыфэя, казалось, становился все слабее.
Нечисть взревела и ринулась в атаку.
БАХ!
Защитный барьер был прорван, а свет меча окружен.
Блуждающий огонь охватил рукав Чанмина, постепенно обращая его в пепел.
Увидев это, Юнь Чанъань закричал и бросился к Чанмину.
Не Эмэй невольно обернулась.
Юный Чанмин нахмурился и выставил меч, стремясь заблокировать атаку огней.
Однако все они не успели на полшага.
Блуждающий огонь слизал большую часть рукава и неудержимо поднимался по руке.
Видя, что Чанмин собирается повторить ошибку Цан Тяня...
Меч озарился ослепительным светом!
Яркий белый свет взвился до небес!
Но это была не Ци меча Сыфэй, а свет Чуньчжао!
Причем не того, что был в руках юного Чанмина, а того, что держал Юнь Хай!
Все почувствовали, что выражение лица Юнь Хая резко изменилось, став холодным и суровым.
Черный и белый свет переплелись, создавая ослепительное зрелище, настолько яркое, что на него было невозможно смотреть.
Лишь спустя несколько мгновений они вновь открыли глаза и увидели, как Юнь Хай медленно выходит из сияния, держа на руках потерявшего сознание Чанмина. Что касается Блуждающих огней и злых духов – все они исчезли без следа.
Восходящее солнце заливало светом городок Юйжу. Черепичные крыши отражали яркое солнечное сияние.
Вот только куда ни глянь, в этой тишине все было усыпано битыми кирпичами и разломанной плиткой; дома разрушены, а люди мертвы.
Ноги Юнь Чанъаня подкосились и он рухнул на землю.
Цун Жун, которую он держал за руку, тоже чуть не упала.
Сердце Не Эмэй колотилось, а грудь тяжело вздымалась. Она услышала голос юного Чанмина:
— Не уходите!
Не Эмэй обернулась и с удивлением обнаружила, что те двое действительно исчезли.
— Они... ?!
Хотя их встреча была случайной, прошлой ночью они уже успели разделить жизнь и смерть. Не Эмэй подумала, что их схватили с помощью какой-то техники.
— Даою! Даою!
Она кричала что есть мочи, но никто не ответил.
Юнь Хай и Чанмин словно испарились.
— Нужно найти их! – взволнованно призывала остальных Не Эмэй.
Юнь Чанъань задумался на мгновение, а затем произнес:
— Я видел, как их окутал белый свет, а затем они исчезли. Похоже...
Похоже, что их никто не похищал, просто пришло время, и они должны были уйти.
Ведь на лице человека с фамилией Юнь не было ни капли тревоги.
Юноша, стоявший поблизости, замер, убирая в ножны Чуньчжао.
Он задумчиво посмотрел в ту сторону, где исчезли двое.
— Юный даою?
Голос Не Эмэй заставил его прийти в себя.
— Они отправились туда, где им место. Нет необходимости волноваться, – сказал юный Чанмин и продолжил:
— Не стоит здесь задерживаться. Я уведу вас отсюда.
.....
Юнь Вэйсы держал Чанмина на руках, покачиваясь в море первозданного хаоса.
Это была граница Берега Небытия. Когда покидаешь Звездное море воспоминаний, легко провалиться в море первозданного хаоса, если не найдешь другое воспоминание, в которое можно войти.
Юнь Вэйсы чувствовал, что дыхание человека в его руках становилось все слабее и почти угасло.
Если бы он оставил его сейчас, не потребовалось бы даже применять силу, чтобы этот человек окончательно угас.
Здесь, как и все души на Берегу Небытия, они могли бы вечно блуждать в прошлом, и не добившись ничего, превратиться в иссохшие кости. Эти души не могли освободиться, а лишь снова и снова ныряли в пучину своих жизненных сожалений, не рассеиваясь тысячи лет.
Однако Юнь Вэйсы не ожидал, что его Шифу так легко сможет разбить оковы прошлого.
Чанмин был словно сторонний наблюдатель, как будто все прошлые привязанности и сожаления совсем не трогали его.
Именно поэтому он так легко покинул воспоминания о городке Юйжу.
Юнь Вэйсы положил руку на шею Чанмина.
Он почувствовал пульс, бьющийся под его ладонью.
Но кожа была не теплой, а уже прохладной.
В ходе последнего боя Чанмин потратил так много сил, что даже волосы на его висках побелели.
Когда масло заканчивается, лампа гаснет*. Его жизнь подходила к концу.
*油尽灯枯 масло заканчивается, лампа гаснет. Жизнь потухает, жизнь подходит к концу, быть при смерти, безжизненный, истощенный
Чанмин слегка шевельнулся.
Его высохшие губы дрогнули, как будто хотели что-то сказать.
Юнь Вэйсы взглянул на него и медленно склонил голову, прислушиваясь.
— Прошлое изменилось, – произнес Чанмин.
— Но общий ход событий остался неизменным, – ответил Юнь Вэйсы, вылив на него целый таз холодной воды:
— Ты разбил Цзюйхунь. Хоть это и помешало их планам, но вынудило убить еще больше людей, чтобы компенсировать потери.
— Уничтожив один город, они могли наполнить эту Сферу, но теперь им придется вырезать еще один город за Юйжу. Ты докопался до правды, но какой ценой? По сути, ты стал причиной гибели целого городка.
— Кроме того, хотя ты спас Не Эмэй и остальных, они все равно погибли позже.
— Ты поручил себе из прошлого присмотреть за ними, но Не Эмэй погибла почти сразу, путешествуя в поисках опыта, а Юнь Чанъань и Цун Жун, хотя и прожили еще какое-то время, также, как и прежде, стали жертвами интриг императорского двора.
— Что касается Чи Бицзян и Сыту Ваньхэ? Ты, услышав рассказ Не Эмэй о событиях в Юйжу, сразу же отправился во Дворец Ваньсян, где как раз проходила церемония назначения нового Гунчжу. Говорили, что прошлая Гунчжу Чи Бицзян некогда упала с обрыва и с тех пор ее судьба осталась неизвестной.
— А Сыту Ваньхэ... его как и прежде охватило безумие. Семья Сыту также пришла в упадок и пала. Поскольку умершие не могут воскреснуть, все ниточки, ведущие к ним, были оборваны.
— Ты думал, что зная все наперед, сможешь предотвратить беду, но это не сработало.
— Многие, как и ты, считали, что это место предоставляет шанс изменить прошлое, но в итоге стали жертвами своих ошибок, и их души не смогли освободиться.
Юнь Вэйсы редко был настолько разговорчив, и каждое его слово было направлено на то, чтобы развеять последние надежды Чанмина.
Однако Чанмин лишь улыбнулся:
— Ты вспомнил. Прекрасно.
Даже его кашель звучал едва слышно, а при малейшем движении кровь сочилась из уголка рта; голос был легким, как перышко.
Несмотря на это, Юнь Вэйсы отчетливо слышал каждое слово.
— Я отправился в прошлое не для того, чтобы изменить его, а чтобы вспомнить.
— Изменяя прошлое, мы также пробуждаем свои воспоминания.
— Что касается уничтожения ими еще одного города ради Цзюйхунь, даже если бы меня не было, они все равно поступили бы так же, но по другим причинам. Гибель одного города или двух не является результатом моих действий.
— Брать на себя ответственность за действия тех, кто творит зло - большая глупость. Если ты таким образом хочешь пошатнуть мое сердце Дао*, то зря тратишь время.
— Смотри, ты ведь вспомнил много чего, не так ли?
— Ученик, добро вырастает на один чи, зло возрастает на чжан! Смотри и учись у учителя!
*道心 сердце Дао. Стремление к истинному пути, наклонность к добру; внутренние моральные даосские устои
Хотя тогда в Юйжу он мало что сказал своему прошлому я, но те несколько фраз юный Чанмин все же понял.
Он сдержал свое слово и вернул Юнь Чанъаня и остальных домой.
У семей Цун и Юнь имелись разногласия по поводу брака, но Юнь Чанъань проявил настойчивость, и в итоге они благополучно поженились.
После свадьбы их жизнь казалась спокойной. Юнь Чанъань, став гораздо серьезнее, ежедневно трудился. Он не только сдал экзамены на должность, но и вошел во дворец в качестве чиновника, где ему удавалось спорить с императором и высокопоставленными лицами, убеждая их в своей правоте, за что он заслужил прозвище Императорский инспектор в железной маске*.
* 铁面御史 Императорский инспектор в железной маске: [铁面] досл. железная маска. Неподкупный, бескорыстный, кристально честный; беспристрастный, нелицеприятный; строгий [御史] ревизор по высочайшему повелению; цензор и личный секретарь императора
Однако в то время правящая династия Хун действовала вопреки здравому смыслу. Император жил как во хмелю*, а вся власть находилась в руках придворных чиновников. Чиновники на местах также не были единодушны - они разделились на несколько лагерей: кто-то переметнулся на сторону придворных чиновников, кто-то заискивал перед волей государя, а кто-то оставался в стороне, даже не желая взглянуть на страдания простого народа.
Несмотря на благородное происхождение Юнь Чанъаня, его речи наводили тоску на императора и добавляли ему хлопот. Вскоре император нашел предлог, понизил его в должности и отправил подальше.
Когда Юнь Чанъань готовился со своей женой отправиться к новому месту службы, во дворце произошел переворот. Придворные чиновники устроили заговор против императора, но их вовремя схватили. Император пришел в ярость и приказал провести расследование.
Воздух в столице наполнился запахом крови, и вскоре семья Цун, замешанная в этом, была обезглавлена. Цун Жун, как замужняя женщина, не попала под наказание, но семья Юнь, больше всего боявшаяся быть втянутой в беду из-за своей невестки, потребовала от Юнь Чанъаня расторгнуть брак. Когда он наотрез отказался, разгневанный император решил, что Юнь Чанъань также причастен к заговору, и приказал его казнить.
Говорят, что когда Юнь Чанъаня вели к месту казни, он не только не проявил и тени страха, но и декламировал стихи мудрецов и гениев, чтобы доказать свою невиновность.
Юнь Вэйсы был единственным сыном, но никто не осмелился приютить его; даже семья Юнь закрыла перед ним свои двери*. Он не собирался смиренно умирать, поэтому сбежал, проделав путь в тысячу ли от столицы до обители Юйхуан, чтобы под дождем поклониться учителю.
Все движется по кругу, и в конце концов возвращается на круги своя.
*醉生梦死 жить как во хмелю и умереть как во сне. Жить сегодняшним днем; влачить бесцельное существование
*拒之门外 закрыть двери, держать за дверями. Не иметь дела, держаться подальше, избегать
Но разница заключалась в том, что поскольку Чанмин предупредил свое "я" в прошлом, тот в последующем отправил своего шиди в столицу, чтобы он тайком присматривал за Юнь Чанъанем и его семьей. Он не только давал Юнь Вэйсы уроки боевых искусств, но и обучал совершенствованию.
Возможно, поскольку Юнь Чанъань и Цун Жун не были совершенствующимися и не имели связи с их миром, они не представляли угрозы. Именно поэтому им удалось жить в спокойствии в течении многих лет и умереть, как изначально полагалось - вследствие дворцовых распрей.
Однако, если задуматься глубже, тот, кто скрывался в тени, возможно уже тогда считал Юнь Вэйсы важной фигурой на шахматной доске. Его существование было тесно связано с Цзючунъюанью, поэтому он ни в коем случае не должен был умереть.
Юнь Вэйсы, естественно, тоже мог догадаться об этом, как и Чанмин.
Он понимал, что подоплека происходящего слишком обширна и ужасна, и потребуется время, чтобы все выяснить.
Он пришел в себя только тогда, когда человек в его объятиях начал сильно дрожать, а его волосы на висках стали мгновенно седеть.
Юнь Вэйсы схватил ледяное запястье Чанмина и начал медленно вливать в него свою духовную силу.
Но Чанмин был словно совершенно пустой кувшин: вся вливаемая сила, словно капля в море, нисколько не улучшала ситуацию.
Волосы на голове Чанмина продолжали седеть.
Его лицо совсем не изменилось, но теперь его обрамляла белая как снег седина. Белая плоть и яшмовые кости.*
Чанмин погрузился в глубокий сон и больше не мог произнести ни слова.
*冰肌玉骨 белая плоть (кожа) и яшмовые кости. О красоте (белизна)
Море Хаоса мягко поддерживало их на поверхности, позволяя дрейфовать по водной глади, не намочив одежд.
Хотя здесь время должно замирать навечно, тело в его руках продолжало медленно угасать.
Юнь Вэйсы нахмурился.
Выходить сейчас — бесполезно, это лишь усугубило бы состояние Чанмина.
Он обнял его покрепче и поплыл к морю мерцающих звезд вдалеке.
Юнь Вэйсы приподнял руку Чанмина и коснулся ею ближайшего скопления звезд.
Юнь Вэйсы отбросил свои воспоминания, поэтому мог вернуться только в прошлое Чанмина.
Бах!
Перед его глазами внезапно вспыхнул белый свет.
Неожиданно налетел сильный ветер, и Юнь Вэйсы едва смог удержать Чанмина.
Не просто сильный ветер, а буря с грозой и ураганным ветром.
Проливной дождь превратил небо и землю в единое целое, и Юнь Вэйсы не сразу смог понять, где они оказались.
Пока вдалеке кто-то не закричал:
— Молодой господин, вы садитесь?
— Если молодой господин не поспешит, он пропустит эту лодку. Сегодня их больше не будет и вы не сможете вернуться!
Юнь Вэйсы держал Чанмина на руках. Проливной дождь промочил обоих до нитки, но, несмотря на это, Чанмин так и не очнулся.
Юнь Вэйсы быстрыми шагами пошел вперед и увидел лодку на берегу.
Внутри нее виднелось несколько голов – судя по всему, там было немало людей.
Лодочник в доули* и плаще стоял под деревом у берега и громко кричал:
— В конце концов, молодой господин, вы поедете или нет? Посмотрите на этот ливень! Вы не увидите другой лодки! Это озеро больше моря, а ветер и волны так сильны, что никто другой не осмелится плыть! Только я отважился!
Заметив, что он приближается, лодочник вздохнул с облегчением, но снова разнервничался, опасаясь, что Юнь Вэйсы все-таки откажется после всех его уговоров.
Люди в лодке уже начали поторапливать его.
*斗笠 [доули] широкополая коническая шляпа (обычно из бамбуковой щепы, для предохранения от дождя и солнца), азиатская шляпа
— Хорошо.
Юнь Вэйсы с Чанмином на руках начал подниматься на борт.
Лодочник поспешно остановил его:
— Эй-эй! Вы же еще не заплатили!
Юнь Вэйсы остановился.
— Сколько?
— Будьте добры, одну связку*. И не думайте, что цена слишком высока! Если вы сейчас не сядете в лодку, то вам придется провести ночь на этом острове!
*一贯 одна связка. В древнем Китае тысяча медных монет с отверстием посередине (чохов-вэней) нанизывалась на одну нить и составляла связку, которая использовалась для взаиморасчетов
Юнь Вэйсы на мгновение задумался и спросил:
— Какие деньги сейчас в ходу?
Лодочник:
— ......
Он подумал, что этот человек пытается уклониться от оплаты, поэтому молча развернулся и пошел, не желая слушать чепуху.
Кто бы мог подумать, что Юнь Вэйсы остановит его и сунет ему в руку золотую монету.
Лодочник тут же просиял:
— Давайте-давайте, молодой господин, скорее поднимайтесь на борт! Тут как раз осталось два свободных места!
Он задержал отплытие. К этому времени люди внутри уже утомились от ожидания, поэтому кинули недовольные взгляды на Юнь Вэйсы, который последним вошел на борт. Каюта действительно оказалась довольно просторной с пятью пассажирами внутри.
Такая лодка считалась средней, и, разумеется, одному кормчему не справиться с управлением, поэтому внизу должны были быть еще четыре человека, работающие на веслах.
Юнь Вэйсы не собирался вести бесед с незнакомцами и направился к свободному месту в углу с Чанмином на руках.
Эти люди не знали кто он такой, но по мечу Чуньчжао за его спиной понимали, что с этими двумя лучше не связываться.
Трое мужчин вскоре вернулись к обсуждаемой теме, тогда как пара девушек то и дело с любопытством поглядывали в их сторону, особенно на седые волосы Чанмина.
— Кто сказал, что на острове появилось божественное оружие? Я зря отправился в это злосчастное путешествие, да еще и нарвался на такую непогоду, какую и за сто лет не встретишь! Действительно, мать его, невезение!
— Может божественное оружие уже давно забрали?
— Да не может быть! Как только я услышал новость, сразу же бросился на поиски! Я искал три дня и три ночи и ни черта не нашел!
— Да уж. Я слышал, что четыре дня назад в воде появился и исчез Водяной дракон*, способный вызвать тучи и дождь*, поднимать ветер и волны, и в итоге затопил остров. Возможно оружие унесло в море и там оно затерялось!
* 蛟龙 [цзяолун] миф. Водяной дракон (вызывающий наводнение); морской змей
*翻云覆雨 вызывать тучи(облака) и дождь. По своей воле вызывать облака и дожди; обладать сверхъестественной силой; Также образно: то тучи, то дождь, непостоянный, переменчивый
Юнь Вэйсы постоянно смотрел на Чанмина.
Волосы на его голове не стали черными, но и не продолжали седеть.
Он не мог понять в каком периоде прошлого они находились. Когда даже услышанная беседа пассажиров лодки ничего не прояснила, Юнь Вэйсы решил не тратить на это время и снова попытался влить Чанмину духовную энергию.
Хуууу!
Громкий рев прервал беседу нескольких человек.
Лодку, которую и без того качало, внезапно начало яростно штормить.
Женщины закричали от ужаса, а лица мужчин побледнели.
Кто-то тут же высунул голову наружу и увидел вздымающийся зеленый холм.
Этот "холм" неожиданно начал двигаться, и в одно мгновение исчез под водой.
Человек внезапно отпрянул.
Да какой же это холм, это огромный Водяной дракон!
Это существо было почти драконом, который пока что не успел совершенствовать себя до Истинного дракона [1], но, тем не менее, являлся хозяином этого озера. Каждое его движение раскачивало лодку так, что она в любой момент могла перевернуться.
Под действием такого "шторма" пассажиры в каюте едва стояли на ногах. Они безостановочно кричали, пока их кидало из стороны в сторону.
Поскольку эти люди приехали сюда в поисках сокровища, все они, разумеется, являлись совершенствующимися. И даже если уровень их мастерства был посредственный, они не собирались сидеть внутри и ждать своей смерти.
Кто-то уже схватил оружие и выскочил из каюты, взметнулся высоко в воздух и обвил длинным хлыстом показавшуюся голову дракона.
Этот водяной дракон был поистине огромен: каждое его движение порождало огромные волны, и этот хлыст для него был словно детская игрушка. Дракон открыл пасть, схватил оружие и резко дернул – хлыст вместе с владельцем взлетели в воздух.
Взмахнув головой, дракон выпустил оружие из пасти, и человек тяжело рухнул в бушующие волны.
Совершенствующиеся поочередно вступали в бой, но, даже если не брать во внимание размеры дракона, уровень совершенствования дракона был не ниже Образцового Мастера. Не говоря уже об этих немногих людях, собравшихся вместе - даже если бы к ним присоединилось еще несколько человек, они бы не смогли сравниться с мощью этого дракона.
Когда лодка оказалась на грани того, чтобы перевернуться, Юнь Вэйсы начал действовать.
Все видели, как из каюты вылетел сияющий меч и пронесся рядом с мордой дракона.
Лишившись своих усов, водяной дракон пришел в ярость: его хвост вырвался из воды и с силой метнулся в сторону Юнь Вэйсы!
Последний заскочил на голову дракона, а меч, движимый волей владельца, плотно обвил своим сиянием зеленый чешуйчатый хвост.
Дракон взревел от боли.
— Если ты посмеешь опрокинуть лодку, я просто вырву твои драконьи жилы, – пригрозил ему Юнь Вэйсы ледяным голосом, лишенным малейших эмоций.
Дракон весь затрясся:
— Почему ... ты?
— Почему ты снова вернулся!
— Ты же обещал оставить меня в покое! Ууу- ууу! Ты не сдержал своего слова!
Голос дракона прозвучал в глубине сознания Юнь Вэйсы.
Он был далек от грубой гордыни, скорее напоминал голос маленькой рыдающей девочки.
Он изначально казался плаксивым, но так и не умолк, превратившись в жалкий скулеж.
Казалось, полчище мух непрерывно жужжало вокруг головы Юнь Вэйсы.
Вэн-вэн-вэн. Вэн-вэн-вэн*.
*嗡嗡嗡 wēngwēngwēng жу-жу-жу (звукоподражание жужжанию)
— Заткнись, – произнес он, и в его сознании на мгновение воцарилась тишина. Поверхность воды также постепенно успокоилась.
Люди на лодке все еще пребывали в шоке, не понимая, что же сделал Юнь Вэйсы. Они наблюдали издалека, не решаясь приблизиться.
— Мы встречались раньше? – спросил Юнь Вэйсы.
— Четыре дня назад ты потрепал меня так, что я не рискнула бы опрометчиво выходить на поверхность. Я не специально! Я долгое время спала, а сегодня такой шторм! Я просто хотела немного повернуться, но кто знал, что они на меня нападут! Они первые начали, а я только ответила! Не нужно делать меня виноватой! Почему ты так быстро вернулся? Ты уже спас своего Шифу?
Юнь Вэйсы замер.
Последняя фраза как острый шип вонзилась в его сердце.
Словно нечто прокололо его, высвободив бурный поток, хлынувший наружу.
— Я... спас его?
— Именно! Ты сказал, что формация Люхэ Чжутянь пала, а твой Шифу исчез. И что все было очень странным и наверняка за этим что-то стояло.
— Что я еще говорил?
— Ты также сказал, что своей силой способен покорить мир, но не сможешь изменить заблуждения человеческих сердец по поводу него. Ты не хотел, чтобы его имя навеки осталось запятнанным и не желал, чтобы мир говорил о нем плохо. Поэтому ты решил отправиться на Ваньшэнь и не покидать ее, пока правда того дня не выйдет наружу. Ай-яй! На горе Ваньшэнь демоны уже пустились в бешеную пляску*, я советовала тебе не идти туда, но ты же не послушал! А сейчас, когда понял, что ничего не изменишь, вернулся обратно?
Водяной дракон был так горд собой, что не хватало только, чтобы она начала самодовольно покачивать головой.
— Я предлагала тебе подождать, пока созреет моя вторая драконья жемчужина, чтобы одолжить первую. Полагаясь на использование драконьих способностей, ты бы мог получить хороший результат при малой затрате сил, но ты опять же не послушал. Ты уже пожалел об этом?
*群魔乱舞 демоны пустились в бешеную пляску Распоясаться, разгуляться, бесчинствовать
— Драконья жемчужина?
— Ага! Она способна воскрешать мертвых и питать силой. Жемчужина этого дракона поистине редчайший артефакт, и я как раз отточила ее несколько дней назад. Другие жаждут заполучить ее, но у них абсолютно нет шансов. Однако я перед тобой в долгу, так что ты единственный... Ого! Твоя аура так изменилась! Ты все тот же, но что-то поменялось?
— Я все еще я, но из будущего.
— Этот дракон не сможет такое понять... Ты, так ты. Ты пришел как раз вовремя, мое совершенствование сильно продвинулось вперед и я чувствую, что вот-вот превращусь в истинного дракона. Давай мы с тобой посоветуемся*, хочу узнать, на что я действительно способна. Понимаешь, та шайка никчемышей из Дунхайского моря все еще смотрит на меня свысока, считая себя гораздо сильнее. Вот подождите, стану истинным драконом и ...
*切磋 дословно: резать и полировать. Учиться друг у друга, обмениваться опытом, советоваться (речь идет о дружеском поединке)
Дракон болтал без умолку, утомительно зудя, словно маленькая девочка.
Выпалив длинную тираду, он опустил голову, хлебнул полную пасть озерной воды и поинтересовался у Юнь Вэйсы:
— Что скажешь?
Юнь Вэйсы ответил лишь четырьмя словами:
— А? Одолжи мне драконью жемчужину.
Водный дракон:
— ? ? ?
Этот человек вообще слушал, что я говорю?!
Примечания:
[1] 蛟龙 [цзяолун] (иероглиф 龙 [лун] - дракон); Цзяо — мифический зверь в древней мифологии. Это вид водных существ ( рыбы, змеи и другие водные племена (мифические естественно), имеющие кровь дракона. Они могут эволюционировать (/совершенствовать себя) в драконов. Цзяо имеет огромную силу и пережив некоторые тяжелые испытания ( прим. переводчика: бедствия, думаю речь идет о "небесной каре"/"небесном бедствии") может превратиться в Истинного дракона.
Прим. переводчика: недодракон :), но все равно дракон.
Дракон в китайской мифологии - сверхъестественное существо, способное менять форму, вызывать тучи и дождь и благотворно влиять на все сущее.
Вообще, вроде у него не должно быть рогов, они только у истинных драконов.